Клятва

Дилан вставил ключ в замок, и тихий щелчок эхом отозвался в пустом коридоре. Он потянул дверь на себя, пропуская Ло вперед. В квартире пахло свежестью, немного электроникой и тем специфическим ароматом «дома», который Дилан так старательно сохранял. — Проходи, Ло. Теперь это и твое место, — негромко сказал Дилан, снимая кепку и вешая её на крючок. Его черные волосы окончательно спутались, а синие наушники на шее казались сейчас тяжелее обычного. Ло переступил порог нерешительно, словно входил в заколдованный замок. Его глаза, всё еще полные того самого детского удивления, расширились. Он замер в прихожей, глядя на большое зеркало в полный рост. — Дилан! Смотри! Там… там еще один я! И у него тоже синяк! — он испуганно указал пальцем на свое отражение. Дилан подошел сзади, положив руку ему на плечо. В зеркале они отразились вдвоем: изможденный парень в черном бомбере и бледный, растерянный юноша с фиолетовым пятном на лбу. Сережка-крестик в ухе Дилана тускло блеснула в свете лампы. — Это ты, Ло. Это зеркало, оно просто показывает нас. Не бойся. Ло осторожно коснулся холодного стекла пальцами, а затем, убедившись, что «другой он» делает то же самое, рассмеялся. Оставив зеркало в покое, он буквально вбежал в гостиную. — Ого! Какая огромная… мягкая скала! — Ло подскочил к дивану, который Дилан специально застелил свежим синим пледом. Он потыкал его пальцем, а потом с размаху сел, едва не подпрыгнув на пружинах. — Дилан, она живая! Она меня поймала! — Это диван, Ло. На нем отдыхают, — Дилан прошел глубже в комнату, наблюдая за каждым движением друга. Усталость навалилась на него свинцовым грузом, но видеть, как Ло осваивает их пространство, было лучшим лекарством. Ло уже вскочил и подбежал к компьютерному столу Дилана, где светились несколько мониторов и системный блок с неоновой подсветкой. — А это… это светящиеся окна в другой мир? — он завороженно смотрел на бегающие строчки кода на одном из экранов. — Это компьютер. Моя работа, — пояснил Дилан, подходя ближе. — Через него можно узнать всё на свете. Позже я тебе покажу. Ло закружился по комнате, трогая всё подряд: корешки книг на полках, занавески, пластиковый кактус на подоконнике. — Дилан, а почему этот куст колючий и не плачет росой? — Потому что он искусственный, Ло. Он для красоты. Затем Ло добрался до кухни. Он замер перед холодильником, прислушиваясь к его тихому гудению. — Дилан, эта белая коробка рычит. Она сердится? — Нет, она просто хранит еду холодной, — Дилан подошел и открыл дверцу, из которой пахнуло прохладой. Ло заглянул внутрь, и его лицо осветилось внутренним светом лампочки. — Внутри зима! Дилан, ты принес зиму в дом! Дилан не выдержал и слабо улыбнулся, прислонившись плечом к косяку. Ло выглядел таким счастливым, исследуя эти обыденные вещи, что вся боль последних дней начала казаться чем-то далеким. — Идем, я покажу тебе твою комнату, — позвал Дилан. — Я там всё обустроил. Ло тут же бросил изучать «ручного зверя-холодильника» и поспешил за ним. Он зашел в небольшую, уютную комнату, где стояла кровать, шкаф и небольшой стол. На кровати лежали новые вещи и несколько книг с картинками, которые Дилан купил вчера, пока бродил по городу. Ло остановился посреди комнаты, оглядываясь. Он подошел к кровати, провел рукой по подушке и вдруг обернулся к Дилану. Его взгляд стал серьезным, почти как в тот день на поле. — Это… это всё моё? Правда? — Правда, Ло. Твой дом. Твоя комната. Я всегда буду в соседней, — Дилан поправил наушники на шее, чувствуя, как комок подступает к горлу. Ло подбежал к нему и крепко обнял, уткнувшись лицом в белый хлопок его футболки. — Спасибо, Дилан. Спасибо, что не оставил меня в том белом месте, где пахнет лекарствами. Здесь… здесь пахнет тобой. И сказками. Дилан закрыл глаза, обнимая друга в ответ. Он чувствовал, как Ло дрожит от избытка эмоций, и понимал: несмотря на стертую память, их история продолжается. Прямо здесь, в этой «большой коробке», среди рычащих холодильников