Тяжёлые будни будущего Тёмного Лорда: муки любви

Весь следующий вечер Гарри не показывал носа из гостиной, даже на ужин не пошёл, Гермиона и Рон, видя, в каком шоке пребывает друг, не стали ничего расспрашивать, решили пока его не трогать и дать прийти в себя. Том вернулся в гостиную очень довольным — как змея, которая заглотила особенно жирного кролика и теперь лениво переваривает добычу, наслаждаясь каждым моментом. Малфой, заметив друга, оторвался от какой-то книжки и уставился на Тома, внимательно, прищурившись, словно пытался вытащить из него ответы одним взглядом, не смея сразу спросить подробности, хотя распирало его знатно, да и не только его — половина Хогвартса уже была на грани, всем хотелось знать исход этого свидания. На следующее утро весь Большой зал, казалось, жил только одной темой. Когда Реддл уверенно направился прямиком к гриффиндорскому столу, разговоры начали стихать сами собой, будто кто-то наложил заглушающее заклинание. Реддл подошёл к Гарри так, будто всё происходящее было самой обыденной вещью на свете и обнял его за талию. — Доброе утро, львёнок. Гарри подпрыгнул так, будто его ударило током и мгновенно залился краской до самых ушей. Он к такому был не готов ни морально, ни физически. Да и как к такому подготовиться? — Д-доброе утро, Реддл… — выдавил он, едва не выронив вилку. А внутри у него уже разворачивалась полноценная истерика. «Уйди! Сгинь, нечистая! Мерлин, забери меня отсюда прямо сейчас, я готов даже на урок зельеварения пойти добровольно!» — вопил его внутренний голос, явно находящийся на грани нервного срыва. Том чуть наклонил голову, явно наслаждаясь эффектом. — Может, будешь звать своего парня по имени? Гарри завис на целых три секунды, открывая и закрывая рот, как выброшенная на берег рыба. — Ч-что?! Стоп. Я же сказал — это было НЕ свидание! Когда ты успел стать моим парнем?! Мы даже не… я не… Мерлин, Реддл, у тебя вообще есть тормоза? — А мне казалось, мы хорошо провели время, — невинно заметил Том. — Так что будешь со мной встречаться? Гарри едва не подавился воздухом. — Реддл, ты опять за своё! После поговорим. Дай мне поесть, пока я не швырнул в тебя чем-то. Он попытался звучать уверенно, но вышло скорее устало и немного обречённо, как будто он уже заранее знал, что «после» ничего не изменит. — Хорошо-хорошо, не нервничай так, — лениво протянул слизеренец, даже не думая отстраняться. — Я понимаю, что я слишком красивый. Гарри медленно закрыл глаза. — Мерлин, дай мне сил... Гермиона и Рон переглянулись и явно пытались сдержать смех. Остальные гриффиндорцы уже вовсю перешёптывались, косясь на них с откровенным интересом. Слизеринцы, разумеется, тоже не отставали — по залу поползло оживлённое шуршание. Гарри, чувствуя, как на него пялится половина школы, стиснул зубы и прошипел почти не двигая губами: — Реддл, отцепись и ползи уже за свой стол, пока я не попросил Гермиону превратить тебя в какую-нибудь змею. Долохов и Малфой наблюдали со своих мест за этим представлением с откровенным интересом, переглянулись и почти синхронно достали табличку, разложив её прямо на столе, причём «втихую» это было только в их понимании, потому что ближайшие слизеринцы тут же потянулись ближе, заглядывая через плечо и стараясь не пропустить ни одной детали. — Я ставил на неделю, — тихо произнёс кто-то, не отрывая взгляда от происходящего. — Как думаете, они уже встречаются? — Судя по выражению лица Реддла — да, — лениво отозвался другой. — А вот по Поттеру