Клятва

Утро встретило Дилана неожиданной свежестью. Он открыл глаза и с удивлением обнаружил, что находится в своей постели. Как он сюда попал – не помнил. Вероятно, ноги сами привели его в спальню, а тело, измученное до предела, отключилось окончательно. Первое, что он почувствовал – это не слабость, а странное, непривычное чувство облегчения. Голова больше не гудела, в ушах не звенело. Мышцы, конечно, ныли, но это была та привычная боль после долгой нагрузки, а не предвестник обморока. Дилан сел на кровати, и мир вокруг остался на своем месте. Никакого головокружения, никаких черных точек перед глазами. Он огляделся. На нем была та же одежда, что и вчера. Бомбер, футболка, джинсы. Кроссовки аккуратно стояли у кровати. Значит, он сам снял их. Прошлая ночь, хоть и была потеряна в темноте, оказалась не такой уж и безнадежной. Дилан встал. Походка была легкой, без прежней шаткости. Он направился в ванную, посмотрел на себя в зеркало. Лицо все еще было бледным, под глазами остались тени, но в глазах появился прежний блеск. Он умылся, почистил зубы, привел в порядок свои чёрные, вечно растрепанные волосы. Синий козырек кепки, который он сбросил вчера, лежал на тумбочке. Дилан натянул его на голову, почувствовав себя чуточку увереннее. Наушники, как всегда, заправил за шею. На кухне он поставил чайник. Вчерашние планы, которые он обрывочно помнил, вернулись с новой силой. Ло. Ему нужно было к Ло. Он выписывался сегодня. Завтрак был простым, но сытным: яичница, тост, большой стакан воды. Дилан ел быстро, но без прежней нервозности. Он чувствовал себя готовым. Готовым к новым испытаниям, готовым к тому, чтобы стать для Ло тем, кем он должен был стать — его памятью, его опорой, его домом. Когда он вышел из квартиры, небо уже было залито ярким солнечным светом. Ветер был прохладным, но уже не таким резким, как вчера. Дилан машинально потянулся за ключами от мотоцикла, но тут же замер. Мотоцикл. Он же оставил его прямо у входа в больницу, когда вчера второпях туда примчался. На секунду в груди кольнуло раздражение, но оно тут же сменилось решимостью. Идти пешком? Значит, пойдет пешком. Это лишь еще одно препятствие, ничтожное по сравнению с тем, что ему предстояло сделать. Это даже хорошо. Он мог проветриться, собраться с мыслями. Дилан закрыл дверь квартиры. Он знал, что ему предстоит. Приготовить все так, чтобы Ло почувствовал себя в безопасности. Он уверенно двинулся по улице. Каждый шаг был твердым, без прежней шаткости. Город казался другим – не давящим и хаотичным, как вчера, а просто фоном его сосредоточенности. Он замечал детали: смех детей на площадке, запах свежего кофе из пекарни, утреннюю суету. Все это было частью мира, который он должен был показать Ло заново. Он шёл к Ло, и это знание придавало ему сил. Он шел к другу, которого любил, и который, как оказалось, любил его в ответ, даже не помня этого. И это было всё, что имело значение. Чем ближе он подходил к больнице, тем быстрее билось сердце, но на этот раз это был не страх, а предвкушение. Он был готов. Полностью готов. Шаги Дилана были уверенными и лёгкими, когда он приближался к больнице. Городская суета, утренние пробки – ничто не могло поколебать его внутреннее спокойствие. В отличие от вчерашнего дня, он чувствовал себя абсолютно собранным и полным решимости. Он вошёл в больницу, на этот раз не сбивая никого с ног, а спокойно пройдя к стойке регистрации. — Здравствуйте. Я за Лололошкой. Его должны сегодня выписать. Медсестра, та же, что и вчера, кивнула с легкой улыбкой. — Да, Дилан, мы вас ждем. Все документы уже готовы. Можете пройти в палату, пока я оформлю последние бумаги. Дилан кивнул, и знакомый коридор уже не казался таким давящим, как вчера. Он подошёл к двери палаты Ло, сделал глубокий вдох и приоткрыл ее. Лололошка сидел на краю кровати, уже переодетый в обычную одежду – свободные шорты и футболку. Его лицо было бледным, но в глазах, когда он увидел Дилана, мелькнуло облегчение, смешанное с ожиданием. Он выглядел потерянным, но уже не таким беспомощным, как в первый день. — Привет, — произнес Дилан, стараясь, чтобы его голос звучал ровно и спокойно. Он вошёл в палату, закрывая за собой дверь. — Привет, — Ло слабо улыбнулся, и эта улыбка была самой настоящей за все эти дни. — Ты пришел. — Конечно, — Дилан подошёл ближе, положив руку на плечо Ло. Он почувствовал, как тот слегка вздрогнул, но не отстранился. — Я же обещал. Тебя выписывают. В глазах Ло промелькнула легкая паника. — Выписывают? Но... куда? Я не знаю, куда мне идти. Я... я ничего не помню. — К себе, — спокойно ответил Дилан, слегка сжимая его плечо. — Ты поедешь ко мне. Я всё подготовил. Моя квартира, она теперь и твоя. Ло поднял на него удивленный взгляд, в котором читалось и недоверие, и робкая надежда. — Ко мне? Ты... ты хочешь сказать... Ты всё это время... Говорил на полном серьёзе?... Не шутил? — Да, — Дилан мягко улыбнулся. — Ни о чем не беспокойся. У тебя будет своя комната, мы всё обставили. Тебе понравится. А теперь пошли. Нам нужно подписать бумаги, и мы сможем уехать отсюда. Ло медленно кивнул. Он встал с кровати, его движения были неуверенными, но Дилан чувствовал, что его присутствие придает другу сил. — Я... я тебе доверяю, Дилан. — И правильно делаешь, — ответил Дилан. Оформление документов заняло всего несколько минут. Медсестра еще раз напомнила о необходимости регулярных осмотров и курсе реабилитации, и Дилан внимательно слушал, кивая в нужных местах. Он был готов взять на себя всю ответственность. Когда они вышли из дверей больницы, утреннее солнце заливало улицу. Воздух был свежим и прохладным. Дилан посмотрел на Ло, который с некоторым замешательством осматривался по сторонам, словно впервые видя этот мир. — Ну что? Готов начать всё заново? — спросил Дилан, и в его голосе, помимо усталости, звучала нерушимая уверенность. Ло снова слабо улыбнулся. — Кажется, да. Пока ты рядом. Дилан кивнул. Мотоцикл ждал их у входа, сверкая на солнце. Он помог Ло надеть шлем, а затем сам сел за руль. Они отправились навстречу новому дню, новой жизни, которую им предстояло строить вместе. Двигатель мотоцикла взревел, заполняя собой пространство вокруг. Этот неожиданный, резкий звук ударил по нервам Ло с такой силой, что он вздрогнул всем телом. Мир, который и так казался ему чужим и непонятным, вдруг стал враждебным. В один миг все мысли о доверии, о Дилане, о новой жизни испарились. Внутри него пробудился страх. Он инстинктивно отпрыгнул от Дилана, от мотоцикла, от всего, что ассоциировалось с этим пугающим шумом. — Нет! — вырвалось у него, и прежде чем Дилан успел среагировать, Ло бросился прочь. Он бежал. Бежал изо всех сил, куда глаза глядят, прочь от этого звука, прочь от этого мира. Он бежал от Дилана, от мотоцикла, от всего, что вызывало в нем панику. Дилан, застигнутый врасплох, растерянно смотрел ему вслед. Шлем выпал из его рук. Он видел, как Ло, худой и бледный, несётся по улице, его одежда развевается на ветру, а лицо искажено страхом. — Ло! Постой! — крикнул Дилан, но его слова утонули в шуме города. Он не думал. Не раздумывал. Инстинкт оказался сильнее разума. Он бросился вслед за Ло. — Ло! Это же я, Дилан! Остановись! Он бежал, стараясь догнать друга, но Ло, охваченный паникой, казалось, обрёл второе дыхание. Он лавировал между прохожими, петлял по улицам, его стремительные, дерганные движения выдавали полный хаос в его голове. Дилан бежал, его кроссовки стучали по асфальту. Сердце бешено колотилось в груди, легкие горели, но он не мог остановиться. Он видел, как Ло сворачивает за угол, и он, не отставая, следовал за ним. — Ло, пожалуйста! Ты же мне доверяешь! — кричал Дилан, но голос его срывался. — Это всего лишь мотоцикл! Я не причиню тебе вреда! Но Ло не слышал. Или не хотел слышать. Его глаза были полны ужаса, он бежал от всего, что казалось ему угрозой. Они бежали так уже несколько минут. Дилан старался не отставать, но силы таяли. Ло, казалось, был полон адреналина, его движения становились все более резкими и хаотичными. Дилан видел, как Ло перебегает дорогу, едва не угодив под машину. Он кричал, но Ло, казалось, был глух ко всему. Наконец, обессиленный, но не сдающийся, Дилан смотрел, как Ло, спотыкаясь, несется по пустынной улице, направляясь куда-то за