Тяжёлые будни будущего Тёмного Лорда: муки любви

Занятия прошли спокойно? Да, спокойно. Ну… относительно спокойно. Не считая того, что Реддл всё это время сверлил его взглядом с такой силой, будто пытался либо прожечь в нём дыру, либо… что-то гораздо более подозрительное. Гарри предпочёл не уточнять. Он вообще сегодня предпочитал не думать. Потому что каждая попытка подумать неизбежно заканчивалась нервным тиком и острым желанием выйти в окно. Желательно с разбега. Гарри искренне надеялся, что этот день не принесёт ему никаких сюрпризов. Вселенная, разумеется, услышала — и громко, ехидно рассмеялась ему в лицо. Рон и Гермиона бросали на него подозрительно странные взгляды. Но хуже всего было не это. Хуже всего было то, что странно на него смотрели все. Слизеринцы и гриффиндорцы, а вскоре и другие факультеты. Да что им всем нужно? И самое странное — никто не цапался, не пытался друг друга проклясть и даже не влезал в привычные мелкие драки. Гарри сначала даже не придал этому значения. Ну стоят, ну разговаривают мирно. Возможно, его мозг просто ушёл в долгосрочный отпуск и теперь всё воспринимал с философским спокойствием психически уставшего человека. Он прошёл мимо — и только через пару шагов резко остановился и обернулся. Галстук зелёный и красный. Старшекурсники Гриффиндора и Слизерина обсуждали что-то очень эмоционально. Чистокровный и маглорожденная. Вместе. Без проклятий. Это уже само по себе выглядело как... нарушение всех законов мироздания. — Я говорю, к концу недели, — уверенно произнёс один. — Да ты с ума сошёл, — фыркнул второй. — Минимум месяц. — Ставлю пять галлеонов. — Десять. Гарри моргнул. Раз. Ещё раз. «Нет». Он даже ускорил шаг на всякий случай. От греха подальше. Лучше перестраховаться. К концу недели Гарри окончательно выпал из реальности. Это было уже не просто «что-то странное». Это было…безумие. Он начал замечать вещи. Много странных и необъяснимых вещей. Шепот, взгляды, подозрительно быстро замолкающие разговоры, стоило ему приблизиться. И самое страшное — люди. Разные. Вместе.Он увидел, как два третьекурсника — гриффиндорец и слизеринец — стояли у окна и что-то обсуждали, при этом один из них держал в руках… свиток. С таблицей, в которой были колонки и цифры. Гарри даже не стал останавливаться. Просто прошёл мимо, глядя строго перед собой, как будто если он не заметит — это исчезнет.Он свернул за угол — и замер, потому что там стоял Рон в компании Малфоя и Долхова. Нет. Серьёзно. Он даже оглянулся назад. Может, он не туда повернул. Может, это параллельный коридор. Может, он уже мёртв и это загробный мир с очень извращённым чувством юмора. Но нет, картина осталась прежней. Коридор был тот же. Замок — тот же. А вот реальность — явно нет. Рон стоял, прислонившись к стене, и что-то активно объяснял, жестикулируя. Долохов слушал молча, с выражением лица, с каким обычно оценивают степень чужого безумия. Малфой стоял рядом, скрестив руки, и время от времени вставлял комментарии. И… никто никого не проклинал. Не бил. Не пытался убить. Гарри застыл, как статуя. — …я говорю, это уже второй день подряд, — донёсся до него голос Рона. — Сдвиг есть! — Сдвиг, — повторил Малфой, скептически выгнув бровь. — Ты сейчас серьёзно? — Абсолютно! — У него просто нервный тик, — лениво заметил Долохов. — Это реакция! — возмутился Рон. — Это паника. — Это... спорим к концу месяца? Долохов задумался. — Невозможно, он у вас слегка тормоз. А вот Реддл — газ. Гарри медленно вдохнул и в этот момент Рон его заметил. — …ой. Все три взгляда одновременно упёрлись в него. Гарри почувствовал, как внутри что-то тихо, но очень уверенно щёлкнуло. — Рон, — очень спокойно сказал он. — Что здесь происходит? — Ничего! — Ничего? — переспросил Гарри. — Абсолютно! Малфой кашлянул. — Мы