так не скажешь, он, кажется, всё ещё не в курсе. По столу прошёл едва слышный смешок, кто-то покачал головой, кто-то начал что-то быстро пересчитывать, явно корректируя ставки прямо на месте, потому что события развивались слишком стремительно даже для их прогнозов. Тем временем за столом Гриффиндора страсти накалялись, напряжение чувствовалось почти физически, и Гарри, не выдержав, отпихнул от себя Реддла, тот, к удивлению, послушно отодвинулся, лишь чуть усмехнувшись. — Встретимся на занятиях, львёнок. — Вот же самовлюблённый, наглый, скользкий манипулятор… — процедил Гарри себе под нос, всё ещё красный как варёный рак. Реддл приостановился, обернулся через плечо. — Так я тебе всё-таки нравлюсь? Гарри уставился на него так, будто только что услышал самую нелепую вещь в своей жизни. — Реддл, как то, что я назвал тебя самовлюблённым манипулятором, в твоей голове превратилось в «я тебе нравлюсь»?! У тебя что, переводчик с человеческого на змеиный сломался? Или ты просто слышишь только то, что хочешь? Том чуть склонил голову, будто искренне задумался, а затем едва заметно усмехнулся: — Хм… может, потому что ты слишком эмоционально реагируешь? Гарри даже на секунду потерял дар речи от такой логики. — Тебя вообще не смущает, что я реагирую в негативном ключе? — Нет, — спокойно ответил Реддл, даже не моргнув. — А должно? Гарри закрыл глаза и медленно провёл рукой по лицу. — Мерлин… за что ты мне? Реддл усмехнулся ещё шире, явно получая от всего этого огромное удовольствие. — Ты хотел сказать: «За что мне такое счастье, как ты?» Не благодари, львёнок. Всё хорошее в твоей жизни — это я. Гарри возмущённо уставился ему в спину, пока Реддл с видом победителя шествовал к слизеринскому столу. Нет, стоп, мысленно одёрнул себя Гарри. Змеи не ходят. Они ползают. И этот конкретный гад ползучий делал это с таким невыносимо самодовольным видом, будто только что завоевал весь мир. Гриффиндорцы переводили взгляд с одного на другого, с откровенным интересом наблюдая за этой пикировкой, и по столу уже пробегали тихие смешки и шёпоты. У них, как оказалось, тоже был свой листочек — точная копия слизеринского, и кто-то уже успел его достать, быстро внося правки прямо на месте, чтобы потом сравнить результаты с другими и, разумеется, не остаться в проигрыше. — Предатель, — буркнул он, заметив в руках Рона знакомый клочок пергамента с таблицами и колонками ставок. Гарри уставился в свою тарелку, в то время как Реддл, дойдя до своего стола, не спеша наклонился и заглянул через плечо к Малфою и Долохову, с явным интересом изучая содержимое. — Интересно? Малфой моргнул и шустро спрятал пергамент, будто тот внезапно стал крайне опасным артефактом. — Это… это просто… Реддл даже не стал дослушивать, его голос остался спокойным, но от этого только неприятнее. — Я знаю, что это такое, Малфой. Лучше при мне этого не делать. Не так явно. — Понял, больше не повторится, — быстро отозвался Малфой, явно не желая продолжать разговор. — Хорошо. Реддл уселся на своё место и спокойно приступил к завтраку, едва заметно улыбаясь, и эта улыбка почему-то заставила сидящих рядом слизеринцев почти синхронно отодвинуться, потому что счастливый и довольный Реддла — это что-то выходящее за рамки. После завтрака Гарри вышел из Большого зала с таким видом, будто его только что заставили съесть целую тарелку слизняков. Рон и Гермиона шли по бокам, явно наслаждаясь спектаклем. — Предатель, — в который раз буркнул Гарри, косясь на Рона. — Ты