город, туда, где городская суета уступала место полям. А Дилан, вымотанный, но несломленный, продолжал бежать за ним. Их бег продолжался. Без остановки, без понимания, куда они бегут. Один — в панике, от прошлого, которое не мог вспомнить. Другой — в отчаянной попытке догнать, вернуть, спасти. И конец этой погони был все еще так же неясен, как и начало. Ло бежал, задыхаясь. Его легкие горели, ноги болели, но паника гнала его вперёд. Городские улицы мелькали перед глазами, сливаясь в одно размытое пятно. Он не знал, куда бежит, не понимал, что происходит. Единственное, что он чувствовал – это ужас, который зародился с ревом мотоцикла и теперь преследовал его по пятам. В какой-то момент, инстинктивно, Ло повернул голову назад. На секунду он увидел Дилана – бледного, запыхавшегося, отчаянно пытающегося его догнать. Его черные волосы растрепались, синий козырек кепки сполз на лоб. На лице Дилана читалась такая боль, что Ло, несмотря на свой страх, на мгновение замешкался, пытаясь осознать, что он видит. И этого мгновения оказалось достаточно. В следующее мгновение мир Ло перевернулся. Прямо на его пути вырос уличный столб, незаметный в его паническом бегстве. Он не успел даже вскрикнуть. С глухим, сокрушительным ударом Ло врезался в столб всем телом. Голова откинулась назад, затем ударилась о твердый металл. Он рухнул на асфальт, как подкошенный. Тело обмякло, а в голове взорвалась ослепительная вспышка боли. Мир померк. Однако Ло пролежал на земле недолго. Практически мгновенно над ним склонилась чья-то фигура. Девушка. — О боже мой! Ты в порядке?! — раздался над ним обеспокоенный голос. Её волнистые рыжие волосы, чуть растрепанные, обрамляли бледное, но выразительное лицо. Большие карие глаза были широко распахнуты от тревоги. Тонкие брови были сведены к переносице. В ушах покачивались небольшие чёрные серьги-гвоздики. Одета она была в свободную желтую рубашку или куртку с закатанными рукавами, на левом плече которой выделялась желтая нашивка в виде звезды. Под воротником небрежно болтался темный галстук. Нижняя часть её наряда состояла из стильных темно-серых джинсов, на одном колене которых была небольшая художественная прорезь, и видавших виды чёрных кед. Она явно куда-то шла, но, увидев падение, бросилась на помощь, не раздумывая. Девушка быстро опустилась на колени рядом с Ло. — Эй! Открой глаза! Как тебя зовут? Ты сильно ударился? — Она осторожно, но настойчиво похлопала его по щеке. Ее взгляд быстро пробежался по его телу, оценивая повреждения. — Нужно вызвать скорую! Ло слабо застонал, пытаясь сфокусировать взгляд. Голова дико болела, а все тело казалось налитым свинцом. В это же время, Дилан, который за секунды до этого видел весь ужас происходящего, уже несся к ним, его сердце пропустило удар. Он кричал имя Ло, но его голос тонул в звоне в ушах. Увидев, как Ло падает, а к нему уже подбегает незнакомая девушка, Дилан чувствовал, как мир вокруг него снова начинает терять свои очертания. Но он не мог позволить себе упасть. Не сейчас. Дилан, обессиленный, но одержимый единственной мыслью – добраться до Ло – вложил последние силы в бег. Его легкие горели, сердце выпрыгивало из груди, но он видел, как незнакомка склонилась над его другом, и это придавало ему сил. Он добежал до места происшествия, задыхаясь, и рухнул на колени рядом с Ло, словно подкошенный. — Ло! Ты как? — хрипло выдохнул Дилан, его голос был на грани срыва. Он протянул дрожащую руку, но в последний момент остановил её, боясь причинить еще большую боль. Девушка, обеспокоенная появлением еще одного человека, быстро повернула голову. Её большие карие глаза, полные тревоги, оценивающе взглянули на Дилана. Она увидела его бледное, изможденное лицо, растрепанные чёрные волосы, синий козырек кепки, съехавший набок, и большие наушники, болтающиеся на шее. Черный бомбер был расстегнут, открывая простую белую футболку, а на ногах – видавшие виды кроссовки. Её взгляд задержался на сережке-крестике с зеленым листочком в ухе. — Он врезался в столб, — коротко сообщила она, переводя взгляд обратно на Ло. — Я думаю, у него сотрясение. Мне кажется, стоит вызвать скорую. Дилан смотрел на Ло. Его друг лежал неподвижно, слабый стон вырывался из его губ. Лицо Ло было бледным, но уже не таким испуганным, как раньше. Теперь в нем читалась боль и замешательство. — Нет, не надо скорую, — прохрипел Дилан, чувствуя, как голова снова начинает немного кружиться, но на этот раз он был готов с этим бороться. — Я... я отвезу его. Я его друг. Он протянул руку Ло, осторожно, чтобы не причинить боли. — Ло, ты меня слышишь? Это я, Дилан. Ты врезался в столб. Но ты в порядке, я здесь. Ло медленно открыл глаза. Его взгляд, еще мутный от удара, сфокусировался на лице Дилана. На секунду в нем мелькнуло что-то похожее на узнавание, но затем снова вернулась та пустота. Он моргнул, пытаясь понять, где находится и кто эти люди. — Дилан? — прошептал он, и в его голосе звучала такая слабость, что Дилану стало невыносимо. — Да, Ло. Это я. Ты в безопасности. Девушка, наблюдая за этим странным, но явно важным разговором, на мгновение затихла. Она видела, что этот человек, Дилан, явно значил для Ло что-то очень важное, несмотря на его потерянную память. — Я Клео, — сказала она, обращаясь к Дилану, ее голос звучал мягче. — Я увидела, как он упал. Хорошо, что ты здесь. Он выглядит совсем потерянным. Дилан поднял голову, его взгляд встретился с глазами Клео. Они были добрыми, искренними, несмотря на лёгкую усталость, которая, казалось, была их постоянным спутником. — Спасибо, что помогла, — искренне сказал Дилан. — Я Дилан. А это Ло. Мы... мы друзья. Очень давно. Он снова посмотрел на Ло, который пытался слабо улыбнуться. — Пожалуйста, Дилан, — прошептал Ло, и его голос был полон неподдельной благодарности. Дилан помог Ло осторожно подняться. Друг тяжело опирался на него, его тело казалось невесомым. — Идем, Ло. Ты поедешь ко мне. Всё будет хорошо. Он осторожно повел Ло прочь от места происшествия, а Клео смотрела им вслед, ее брови были слегка сведены. Она видела, как Дилан, несмотря на собственное истощение, заботливо поддерживал Ло. В их отношениях было что-то глубокое, какая-то невысказанная связь, которую она, чужой человек, не могла полностью понять. — Ты уверен, что он справится? — спросила она, когда Дилан уже почти довел Ло до места, где, по-видимому, он оставил свой мотоцикл. Дилан остановился и обернулся. Он посмотрел на Клео, и в его глазах, несмотря на усталость, читалась решимость. — Да. Он справится. А я ему помогу. Спасибо тебе еще раз, Клео. Ты очень помогла. — Береги его, — сказала Клео, и в ее голосе звучала искренняя забота. — Если что-то понадобится... Она запнулась, не зная, как закончить. Дилан лишь кивнул, понимая. Они оба заботились о Ло. И, возможно, это было начало чего-то нового. * Дилан бережно поддерживал Ло под руку, направляясь прочь от больницы. Ло, все еще бледный и немного шаткий, с любопытством осматривался по сторонам, но в его глазах читалась потерянность. Клео шла рядом, сохраняя небольшую дистанцию, но не отставая. Её рыжие волосы слегка подрагивали в утреннем ветре, а карие глаза с интересом наблюдали за странной парочкой. — Что это? — спросил Ло, когда мимо них проехала машина. Его голос был тихим, почти детским. Дилан, привыкший к его состоянию, спокойно ответил: — Это машина, Ло. Транспорт. Ло кивнул, словно принимая новую информацию, но через пару секунд его взгляд снова упал на проезжающий мимо велосипед. — А это что? — Велосипед, — терпеливо пояснил Дилан. — Тоже транспорт. Только на нём люди сами крутят педали. Клео, идущая чуть позади, слегка приподняла бровь. Её взгляд скользнул от Ло к Дилану. Она видела, что Ло, несмотря на свою растерянность, был как будто ребёнком, который впервые видит мир. Но Дилан... Дилан вёл себя так, будто это совершенно нормально. Он был спокоен, терпелив, словно объяснял что-то младенцу, а не человеку, который, по идее, должен был помнить хоть что-то. Они прошли мимо магазина, на витрине которого красовались яркие цветы. — А это что за красивые штуки? — спросил Ло, показывая на букет. — Цветы, — ответил Дилан, с лёгкой улыбкой. — Они растут на земле. Ло задумчиво кивнул, затем его взгляд остановился на пролетевшей птице. — А