просто… обсуждали. — Что? — Учёбу, — невозмутимо ответил Малфой. Гарри медленно перевёл на него взгляд. Потом на Долохова. Тот посмотрел в ответ и… кивнул. — Учёбу. — …вы? — Да. — Вместе? — Да. — Учёбу. — Да. Гарри моргнул, выдал вымученную улыбку и развернулся, решив, что это не его дело. Пусть Рон дальше утирает слизеринцам нос. Гриффиндор, вперёд и всё такое. — Ставлю на месяц! — бросил Рон им вслед. Малфой и Долохов одновременно хмыкнули. — Принято, Уизли. Гарри вернулся в гостиную и молча сел за уроки. Мерлин, помогите ему. Что вообще происходит? А на следующей неделе… ооо, это было что-то с чем-то. Реддл находил его везде. Буквально везде. У него что, Поттерорадар какой-то? Гарри уже не знал, куда ныкаться от этого слизеринца! Понедельник Гарри шёл по коридору. Рон и Гермиона рядом о чём-то спорили — как всегда, громко и эмоционально. Гарри почти расслабился, но из-за поворота показалась уже знакомая змеиная компания, от которой у него выработался новый защитный рефлекс: «видишь Реддла — жди проблем». И, конечно же, в центре — Реддл. В неизменном сопровождении Малфоя и Долохова. Реддл выглядел абсолютно невозмутимо и направлялся прямо к нему. — Доброе утро, Гарри Реддл. Гарри по привычке уже открыл рот: — Доброе… И замер. — …стоп, что? Реддл едва заметно усмехнулся. — Говорю, доброе утро, Поттер. Гарри медленно обернулся к друзьям. Рон стоял с лицом человека, который только что выиграл в карты, но делает вид, что ничего не произошло. Гермиона резко отвернулась и начала рассматривать очень интересный камень в стене. Малфой закусил губу, сдерживая смех. Долохов смотрел в потолок, явно прощаясь с жизнью. — Ты… — Гарри снова посмотрел на Реддла. — Ты что сейчас сказал? Реддл слегка наклонил голову. — Я поздоровался. — Ты назвал меня… — Поттер. — НЕТ, ДО ЭТОГО! Реддл приподнял свою чёртову идеальную бровь. — О чём ты, Поттер? Гарри беспомощно оглядел всех. — Вы не слышали?! Малфой и Долохов пожали плечами. Гермиона прокашлялась: — Гарри, мы на занятия опаздываем, пойдём. — МИОНА?! Она продолжила изучать камень. — Очень… интересная структура, — пробормотала она. — Возможно, XVI век… или даже раньше… — МИОНА! Рон уже откровенно отвернулся, плечи его подозрительно подрагивали. Судя по всему, он вёл ожесточённую внутреннюю борьбу с самим собой. И, судя по всему, проигрывал. — Я ЭТО НЕ ПРИДУМАЛ! Вы что, не слышали?! — Что именно, приятель? — спросил Рон спокойно. — Ты себя хорошо чувствуешь? Гарри медленно закрыл лицо руками. Реддл с компанией змеек уже ушёл. — Да, — продолжил Рон, с тем же невозмутимым видом. — Тебе точно нужно выспаться. Гарри медленно опустил руки и уставился на него. — Я сейчас тебя ударю. — Видишь? — невозмутимо продолжил Рон. — Агрессия один из симптомов. Гермиона всё ещё изучала стену. — Гарри, — спокойно сказала она, — тебе правда стоит отдохнуть. Гарри перевёл взгляд с неё на Рона. Потом туда, где только что стоял Реддл. Потом снова на них — …я что-то упускаю. Вторник Гарри убежал от всех в библиотеку. План был рабочий и надёжный, как швейцарские часы. Всё шло прекрасно: тишина, пыльные фолианты, отсутствие Реддла в радиусе ста метров. Пока рядом не скрипнул стул, и Том Реддл не присел рядом… один. — Поттер, ты сегодня выглядишь хуже, — спокойно заметил Реддл, не отрываясь от книги. — Спасибо… что?! — Гарри подавился слюной и понизил голос до шипения, чувствуя, как мадам Пинс сверлит их взглядом, способным испепелить даже горгулью. Среда Том спокойно читал книгу, которую, видимо, нашёл в Выручай-комнате — про Древнюю Грецию. Оказывается, у яблок было множество символических значений. И одно из них особенно сильно заинтересовало Реддла…Яблоко — символ любви, красоты и… прочего. В древней Греции бросить яблоко женщине считалось прямым признанием в любви и, по сути, предложением