Сказка с подвохом

      И вошли отважные наши борцы с силою тёмною в дверь приоткрытую, словно в сердце мельничное шагнули. И чуяло их сердце, что не просто так зовут их сюда дела недобрые…       И не знали они тогда, что ждёт их впереди диковинного да неведанного…       — Всё, спасибо, дальше я сам, без сердец мельничных и дел недобрых. В общем, пришли мы к этой мельнице, а дверь и правда приоткрытая была. Будто кто специально внутрь приглашал… А то ли и зазывал…

***

      И вот мы переступили порог старой мельницы, внутри которой царил полумрак. Дверь тихо скрипнула в петлях, и сквозь щели в стенах, дверной проём и узкие оконца высоко наверху проникали редкие лучи послеобеденного солнца. На стенах и полу легли золотистые полосы, воздух был пропитан запахами сырости, муки, пылью оседавшей на одежду и нос. И ещё что-то, странное, едва уловимое и тревожное.       Мы замерли, прислушиваясь и изучая взглядом помещение. Ни шагов, ни дыхания. Только постукивание и гул механизма. Крылья снаружи поворачивались медленно, словно лениво, да и день был довольно безветренным. Карру создал над ладонью небольшой огонек, добавляя в помещение больше света и разгоняя тени. И мы медленно, осторожно ступая по скрипучим доскам, двинулись вперёд.       Жернов в центре помещения, массивный, из тёмного камня, медленно вращался, к верхней части механизма тянулась система деревянных шестерней, ремней, верёвок, и всё это работало исправно, без скрипа и запинок. Мельница, хоть и казалась снаружи довольно обветшалой, явно работала, и мельник за ней ухаживал. Аккуратно сложенные мешки с мукой у стены, лопата для засыпки зерна, со слегка припорошенной мукой рукоятью. Правда, зерна из большого ковша над жерновом не сыпались, и в приёмник не сыпалось ни крупинки муки. Закончилась порция, а новую мельник добавить уже не успел?..       — Снова красный, — произнёс за спиной голос Карру, отвлекая внимание от изучения механизма. Я подошёл ближе к присевшему у стены напарнику, аккуратно, кончиком ножа, приподнявшему лежавший у мешков с зерном небольшой красный мешочек на пояс, расшитый узорами снежинок. В мешочке звякнуло что-то, на поверку оказавшееся медными и серебряными монетками. Использовал как кошель. И едва ли оставил бы его здесь, если внезапно отправлялся куда-то по делам. И снова оставлена вещь, аккуратно лежащая, снова красного цвета…       — Оставил кошелёк? — скептично заметил я вслух.       — Что было бы очень странно, — заметил Карру, убирая находку к остальным зацепкам, включавшим два клочка серой шерсти и обрывок красной ткани, оставленный подозрительной соседкой у старого колодца. — Такие люди обычно деньгам цену знают. Либо заставили его тут оставить, либо оставил сам. Как знак или просьбу о помощи?       — Слишком много красного для просьбы о помощи, — возразил я.       А потом взгляд упал ближе к мешкам с мукой, и зацепился за что-то на полу, странное, выделявшееся на фоне пыльных досок. Обрывок блокнота или тетради, рисунок углём. Детский, неуклюжий, простой рисунок. Большой волк на задних лапах, или собака? И женщина в платке на плечах, как, по описаниям, ходила бабушка Тану. Они стояли рядом, соединённые нарисованным чем-то жидким поверх угля красным кругом.       Ну конечно, странный детский рисунок на старой пустующей мельнице. Всё по законам жанра. И красная надпись, разумеется, сделана кровью? Очередная подсказка, как бабушку съел волк? Или намёк на какую-то иную связь между ними?..       Больше тщательный осмотр мельницы ничего не дал, следов борьбы или беспорядка обнаружить не удалось, как и отпечатков ног или лап.       — Итак, какие у нас версии? — выпрямился я, оглядывая помещение мельницы. Карру, тщательно записывавший обнаруженные улики и состояние места вероятной пропажи, неопределённо что-то пробормотал под нос. Что-то очень похожее на «слушаю».       — Версия первая, самая напрашивающаяся, это волк. Или оборотень. Самая плохая с учётом, что первая жертва пропала четыре дня назад, и тогда шансы её найти живой малы. Но следов борьбы, крови нет, и, если это хищник, почему не задрал на месте? Тем более мельника, было бы куда проще и безопаснее.       И кто-то нам так усердно подсовывает волка, что это подозрительно. Тоже, кстати, всё по законам жанра… Усердно хочет, чтобы мы думали о волке, я так посмотрю…       — Версия вторая — часть некоего ритуала, и красный цвет в нём играет свою роль. Секта? Культ? Красный это предупреждение или угроза? Или кто-то метит таким образом Место? Или… — продолжил я, понизив голос, — «волк» в это истории есть, но это не зверь, а человек? Кто-то, кто сознательно создаёт видимость присутствия хищника и провоцирует страх?       — Версия третья — подхватил Карру, — это оборотень, но им кто-то управляет и выполняет зверь то, что ему велят. И похищенных уводят в некое место. Для ритуала? Просить выкуп странно, обе семьи не самые зажиточные. Личные распри?       Вообще, следовало бы подольше задержаться в деревне, пораспрашивать больше местных, осмотреть дома пропавших… Но правильно, зачем, будет искать на неведомых дорожках следы невиданных зверей. Звери-помощники тоже будут? Они в сказках часто помогают героям, словом добрым, делом своевременным…       — Красные вещи пропавших, красная линия на рисунке, которую явно добавили позже, она поверх угля, красная нитка по подолу куклы Тану.       — Красная линия, которая что-то разделяет, или наоборот, связывает?       — Или проводник в ритуале, — мотнул головой я, отгоняя мысль, что и в случае с подготовкой ритуала и сектой опасность для похищенных людей оставалась. Хотя пока все описания и все итоги осмотра мест исчезновения создавали странное впечатление, что те, аккуратно оставив что-то красное, уходили сами. Куда? Для чего? И, что было наиболее сложным и настораживающим вопросом — с кем?       — И как мы их сразу не заметили? — Карру, направившийся было к двери, жестом подозвал меня к двери. В мучной пыли виднелись отпечатки пары детских ножек и волчьи следы. — Лэн был здесь? И куда-то ушёл? Или его увели?.. Следы…       Кстати, а и правда, как это мы их первый раз не заметили, а? Путеводную тропинку указала? Ведёшь куда-то?.. Ладно, поглядим, куда. Надеюсь, волк там никого не съел, пока мы путешествуем по деревне Кро.       Следы спускались по деревянным ступенькам, и длились ещё пару шагов, с сторону леса. Уверенная волчья поступь и следы детской обуви. Ребёнок словно шёл рядом, не сопротивляясь.       — Вот в лес нас и ведут, — пробормотал я. Карру, приподняв бровь, удивленно глянул на меня.       — Сам с собой пообщаться решил?       — Люблю общаться с собой умным, — парировал я.       Слушай, давай сохраним интимность нашего общения, создатель дорогой, она мне нравится, я постараюсь попослушнее. Не обещаю, но попробую. И где интрига, где внезапное откровение, что за волки и следы, которые появились из ниоткуда?       — С дальнейшим направлением определился, умный?       — Следы ведут в лес, а дело к вечеру, давай проверим хотя бы часть до темноты, — кивнул я, хлопнув старого друга по плечу.       — В лес? Не думаешь, что, может, наших там вызвать пора? — уточнил Карру. — И на рассвете тогда уж начать его хорошо прочёсывать? Ты что там до ночи вдвоём найти хочешь?       — Волка, бабушку, и девочку с красным плащиком, — хмыкнул я.       — Я согласен, что дело странное, но тебе не пора отдохнуть? — заботливо поинтересовались в ответ. На что я хмыкнул, переключая его внимание на лежавшую неподалёку от края деревьев куклу-оберег, с разноцветными пуговками-глазами и красной линией по подолу. Ту самую, что мы уже пару раз видели, встречаясь с матерью Тану. И когда мы видели её в последний раз, причитающая женщина держала игрушку в крепких объятиях… На этот раз мнениями мы уже не обменивались, тем более подначиваниями, и, прихватив игрушку ко всему остальному найденному, переглянувшись, вступили под сень деревьев.              ***              Мы шли по лесу медленно, изучая каждую тропинку, низину и ямки, сгущались сумерки и деревья становились всё гуще, а воздух прохладнее. И на иногда влажной в тени между корнями земле то и дело находились отпечатки звериных лап, что вели всё дальше, всё глубже.       — То ли приглашают, то ли заманивают, — пробормотал я, подсвечивая чарами путь среди толстых корней и опавших веток. В лесу темнело быстрее, чем в поле, и стоило бы, возможно, уже повернуть назад, связаться с Отрядом и вызывать оставшийся десяток, но ноги почему-то сами упорно продолжали идти. Пока тропинка не вывела на небольшую поляну, на которой блеснули в полумраке два больших светящихся глаза.       Высокий зверь, с серой жёсткой шерстью и разумным взглядом. Он, принюхавшись, отошёл подальше, рука легла было на рукоять клинка, Карру опустил руку, сплетая заклинание, когда зверь подал голос. Хрипловатый, низкий.       — Я Кэрр. Я не волк, вар, разумный. И я не ем людей. Давно тут живу, видите, никого не трогал…       — До последних четырёх дней, когда в соседней деревне сразу четверо пропали? — скептично уточнил я, не сводя взгляд с силуэта в тени.       — Не того ищете, не я это. И волк тот не о четырёх лапах.       — В каком смысле? — я, сохраняя настороженность, шагнул вперёд.       — В лесу что-то последние неделю или полторы странное. Я голос слышу, часто. Злой голос. Властный. Говорит, иди в деревню, убивай… Съешь… А я не хочу, люди меня не трогают, я их… Сопротивляюсь, сил пока хватает.       — Но приказ сильнее становится? — нахмурился напряжённый Карру. Вар кивнул, махнув пару раз опущенным хвостом.       — Да. Словно кто-то рядом. Ищет, да найти не может. И ярится… — расспросить можно было, да и следовало бы, разумного зверя много о чём, но сделать этого мы не успели. Где-то в стороне раздался волчий вой, низкий, протяжный, печальный и почти осмысленный… И мы, не сговариваясь, направились в сторону звука…              ***              На большой поляне картина открылась жутковатая — связанный мужчина в добротной рубахе с тёмными с проседью у висков волосами и большими густыми усами. Мельник? И мальчик со связанными руками, косившийся в сторону трёх больших, тёмно-серых, с чем-то людским в мордах волков. Вернее, два оборотня были взрослыми, и шерсть на загривках поднялась, и они принюхались, оскаливая клыки. А вот третий, посветлее, был совсем небольшим, детёныш. И он, немного испуганно дёрнув ушками, шагнул вперёд.       — Дяденьки, не надо нас убивать! Мы не злые! — звонким, детским голосом, пропищал волчонок. Или подумал?.. — Они просто видели… И мы пря…       — А! Глупое зверьё! Наконец-то я вас нашёл! — раздался высокий злорадный голос. И из-за деревьев вышел мужчина в чёрном плаще с надвинутым капюшоном.       Серьёзно? Рояль… Э, в смысле, злодей из кустов? Теперь мы будем стоять и слушать злодейскую речь?.. А когда нам изложат план, мы его случайно героически сорвём?..       Но тут, то ли что-то почуяв, то ли что-то услышав, он обернулся в нашу сторону, на мимолётное мгновение замер… И произнёс всего одно слово:       — Убить.