это... оно живое? — Да, Ло, это птица. Она летает. Клео шла, слушая их диалог, и в её голове начали складываться вопросы. Этот Дилан… он так естественно реагирует на все эти вопросы. Он не выглядит шокированным, как любой нормальный человек, увидевший, как кто-то вдруг разучился распознавать элементарные вещи. Его спокойствие было почти пугающим. — Дилан, — обратилась она к нему, когда они миновали очередной перекресток. — Он... он всегда так? Дилан остановился и повернулся к ней. Он знал, что рано или поздно ей станет интересно. — Да, Клео. У него амнезия. Тяжелая. Он ничего не помнит. Ни себя, ни родителей, ни мир вокруг. Почти ничего. Он взглянул на Ло, который снова увлёкся рассматриванием облаков. — Он помнит только меня. Клео посмотрела на Дилана, потом на Ло, и в её глазах промелькнуло понимание. Теперь всё встало на свои места. Она видела, как Дилан старается, как он терпит, как он заботится о Ло. Это было не простое дружеское участие. Это было нечто большее. — Понятно, — тихо сказала Клео. — Это... это тяжело. — Да, — согласился Дилан, вновь обнимая Ло за плечи. — Очень. Но мы справимся. Ло, почувствовав поддержку, снова повернул голову к Дилану. — А почему мы идём, а не едем? Машина же быстрее. Дилан вздохнул, но улыбнулся. — Потому что пешком нам лучше видно. Все, что вокруг. Мы ведь должны всё узнать заново, правда? Ло снова задумчиво кивнул, устремляя взгляд куда-то вдаль, словно пытаясь запомнить каждую мелочь этого удивительного, нового мира. Клео шла рядом, теперь уже с иным пониманием, наблюдая за парнями. Они шли дальше, и Ло, словно губка, впитывал новую информацию, каждую секунду удивляясь простым вещам. — Смотри, Дилан! — воскликнул он, показывая на светофор, который только что сменил свой цвет. — Красный, потом зеленый! Что это значит? — Это светофор, Ло, — терпеливо объяснил Дилан, поправляя кепку. — Он регулирует движение. Красный — стой, зеленый — иди. Ло внимательно кивнул, повторяя про себя: "Красный — стой, зеленый — иди..." Клео, идущая рядом, не могла не улыбнуться. Вначале её это настораживало, казалось странным, что взрослый человек может не знать таких элементарных вещей. Но сейчас, видя, как искренне Ло удивляется, как его глаза загораются новым знанием, она находила это… милым. В его растерянности было что-то детское, беззащитное. — А эта штука… — Ло показал на мусорную урну. — Она ест мусор? Дилан слегка рассмеялся. — Можно и так сказать, Ло. Туда выбрасывают то, что нам больше не нужно. — А кто выбрасывает? — не унимался Ло. — Люди, — ответил Дилан. — Мы. Ло задумался, видимо, пытаясь понять логику этого процесса. Клео уже не скрывала своей улыбки. Ей казалось, что Ло, несмотря на всю свою амнезию, был каким-то особенным. Он не выглядел испуганным или агрессивным, как можно было бы ожидать от человека, потерявшего память. Он был любопытным, открытым, словно ребёнок, впервые увидевший мир. — А что это за большой дом? — спросил Ло, указывая на высокое здание с множеством окон. — Это жилой дом, Ло, — пояснил Дилан. — Там живут люди. — Они живут в коробках? — искренне удивился Ло. Дилан снова рассмеялся, на этот раз более свободно. — Да, в больших, высоких коробках. Клео невольно хихикнула. Образ дома как «большой коробки» показался ей очаровательным. Она начала понимать, почему Дилан так дорожит этим парнем. В его наивных вопросах и искреннем удивлении было что-то чистое и трогательное. — А почему у вас такие странные деревья? — спросил Ло, указывая на уличные фонари, которые, казалось, расцвели в ряд вдоль тротуара. Дилан повернулся к нему, и его взгляд стал немного мягче. — Это не деревья, Ло. Это фонари. Они светят ночью, чтобы было светло. — Ого! — Ло восторженно хлопнул в ладоши. — Ночью тоже есть солнце? — Нет, ночью солнца нет, — терпеливо ответил Дилан. — Но эти фонари дают нам свет. Клео улыбалась. Наблюдать за этим дуэтом было похоже на просмотр какой-то необычной, трогательной истории. Дилан, такой взрослый и ответственный, терпеливо объясняющий целый мир своему другу, который воспринимал его как чистое полотно. А Ло, с его наивностью и искренним любопытством, казалось, освещал всё вокруг своей непосредственностью. — А если кто-то очень большой, как тот дом, захочет съесть фонарь? — снова спросил Ло, теперь его взгляд был устремлен на одно из окон высотки. Дилан остановился и обнял Ло за плечи. — Никто не будет есть фонарь, Ло. И никто не будет есть дома. Все живут своей жизнью. И мы тоже. Он посмотрел на Клео, и в его глазах читалась просьба о понимании. Клео кивнула, её улыбка стала шире. Она видела, что это не просто странность, а следствие трагедии. И, несмотря на всю нелепость ситуации, она находила в этом что-то трогательное. Этот Ло, с его детской наивностью, действительно был как чистый лист. А Дилан, такой терпеливый и заботливый, был его первым учителем. Это было мило. И немного грустно. Прогулка продолжалась, но усталость начала брать своё. Шаги Ло стали менее уверенными, он то и дело спотыкался, а его вопросы становились все более сонными и растерянными. — Дилан, а почему земля такая… внизу? — прошептал он, когда они шли по парку. Дилан, чувствуя, как друг теряет равновесие, мягко обнял его за талию. — Потому что она внизу, Ло. Так устроено. — А если она поднимется? — Ло поднял голову, его глаза выглядели уставшими, но все еще полными любопытства. — Тогда всё перевернется, — рассмеялся Дилан. — Но это не случится. Увидев, как Ло начал зевать, Дилан принял решение. — Всё, друг, — сказал он, — пора тебя понести. Ло, не сопротивляясь, позволил Дилану поднять себя на руки. Он был лёгким, почти невесомым, и Дилан без труда прижал его к себе, неся, как маленького ребенка. Ло уютно устроился на его руках, обхватив Дилана за шею. — Ого! — удивился Ло, когда они поднялись на небольшой холм, и перед ними открылся вид на город. — Мы забрались так высоко! А вот это что? Много-много маленьких коробок! — Это дома, Ло, — ответил Дилан, пытаясь идти ровно, несмотря на вес друга. — Целый город. Клео, идущая рядом, наблюдала за этой сценой с нескрываемой улыбкой. Она видела, как Дилан, несмотря на явную усталость, заботливо нес Ло, как тот, в свою очередь, прижимался к нему, чувствуя себя в безопасности. Ло, с его наивными вопросами и неподдельным удивлением, казался ей таким милым и симпатичным. Он был как чистый лист, который только предстояло заполнить, и его искреннее любопытство подкупало. — А почему они такие разные? — продолжал Ло, указывая на дома. — Один большой, другой маленький. Один красный, другой синий. — Потому что люди разные, Ло, — ответил Дилан. — И каждый строит себе дом по своему вкусу. — А если я захочу большой дом? — спросил Ло, уже почти засыпая на руках у Дилана. — Тогда мы построим тебе самый большой дом, — пообещал Дилан, чувствуя, как Ло расслабляется, его дыхание становится ровнее. Клео с теплотой смотрела на них. Ей нравилась эта парочка. В их отношениях было что-то искреннее и глубокое, что-то, что выходило за рамки обычного. Она чувствовала, что эти двое, несмотря на все трудности, найдут свой путь. И ей хотелось верить, что она сможет быть рядом, помочь им, если потребуется. — У тебя очень сильные руки, Дилан, — прошептал Ло, его голос был уже еле слышен. — Я же говорил, я справлюсь, — ответил Дилан. Клео лишь улыбнулась. В этот момент Ло казался ей таким беззащитным и милым. И Дилан… Дилан был настоящим героем. * К вечеру усталость взяла своё. Они нашли уединённую скамейку в небольшом сквере, где уже почти никого не было. Дилан осторожно опустился на землю, усаживая Ло рядом с собой, но тот, словно приклеенный к Дилану, тут же привалился к его плечу. Его дыхание стало ровным и глубоким, голова откинулась, и он мгновенно уснул. Клео села неподалеку, наблюдая за ними. В её глазах читалось умиление. Ло, прижавшийся к Дилану, выглядел таким умиротворённым и безмятежным. Его рыжеватые волосы, сейчас немного растрёпанные, обрамляли сонное лицо, и на губах играла лёгкая, едва заметная улыбка. Он был так похож на ребёнка, мирно спящего на груди у любящего родителя. — Он устал, — тихо сказала Клео, нарушая тишину. — Ты очень хорошо с ним справляешься, Дилан. Дилан, который всё ещё чувствовал тяжесть Ло на своём плече, кивнул. — Спасибо. Я рад, что ты с