Тяжёлые будни будущего Тёмного Лорда: муки любви

Пятница Наконец-то завтра выходные. Гарри с чистой совестью отложил домашнее задание на «потом» и решил, что сегодня у него есть дело поважнее: разобраться с Реддлом и этим чёртовым яблоком раз и навсегда. В библиотеку он пришёл сразу после обеда. Мадам Пинс окинула его подозрительным, долгим взглядом, словно уже заранее знала, что ничем хорошим это не закончится, но ничего не сказала. Гарри нырнул в самый дальний отдел — «Мифология и древние ритуалы». Нашёл нужные книги он не быстро. Пришлось перерыть три полки, поднять пыль и пару раз едва не уронить тяжёлые тома, которые угрожающе покачивались на краю. Спасибо, Гермиона. Когда до закрытия библиотеки осталось всего часа два, он наконец нашёл нужный раздел. Гарри устроился за самым дальним столом, куда почти не доставал свет, открыл тяжёлый том и начал читать. По мере того, как глаза бегали по строкам, они медленно, но верно вылезали на лоб. — Что?.. — бормотал он себе под нос едва слышно, боясь быть выдворенным за двери. — Нет… серьёзно? Это… это же… Текст был предельно ясным. «В древней Греции бросить яблоко избраннице или избраннику считалось прямым и недвусмысленным признанием в любви, а также предложением руки и сердца. Если объект симпатии ловил яблоко — это расценивалось как полное и безоговорочное согласие на союз. Отказаться после этого считалось крайне невежливым и могло привести к серьёзным социальным последствиям…» Гарри перечитал абзац три раза. Потом ещё раз. Потом посмотрел на свои руки, будто ожидал увидеть на них обручальное кольцо. Гарри захлопнул книгу так резко, что со стола слетела пыль, а где-то сбоку возмущённо зашуршали страницы чужого конспекта. Он сидел несколько минут, просто глядя в пустоту, пока мадам Пинс не начала многозначительно кашлять в его сторону, явно намекая, что либо тише, либо за дверь, и в этом кашле уже слышалась угроза изгнания. Вернувшись в гостиную, он обнаружил Рона и Гермиону в их любимом кресле у камина, уютно устроившихся, как будто в этом мире всё было нормально. Гарри молча подошёл и, не говоря ни слова, сел прямо перед ними на ковёр, прижав колени к груди. — Мио… — голос звучал потерянно и совершенно безэмоционально, будто Гарри уже смирился с реальностью. Или нет. Гермиона насторожилась. Рон оторвался от шоколадной лягушки, которая уже почти выпрыгнула из его рук. — Я нашёл нужную книгу, — продолжил Гарри. — И?.. — осторожно спросила Гермиона. Гарри поднял на неё совершенно пустой взгляд. — Я же не девочка! То есть мне нравятся… да как так-то?! Без меня меня женили! Что вы за люди такие?! Вырвалось у него с отчаянием. Рон замер с лягушкой в руке, даже не дожёвывая. — Ну… — начала она осторожно. — Это же Реддл. Гарри моргнул. Он явно не понял, это сейчас был такой аргумент? — И? Рон медленно откусил от лягушки. — Ну… — протянул он. — Он, кажется, не спрашивает. И ничьё мнение его обычно не волнует. Гарри уставился на него. — В СМЫСЛЕ «НЕ СПРАШИВАЕТ»?! В смысле не волнует?! Вы вообще за кого?! Гермиона осторожно присела рядом с Гарри и обняла его, как будто пыталась заранее смягчить удар реальности. — Мы всегда на твоей стороне… — мягко сказала она. — Но ты подумай… красивый… умный… гений… Рон скривился, но всё же кивнул. — Я, кстати, согласен с Гермионой. Гарри медленно сощурился, глядя на друзей, очень подозрительно, а затем в его голове что-то ярко вспыхнуло, словно пелена с глаз сошла: шёпотки, таблицы, Рон, Малфой, Долохов… всё встало на свои места с пугающей ясностью. Гарри медленно выпрямился, его зелёные глаза стали огромными от осознания такого подлого предательства. — И… — начал он тихо. — вы