ещё и на меня поставил? — Конечно, — честно ответил Рон. — Я поставил на то, что к концу недели Реддл тебя поцелует первым. Поддержи друга финансово! Гермиона слегка улыбнулась. — А я поставила на то, что ваш первый поцелуй произойдёт через две недели. Учитывая твоё упрямство. Гарри остановился посреди коридора и уставился на друзей с открытым ртом. — Вы… вы оба невыносимы! Я не собираюсь целоваться с этим змеем! Никогда! Слышите? Никогда в жизни! Рон хмыкнул, явно сдерживая смех: — Никогда не говори «никогда», Гарри. И да… твоё лицо до сих пор красное, как мантия Гриффиндора. Может, уже сдашься и сэкономишь нам время? Гарри автоматически схватился за щёки, будто это могло помочь скрыть предательский румянец. — Люди могут краснеть и из-за злости! Это нормальная реакция! Вы вообще должны быть на моей стороне, а не делать ставки на мою погибель! Гермиона пожала плечами, сохраняя абсолютно невинное выражение лица. — Ничего личного, Гарри. Вы действительно хорошо смотритесь вместе. Пойдёмте? Кстати, вы не забыли, что сегодня тест по трансфигурации? Гарри и Рон моментально забыли обо всём на свете: о тотализаторе, о Реддле и даже о собственном достоинстве. — Какой ещё тест?! — выпалили они хором. А уже через секунду, снова в один голос: — Гермиона, сядешь со мной? Гермиона закатила глаза, но в уголках её губ пряталась предательская улыбка. — Нет, мальчики. Я сяду с тем, кто вчера вечером не игнорировал мои напоминания о подготовке. То есть… ни с кем из вас. Гарри схватился за голову. — Гермиона, ты не можешь нас так бросить! Это предательство высшего уровня! После всего, что мы вместе пережили! Рон кивнул так энергично, что чуть не уронил сумку. — Точно! Мы же твои лучшие друзья! А друзья не дают друзьям провалить тест по трансфигурации! Это просто жестоко! Так они проспорили всю дорогу до класса. Уже в кабинете Трансфигурации Гарри и Рон начали отчаянно толкаться, пытаясь занять место рядом с Гермионой. Та лишь тяжело вздохнула и закатила глаза, пока Рон тихо шипел Гарри на ухо: — Гарри, у тебя свой гений есть! Иди к нему! Гарри возмущённо пихнул друга локтем. — Заткнись! Я лучше провалю тест, чем сяду рядом с Реддлом! Когда Дамблдор зашёл в класс, Рон всё-таки отвоевал себе место рядом с Гермионой. Гарри же, как всегда, досталось единственное свободное место — прямо рядом с ползучим гадом. «Ладно, — подумал он с отчаянной надеждой, — просто… к чёрту всё». Гарри тяжело плюхнулся на стул. Дамблдор уже что-то рассказывал своим привычным добродушным тоном, но Гарри почти ничего не слышал. — …и помните, никакого списывания, — мягко закончил профессор, взмахнув палочкой. Стопка тестовых листков послушно поплыла по классу и аккуратно опустилась на каждую парту. Гарри прокашлялся и скосил взгляд на Тома «Как мне это провернуть?..». Том, явно довольный сложившейся ситуацией, едва заметно усмехнулся. — Готов к тесту, львёнок? Гарри собрался с духом. До начала теста оставались считанные минуты, и он решил начать переговоры. — Реддл, ты же умный. Гений, можно так сказать… — начал он осторожно, стараясь звучать как можно более миролюбиво. — Может, ты… ну… слегка отвлечёшься? Или хотя бы сделаешь вид, что не замечаешь, если я… посмотрю в твой тест? Один разочек… или несколько? Том повернулся к нему, приподняв бровь. В глазах блестело неприкрытое веселье. — О, львёнок, ты меня умоляешь? — Я не умоляю! — прошипел Гарри, краснея до корней волос. Том тихо рассмеялся. — А что я получу взамен? Гарри