нами. — И я рада, — ответила Клео. — Он такой… такой особенный. Я никогда не встречала такого человека. Его наивность… это так мило. И то, как он тебе доверяет, несмотря ни на что… Дилан нежно коснулся волос Ло, которые щекотали его щёку. — Это потому, что он помнит меня. Не знаю, как, но он помнит. И это единственное, что у него осталось. — Это действительно чудо, — прошептала Клео. — Потерять всё, кроме одного человека… Это говорит о чем-то очень важном. Они помолчали, слушая ровное дыхание спящего Ло. Дилан чувствовал тепло его тела, его спокойствие, и это передавалось ему самому. — А как долго вы знакомы? — спросила Клео, её голос был тихим, чтобы не разбудить Ло. — Мы с детства, — ответил Дилан, его голос стал глубже. — Мы выросли вместе. И вот… так получилось. — Он сказал, ты будешь жить у тебя? — уточнила Клео, её взгляд был полон сочувствия. — Да. У меня. Я всё обустроил. Я буду заботиться о нем. Обучу всему заново. Он снова будет жить. — Это очень смело, — проговорила Клео. — И очень благородно. — Это не смелость, — пробормотал Дилан, отводя взгляд. — Это… необходимость. Он мой друг. Единственный, кто у меня есть, кто помнит меня. И я не могу его потерять. Клео посмотрела на Дилана с новым уважением. В его глазах, помимо усталости, читалась такая глубокая привязанность, что ей стало ясно: это не просто дружба. Это что-то гораздо большее. — Ты очень хороший человек, Дилан, — сказала она искренне. — Я рада, что встретила вас. Если тебе понадобится помощь… я готова. Дилан повернулся к ней, его глаза смягчились. — Спасибо, Клео. Мне очень приятно. Ло во сне что-то пробормотал, прижавшись еще ближе к Дилану. Дилан мягко погладил его по спине. — Вот видишь, — прошептал он, обращаясь к Клео. — Он в порядке. Пока я здесь. Клео улыбнулась. В этот момент, сидя на земле под звёздами, с спящим на плече другом и новой знакомой, Дилан почувствовал, что он не один. Что даже в самой темной ситуации есть свет. И этот свет был в Ло. И, возможно, немного в Клео. Дилан сидел, прислонившись спиной к шершавой коре дерева, пока Ло, наконец, полностью погрузился в сон на его плече. Его дыхание было ровным и спокойным, нарушая лишь тишину вечера. Клео устроилась напротив, поджав под себя ноги, и её взгляд, полный умиления, то и дело возвращался к спящему парню. — Я не знаю, как ты это делаешь, — тихо сказала Клео, наблюдая за Диланом. — Это ведь… это просто невероятно. Чтобы кто-то помнил тебя одного, когда забыл всё остальное… Дилан слегка сжал плечо Ло, чувствуя, как тот уютно прижимается к нему. Он посмотрел на Клео, и в его глазах, обычно скрытых за маской невозмутимости, мелькнуло что-то очень личное, очень уязвимое. — Знаешь, — начал он, его голос стал тише, словно он боялся разбудить Ло. — Это… это всё из-за клятвы. Клео удивленно подняла брови. — Клятвы? — Да, — Дилан кивнул, его взгляд устремился вдаль, туда, где сквозь кроны деревьев проглядывало темнеющее небо. — Когда нам было по семь лет, мы были на пшеничном поле. Я тогда сказал, что перевожусь в другую школу. А Ло… он тогда был очень серьёзный. Обнял меня и сказал: "Клянусь, Дилан, я никогда-никогда тебя не забуду!" Он помолчал, вспоминая. — Я тогда, конечно, ничего не понял. Сказал, что он несёт бред. Он был такой маленький, такой наивный… Но, видимо, эта клятва… она была не просто детскими словами. Дилан перевел взгляд на Ло, его губы тронула слабая, горькая улыбка. — Вот так и получилось. Он забыл всех, забыл себя. Но меня… меня он не забыл. Клео слушала, затаив дыхание. Это была такая странная, невероятная история, которая, однако, объясняла всё. Объясняла эту особую связь между ними, объясняла, почему Ло так доверяет Дилану, и почему Дилан так предан Ло. — Это… это действительно поразительно, — прошептала Клео. — Как будто… как будто какая-то высшая сила решила, что вы должны быть вместе. — Может быть, — проговорил Дилан, снова обнимая Ло. — Может быть. Но сейчас… сейчас я просто хочу, чтобы он был в безопасности. Чтобы он снова научился жить. А я… я буду рядом. Как и обещал. Он прижал Ло к себе крепче, чувствуя, как его собственное сердце наполняется не только усталостью, но и какой-то новой, тихой решимостью. Клятва, данная на пшеничном поле много лет назад, оказалась куда более сильной, чем он мог себе представить. И теперь эта клятва стала его главной миссией. Дилан говорил с такой тихой, почти надломленной интонацией, что Клео невольно придвинулась ближе. Сонный Ло, казалось, даже во сне почувствовал перемену в настроении Дилана, и его рука, лежавшая на груди друга, чуть шевельнулась. — Все началось… два дня назад, — Дилан опустил голову, его голос стал ещё. — Мы были вместе. Как обычно. Шли по улице, разговаривали… Он замолчал, собираясь с духом. Тяжелый вздох вырвался из его груди. — Я… я видел это, Клео. Все видел. Он шёл немного впереди, я обернулся, чтобы что-то сказать ему… А потом… потом машина. Она появилась так внезапно. Я даже не успел крикнуть. Просто… просто удар. Дилан закрыл глаза, будто пытаясь отогнать ужасную картину, но она была слишком яркой, слишком реальной. Его руки, которые обнимали Ло, непроизвольно сжались. — Он отлетел… так далеко. Я не сразу понял, что это он. Увидел только… кровь. Много крови. И его тело, которое лежало неподвижно на дороге. Дилан открыл глаза, и Клео увидела в них невыносимую боль. — Я бежал к нему. Я кричал его имя. Думал… думал, что всё. Что он… Его голос сорвался. Он упёрся лбом в плечо Ло, пытаясь сдержать подступившие рыдания. Горячие слезы, которые он так старательно сдерживал все это время, наконец прорвались. Клео, сама едва сдерживая слезы, осторожно положила руку ему на спину. Она не знала, что сказать. Слова казались такими ничтожными перед лицом такой трагедии. — Дилан… — прошептала она. — Мне так жаль. Это… это ужасно. Она продолжала мягко поглаживать его по спине, давая ему возможность выплакаться. Она чувствовала, как напряжено его тело, как он пытается сдержать себя, но не может. И в этот момент она поняла, насколько глубока их связь. Это была не просто дружба. Это была общая боль, общая потеря, общая надежда. — Он… он выжил, — прошептал Дилан, когда его дыхание стало чуть ровнее. — Но… но он ничего не помнит. Вообще. Только меня. Он поднял голову, его глаза были красными и опухшими. — Мне страшно, Клео. Мне страшно, что я не смогу ему помочь. Что он никогда не вернется… Клео взяла его за руку, ее пальцы крепко сжали его. — Ты справишься, Дилан. Ты уже справляешься. Ты здесь. Ты заботишься о нем. Это главное. И ты не один. Я здесь. И если тебе понадобится помощь, ты только скажи. Дилан посмотрел на нее, и в его глазах мелькнула благодарность. Он сжал ее руку в ответ. — Спасибо, Клео. Ты… ты очень помогла. Он снова прижался к Ло, чувствуя тепло его тела, которое служило ему якорем в этом бушующем море отчаяния. Он не знал, что будет завтра, но сейчас, в этот момент, он был здесь. С Ло. И это было всё, что имело значение. Дилан, обессиленный пережитым, медленно погружался в сон. Тяжесть Ло на его плече, его ровное дыхание, тихий шелест листвы — всё это убаюкивало, снимая последние остатки напряжения. Он почувствовал, как его веки становятся тяжелыми, а мысли — размытыми. Последнее, что он ощутил, было нежное прикосновение к своей щеке, а затем — провалился в темноту. Клео, наблюдавшая за ними, тихонько достала телефон. Не в силах противостоять желанию сохранить этот момент, она навела камеру на Дилана и Ло. Они выглядели так трогательно: Дилан, измученный, но с таким нежным выражением лица, и Ло, мирно спящий у него на плече, как маленький ребенок. На ее экране запечатлелся кадр – два друга, связанные невидимой нитью, посреди ночного парка. Она сделала несколько снимков, стараясь не использовать вспышку. В этот момент телефон Клео завибрировал в кармане, нарушая тишину. На экране высветилось имя: "Брай". Клео неохотно ответила, стараясь говорить как можно тише. — Алло? Привет, Брай. — Клео! Ты где пропадаешь? Я тебе звоню уже полчаса! — голос подруги звучал оживленно, немного взволнованно. — Я думала, ты уже ушла с вечеринки. — Привет, Брай. Нет, я тут… немного задержалась. Случилось кое-что. — Что случилось? Ты в порядке? — Брай тут же почувствовала нотку тревоги в голосе Клео. — Я в порядке, — заверила её Клео, взглянув на спящего Ло. — Просто… я встретила одного парня. И его друга. Они оба пережили… очень трудный день. — Оу… — протянула Брай, поняв, что разговор будет долгим. — Рассказывай. Клео, приглушенным голосом, начала рассказывать. Она не вдаваясь в лишние детали, поведала о Дилане, Ло, аварии, амнезии и их странной клятве. Она говорила о том, как Дилан был так силен и заботлив, несмотря на собственное потрясение, и как Ло, потеряв память, всё равно нашел в себе силы доверять ему. — ...