и мягких диванов. Дилан задержался в дверях комнаты Ло, наблюдая, как тот с опаской и восторгом забирается под одеяло. Ло выглядел совсем маленьким в этой новой кровати, его рыжеватые волосы разметались по подушке, а фиолетовый синяк на лбу отчетливо выделялся в мягком свете ночника. — Дилан, — негромко позвал Ло, когда тот уже потянулся к выключателю. — А куда уходит свет, когда ты нажимаешь на эту кнопку? Он тоже ложится спать? Дилан слабо усмехнулся, прислонившись плечом к дверному косяку. Усталость жгла глаза, но он нашел в себе силы ответить спокойно: — Свет просто прячется в проводах, Ло. Чтобы не мешать тебе видеть сны. Сон — это как та сказка, которую я тебе рассказывал, только ты сам в ней главный герой. Ло понимающе кивнул, плотнее кутаясь в одеяло. — А ты… ты будешь в моей сказке? Дилан на мгновение замер. — Я буду совсем рядом. Сразу за этой стеной. Если я тебе понадоблюсь — просто позови. Я услышу. — Хорошо, — прошептал Ло, его веки уже начали тяжелеть. — Спокойной ночи, Дилан. Спасибо, что привел меня в «нашу коробку». — Спокойной ночи, Ло, — ответил Дилан. Он щёлкнул выключателем, погружая комнату в уютный полумрак, и тихо прикрыл дверь. Оказавшись в пустом коридоре, он наконец-то позволил себе глубоко, по-настоящему выдохнуть. Всё. Ло дома. Ло в безопасности. Дилан дошел до своей комнаты на автопилоте. Снял черный бомбер, бросив его на стул, и аккуратно положил свои большие синие наушники на стол рядом с мониторами. Он провел рукой по своим черным растрепанным волосам, чувствуя, как гудит каждая клеточка тела. Он не стал зажигать свет. В тусклом сиянии ночного города, пробивающемся сквозь жалюзи, он лег на кровать прямо в футболке. Потолок казался далеким и бесконечным, как то небо в парке. Мысли медленно путались. Перед глазами всплывали обрывки дня: смех Ло, когда тот катился с холма, серьёзное лицо Клео, рычащий холодильник и та самая клятва на пшеничном поле, которая теперь стала реальностью. Он заснул мгновенно, впервые за несколько суток без кошмаров и паники. В соседней комнате спал человек, который забыл весь мир, но сохранил самое главное. И для Дилана этого было достаточно, чтобы завтра снова проснуться и продолжить их общую сказку. * Утро Дилана началось не с мягкого света солнца и даже не с будильника. Оно началось с пронзительного, восторженного крика, который разнесся по всей «большой коробке», заставив Дилана подскочить на кровати так, будто под ним сработала пружина. — Я НАСРАЛ В БАС-БАРАБАААН! — гремел голос Ло из кухни. Дилан замер, моргая и пытаясь сообразить, в какой реальности он находится. Сердце бешено колотилось — после аварии любой крик Ло вызывал у него паническую атаку. Он скатился с кровати, едва не запутавшись в простынях, и в одних домашних шортах, понесся в коридор. Сережка-крестик бешено качалась, ударяя его по щеке. — Ло! Что случилось?! Тебе больно? Ты что-то сломал?! — Дилан влетел в кухню. Ло стоял посреди кухни, сияя как начищенный медный таз. На его лбу всё еще красовался фиолетовый синяк, смешно контрастируя с его воодушевленным видом. Он увидел Дилана и, радостно всплеснув руками, повторил еще громче: — Дилан, смотри! Я насрал в бас-барабан! Дилан застыл в дверях. Его рука медленно поднялась к лицу и закрыла глаза. Сонный мозг отказывался обрабатывать информацию. — Что… Ло, что ты сейчас сказал? Ты хоть понимаешь, что это значит? — прохрипел он, чувствуя, как у него начинает дергаться глаз. Ло подошёл ближе, его глаза светились искренним интересом. — Я не знаю, Дилан! Но это звучало так… торжественно! Как заклинание! — Какое заклинание, Ло? Откуда ты это взял? — Дилан наконец опустил руку и заметил на кухонном столе свой ноутбук. Вчера вечером он, видимо, забыл его закрыть, и сейчас на экране светилось окно браузера. Ло, проснувшись раньше и решив продолжить изучение «светящихся окон в другой мир», наткнулся на открытую вкладку с каким-то старым мемом или дурацким видеороликом. — Там была эта штука! — Ло