уставился на него с открытым ртом. — Ты серьёзно?! Мы на тесте! Здесь нельзя торговаться! — Можно, — спокойно ответил Реддл. — Я же слизеринец. Гарри прикусил язык, чтобы не обозвать этого… этого самовлюблённого змея всеми известными ему ругательствами. — Чего ты хочешь? Том наклонился чуть ближе, голос стал почти шёпотом: — Ещё одно свидание. Гарри запаниковал. — Ладно, ладно! — прошипел он отчаянно. — Так можно будет? Том усмехнулся ещё шире, явно наслаждаясь своей победой. — Приятно иметь с тобой дело, львёнок. Так уж и быть — помогу тебе. Гарри с облегчением выдохну и почти сразу напрягся. Потому что Том не стал ничего диктовать вслух. Вместо этого он просто слегка повернул свой листок в сторону Гарри — ровно настолько, чтобы тому было удобно подсмотреть, но не настолько, чтобы это бросалось в глаза. Гарри прокашлялся и быстро скосил взгляд. Сердце колотилось где-то в горле. Дамблдор медленно прохаживался между рядами, и Гарри мог поклясться, что директор время от времени бросает на их парту очень внимательный взгляд. «Только не сейчас… Мерлин, только не сейчас», — мысленно молился он, переписывая первый ответ. Том сидел абсолютно спокойно, будто ничего особенного не происходило. Лишь уголок его губ слегка приподнялся, когда он заметил, как Гарри нервно кусает губу. — Второй вопрос, — почти беззвучно прошептал Том, едва шевеля губами. — Три ключевых компонента. Пиши аккуратнее, львёнок, твой почерк выдаёт тебя с головой. Гарри бросил на него быстрый, полный паники взгляд и тут же уткнулся обратно в пергамент. — Заткнись… — выдохнул он одними губами. Том тихо, почти беззвучно рассмеялся. Гарри успел переписать ещё два ответа, когда Дамблдор остановился совсем рядом с их партой. Профессор поправил по очки и мягко произнёс: — Как продвигается тест, мистер Поттер? Мистер Реддл? Гарри замер, перо дрогнуло в руке. — Всё… хорошо, профессор, — выдавил он, стараясь не смотреть на лист Тома. Том ответил спокойно и вежливо, как всегда: — Отлично, профессор. Дамблдор задержал на них взгляд чуть дольше обычного. В голубых глазах мелькнуло что-то очень похожее на веселье. — Рад это слышать. Помните, главное — собственное понимание материала, — мягко произнёс Дамблдор, поправляя очки. Его взгляд задержался на их парте чуть дольше обычного. — И мистер Поттер, у нас не парная работа, если вы помните. Ещё одно замечание — и я буду вынужден снять баллы с Гриффиндора. Гарри почувствовал, как кровь отливает от лица, а потом резко приливает обратно. Он судорожно кивнул, не поднимая глаз от пергамента. — Да, профессор… Понял. Дамблдор кивнул с лёгкой улыбкой и продолжил медленно прохаживаться между рядами, будто ничего особенного не произошло. Спустя несколько минут, когда Гарри уже почти расслабился и начал переписывать пятый вопрос, снова раздался спокойный голос директора. — Мистер Уизли, мисс Грейнджер — очень симпатичная девушка, но прошу вас отодвинуться от неё. И я бы рекомендовал вам всё-таки смотреть в свой пергамент, а не в чужой. Гарри злорадно захихикал про себя, не в силах сдержаться. «Так тебе и нужно, Рон! — мысленно ликовал он. — Теперь ты тоже под прицелом!». Рон, сидевший через две парты, покраснел до самых кончиков ушей и резко отодвинулся от Гермионы, бормоча что-то совершенно неразборчивое. Гермиона только тяжело вздохнула и закатила глаза, явно привыкшая к подобным ситуациям. Гарри уставился обратно в свой листок и с облегчением обнаружил, что на некоторые вопросы он всё-таки