руки и сердца. Если она ловила — это означало «да, я согласна, давай свадьбу». Если нет… ну, видимо, оставалось только бежать. На губах Реддла медленно расцвела едва заметная, очень нехорошая улыбка. Такая, от которой у нормальных людей срабатывает инстинкт «аппарировать куда подальше». Книга закрылась с тихим, хлопком. Где-то неподалёку Малфой и Долохов, которые явно следили за своим лидером на расстоянии, переглянулись. — Мне категорически не нравится это выражение лица, — тихо прошипел Малфой. — Мне тоже, — мрачно подтвердил Долохов. — Обычно после такого кто-то страдает....один конкретный Поттер например. — Скоро ужин. Пойдёмте отсюда. Малфой моргнул. — Эм… Том, до ужина ещё час с лишним. Он чуть склонил голову, будто только сейчас вспомнил о существовании времени. — Мм… мне нужно найти самое красивое яблоко. Долохов поднял взгляд. — Том, — очень осторожно, почти ласково начал он. — Зачем тебе, Мерлином заклинаю, яблоко? — Нужно. Это вас не касается. Малфой тихо втянул воздух сквозь зубы. — О, это нас очень даже касается, — пробормотал он. — Потому что в девяносто девяти процентах случаев это касается Поттера. Когда Большой Зал наполнился учениками, среди которых был и Поттер с друзьями, Реддл приблизился к Гарри с идеальным красным яблоком в руке. У Гарри сработал внутренний «Реддл-радар» на полную мощность. Он резко обернулся. — Миона, Рон, вы тоже видите Реддла с яблоком в руке? Гермиона замерла, уставилась на Реддла, потом на яблоко. Её глаза расширились — она когда-то очень любила греческие мифы, и сейчас в её голове явно щёлкнула нужная шестерёнка. — Гарри, ну яблоко как ябло... Не успела она договорить, как Реддл с выражением лица человека, который уже слышит свадебный марш, метнул яблоко прямо в Гарри. Гарри, чисто на рефлексах (спасибо годам, проведённым в роли ловца), поймал его одной рукой. Он медленно опустил взгляд на яблоко в своей ладони, потом поднял его на Реддла, который стоял с видом победителя, только что завоевавшего весь мир. — Реддл, что за чёртова…?! — возмущённо начал он, голос сорвался на писк. На губах Тома расцвела та самая улыбка — спокойная, довольная и абсолютно безумная. — Хороший мальчик. Поймал. — ЧТО?! — Гарри вскочил, сжимая злосчастное яблоко так, будто оно могло взорваться. — Реддл, куда пошёл?! А ну вернись немедленно и объясни всё это безумие. Но Том уже спокойно разворачивался и уходил в сторону слизеринского стола, не удостоив его даже взглядом. В его голове, судя по всему, уже гремели свадебные колокола, играла торжественная музыка и, возможно, хор домовых эльфов пел «Гарри Реддл» на мотив гимна Хогвартса. Гарри посмотрел на яблоко. Потом на Реддла, который уже сел за свой стол и смотрел прямо на него с той самой безумной улыбкой и какой-то одержимостью. Гарри всё же из чистой злости и упрямства съел чёртово яблоко. Прямо в Большом зале, на глазах у половины школы. Он откусил большой кусок, демонстративно прожевал и проглотил, глядя Реддлу прямо в глаза с выражением «ну и что ты теперь сделаешь, гений?». Реддл только приподнял бровь и улыбнулся так, будто Гарри только что подписал брачный контракт кровью. Четверг День обещал быть солнечным. По крайней мере, так утверждало окно в спальне гриффиндорцев: яркое осеннее солнце заливало комнату тёплым светом, птицы за окном пели, где-то вдалеке смеялись младшекурсники. Гарри проснулся в своей постели, уставился в балдахин и первые десять секунд просто лежал, пытаясь убедить себя, что вчерашний день был особенно ярким кошмаром. Потом реальность вернулась. В голове творилось черти что. Он резко сел на кровати и схватился за голову. Он уже опасался «чего ещё можно ожидать от Реддла?». После вчерашнего цирка фантазия у того явно работала в повышенном режиме. А Гарри даже не понимал, в чего именно