что, ставки делали?! Рон моргнул и очень уверенно сказал: — Да не в жизнь! Что бы я поменял друга на такое?! Гарри сощурился и уставился на друга, не мигая. — Зная тебя, сто процентов! Рон кашлянул. — Ну… не официально? — Ты… ты… Гермиона резко закрыла лицо руками. — РОН! — Что?! Он всё равно уже догадался! Гарри закрыл глаза и вздохнул, ощущая себя преданным, использованным и немного проданным за галлеоны. — Я живу среди предателей. — Эй-эй… вот не надо! Я тебя не предавал, ну просто… это же ставки, а не пари! Гарри поджал губы. — Реддл и я… это несовместимые вещи! Он зазнайка, его эго Вселенную переплюнет, он перфекционист до мозга костей. Гермиона тяжело вздохнула, всё ещё закрывая лицо руками, но теперь уже слегка улыбаясь. — Гарри… — Что?! — Ты правда думаешь, что он остановится — …да. Рон и Гермиона переглянулись, Гарри знал эти их гляделки и сейчас ему это не нравилось, очень не нравилось. — Нет, — одновременно сказали они. Гарри поднял голову, в его взгляде уже появлялась решимость. — Я поговорю с ним. — О, нет, — сразу сказал Рон. — О, да. — Гарри, это плохая идея. — Это единственная идея! Гермиона аккуратно убрала руки от лица и посмотрела на него. — И что ты ему скажешь? — …я не знаю. Скажу, что мы не пара, что мне нравятся...девочки! Это то его должно остановить?! Рон кивнул. — Отличный план. — Но я что-нибудь придумаю! — Он тоже, и да это его не остановит. — заметил Рон. Гарри вздохнул и снова опустился на ковёр. — Тогда я просто… не буду попадаться ему на глаза. Рон замер и потом медленно повернулся к Гермионе. — Ставлю пять, что он найдёт его через час. — Десять, — тихо ответила она. Гарри поднял голову. — Вы снова за своё?! Рон кашлянул. — Это уже привычка. Гарри снова уткнулся лицом в колени. — Я живу среди предателей… никто меня не любит! Гермиона и Рон переглянулись снова и оба в один голос. — Реддл тебя лю... — Не смейте! Иногда он ненавидел телепатическую связь своих друзей. Змейки попрятались по своим углам: кто-то лениво перебирал карты, кто-то шептался, косясь на старосту. Ставки уже делались почти в открытую, и в воздухе висело напряжённое, тихое шипение. — Интересно, до Поттера уже дошло? — тихо бросил кто-то. Малфой с Долоховым играли в карты. Абраксас с ленивой уверенностью тасовал колоду, время от времени бросая взгляды на Реддла, словно пытался прочитать его следующим ходом или хотя бы понять, в какой момент всё окончательно выйдет из-под контроля. Том сидел в глубоком кресле, закинув ногу на ногу, и смотрел на огонь в камине. Пламя отражалось в его глазах холодными отблесками. Картина, которую он увидел вчера, до сих пор стояла перед глазами. Пора было действовать. Хватит уже ходить вокруг да около. Если его котёнок не понимает намёков… что ж. Придётся объяснять по-другому. Суббота Гарри спал плохо, очень плохо, ему снилось что-то непонятное: Реддл, который гнался за ним с обручальным кольцом, тьма и холод, и тихое шипение, похожее на змеиное — «выходи за меня, выходи за меня», и стоп… почему свадьба на кладбище, и почему там ещё и туман, и почему так холодно? Гарри проснулся весь в поту, он подскочил на постели, загнанно дыша, в голове всё ещё звенел колокол из сна — не то свадебный, не то похоронный, не то всё вместе, какая-то жуткая симфония, от которой по спине пробежал холод, и даже волоски на теле встали дыбом. Гарри резко провёл рукой по лицу, пытаясь стряхнуть остатки сна, но ощущение никуда не делось, наоборот — будто стало только реальнее. Он огляделся по сторонам, убедился, что находится в своей комнате, в Гриффиндоре, а не на кладбище с каким-то подозрительно довольным Реддлом, и только после этого