может ответить сам. Однако искушение было слишком велико. Он осторожно скосил незаметный взгляд на аккуратно исписанный лист Реддла и начал быстро дописывать. До конца урока оставалось минут десять. В этот момент по классу снова прокатился спокойный голос Дамблдора: — Мистер Долохов, если вы ищете вдохновение в работе мистера Малфоя, то, боюсь, это не совсем тот вид трансфигурации, который мы сегодня изучаем. Трансфигурация чужих ответов в свои всё-таки не входит в сегодняшнюю программу. Ещё одно такое замечание — и я буду вынужден снять баллы со Слизерина. А это было бы очень… печально. Наконец прозвенел колокол, возвещая конец занятия. Кто-то ещё судорожно дописывал последние строчки, кто-то уже сдавал пергаменты. Гарри в принципе был спокоен: он ответил на все вопросы. Правда, на некоторые — с помощью Реддла. Но у него, в конце концов, не было выбора. Наконец-то длинный день был позади, и настало время ужина. У Гарри было такое ощущение, что учителя сегодня решили выжать из них все соки, а потом ещё и домашнего задания накидали, будто хотели убедиться, что никто не сможет нормально спать. Утро. Большой зал. Утром за стол Гриффиндора приземлилась красивая сова с блестящими перьями. Она важно протянула лапку, к которой был аккуратно привязан свёрнутый пергамент с изящной зелёной печатью. Гарри подозрительно уставился на птицу. — Это ещё что такое?.. Сова нетерпеливо щёлкнула клювом. Пришлось взять пергамент. Письмо было написано знакомым ровным, слегка наклонным почерком: «Львёнок, Воскресенье, пять вечера. У озера. Не опаздывай. Помни о нашем уговоре. Твой Том» Гарри прочитал записку дважды, потом тяжело вздохнул и закрыл глаза. Уговор есть уговор. Он смял пергамент в кулаке, но не выбросил — просто сунул в карман мантии, будто надеялся, что если не будет на него смотреть, то и проблема исчезнет сама собой. — Мерлин, — пробормотал он себе под нос. — Я действительно пообещал этому змею свидание… за пару ответов на тесте. Я идиот. Полный идиот. Рон, сидевший напротив, тут же насторожился: — Что там? Опять он? Гарри только обречённо кивнул и уткнулся лицом в ладони. — Пять вечера. У озера. В воскресенье. Гермиона приподняла бровь: — И ты пойдёшь? Гарри долго молчал, потом глухо ответил:— Уговор есть уговор. Воскресенье пришло слишком быстро. Без пяти пять Гарри уже стоял под старым раскидистым дубом у озера, засунув руки глубоко в карманы и чувствуя себя полнейшим идиотом. Ветер лениво трепал его волосы, солнце медленно опускалось за горизонт, окрашивая поверхность озера в тёплые золотисто-розовые тона. Было красиво. - Привет, львёнок. Услышал Гарри знакомый голос и резко обернулся. Том Реддл стоял всего в паре шагов от него — в чёрной мантии, которая сидела на нём идеально, с небольшой плетёной корзинкой в руке и довольной улыбкой. - Привет... Не спрашивая разрешения, он взял Гарри за руку, переплетая их пальцы. Гарри дёрнулся, но Том только крепче сжал ладонь. — Эй! Мы же не… это не настоящее свидание! — Уговор есть уговор, — спокойно напомнил Том. — Ты сам согласился. Гарри покраснел и попытался выдернуть руку, но без особого энтузиазма. — Интересно, как быстро я смогу тебя утопить в этом озере. Том усмехнулся и повёл его вдоль берега, не отпуская руку. Найдя место, он поставил корзинку на траву, достал из неё плед, сладости, бутылку тыквенного сока и пару аккуратных бутербродов и кусочек пирога. Гарри сел на плед, всё ещё держась настороже. — Ты серьёзно подготовился… — Конечно. Хочу