И вот они сидят сейчас, — закончила Клео, — Дилан спит, а Ло у него на плече. Они оба такие измотанные, но… знаешь, есть в этом что-то… трогательное. — Вау, Клео, — выдохнула Брай. — Вот это история. Тот парень, Дилан… он кажется настоящим героем. А Ло… бедненький. — Да, — согласилась Клео. — Дилан очень сильно переживает за него. И, честно говоря, Ло тоже. Несмотря ни на что. — Ты ему помогаешь? — спросила Брай. — Да, по мере сил. Хочется верить, что всё будет хорошо. — Я тоже надеюсь, — вздохнула Брай. — Слушай, а ты не знаешь, кто этот Ло? Он как-то странно себя вёл, когда я его видела по дороге домой… — У него амнезия, — пояснила Клео. — Он ничего не помнит, кроме Дилана. — Господи, — прошептала Брай. — Ну, ладно. Ты там не засиживайся. И возвращайся, если что. Я тут дождусь. — Спасибо, Брай. Обязательно. Клео положила телефон, на душе стало немного легче. Разговор с подругой помог ей упорядочить мысли. Она посмотрела на спящих Дилана и Ло. В их хрупком мире, полном боли и неопределенности, было место и для надежды. И она, Клео, хотела быть частью этой надежды. Клео, всё ещё держа телефон в руке, посмотрела на спящих Дилана и Ло. На сердце стало одновременно тепло и немного грустно. Она знала, что им предстоит долгий путь, и что Дилану потребуется много сил. — Слушай, Брай, — сказала она, снова беря телефон. — Я тебе кое-что отправлю. — Давай! — отозвалась Брай, явно заинтригованная. Клео открыла галерею и выбрала несколько фотографий, которые сделала, пока Дилан и Ло сидели на земле. На одном снимке Дилан, совсем молодой, обнимал спящего Ло. На другом — они же, только Дилан стоял, поддерживая шатающегося Ло, а на третьем — тот самый кадр, который она сделала последним: Дилан, прислонившись к дереву, с Ло, спящим у него на плече, освещенные мягким светом вечерних фонарей. Клео нажала кнопку «отправить» и, пока фотографии загружались, снова посмотрела на своих новых знакомых. — Ну что там? — нетерпеливо спросила Брай, когда фотографии появились на экране. — Смотри, — ответила Клео. Несколько секунд в трубке стояла тишина. Клео представила, как Брай сейчас смотрит на снимки, как её подруга, наверняка, удивляется этой необычной паре. — Клео… — начала Брай, её голос звучал совсем по-другому. — Они… они такие… — Да, — мягко согласилась Клео. — А парень, Дилан… — продолжила Брай, и в её голосе появилась какая-то новая нотка, непривычная для Клео. — Он… он очень симпатичный. Красивые глаза. И видно, что он очень сильный. И добрый. Клео улыбнулась. Она уже знала, к чему идёт дело. — Он и есть такой, — ответила Клео. — Слушай… — Брай запнулась, потом решительно продолжила. — Знаешь, Клео… я тут посмотрела на него… и… Кажется, я влипла с первого взгляда. Серьёзно. Как думаешь, он свободен? Клео не смогла сдержать смешка. — Брай, ты серьёзно? Я не знаю. Он, кажется, полностью поглощён своим другом. И, судя по всему, у них там очень сложная история. — Ну и что? — не отступала Брай. — Мне нравятся сложности! Он такой… такой настоящий. Видно, что он не играет. И эта клятва… я прочитала, что ты написала. Это же просто… романтика! — Романтика, которая началась с аварии, — напомнила Клео. — Ну, бывает и такое, — отмахнулась Брай. — Так ты не узнаешь, может, у него кто-то есть? Ну, я не знаю… если он как-то… не с этим другом… — Брай, — Клео вздохнула. — Думаю, сейчас не самое лучшее время для свиданий. Особенно для Дилана. Он только что прошёл через такое. — Да я понимаю, я понимаю! — поспешно сказала Брай. — Но… вдруг он как-то… ну, может, они просто друзья, и он заботится о нём, как брат? Ты же видела, какая там ситуация. — Я видела, — согласилась Клео. — И я думаю, сейчас главное — чтобы Ло выздоровел, а Дилан пришёл в себя. — Ладно, ладно, — Брай вздохнула. — Ты права. Но ты… ты скажи ему, что есть одна девушка, которая считает его очень классным. Ну, и симпатичным тоже. Чтобы знал. Клео рассмеялась. — Хорошо, Брай. Передам. Но не обещаю, что он будет думать об этом сейчас. — Понимаю. Ну, ладно. Ты там держись. И мне потом расскажешь, как всё будет развиваться. Я буду за них болеть! — Обязательно, — пообещала Клео. — Всё, пока. Она завершила звонок, глядя на спящего Ло и Дилана. В голове у неё крутились слова Брай. Действительно, Дилан был необычным парнем. И, видимо, не только она заметила его обаяние. Но сейчас, как бы ни складывалась его личная жизнь, главное было помочь ему и Ло. А уж потом… потом, возможно, и для "романтики" найдется время. Клео завершила звонок, но мысли о Брай и её внезапной влюблённости в Дилана не покидали её. Однако стоило её взгляду скользнуть к спящему Ло, как все посторонние мысли отошли на второй план. Ло лежал, привалившись к плечу Дилана, его дыхание было лёгким и ровным. Вечерние фонари бросали мягкий свет на его лицо, подчёркивая каждую черточку. Рыжевато-каштановые волосы, чуть взъерошенные, обрамляли бледный лоб. Ресницы отбрасывали тень на скулы, а губы были слегка приоткрыты в безмятежном сне. Он выглядел таким хрупким, таким беззащитным. Клео не могла оторвать от него глаз. Если раньше его наивные вопросы и полное незнание мира казались ей просто милыми, то сейчас, глядя на него спящего, она видела что-то большее. В нём было что-то невероятно чистое, незапятнанное болью и разочарованиями, которые часто оставляют отпечаток на взрослых людях. Его амнезия стёрла не только память, но и, казалось, всю ту "шелуху" взрослой жизни, оставив лишь самую суть. Он был не просто милым в своей детской растерянности, он был красивым. Эта красота заключалась не только в чертах лица, но и в его непорочности, в его абсолютном доверии к Дилану. Его спокойное, спящее лицо излучало удивительную нежность, которую Клео до этого видела только у маленьких детей. Ей захотелось прикоснуться к его волосам, поправить их, но она сдержалась, боясь нарушить его покой. Ло был таким умиротворённым, таким беззащитным, что Клео ощутила волну нежности, накатившую на неё. Да, он был не просто "особенным", как она говорила Дилану. Он был, безусловно, очень симпатичным, даже красивым в своей непосредственности. И в его полной зависимости от Дилана было что-то пронзительное, что заставляло сердце Клео сжиматься. Она улыбнулась, глядя на него. Этот парень, который не помнил, что такое машина или фонарь, каким-то образом умудрился вызвать в ней такую сильную симпатию. Возможно, именно его потерянная память, его взгляд на мир, словно в первый раз, делали его таким уникальным и привлекательным. * Первые лучи холодного утреннего солнца пробились сквозь листву деревьев, заставляя Дилана поморщиться. Тело затекло от неудобной позы на земле, мышцы ныли, а в голове еще стоял туман тяжелого сна. Дилан резко открыл глаза. Первое, что он почувствовал — пугающую легкость в плече. Того привычного, теплого веса, к которому он привык за вечер, больше не было. — Ло? — сипло вырвалось у него. Он резко сел, оглядываясь по сторонам. Паника мгновенно прогнала остатки сна. Его растрепанные чёрные волосы торчали в разные стороны, синий козырек кепки съехал на затылок, а наушники на шее перекосились. Его взгляд лихорадочно метался по скверу, пока не остановился на паре фигур в нескольких метрах от него. Ло сидел на корточках перед невысоким кустом, а рядом с ним на коленях устроилась Клео. Дилан выдохнул, чувствуя, как бешеное сердцебиение замедляется. Он не стал подходить сразу, прислушиваясь к их разговору. Ло, склонив голову набок, указывал пальцем на капли росы, сверкающие на листьях. — Клео, смотри, — тихо произнес он, и в его голосе было то же самое детское восхищение, что и вчера. — Почему листья плачут? Им грустно? Клео мягко улыбнулась. Она поправила воротник своей желтой рубашки с нашивкой-звездой и посмотрела на Ло. — Нет, Ло, они не плачут, — терпеливо