смог сделать нормальный вдох. — Это был сон, — пробормотал он себе под нос. — Просто сон… Все ещё спали, Гарри встал с постели, понимая, что уже не уснёт, гостиную он решил сегодня не покидать, стоп, а завтрак? Может ну его, но… сегодня подают его любимый пирог! Реддл или пирог? Пирог или не видеть Реддла? Гарри замер посреди комнаты, глядя в никуда, в голове шла настоящая борьба, почти не на жизнь, а на смерть. Пирог очень вкусный, свеженький, тёпленький, с хрустящей корочкой, с начинкой, которая буквально тает во рту и ради которой можно и жизнью рискнуть. Решено! Гриффиндор, вперёд! Что ему всякие василиски? В более-менее приподнятом настроении Гарри привёл себя в порядок и стал ждать друзей, завтрак никак нельзя было пропустить, даже если там его поджидало чудище из подземелий во главе со своей змеинной шайкой. И вот они уже втроём покидают гостиную, Реддла на горизонте не видно, отсыпается гад ползучий, обычно в субботу этот змеёныш из своей скорлупы вылазит ближе к середине завтрака и шипит на всех, плюясь ядом, настроение у него при этом стабильно «не подходи — убьёт», не высыпается, наверное, бедненький. В Большом Зале Гарри занял место за гриффиндорским столом и потянулся за пирогом, никакой Реддл ему не испортит настроение, он даже почти расслабился, позволив себе этот редкий момент покоя, когда всё казалось нормальным, обычным, безопасным, шум зала сливался в привычный фон, рука уже коснулась тарелки, пальцы почти подхватили заветный кусок, взгляд сосредоточился на нём, и вот он, почти победа, почти счастье. Внезапно разговоры стали тише, как будто кто-то приглушил звук сразу во всём зале, волосы на затылке встали дыбом, а реддл-радар замигал красным с такой отчётливостью, что Гарри даже не нужно было оборачиваться, он замер, сжимая вилку, и не поворачиваясь, спросил у друзей: — Он у меня за спиной? Рон на секунду замер, Гермиона очень резко уткнулась в тарелку. И словно в подтверждение раздался бархатный голос: — Доброе утро, Поттер. Жду тебя завтра в 10 возле выхода. Пойдём в Хогсмид. Гарри застыл, буквально на секунду перестав дышать, затем очень медленно обернулся, чтобы посмотреть в наглые, абсолютно спокойные, уверенные глаза этой змеи, которая, судя по всему, уже всё за него решила. — Реддл… никуда… Он попытался сказать это уверенно, но получилось как-то не очень, скорее как слабая попытка сопротивления. Реддл даже не моргнул. — Отказ не принимается. И, уже чуть тише, наклонившись ближе, так что это услышал только он: — И, Поттер, если не придёшь — с под земли достану. Гарри медленно перевёл взгляд на свой пирог потом обратно на Реддла. — Это… угроза?! А ну пойдём выйдем! Гарри резко встал и схватил Тома за руку, потащив под любопытные, моментально оживившиеся взгляды прочь из Большого зала, оставляя за спиной шёпот, тихие смешки и явное разочарование тех, кто надеялся на сцену прямо на месте, и уже в уголке, где их не было видно, зашипел не хуже змеи: — Реддл, мне девочки нравятся! — Не проблема, разонравятся. — Что? Да ты… да я… ты мне не нравишься! — Исправим. — Да у меня не встанет на тебя! В отчаянии выпалил Гарри и тут же зажал ладонью губы, осознавая, что только что сказал это вслух, да ещё и кому. Том медленно склонил голову, рассматривая его с каким-то интересом, и на его губах появилась та самая, очень нехорошая, уверенная улыбка. — Мм… о, поверь, вот это уже точно не проблема. — Реддл, да что с тобой не так?! Нет значит нет! — Тоже не проблема, — спокойно ответил Том, будто речь шла о чём-то совершенно незначительном. — Как ты можешь мне отказывать так сразу? — Мерлин, я будто со стеной разговариваю. — Реддл… ещё раз… ты