стоит опасаться. Он начал собираться на занятия механически: натянул мантию, завязал галстук криво, потом перезавязал ещё кривее. Зеркало в спальне отразило его растрёпанный вид и тёмные круги под глазами. Гарри спустился в гостиную в полной прострации. В голове крутилась одна-единственная мысль, которая упорно не хотела затыкаться: «Ну, и зачем я съел это яблоко? Вдруг оно было отравлено? Вдруг завтра найдут мой труп где-нибудь в подземельях? Да нет, Реддл бы не стал ничего такого делать на глазах у всей школы. Не стал бы? Ну за ночь вроде ничего не поменялось и я жив, что уже хорошо… Хотя кто его знает. Может, эффект отсроченный. Может, я сейчас просто медленно… Нет, нет, бред всё это». Он остановился посреди гостиной, уставившись в одну точку. Мантия сидела криво, галстук был завязан кое-как, а волосы торчали во все стороны, как после особенно неудачного эксперимента с заклинанием. «Гермиона точно что-то знает. Решено, найду и спрошу её. Она же всё читает. А если нет… ну, хотя бы скажет, что я параноик. Хотя… вдруг она тоже в этом замешана? Нет. Гермиона не стала бы. Или стала бы? Мерлин, я схожу с ума». Рон всё ещё сладко спал наверху, поэтому Гарри остался ждать Гермиону в гостиной. Когда та наконец спустилась, он улыбнулся — как же он любил своих друзей! — Доброе утро, Миона. — Доброе утро, Гарри. Рон как всегда? — Да, я его не стал будить, ещё время есть. Я хотел тебя спросить… ты не в курсе, что вчера сделал Реддл? Гермиона тяжело вздохнула и уставилась на него так, будто случай был крайне запущенный. — Гарри, мы уже говорили об этом. Он влюб... — Нет! Стоп! — Ладно, хорошо, — сдалась она. — Гарри, что ты знаешь о мифах Древней Греции? — При чём здесь это?! Гермиона вздохнула и нахмурилась. — Тебе стоит пойти в библиотеку. Даже в Хогвартсе есть книги об этом. Прочти. — Да я даже не знаю, что искать! — Миона, милая, может ты просто мне скажешь? — умоляюще протянул Гарри. Гермиона посмотрела на него долгим, очень красноречивым взглядом. В её глазах явно читалось: «Ты серьёзно хочешь, чтобы я объяснила тебе, что значит публично поймать брошенное яблоко на глазах у всего зала?». Она открыла рот, явно собираясь всё-таки сказать правду, но в последний момент только покачала головой. — Нет, Гарри. Иди и прочитай сам. Поверь, так будет… гуманнее. Для твоей психики. Гарри застонал и уткнулся лицом в ладони. Внутри снова закрутилась знакомая паранойя: «Вот видишь? Даже Гермиона что-то скрывает. А вдруг это действительно что-то серьёзное? Нет. Нет-нет. Это просто яблоко. Обычное яблоко». — Мио, скажи где хоть искать?! — почти взмолился Гарри. Гермиона посмотрела на него долгим, очень красноречивым взглядом. В её глазах явно читалось сочетание жалости и едва сдерживаемого веселья. — Ищи раздел «Древняя Греция и символизм даров». Или… «Ритуалы ухаживания в античности». Поверь, ты быстро поймёшь, о чём речь. Когда Рон наконец спустился вниз, всё ещё точно такой же сонный и взъерошенный, они втроём покинули гостиную. И Гарри даже не отреагировал, когда они вновь столкнулись с Реддлом в коридоре. «Каждое утро в нашем заведении начинается одинаково. Это ритуал, можно сказать, традиция», — подумал он устало. — Доброе утро, Реддл, — безэмоционально поздоровался Гарри. Том завис. Галстук Гарри был повязан кое-как, верхняя пуговица рубашки расстёгнута, а воротник слегка съехал в сторону, открывая смуглые ключицы. — Поттер, яблоко было вкусное? — спросил он чуть ниже обычного. — Очень, — ответил Гарри всё тем же ровным тоном. — Я рад. Поттер… Гарри напрягся. Это реддловское «Поттер» с такой интонацией ничего хорошего не предвещало. Он уже выучил этот голос. После такого обычно следовало что-то опасное для его нервной системы. — Да? — осторожно отозвался он. Том сделал маленький шаг ближе и