указал пальцем на монитор. — Ты оставил её включенной. Я нажал на треугольник, как ты вчера показывал, и там человек очень громко и красиво это сказал. Я подумал, что это важное приветствие! Или… или гимн этого дома? Дилан подошёл к столу и увидел на паузе кадр из какого-то вирусного видео. Он тяжело вздохнул, чувствуя, как головная боль начинает пульсировать в такт его разочарованию в интернете. — Ло… — Дилан повернулся к нему, положив руки на плечи друга. — Послушай меня очень внимательно. Это не гимн. И это не заклинание. Это… это очень плохая фраза. Не надо её говорить. Особенно громко. И особенно с утра. Ло мгновенно погрустнел, его плечи поникли. — Плохая? Но тот человек в окне выглядел таким уверенным… Я просто хотел быть как он. Чтобы ты мной гордился. Дилан почувствовал, как его сердце тает. Он притянул Ло к себе и коротко обнял, взъерошив его рыжеватые волосы. — Я и так тобой горжусь, Ло. Но давай договоримся: всё, что ты слышишь из этой «коробки», сначала спрашивай у меня, ладно? Ло шмыгнул носом и кивнул, снова улыбаясь. — Ладно, Дилан. Прости. А… а что такое «бас-барабан»? Это какой-то специальный туалет для тех, кто любит громко кричать? Дилан просто прислонился лбом к холодному корпусу холодильника и тихо застонал. — Идем завтракать, «барабанщик». Нам еще многое предстоит выучить. Подальше от моего ноутбука. Дилан стоял у плиты, помешивая яичницу на сковородке. Его утро официально превратилось в полный кошмар. Он надеялся, что после первой лекции Ло забудет эту фразу, но амнезия работала странным образом: Ло мог забыть, как пользоваться ложкой, но вирусная цитата из интернета засела в его голове намертво. — Дилан, а яичница похожа на то, что… ну, про бас-барабан? — Ло сидел за столом, подперев щеки руками. Его взгляд был чистым и невинным. — Нет, Ло. Вообще не похоже. Ешь молча, — Дилан выложил завтрак на тарелку и поставил перед другом. Ло взял вилку, повертел её в руках, словно примериваясь, и радостно провозгласил: — Перед едой нужно сказать молитву! Я насрал в бас-барабан! Дилан едва не выронил свою кружку с кофе. Он тяжело опустился на стул напротив, прикрыв глаза рукой. Синие наушники на его шее тихонько лязгнули. — Ло, умоляю. Это не молитва. Это даже не предложение. Это ужас... Пожалуйста, просто прожуй это. Ло послушно запихнул в рот кусок яйца, прожевал и, едва проглотив, воодушевленно добавил: — Вкусно! Как будто я насрал в бас-барабан! — Да что ж такое-то… — прошептал Дилан, утыкаясь лбом в ладони. Его черные растрепанные волосы закрывали лицо. — Слушай, давай я тебе другие слова дам? «Вкусно», «солнце», «завтрак»? Попробуй сказать: «Дилан, спасибо за завтрак». Ло внимательно посмотрел на него, наморщив лоб, где всё еще темнел синяк. Казалось, он искренне старается. — Дилан… спасибо… что… я насрал в бас-барабан! — выдал он с триумфальной улыбкой, явно довольный собой. Дилан почувствовал, как у него начинает дергаться не только глаз, но и всё лицо целиком. Он понял, что совершил тактическую ошибку: чем больше он запрещал, тем важнее эта фраза казалась Ло. — Знаешь что? — Дилан поднял голову, его сережка-крестик качнулась. — Говори, что хочешь. Только не делай этого, когда придет Клео. Или когда мы выйдем на улицу. Обещай мне. Ло на секунду задумался, потом серьезно кивнул. — Обещаю, Дилан. Это будет наш секретный пароль! Если я увижу опасность, я крикну… ну, ты понял. — Опасностью буду я, когда у меня окончательно лопнет терпение, — проворчал Дилан, возвращаясь к своему кофе. Завтрак продолжался в относительной тишине, нарушаемой только звуком вилок и периодическим, тихим, почти медитативным шепотом Ло под нос: — Бас-барабан… бас-барабан… я в него… да… Дилан понял, что сегодняшний поход в магазин за продуктами будет очень, очень долгим. И, скорее всего, очень стыдным. Он уже представлял, как они идут между стеллажами, и Ло на весь отдел овощей сообщает миру о своем «достижении» с ударными инструментами. — Ло, — позвал Дилан, когда