парень… — Это как-то нам мешает? — Да! — Мне нет. Пойдёшь со мной на свидание? — Я же сказал нет! Реддл, стой… да куда ты? — Жду завтра в 10.00. Гарри стоял, глядя ему вслед. — …это не разговор. Я отказал! Где-то издалека донёсся лёгкий, почти ленивый смешок, словно человеку происходящее доставляло искреннее удовольствие. — Поттер, завтра в 10.00. Гарри замер, медленно сжимая кулаки. — Я сказал нет! — Услышал. Я с тобой не согласен. До встречи. Гарри уставился в стену, его только что просто… проигнорировали, вот возьмёт и не придёт, назло, принципиально, пусть хоть весь Хогвартс перевернётся. Чёрт, Реддлу станется заявиться в башню Гриффиндора, причём с абсолютно спокойным лицом, как будто так и надо, ещё и всех по пути построит. Ууу змей скользкий. — Подлый, самовлюблённый, скользкий, наглый, самодовольный гадёныш. Змей с комплексом бога, диктатор, манипулятор чёртов. Самовлюблённый… нет… это уже было… Гарри замер и задумался. — Самоуверенный… тоже было… Бесстыжий. Вот! Бесстыжий, наглый, невыносимый …слишком красивый. Гарри замер и помотал головой. — Стоп. Это не туда. Он резко зажмурил глаза и сморщил нос. — Отвратительно красивый. Нет, тоже плохо звучит. Плохой, Реддл! Фу таким быть. Воскресенье Гарри не спал. Вообще. Ни минуты. Он лежал, уставившись в потолок, периодически закрывал глаза, открывал их обратно и приходил к одному и тому же выводу — это не сон. Он перевернулся на бок, затем на другой и вздохнул, всматриваясь куда-то в пустоту, будто там мог найти ответ или хотя бы кнопку «отменить». — Может просто пойти к нему и сказать, что я не пойду? Гарри резко сел на кровати, провёл рукой по волосам и уставился в окно, где уже начинало светать. — Я не пойду, — повторил уже тише, будто убеждая самого себя. Поджав губы, он снова тяжело вздохнул и прикрыл глаза. — Я просто… посмотрю, пришёл он или нет. Чисто из интереса. В голове кто-то выдал: «А оно тебе надо? Это не логично». Где-то сзади раздался сонный голос Рона: — Гарри, хватит уже разговаривать с самим собой. — Ты не спал?! — Спал, но ты хоть полог задвинул бы, твоё бормотание с утра пораньше интересно, конечно, но спать я больше хочу. И вообще у тебя свидание. — Я не пойду. — Пойдёшь, — спокойно сказал Рон. — Иначе плакали мои галлеоны. Гарри тихо зашипел на друга. — Ты серьёзно? — Ага, так что вперёд. Гарри тяжело вздохнул, но всё же начал одеваться, с таким видом, будто его ведут на казнь, а не на «прогулку». — Я просто скажу «нет» ещё раз. И что никуда не пойду... Коридоры были непривычно тихими, утренними, ещё не наполненными шумом, и это почему-то делало всё происходящее ещё более нереальным, шаги отдавались слишком громко, а каждый поворот казался подозрительным. Гляди и оттуда этот змеёныш выскользнит, словно черт из табакерки. Вот он уже у выхода, сегодня дежурил профессор Слизнорт, принимая у всех подписанные разрешения, Гарри остановился и замер, потому что если декан Слизерина увидит его с Реддлом — всё, конец, похороны можно не заказывать, Слизнорт сам всё разнесёт по Хогвартсу с подробностями, ещё и с личными комментариями, он же ещё тот сплетник. В голове раздался голос Гермионы: «Гарри, о вас уже весь Хогвартс жужжит». — Так, я могу уйти… прямо сейчас… вот сейчас… аккуратненько… Он сделал шаг назад, максимально тихо, незаметно, уже почти поверил в свою удачу… И тут же врезался в чью-то грудь. Явно не женскую, слишком твёрдую. Над головой раздался до икоты знакомый голос. Реддл, зараза такая, куда только вымахал? Прям шпала какая-то. — Куда-то собрался, львёнок? Гарри замер и уставился на Реддла. — Я… сказать тебе, что никуда с тобой не пойду! И чёрт, почему ты такой