тебя побаловать, — Том протянул ему кусочек любимого пирога. — Держи. Твой любимый. Гарри уставился на пирог - Ты как его достал?! - Секрет. Гарри взял пирог, но есть пока не спешил. — Если ты использовал Легилименцию, чтобы залезть мне в голову и узнать про пирог, я тебя прокляну. Без вариантов. Том театрально прижал руку к груди, изображая глубокую обиду. — Как ты можешь мне не доверять? Ты меня ранишь, Гарри. Гриффиндорец вздрогнул, услышав своё имя из уст Реддла, и сощурился ещё сильнее. — Издеваешься? — Конечно нет, — Том невинно улыбнулся. — Мне даже не нужно лезть тебе в голову. Достаточно было просто наблюдать за тобой в Большом зале. Ты всегда берёшь добавку именно этого пирога. «Я наблюдал за тобой месяцами. Каждое утро в Большом зале. Ты всегда берёшь именно этот пирог и на секунду закрываешь глаза от удовольствия. Я запоминаю всё, что касается тебя, Гарри. Всё». Гарри откусил кусочек пирога и невольно прикрыл глаза от удовольствия. «Чёрт… действительно мой любимый». — Реддл, а ты… не такой плохой, — пробормотал он, не открывая глаз. — Ох, львёнок, первый комплимент от тебя. Я тронут. Гарри замялся, резко открыл глаза и уставился куда-то в сторону, на озеро, лишь бы не смотреть на Тома. — Спасибо, что помог на тесте, — буркнул он, чувствуя, как щёки снова предательски теплеют. — Хоть и не за бесплатно, но… всё же. — Пожалуйста. Я всегда рад помочь своему любимому гриффиндорцу. Особенно когда плата так… приятна. Гарри фыркнул и наконец посмотрел на него. — Не зазнавайся. Это была сделка. Один тест — одно свидание. Всё. Том только улыбнулся шире, явно не собираясь с ним спорить. Слизеринец упёрся руками в траву позади себя и лениво вытянул длинные ноги, расслабленно откинувшись назад. Закатное солнце подсвечивало его фигуру, и Гарри, сам того не желая, залип взглядом именно на этих ногах. «Чёрт… я тоже хочу быть таким высоким. Это просто несправедливо. Я ощущаю себя коротышкой рядом с ним. Почему у него всё так идеально? Даже ноги длиннее, чем у меня. Ненавижу. Чертов Реддл». Гарри от злости и несправедливости этого мира, откусил ещё кусочек пирога. Том, заметив внимательный взгляд зелёных глаз на себе, слегка приподнял бровь. Уголки его губ дрогнули в едва заметной усмешке. — Что-то не так, львёнок? — спросил он невинно, хотя в голосе явно сквозило удовольствие. — Ты так странно на меня смотришь. Если хочешь, могу подвинуться ближе, чтобы тебе было удобнее рассматривать. Гарри чуть не подавился. Он резко поднял голову, щёки вспыхнули ярко-красным. — Я не смотрел! Я просто… задумался! — Задумался... жаль, а я уже подумал, что тебе нравятся мои ноги. Ты так пристально на них смотрел. Гарри уткнулся лицом в колени и глухо простонал: — Заткнись, Реддл. Но даже сквозь стыд и раздражение предательская мысль всё равно крутилась в голове: «…но они действительно длинные. Несправедливо, чёрт возьми. Очень несправедливо». Гарри откусил ещё кусочек пирога, пытаясь заглушить предательскую мысль сладостью, и наконец не выдержал: — Реддл, вот что тебе надо от меня, а? Половина Хогвартса за тобой бегает. Девчонки, парни… все. Зачем тебе именно я? Том пожал плечами, будто вопрос был совершенно очевидным. — Мне нужен ты. Гарри открыл рот, потом закрыл. После пирога он явно подобрел, поэтому вместо привычного возмущения только тяжело вздохнул и провёл рукой по лицу — Реддл, но… ай, ладно. Он помолчал пару секунд, глядя на озеро, а потом спросил уже тише, с искренним интересом: — Так