ответила она, копируя вчерашнюю манеру Дилана. — Это роса. Ночью воздух становится холодным, и вода из него превращается в такие маленькие капельки. — Роса... — повторил Ло, пробуя слово на вкус. Он осторожно коснулся пальцем капли, и та скатилась вниз. — Она холодная. А зачем она нужна? Чтобы поить землю? — Можно и так сказать, — кивнула Клео. Она считала его в этот момент невероятно симпатичным. Его бледная кожа в свете зари казалась фарфоровой, а искреннее любопытство делало его лицо живым и светлым. В этот момент мимо них, по дорожке сквера, пробежал человек в спортивном костюме. Ло вздрогнул и проводил его взглядом. — А почему этот человек убегает? — спросил он, оборачиваясь к Клео. — За ним кто-то гонится? — Нет-нет, — Клео примирительно подняла руки. — Это просто бег. Спорт. Люди делают это, чтобы их тело было сильным. Никто за ним не гонится. — Чтобы тело было сильным... — Ло задумался, а потом взглянул на свои руки. — Значит, если я буду бегать, я тоже стану сильным? Как Дилан? Он вчера нес меня долго-долго. И не устал! Он такой сильный... Клео не выдержала и тихонько хихикнула, находя это сравнение ужасно милым. — Да, Ло. Дилан очень сильный. Но он сильный не только потому, что бегает, а потому что очень хочет тебя защитить. Дилан, наблюдавший за этой сценой со стороны, почувствовал, как в груди разливается странное тепло. Видеть Ло таким — спокойным, любопытным, общающимся с кем-то еще, кроме него — было облегчением. Он медленно поднялся на ноги, отряхивая свои тёмные шорты. — Вижу, вы уже вовсю изучаете мир, — подал он голос, подходя к ним. Ло мгновенно обернулся. Увидев Дилана, он просиял. В его глазах отразилось такое чистое, абсолютное доверие, что Клео в очередной раз подивилась силе их связи. — Дилан! Смотри, тут роса! Она не слеза, она просто вода из воздуха! — Ло вскочил и подбежал к другу, хватая его за руку, словно хотел показать самое великое открытие в истории человечества. Дилан мягко улыбнулся, поправляя кепку на голове. — Я знаю, Ло. Я знаю. Ты молодец, что всё запоминаешь. Клео поднялась вслед за ними, отряхивая свои серые джинсы. Она смотрела на Ло и не могла перестать улыбаться — он был по-настоящему очаровательным в своем неведении, и теперь она понимала, почему Дилан готов был нести этот груз на своих плечах вечно. * Утреннее солнце поднялось выше, окончательно разогнав остатки тумана. Ло, кажется, совсем не чувствовал усталости после вчерашнего — его переполняла энергия. Он метался от одного объекта к другому, пока Дилан и Клео медленно шли следом. — Дилан, смотри! — Ло указал на мужчину, который вел на поводке маленького пушистого шпица. — Почему он на верёвочке? Он опасен? Дилан, поправляя на шее тяжелые синие наушники, негромко хмыкнул. Его чёрные волосы все еще были в беспорядке, а в глазах читалась глубокая, но спокойная усталость. — Нет, Ло. Это собака. Домашнее животное. Верёвочка нужна, чтобы она не убежала и не потерялась. — Собака… — Ло задумчиво прикусил губу, а потом обернулся к Клео. — А у нас есть собака? Она тоже будет жить в «больших коробках»? Клео, поправляя выбившийся локон своих волос, не смогла сдержать улыбки. Она смотрела на Ло, и в голове крутилась только одна мысль: «Боже, какой же он симпатичный». Его искреннее, почти детское недоумение в сочетании с тонкими чертами лица делало его невероятно милым. — У Дилана пока нет собаки, Ло. Но в домах действительно живет много животных. — А почему… — Ло начал было следующий вопрос, указывая на пролетающий в небе самолет, но Дилан внезапно замер. Когда Ло повернул голову, яркий солнечный свет упал прямо на его лицо, и Дилан отчетливо разглядел то, что пропустил в сумерках и панике вчерашнего вечера. На бледном, чистом лбу Ло, прямо над правой бровью, расцвело крупное, налитое фиолетовым и синевой пятно. Жуткий след от вчерашнего столкновения со столбом. Дилан резко сократил расстояние между ними и осторожно, почти невесомо, коснулся пальцами края ушиба. — Чёрт, Ло… Болит? — голос Дилана дрогнул от вновь подступившего чувства вины. Ло замер, послушно замирая под рукой друга. Он слегка поморщился, когда Дилан задел самый центр синяка. — Немного колет, — честно признался он, глядя на Дилана своими огромными, доверчивыми глазами. — А что это? Я снова что-то сломал? — Это синяк, — тихо ответил Дилан, не убирая руки. — Ты вчера очень сильно ударился. Помнишь, когда убегал? Ло на секунду нахмурился, пытаясь выудить из пустоты хоть какие-то образы, но лишь покачал головой. — Помню только, что было очень страшно. И… столб. Клео подошла ближе, тоже с сочувствием разглядывая отметину на лбу парня. Несмотря на этот синяк, Ло казался ей еще более трогательным. В её глазах он выглядел как раненый птенец, которого хотелось спрятать от всех бед мира. — У меня в сумке есть мазь от ушибов, — предложила она, копаясь в карманах своих серых джинсов. — Дилан, давай помажем, чтобы отек спал быстрее? Дилан кивнул, все еще не сводя глаз с лица друга. Он аккуратно придержал Ло за подбородок, пока Клео доставала тюбик. — Стой смирно, Ло. Сейчас будет немного холодно. — Хорошо, — послушно выдохнул Ло, закрывая глаза. Он полностью доверился им двоим, стоя посреди парка и подставляя лицо под ласковые лучи солнца и заботливые руки единственных людей, которых он теперь знал. Дилан выдавил на палец каплю прохладной белой мази, которую протянула Клео. Его движения были предельно осторожными. Он едва дышал, стараясь максимально мягко коснуться воспаленной кожи на лбу друга. — Ой, холодно, — тихо прошептал Ло, забавно сморщив нос и чуть зажмурившись, но послушно не шевелился. Он стоял, слегка приподняв подбородок, полностью вверяя себя рукам Дилана. — Терпи, Ло, так надо, — пробормотал Дилан. Его чёрные растрепанные пряди щекотали его собственные глаза, но он не отвлекался. Синий козырек кепки отбрасывал тень на его сосредоточенное лицо. — Сейчас отек спадет, и будет легче. Клео стояла рядом, прижимая к груди тюбик с мазью. Глядя на эту сцену, она чувствовала, как внутри всё сжимается от нежности. Дилан, такой колючий и закрытый на вид, с этими своими наушниками и вечно хмурым взглядом, сейчас выглядел как самый преданный защитник. А Ло… Ло со своим синяком и доверчиво распахнутыми глазами казался ей невероятно милым и симпатичным, словно фарфоровая кукла, которую жизнь решила проверить на прочность. — Дилан, а мазь делает людей невидимыми? — внезапно спросил Ло, глядя на белое пятнышко у себя на лбу. Дилан невольно усмехнулся, несмотря на серьезность момента. — Нет, Ло, невидимыми она нас не сделает. Просто вылечит… — БЕРЕГИСЬ! — резкий, полный паники крик со стороны дорожки разорвал утреннюю тишину. Всё произошло в считанные доли секунды. Из-за густого кустарника на огромной скорости вылетел самокатчик, не справившийся с управлением на крутом повороте. Он летел прямо на них, пытаясь остановиться. Дилан успел только вскинуть голову, его зрачки расширились от ужаса. Он дёрнулся, чтобы закрыть собой друга, но Ло стоял чуть боком, открытый для удара. Глухой, тяжелый звук столкновения. Самокат на полном ходу врезался Ло в плечо и бок. Парня, который и так едва держался на ногах после больницы, просто снесло с места. — ЛО! — в один голос закричали Дилан и Клео. Ло отлетел на пару метров и с размаху упал на траву. Самокатчик тоже повалился, с грохотом роняя свой транспорт на асфальт. Дилан в одно мгновение оказался рядом с другом. Его руки дрожали, когда он потянулся к Ло, боясь увидеть новые травмы. — Ло! Ло, посмотри на меня! Пожалуйста, скажи что-нибудь! Клео подбежала следом, её лицо было белее мела, а карие глаза наполнились страхом. Она видела, как Ло лежит неподвижно, уткнувшись лицом в молодую траву, и в её голове билась только одна мысль: «Только не снова, пожалуйста, только не это». Незнакомец что-то бессвязно бормотал, пытаясь подняться, но Дилан даже не взглянул на него. Весь его мир сейчас сузился до бледного парня, который снова стал жертвой случая в этом непонятном и опасном для него мире. Свежая мазь на лбу Ло смешалась с землей и травой, а сам он не шевелился, заставляя сердце Дилана пропустить болезненный удар. Дилан замер, его сердце колотилось где-то в горле, а перед глазами всё ещё стояла та жуткая картина из прошлого — Ло под колёсами