В объятиях сдирающего кожу.

Прежде чем стать «питомцем» бастарда, Лиара была дочерью Севера. Она помнила запах хвои после дождя, вкус талого снега и то непередаваемое чувство простора, от которого кружилась голова, когда она скакала на лошади по вересковым пустошам. В те времена холод был её другом, он румянил щеки и заставлял кровь бежать быстрее. Теперь же холод ассоциировался только с каменным полом Дредфорта и ледяными глазами человека, который считал себя её богом. За месяцы, проведенные в четырех стенах, её мир сузился до размеров спальни. Она знала каждую трещину на потолке, каждый узор на тяжелых гобеленах, изображавших людей с содранной кожей — герб дома Болтонов, который теперь казался ей единственно верным флагом реальности. Её тело привыкло к весу цепи Лиара научилась ходить так, чтобы железо почти не звенело, подстраивая свой шаг под ритм своего заточения. Она стала тенью, живущей в полумраке, и мысль о том, что за дверью существует целый огромный мир, пугала её больше, чем очередная вспышка гнева Рамси. Утро выдалось ослепительно ярким. Метель утихла, оставив после себя тишину, которая звенела в ушах. Рамси был в необычайно приподнятом настроении. Он ворвался в комнату, пахнущий морозом и сырым мясом — видимо, только что вернулся из псарни. — Просыпайся, Лиара! — воскликнул он, одним рывком сдергивая с неё меховое одеяло. — Я обещал тебе награду за послушание, а Болтоны всегда держат слово. Сегодня ты увидишь солнце. Он не стал отмыкать цепь от её ноги. Вместо этого он отстегнул её от кровати, но оставил на лодыжке, перехватив свободный конец железного поводка в свою руку. Этот жест — вести её на цепи через всю комнату — доставлял ему почти физическое удовольствие. — Надень это, — он бросил ей тяжелую накидку, отороченную волчьим мехом. — Я не хочу, чтобы мой любимый зверек простудился и сдох. Лиара послушно накинула мех на плечи. Её пальцы дрожали, когда она застегивала фибулу. Рамси подвел её к массивным дверям, ведущим на балкон. Снаружи было так светло, что Лиара зажмурилась, когда створки распахнулись, впуская внутрь поток обжигающе холодного воздуха. Он вытолкнул её вперед, на каменный выступ балкона. Сначала Лиара почувствовала физическую боль: свет резал глаза, а простор казался непосильной ношей для её разума. Она вцепилась в каменные перила так сильно, что костяшки пальцев побелели. — Смотри, — прошептал Рамси, вставая у неё за спиной и обхватывая её за талию, прижимая к себе. Его подбородок лег ей на плечо. — Это мои владения. Всё, что ты видишь, принадлежит мне. И ты — в самом центре этого величия. С высоты Дредфорт выглядел устрашающе. Внизу, во внутреннем дворе, крошечные фигурки людей суетились, расчищая снег. Но внимание Лиары привлекло не небо и не далекие леса. Её взгляд упал на столбы в центре двора. К одному из них был привязан человек — точнее, то, что от него осталось. Красные лоскуты кожи свисали с его предплечий, а снег под его ногами давно превратился в грязное бурое месиво. Лиара судорожно вздохнула, порываясь отвернуться, но Рамси крепче сжал её талию, не давая пошевелиться. — Не отворачивайся, маленькая птичка. Гляди внимательно, — его голос был полон ядовитой нежности. — Это рыцарь из Речных земель. Он думал, что может пробраться в мои земли и украсть то, что ему не принадлежит. Знаешь, о чем он умолял, когда я начал снимать с него кожу? Он просил о смерти, о холоде и темноте. Рамси повернул её лицо к себе, заставляя смотреть прямо на него. Ветер трепал его темные волосы, и в лучах зимнего солнца он выглядел почти героически — если не знать, какая тьма скрыта внутри. — Теперь посмотри на себя, — он провел теплой ладонью по её щеке, защищенной мехом от ветра. — Ты в тепле, сыта. Ты носишь шелка. Если бы я не выбрал тебя в ту ночь, ты бы сейчас висела там, рядом с ним. Мой отец хотел пустить тебя в расход, Лиара. Он видел в тебе лишь обузу. Только я разглядел твою красоту. Только я решил, что ты стоишь того, чтобы жить. Лиара посмотрела вниз на умирающего человека, затем на золотое кольцо на своей руке, которое Рамси подарил ей вчера. Контраст был чудовищным. В её голове что-то щелкнуло — та самая защитная реакция, которую он так долго взращивал. Ей стало невыносимо стыдно за свою недавнюю мечту о побеге. Побег означал тот столб. Побег означал ту боль. А здесь... здесь была цепь, но здесь было и тепло. — Спасибо... — выдохнула она, и это не было ложью. Это был стокгольмский бред, порожденный абсолютным ужасом. — Спасибо, что спас меня, милорд. Рамси улыбнулся. Это была улыбка победителя, сокрушившего крепость. Он развернул её к себе и крепко поцеловал, его губы были холодными от ветра, но язык — горячим. Лиара не сопротивлялась. Она прижалась к нему, ища защиты у своего мучителя, потому что мир за пределами его рук казался ей теперь бесконечным кладбищем. — Пойдем внутрь, — сказал он, дернув за цепь. — Воздух свободы вреден для таких хрупких созданий, как ты. Ты начинаешь слишком много думать, а это портит твой характер. Когда они вернулись в комнату и он снова пристегнул её к кровати, Лиара почувствовала странное облегчение. Лязг замка прозвучал для неё как щелчок засова на двери сокровищницы, где её спрятали от всего этого кошмара. Она забралась на кровать, свернувшись калачиком, и смотрела, как Рамси закрывает балконные двери, отсекая солнечный свет. Она была дома. В своей клетке. В безопасности.