высокий?! — Это не недостаток. Тебе нравится? — Что? Нет, это проблема. Реддл слегка приподнял бровь, решив никак не реагировать. — Ты уже всё равно здесь и я знаю, что по воскресеньям ты всегда посещаешь Хогсмид. — Ты сталкер что ли? — Нет, просто все ученики туда ходят. — Не все, кое-кто пропускает! Ты грёбаный сталкер. — Оо, ты выпустил коготочки? Порычишь на меня? Гарри уставился на парня, сделал пару выдохов и вдохов, явно пытаясь сохранить остатки достоинства. — Рррееддл... И тут же замолчал, он сейчас что сделал? Вот же… чёрт. Где-то сбоку Слизнорт кашлянул, подозрительно прищурившись в их сторону. Гарри медленно повернул голову. Потом обратно на Реддла. — Мы уже привлекаем внимание. — Мы его давно привлекли. — Пойдём, — спокойно сказал Реддл. Гарри сжал кулаки и зашипел, да что за чёрт, так со змеями поведёшься — того и наберёшься. — Ты сссамодовольный…высссокомерный… — А ещё я умный, красивый… — Реддл! — Пойдём уже. И он просто потянул Гарри за собой, а что Гарри — не устраивать же драку при декане Слизерина, да и, если честно, половина учеников уже и так смотрела на них слишком заинтересованно, с таким видом, будто сейчас начнётся самое интересное представление дня. «Ууу, предатели, ставки у них. Тьфу», — мрачно подумал Гарри, чувствуя на себе чужие взгляды и почти физически ощущая, как где-то в толпе кто-то уже мысленно пересчитывает галлеоны. Он сощурился, упрямо уставившись вперёд. — Я всё ещё не согласен, — пробормотал он вполголоса, скорее себе, чем Реддлу. — Я всё ещё не спрашивал, — так же спокойно отозвался тот. Гарри стиснул зубы. — Это насилие! Реддл даже не сбился с шага, лишь чуть склонил голову, будто услышал что-то забавное. — Что же мне делать, если мне достался такой безынициативный львёнок? Это инициатива. —У тебя на все отговорки? Реддл бросил на него короткий взгляд, уголок губ чуть дёрнулся, ответа не последовало. — Куда хочешь пойти? Гарри на секунду растерялся от резкой смены темы. — Что?.. — Я спросил, куда ты хочешь пойти. — Я никуда не хочу идти! — Тогда выберу я. — Нет! — Да. Я заметил, что вы с друзьями всегда сначала посещаете «Три метлы». Гарри моргнул и поморщился, уже ничему не удивляясь. — Реддл, ты маньяк? — Нет, просто наблюдательный. — И за всеми ты так наблюдаешь? Том на секунду замолчал, перевёл на него задумчивый взгляд. — Нет. Только за тобой. Гарри споткнулся на ровном месте. — Реддл, у меня мурашки от тебя, и ты меня пугаешь! Нельзя так прямо заявлять человеку, что ты его персональный сталкер. — Мм… я хочу быть хорошим парнем. — Стоп, притормози-ка. Ещё раз… для особо не слышащих. Мне нравятся девушки. — А ещё ты любишь пирог. Закажу тебе его. — Что?! Стоп, Реддл… Том… нет, ну ты просто невыносим! — Почему? Разве ты не любишь пирог? — Люблю, стоп, как пирог касается того, что мне нравятся девушки? — Никак. Просто пытаюсь найти твоё слабое место и сделать своему будущему парню приятно. Гарри резко остановился. «Да Реддл — это как танк, прёт и прёт… и вообще без тормозов и без заднего хода. И, по-моему, он просто не понимает слово “нет”. Оно вообще есть в его словарном запасе?». Уныло думал Гарри, смирившись со своей судьбой в образе Тома Марволо Реддла. «Я продался за пирог и за стакан сливочного пива». Философски думал один зеленоглазый гриффиндорец, поедая любимое лакомство. «И кто я теперь? А этот сидит, как кот, объевшийся сметаны». Реддл не сводил взгляда с Гарри, так и не притронувшись к своему стакану со сливочным пивом. — Так тебе нравится квиддич? Гарри кивнул и безэмоционально заметил: — Это очевидно, а ты, насколько я знаю, считаешь это бесполезным занятием. — Львёнок, всё, что связано с тобой, не