когда ты осознал, что я тебе нравлюсь? Том повернулся к нему. В его глазах мелькнуло что-то тёплое, почти нежное, хотя улыбка оставалась всё той же чуть ехидной. — Я думаю, это было всегда, — спокойно ответил он. — Просто осознание пришло не сразу. Ты был тем, кто постоянно мне перечил. А потом… ты стал тем, кого я не могу не замечать. Гарри почувствовал, как сердце пропустило удар. — Ты серьёзно? — тихо спросил он, уже без привычной колкости. Слизеринец посмотрел на него долгим взглядом и едва заметно кивнул. — Более чем. А ты когда осознал, что я тебе не совсем безразличен? — Что? — Гарри моргнул. — Ты мне и сейчас безразличен. Том чуть наклонился вперёд, и вдруг Гарри осознал, насколько близко тот оказался. Их лица разделяло меньше полуметра. — Ты уверен в этом, Гарри? — тихо спросил он. Гарри замер. Против воли с губ сорвалось тихое, растерянное: — Том? Том не отводил взгляда. В его глазах появилось что-то тёмное, глубокое и очень сосредоточенное. — Ты когда-нибудь целовался? — Что?! — Гарри отшатнулся, но не слишком далеко. — Конечно же! Ой, зря это он сказал. В глазах слизеринца вспыхнуло что-то хищное, почти собственническое. — И кто это был? — мягко, но настойчиво спросил Том. — Как это было? Тебе понравилось? Гарри почувствовал, как кровь прилила к лицу. — Я… я… Реддл, что за вопросы?! Том слегка наклонил голову, не отодвигаясь ни на сантиметр. — Просто любопытно. Я хочу знать всё, что касается тебя. Особенно такие вещи. Гарри сглотнул. Сердце колотилось так сильно, что, казалось, Том тоже это слышит. «Мерлин, он слишком близко…» Не успела эта мысль полностью оформиться, как тёплые губы Тома мягко, но уверенно прижались к его губам. Гарри застыл. У него было всего два поцелуя в жизни — оба с девочками, и оба ему совершенно не понравились. Сухо, неловко, без искры. Но это… это было совсем другое. Инстинктивно он чуть приоткрыл губы, и Реддл сразу же воспользовался моментом. Его язык осторожно, но настойчиво скользнул внутрь, обводя губы Гарри, пробуя на вкус. Поцелуй был тёплым, уверенным и приятным? Гарри издал тихий, растерянный звук — что-то среднее между вздохом и стоном — и невольно потянулся навстречу. Руки сами собой поднялись и вцепились в мантию Тома на груди. «Ох… это… это совсем не то, что было раньше. Почему так приятно? Почему так… хорошо?». Том целовал его медленно, без спешки — словно пробовал, изучал, наслаждался каждой секундой реакции Гарри. Одна его рука осторожно легла на затылок гриффиндорца, пальцы запутались в тёмных волосах, слегка притягивая ближе. Когда слизеринец наконец чуть отстранился, их губы всё ещё почти соприкасались. Дыхание у обоих было неровным. Гарри смотрел на него широко раскрытыми глазами, щёки горели, губы слегка припухли. — Ты… — начал он хрипло и замолчал, не зная, что сказать. Том провёл большим пальцем по нижней губе Гарри, стирая едва заметную влагу, и тихо, почти шёпотом спросил: — Ну как? Понравилось? Гарри моргнул. В голове всё ещё шумело «Понравилось? Это слово вообще не подходит. Это было… слишком. Слишком хорошо». — Я… не знаю, — выдохнул он наконец, голос дрожал. — Это… это было нечестно. Ты застал меня врасплох. — Значит, было хорошо, — заключил он и снова легко коснулся губами губ Гарри, на этот раз совсем коротко, почти невесомо. — Мы можем повторить. Когда захочешь. Гарри уткнулся лбом в плечо Тома, пряча лицо, и глухо простонал: — Ты невыносимый… Реддл тихо рассмеялся, обнимая его за талию и прижимая ближе к себе.