машины. Он боялся пошевелиться, боялся, что если коснется Ло, тот окажется «сломанным». — Ло... — прохрипел он, протягивая дрожащую руку. Его растрепанные чёрные пряди закрывали лицо, а синий козырек кепки едва не слетел. — Ло, не молчи! Клео стояла рядом, вцепившись пальцами в свою желтую рубашку. Её карие глаза были полны ужаса, а дыхание сбилось. Она смотрела на неподвижное тело и молилась, чтобы он просто притворялся. Внезапно Ло пошевелился. Он медленно приподнялся на локтях, отряхивая лицо от травы и земли. Белая мазь на лбу смешалась с зеленью. Он моргнул, глядя на побледневшего Дилана, и на его губах вдруг заиграла слабая, но совершенно спокойная улыбка. — Всё в порядке, Дилан, — голос Ло звучал на удивление бодро, хоть и немного сипло. — Это было… быстро. Как тот зверь-мотоцикл, только тише. Дилан выдохнул с таким звуком, будто из него выпустили весь воздух. Он закрыл глаза на секунду, чувствуя, как слабеют его собственные колени. — Ты… ты сумасшедший, — прошептал он, пытаясь унять дрожь в руках. — Ты чуть не погиб снова! Клео тоже шумно выдохнула, прижимая ладонь к груди. — Боже, Ло, ты нас до смерти напугал! — Она смотрела на него, и несмотря на испуг, снова поймала себя на мысли, какой же он очаровательный даже с грязным лицом. Ло попытался сесть поудобнее, чтобы отряхнуть шорты, но склон холма, на котором они стояли, оказался коварнее, чем он думал. Потеряв равновесие от резкого движения, он нелепо взмахнул руками и, вместо того чтобы удержаться, завалился на бок. — Ой! — только и успел выкликнуть он. Под весом собственного тела Ло покатился вниз по пологому травянистому склону. Кувырком, через голову, он катился всё быстрее и быстрее. Дилан и Клео в ужасе бросились к краю обрыва, готовые снова спасать его, но тут до их ушей донесся странный звук. Это был смех. Чистый, искренний и заливистый, как у ребенка, который только что открыл для себя новую забаву. Ло катился вниз, мелькая в траве своими кроссовками, и смеялся во всё горло. Для него это не было падением — это было захватывающее приключение, физическое ощущение мира, который он открывал заново. — Ха-ха-ха! Дилан, смотри! Я лечу! — донеслось снизу, когда Ло, наконец, замер в самом низу холма, растянувшись на траве в форме звезды. Дилан стоял наверху, тяжело дыша. Он смотрел вниз на хохочущего друга, и его злость на велосипедиста, его паника и страх медленно растворялись в этом невероятном, живом смехе. Он сорвал с головы кепку и провел рукой по своим чёрным волосам, чувствуя, как губы сами собой растягиваются в ответной улыбке. Клео стояла рядом, прикрыв рот ладошкой, и её глаза светились нежностью. — Он такой… — она запнулась, подбирая слово. — Такой милый. Настоящий. — Он просто идиот, — беззлобно проворчал Дилан, поправляя на шее наушники, но в его взгляде, направленном на лежащего внизу Ло, было столько любви и облегчения, что никаких других слов не требовалось. — Мой идиот. Ло внизу продолжал смеяться, глядя в бесконечное голубое небо и чувствуя запах свежескошенной травы. Для него мир снова стал удивительным местом, где даже падение могло обернуться весельем. Дилан, всё ещё улыбаясь, медленно спустился вниз по холму, его шаги были уже не так стремительны, как раньше. Клео последовала за ним, прижимая телефон к груди. Ло, наконец, перестал смеяться и, переводя дыхание, сел, оглядываясь вокруг с тем же искренним любопытством. — Дилан! Клео! Смотрите, как высоко! И тут так пахнет… вкусно! Дилан подошёл к нему и, не сказав ни слова, просто сел рядом, уложив руку ему на плечо. Он посмотрел на небо, которое казалось бескрайним и спокойным, и вдруг почувствовал, как напряжение последних дней начало спадать. Усталость никуда не делась, но теперь она была другой – приятной, как после долгой, изнурительной, но важной работы. — Красиво, правда? — тихо сказал он, обращаясь скорее к себе, чем к Ло. Ло, тоже устремив взгляд в небо, кивнул. — Очень. И облака похожи на… на что-то большое и пушистое. Дилан тихо рассмеялся, ощущая, как его друг становится всё более расслабленным. Клео, наблюдая за этой сценой, снова достала телефон. Она не могла не запечатлеть этот момент. Дилан, такой спокойный и сосредоточенный, лежащий рядом с Ло, который с детским восторгом смотрел в небо. На фоне голубого простора и пушистых облаков они выглядели как две половинки одной истории. Она навела камеру, стараясь поймать естественность момента. Вот они, два друга, один из которых потерял всё, а другой — обрёл новую, ещё более важную миссию. Их связь, их забота друг о друге — всё это казалось таким настоящим, таким искренним. Клео сделала несколько снимков. На одном Дилан смотрел на небо, на другом — Ло, и на последнем — их обоих, лежащих рядом, словно два путешественника, отдыхающих после долгого пути. Затем она быстро открыла переписку с Брай. — Смотри, — написала она, прикрепив фотографии. — Вот они. Ло уже лучше. И Дилан… он такой молодец. Ответ от Брай пришел почти мгновенно: — Ох, Клео, они такие милые! Дилан такой красивый, когда улыбается, даже если это просто улыбка небу. А Ло… он просто чудо. Ты там держись, ладно? И передай им привет! Клео улыбнулась. Да, она обязательно передаст. Передаст привет от Брай, которая, кажется, уже успела влюбиться в Дилана. И передаст привет от себя самой, потому что тоже не могла перестать восхищаться этой парой. Она убрала телефон. Солнце уже клонилось к закату, окрашивая небо в нежные персиковые и розовые тона. Дилан всё ещё лежал рядом с Ло, их плечи слегка касались друг друга. Ло, кажется, тоже засыпал, его глаза медленно закрывались. — Красиво, — прошептал он, и его голос был едва слышен. — Очень, — согласился Дилан. — Очень красиво. В этот момент, сидя рядом с другом, наблюдая, как он снова погружается в мир снов, Дилан почувствовал, что всё будет хорошо. Тяжело, да. Но будет хорошо. Потому что у него есть Ло. И у Ло есть он. И, возможно, теперь у них есть и Клео. Солнце начало медленно опускаться за горизонт, окрашивая облака в теплые, золотисто-оранжевые тона. В парке стало тихо, лишь шелест травы и далекий шум города нарушали тишину. Ло, все еще лежа на спине и глядя в бескрайнее небо, придвинулся чуть ближе к Дилану. Его глаза, подернутые усталостью, блестели в лучах заката. — Дилан... — тихо прошептал он. — Расскажи мне что-нибудь. Какую-нибудь историю. Про... про мир. Или про людей. Дилан, чьи чёрные растрепанные волосы слегка шевелились от вечернего бриза, не спеша повернул голову к другу. Он поправил на шее синие наушники и, заложив руки за голову, тоже устремил взгляд ввысь. — Историю, говоришь? — Дилан задумчиво хмыкнул. — Ну, слушай. Давным-давно, в одном далеком краю, где земля встречается с небом, было огромное-огромное поле. Золотое, как само солнце. Ло замер, боясь пропустить хоть слово. Клео, присевшая неподалеку на траву, тоже затаила дыхание. Она знала, о чем пойдет речь, и её сердце сжалось от предчувствия чего-то очень важного. — И жили в том краю два маленьких мальчика, — продолжал Дилан, его голос стал глубже, приобретая певучие, сказочные интонации. — Они были неразлучны, как день и ночь, как солнце и луна. Весь мир для них заключался в этом золотом поле и в их бесконечных играх. Дилан сделал паузу, словно вспоминая те далекие времена. — Однажды, когда солнце клонилось к закату, как сейчас, один из мальчиков, тот, что всегда был чуть серьезнее, сказал другому: "Я перевожусь в другую школу". Ло внимательно слушал, его глаза расширились. — А что ответил другой мальчик? — прошептал он. — Другой мальчик, — Дилан слегка улыбнулся, — он был особенный. Он обнял своего друга и сказал такие слова, которые эхом отозвались в самом небе. Он сказал: "Друг, я клянусь! Что бы не случилось, куда бы нас ни увезли родители... Я никогда-никогда тебя не забуду! Слышишь? Мы всегда будем вместе!!". Клео почувствовала, как к горлу подступил ком. Она видела, как Дилан, не называя имен, рассказывал их собственную историю, превращая ее в легенду, в сказку, которая теперь принадлежала только им. — И что было потом? — спросил Ло, его голос дрожал от волнения. — Они потерялись? — Мир действительно оказался большим и иногда жестоким, — вздохнул Дилан. — Прошло много лет. Мальчики выросли, и однажды... однажды случилась беда. Тьма накрыла одного