может быть бесполезным. Гарри вяло угукнул, уже никак не реагируя ни на реддловское «львёнок», ни на остальное. И о чём с этим гением говорить? У них даже общих тем нету! Да как так-то? Жуя пирог, Гарри откашлялся. — Так… Реддл, я думаю, мы не подходим друг другу. Нам даже не о чем с тобой поговорить. Том усмехнулся и подался чуть вперёд, опираясь локтем на стол, взгляд стал внимательнее, почти заинтересованным. — Правда? Тогда скажи мне, Поттер… Он чуть наклонил голову. — Защита от тёмных искусств. Гарри моргнул. — Что?.. — Твой любимый предмет. — Ну да, и что? — Ты считаешь, что её преподают достаточно… эффективно? Гарри нахмурился, автоматически втягиваясь. — Смотря кто ведёт. — Уклончиво, — спокойно заметил Том. — Нет, логично. Если преподаватель нормальный — да. Если нет — мы просто теряем время. — Конкретнее. Гарри вздохнул, но уже не мог остановиться. — Слишком много теории. Мы читаем, запоминаем, но когда доходит до практики — половина не готова. Я не говорю убрать её совсем, просто больше... — Практики — закончил Том, с интересом смотря на своего львёнка. — И мы не тренируем реакцию, — добавил он уже более серьёзно. — Именно! — согласился Гарри. — И никакой подготовки к реальной угрозе, — продолжил Том. — Да! — Гарри даже подался вперёд. — Никто не учит, что делать, если на тебя нападают внезапно. — Потому что школа избегает риска, — спокойно сказал Том. — А в Министерстве предпочитают, чтобы ученики сначала получили диплом, а уже потом столкнулись с реальностью. Гарри скривился. — Гениально. То есть сначала теория, а потом «удачи, выживай». — Именно, — кивнул Том. — И преподаватели меняются каждый год, — добавил Гарри. — Только привыкаешь — и всё, новый. — Отсутствие системы, — коротко сказал Том. — Да! — Гарри снова кивнул. — И каждый учит как хочет. — Или как умеет, — уточнил Том. — Или как не умеет, — буркнул Гарри. Том чуть усмехнулся. — С этим трудно спорить. — Грюм, например, — продолжил Гарри. — он хороший… но слишком… — Жёсткий, — закончил Том. — Да. Для старших — нормально. Для младших — перебор. — Он учит выживанию, а не обучает, — спокойно заметил Том. Гарри на секунду задумался. — Да… вот именно. — Нам бы нормальный дуэльный клуб, — добавил он. Том чуть наклонил голову. — С разделением по уровням. — Да! — И с контролем. — Да! — И ещё, — добавил он уже тише. — нас вообще не учат работать в команде. Том чуть прищурился. — Объясни. — Если что-то случится — ты не будешь один, — сказал Гарри. — Авроры, например, они всегда работают в команде. У нас этого вообще нет. Никаких тренировок, никакой координации, максимум — «встаньте в пары». Том поддался вперёд, явно зацепившись за мысль. — Командная работа требует контроля, доверия… и дисциплины. Гарри фыркнул, закатив глаза. — Ну да, это же Хогвартс, у нас с этим всё прекрасно. Слизеринец усмехнулся и приподнял бровь. — Опять коготки выпускаешь? Продолжай, мне нравится. Гарри смутился и тут же огрызнулся, скорее по привычке, чем по-настоящему: — Прекрати! — Ладно-ладно, — мягко отступил Том, но взгляд остался внимательным. Их беседа оказалась на удивление интересной. Чёртов Реддл — он даже как собеседник идеален… и что теперь? Гарри сам не заметил, как влился в диалог, как перестал просто отбиваться и начал отвечать, спорить, объяснять, даже соглашаться в каких-то моментах. У Реддла даже оказалось чувство юмора правда, очень своеобразное. Гарри замолчал, только сейчас осознавая, что они уже давно не спорят, а просто разговаривают. Он нахмурился, уткнувшись взглядом в почти пустую тарелку, словно в ней можно было найти спасение от всего происходящего. — Это… — он кашлянул, пытаясь