посмотрел прямо в сонные зелёные глаза, а затем снова на эту чёртову тонкую ключицу, которая так соблазнительно выглядывала из-под небрежно расстёгнутой рубашки. Во рту мгновенно разлился тёплый, бархатны вкус карамели — сладкой, чуть солоноватой, с лёгкой горчинкой обжаренных зёрен. Именно так должен пахнуть идеальный кофе с молоком: мягкий, кремовый, с едва уловимой сладостью и ароматом, от которого хочется закрыть глаза и медленно вдохнуть глубже. От Поттера сейчас пахло именно этим — свежим утренним теплом, лёгкой сонной сладостью и чем-то таким притягательным, что Реддл, который никогда не любил кофе, вдруг почувствовал почти физическое желание сделать глоток. Медленный. Долгий. Чтобы этот вкус остался на языке надолго. — Ты… сегодня нарушаешь устав школы, — произнёс Том низким, бархатным голосом, в котором почти не осталось привычной холодности. — Я не буду снимать баллы… но впредь будь аккуратнее. А затем, не удержавшись, он шагнул ещё ближе. Гарри едва успел вздрогнуть, когда тонкие, сильные пальцы уверенно коснулись его воротника. Реддл аккуратно, почти нежно застегнул верхнюю пуговицу, при этом его лицо оказалось опасно близко. На секунду Том прикрыл глаза и медленно, глубоко вдохнул — прямо у самой кожи. Тёплый, сладковато-кремовый аромат с лёгкой ноткой свежести и чего-то неуловимо притягательного заполнил лёгкие. Это было лучше любого кофе с карамелью, который он мог себе представить: мягкое утреннее тепло, сонная сладость и лёгкий, едва уловимый мускусный оттенок, от которого во рту мгновенно появилась сладкая слюна, а по позвоночнику пробежала тёплая волна. Гарри замер, чувствуя, как по шее прошёлся горячий выдох Реддла. — Реддл, ты меня понюхал что ли?! — вырвалось у него возмущённо-паническим голосом. Том не сразу отстранился. Он медленно открыл глаза, и в них мелькнуло что-то тёмное, довольное и очень собственническое. Уголки его губ едва заметно приподнялись. — О чём ты, Поттер? Я просто привел тебя немного в порядок. —Ты...ты... — Увидимся на трансфигурации, Поттер. Он прошёл мимо, но перед тем, как скрыться и через плечо: — И завяжи нормально галстук. Не то я начну отвлекаться на занятиях. Гарри остался стоять с открытым ртом.«…что это сейчас было?». Те, кто застал эту сцену, мгновенно оживились. Рон бочком приблизился к Малфою и Долохову, которые стояли чуть поодаль и с интересом наблюдали за шоу. — Галлеон на два месяца, — уверенно заявил Рон. — Это же уже прямо в лоб. Гарри ничего не слышал, пребывая в полной прострации. В голове крутилось только одно: «Он меня понюхал. Реддл реально понюхал меня!». Гермиона возмущённо посмотрела на Рона. — И ты туда же?! Он же наш друг! А затем, подумав пару секунд и обведя взглядом всю компанию Малфоя, Долохова и пару любопытных слизеринцев, она фыркнула и решительно заявила: — Месяц. Нет, три недели. Я дала Гарри подсказку. Малфой присвистнул, явно впечатлённый. — Грейнджер, нечестно играешь. Ты ему фактически дала фору. — Это не фора, это элементарная гуманитарная помощь, — парировала Гермиона, скрестив руки на груди. — В отличие от некоторых, я хотя бы пытаюсь сохранить остатки его душевного здоровья. Долохов тихо хмыкнул. — Три недели — это очень оптимистично. Я ставлю на полтора месяца. У Поттера реакция, как у гиппогрифа, которого загнали в угол. Рон радостно потёр руки. — Принято! Кто-нибудь хочет повысить ставки? Гарри тем временем продолжал стоять столбом, медленно моргая. Он слышал только обрывки про «два месяца», «три недели» и «фору», но мозг отказывался это обрабатывать. «Они снова ставят на что-то. Опять? И почему у меня мурашки от этого?». Гермиона наконец заметила его состояние и мягко потянула за рукав. — Гарри, пойдём. Опоздаем на трансфигурацию. Гарри кивнул механически и побрёл за ней, всё ещё в лёгком шоке.