из них, стерев всё, что он знал, всё, что он помнил. Он забыл своё имя, забыл свой дом, забыл даже то самое золотое поле. Ло невольно сжал руку Дилана, его пальцы были холодными. — Но... но он же не забыл клятву? — спросил он, и в его голосе слышалась такая надежда, что Дилану стало больно. — Клятва... — Дилан посмотрел на Ло, и в его взгляде была такая нежность, какую Клео еще никогда не видела. — Клятва оказалась сильнее тьмы. Мальчик забыл всё, кроме одного-единственного имени. Имени своего друга. И когда они снова встретились, он узнал его не по лицу, не по голосу, а по тому самому чувству, которое жило в его сердце с того самого дня на золотом поле. Ло молчал, глядя в небо. В его глазах отражались заходящее солнце. Он не знал, что эта сказка — про него. Не знал, что он и есть тот самый мальчик, который забыл всё, кроме Дилана. Но он чувствовал, что эта история — самая прекрасная вещь, которую он когда-либо слышал. — Это... это хорошая сказка, Дилан, — прошептал он, и его веки начали медленно опускаться. — Очень хорошая. Дилан притянул его к себе, и Ло, уже почти засыпая, уютно устроился на его плече. Клео смотрела на них, и в её глазах стояли слезы. Она видела, как Дилан, создав эту сказку, подарил Ло частичку его прошлого, не обременяя его тяжестью воспоминаний. Это был его дар. Его способ сказать: "Я здесь. И я никогда тебя не оставлю". — Спи, Ло, — прошептал Дилан, поглаживая его по волосам. — Спи. Всё будет хорошо. Клео снова достала телефон и сделала последний снимок за этот день. Дилан и Ло, засыпающие под золотистым небом, окутанные своей собственной сказкой, которая теперь стала реальностью. Она отправила фото Брай. После того как сказка была рассказана, в воздухе повисла уютная тишина. Ло всё еще лежал, прижавшись к плечу Дилана, и задумчиво перебирал пальцами травинки. — Дилан, — тихо позвал Ло, глядя на заходящее солнце. — А тот второй мальчик… который всё помнил. Ему было очень грустно, когда его друг всё забыл? Дилан вздохнул, поправляя съехавший набок синий козырек кепки. Его черные растрепанные волосы запутались в дужке наушников, висевших на шее. — Думаю, ему было страшно, Ло. Но когда он увидел, что его друг всё равно тянется к нему… грусть сменилась решимостью. Он понял, что готов построить их мир заново. Столько раз, сколько потребуется. Ло поднял взгляд на Дилана. Синяк на его лбу на фоне бледной кожи выглядел ярко, но сам парень казался удивительно спокойным. — Ты очень добрый, Дилан. Хотя иногда ворчишь, как тот мотоцикл, — Ло слабо улыбнулся, и Дилан не сдержал короткого, сухого смешка, легонько щёлкнув друга по носу. В паре метров от них Клео быстро печатала в телефоне, стараясь не привлекать внимания. Экран то и дело вспыхивал от новых сообщений от Брай. Брай: «Клео, боже!!! Эта история про поле… Я плачу! Ты сама это слышала? Он реально это рассказал?» Клео: «Да, он превратил их жизнь в сказку, чтобы Ло не было страшно. Ты бы видела, как он на него смотрит…» Брай: «Всё, я официально пропала. Клео, это не просто симпатия. Я смотрю на те фотки, что ты скинула, и у меня сердце вылетает. Его эти волосы, сережка с листиком… и то, какой он преданный… Я, кажется, реально влюбилась в него с первого взгляда. Как в кино.» Клео мельком взглянула на Дилана. Он сейчас выглядел максимально «не по-киношному»: уставший, с темными кругами под глазами, в пыльном черном бомбере, с растрепанной прической. Клео: «Я тебя понимаю, Брай. В нем есть что-то такое… Настоящее. Но ты же понимаешь, сейчас его мир — это Ло. Он буквально живет ради того, чтобы этот парень снова начал улыбаться.» Брай: «От этого я влюбляюсь еще сильнее! 😭 Передай ему… нет, ничего не передавай, я сама когда-нибудь… Наверное. Просто… он лучший. Пришли еще одну фотку, пожалуйста! Только чтобы он не заметил!» Клео вздохнула, улыбаясь про себя. Она подняла телефон и сделала быстрый кадр: Дилан как раз что-то негромко объяснял Ло, жестикулируя рукой, на которой поблескивали электронные часы, а Ло внимательно слушал, приоткрыв рот от любопытства. — О чем ты там всё время пишешь? — внезапно спросил Дилан, не оборачиваясь, но явно заметив боковым зрением свет экрана. Клео вздрогнула и быстро заблокировала телефон, пряча его в карман своих темно-серых джинсов. — Да так… подруга волнуется, как мы тут. Говорит, что вы оба — большие молодцы. Дилан ничего не ответил, лишь неопределенно хмыкнул и снова перевел взгляд на Ло. Ло же, услышав про «молодцов», гордо выпрямился. — Дилан, а «молодец» — это значит, что я хорошо катился с холма? — Именно это, Ло, — подтвердил Дилан, и Клео увидела, как в уголках его глаз собрались добрые морщинки. — Именно это. Клео чувствовала, как её телефон снова завибрировал от восторга Брай, но решила больше не отвлекаться. В этот вечер, на этом склоне, под присмотром засыпающего города, было слишком хорошо, чтобы проводить время в переписке. Она просто сидела и смотрела на них, понимая, что Брай права — в такого Дилана невозможно было не влюбиться. * Солнце окончательно скрылось за горизонтом, оставив на небе лишь тонкую полоску сиреневого и глубокого синего. В парке зажглись первые фонари, отбрасывая длинные тени на траву. Воздух стал прохладнее, и Дилан почувствовал, как Ло на его плече чуть поежился. — Ну всё, путешественник, — Дилан похлопал Ло по колену. — Пора в дом. В тот самый, который «большая коробка». Ло нехотя выпрямился, протирая глаза кулаками. Его рыжеватые волосы окончательно спутались, а синяк на лбу в свете фонарей стал выглядеть еще темнее. — В наш дом? Где мы будем жить вместе? — Именно так, — Дилан поднялся на ноги, отряхивая свои темные шорты, и протянул руку Ло. Тот с готовностью ухватился за неё, поднимаясь, всё ещё немного пошатываясь от усталости и недавнего падения. Клео тоже встала, отряхивая свои серые джинсы. На её лице была мягкая, чуть грустная улыбка. Она поправила воротник своей желтой рубашки, и её карие глаза встретились с взглядом Дилана. — Спасибо, Клео, — негромко сказал Дилан, поправляя кепку. — За мазь… и за то, что была рядом. Это много значило. — Не за что, Дилан, — Клео кивнула, а потом посмотрела на Ло. — Береги его. И… заходи, если что. Мой телефон у тебя есть. Ло, не совсем понимая, что происходит, просто помахал ей рукой. — Пока, Клео! Спасибо за росу и… за то, что я не невидимый! Клео тихонько рассмеялась, провожая их взглядом. Она видела, как Дилан закинул руку на плечо Ло, поддерживая его, и как они медленно пошли в сторону жилых кварталов. По дороге Ло не умолкал ни на секунду. Каждый фонарь, каждая витрина закрывающегося магазина вызывали у него новый поток вопросов. — Дилан, а почему у того фонаря голова круглая, а у этого квадратная? Они из разных семей? — Нет, Ло, просто разные модели, — терпеливо отвечал Дилан. Его волосы лезли в глаза, но он лишь тряхнул головой, не убирая руки с плеча друга. — А почему те люди в окнах не спят? Они ждут солнца? — Нет, они просто смотрят телевизор или читают. Солнце само придет, его не надо ждать. — А телевизор — это такая коробка, которая показывает сны? Дилан невольно хмыкнул, чувствуя, как губы сами растягиваются в улыбке. — Вроде того, Ло. Вроде того. Они шли по тихим вечерним улицам, мимо спящих машин и редких прохожих. Ло то и дело останавливался, чтобы потрогать кирпичную стену или посмотреть на своё отражение в темном стекле. Каждое такое открытие для него было важным, а для Дилана — ещё одной ступенькой на пути к их новой жизни. Наконец, они подошли к высокому современному зданию. Дилан достал ключи, которые звякнули в тишине подъезда. — Вот мы и пришли, Ло. Наш дом. Ло задрал голову, глядя на бесконечные ряды окон, уходящих в небо. — Ого… Он такой огромный! А мы будем жить на самом верху? Чтобы быть ближе к тем пушистым облакам? — Почти на самом верху, — подтвердил Дилан, открывая тяжелую входную дверь. — Идем. Тебе нужно отдохнуть. Завтра будет новый день, и мы узнаем еще много всего. Ло послушно шагнул внутрь, крепко держась за руку Дилана. В этом огромном, незнакомом мире единственным его якорем был этот парень в черном бомбере, с вечно растрепанными волосами и добрым, хоть и усталым взглядом. И пока Дилан был рядом, Ло не боялся ничего — ни темноты, ни неизвестности, ни даже того, что он забыл всё на свете. Они были дома.