вернуть себе привычную уверенность. — Это ничего не значит. Том спокойно наблюдал за ним, чуть улыбаясь. И Гарри поймал себя на том, что впервые рассматривает идеальные губы другого парня. Стоп, что? У Реддла вообще есть хоть какой то изъян. — Конечно, — произнесли эти чёртовы губы. Гарри резко поднялся, словно хотел сбежать не только из «Трёх метёл», но и из этого странного, непривычного состояния. — Мне пора. — Я провожу. — Не надо! — Нам в одну сторону, и мы учимся в одной школе. Забыл? Том невинно улыбнулся, чуть подавшись вперёд. Гарри тяжело выдохнул, чувствуя, как сопротивление начинает трещать по швам, но спорить дальше не стал. Они вышли на улицу. Воздух оказался заметно холоднее, чем внутри, и это помогло — мысли немного прояснились, дыхание стало ровнее, а шум крови в ушах чуть стих. Ну почти. У самого входа в Хогвартс Гарри остановился, будто наткнулся на невидимую границу. — Это не свидание, — буркнул он, не глядя на Тома. — Конечно, — снова легко согласился тот. Гарри сощурился, раздражённо, почти упрямо. — И я всё ещё не согласен. Том сделал шаг ближе. — Я всё ещё не спрашивал. Гарри закатил глаза, уже не зная, злиться ему или просто сдаться. — Ты невыносим. Том смотрел на него внимательно, слишком внимательно, будто пытался запомнить каждую эмоцию, каждое мельчайшее изменение в выражении его лица. Он шагнул ещё ближе — и на долю секунды Гарри показалось, что расстояние между ними исчезло совсем. Но в следующее мгновение Том словно опомнился. Двор был полон учеников, где-то неподалёку находился декан Слизерина, и всё это требовало рамок, приличия, дистанции, которых он, казалось, придерживался… лишь потому, что сам так решил. И всё же… — Я хорошо провёл время, Гарри. Эти слова прозвучали тихо и как то чересчур интимно? Или это все воображение грифиндорца? Гарри едва успел вдохнуть, чтобы ответить — возразить, отмахнуться, сказать что угодно, — как вдруг его руку осторожно обхватили. Это движение было настолько неожиданным и в то же время аккуратным, что он на секунду просто замер, не сразу понимая, что происходит. Пальцы Тома сомкнулись на его запястье не крепко, не удерживая — скорее как будто спрашивая, можно ли. И прежде чем разум догнал происходящее, прежде чем он успел возмутиться, оттолкнуть, сказать «нет», тёплые губы коснулись его кожи. Лёгкое прикосновение этих идеальных губ к смуглой коже запястья было почти невесомым — всего лишь тёплый, влажный мазок, едва заметный. Но в нём оказалось столько всего: мягкая податливость нижней губы, лёгкий трепет верхней, жар дыхания, который скользнул следом и обжёг кожу. Ощущение мгновенно впиталось под кожу, растеклось тёплой тянущей волной по венам, сердце пропустило удар. Гарри резко дёрнулся, словно очнулся от наваждения. — Ты что творишь?! — вырвалось у него резче, чем он сам ожидал. Голос предательски дрогнул, сорвавшись чуть выше, чем хотелось бы.Том отпустил его руку мгновенно, без малейшего сопротивления, будто и не держал вовсе. Но взгляд его потемнел, стал тяжёлым, в глубине этих глаз плескалось столько невысказанного желания — желание позаботиться, отдать всего себя, не отпускать, удерживать пока Гарри не перестанет сопротивляться. — В рамках приличия, — спокойно ответил Том, хотя в его голосе уже сквозила едва уловимая хрипотца. Гарри уставился на него, чувствуя, как внутри поднимается знакомая буря: раздражение, растерянность и непривычное смущение. На запястье всё ещё горело фантомное прикосновение. — Придурок, змей, не делай больше так. — Не обещаю, львёнок. До гостиной провести? — Нет, я сам! Сам! И Гарри Поттер просто сбежал, ощущая в ушах громкий стук собственного сердца.