тот закончил есть. — А? — Клянусь, если ты скажешь это кассиру, я притворюсь, что мы не знакомы. Ло непонимающе моргнул. — Кассир — это тот, кто играет на бас-барабане? Дилан просто молча встал и пошел мыть посуду, решив, что на сегодня лимит объяснений исчерпан. Ло после завтрака уютно устроился на синем диване, подложив под голову подушку. Он был похож на кота, который только что поймал добычу и теперь с наслаждением урчит. Только его «урчание» звучало как-то… специфически. — Дилан, — позвал он из гостиной. — А если диван — это большой бас-барабан? Тогда я… — Нет, Ло! — донеслось из кухни, где Дилан с грохотом складывал посуду. — Диван — это диван. Он не барабан. И он не бас! — Ну ладно, — послушно вздохнул Ло. — Тогда я просто… насрал в бас-барабан! — он торжественно вскинул руки вверх. Дилан появился в дверном проеме, вытирая руки полотенцем. Его лицо было бледным, под глазами залегли еще более глубокие тени. Сережка-крестик в ухе нервно покачивалась. Он смотрел на Ло, который, кажется, обрел в этой фразе смысл жизни. — Слушай, — Дилан тяжело вздохнул, проходя в комнату и поправляя синие наушники на шее. — Ло, мне это надоело. Серьезно. Твой словарный запас сейчас сузился до размеров одной ударной установки. Нам нужно сменить обстановку. Ло с любопытством посмотрел на него. — Сменить обстановку? Это значит… переставить этот бас-барабан? Дилан зажмурился на секунду, сосчитал до десяти и открыл глаза. — Нет, Ло. Это значит, что мы едем на шоппинг. Мы купим тебе новую одежду. Может, какие-нибудь кроссовки, которые не будут напоминать тебе о барабанах. Или… или футболку с чем-то красивым. Ло мгновенно оживился. — Шоппинг? Это то место, где много людей и… и вещей? А там есть… ну, ты знаешь что? — Нет! — отрезал Дилан. — Там нет бас-барабанов. Там есть куртки, джинсы, может, даже кепки. Как у меня, — он указал на свой синий козырек, висящий на крючке. — Хочешь такую? Ло вскочил с дивана, его глаза загорелись. — Да! Хочу быть как ты, Дилан! Чтобы все видели, что я — это я! И чтобы никто не думал, что я… — Ло, не договаривай, — Дилан поспешно перебил его. — Просто одевайся. Мы едем в большой торговый центр. Там шумно, весело и, надеюсь, достаточно людно, чтобы ты постеснялся кричать на весь зал. Ло воодушевленно закивал. — Хорошо, Дилан! Я буду очень серьезным! Как тот мальчик на пшеничном поле! Я буду… шоппинговать! Дилан слабо усмехнулся, глядя на то, как Ло судорожно пытается натянуть свои старые больничные тапочки. — «Шоппинговать» — это уже лучше, Ло. Это шаг вперед. Он подошёл к вешалке, взял свой черный бомбер и накинул его на плечи. — Идем. Только обещай мне: если увидишь музыкальный магазин — закрой глаза и уши. Мы туда не заходим. — Обещаю! — Ло торжественно приложил руку к сердцу. — Я буду смотреть только на кроссовки! И… и на тебя! Дилан открыл дверь, пропуская Ло вперёд. Впереди их ждал торговый центр, толпы людей и, Дилан был в этом уверен, море неловких ситуаций. Но всё было лучше, чем сидеть дома и слушать бесконечную оду «бас-барабану». — Вперед, — скомандовал Дилан, нажимая кнопку лифта. — И помни: ни слова об инструментах. — Понял! — Ло радостно шагнул в кабину. — Я насрал в… ой, прости, Дилан. Я… я молчу! — он зажал рот ладонями, а в его глазах плясали веселые искорки. Дилан просто покачал головой, чувствуя, что этот день обещает быть легендарным. В плохом смысле этого слова. Но, по крайней мере, они были вместе, и Ло впервые за долгое время выглядел по-настоящему живым. Огромные стеклянные двери торгового центра разъехались в стороны с тихим шипением, и на парней обрушился поток прохладного кондиционированного воздуха, шум толпы и запах свежего кофе. Ло замер прямо на пороге, задрав голову вверх. Перед ним раскинулся многоэтажный атриум, залитый светом ламп, с прозрачными лифтами, снующими вверх-вниз, и бесконечными рядами ярких витрин. — Дилан… — прошептал Ло, и его глаза стали размером с блюдца. — Это… это замок для всех коробок мира? Почему тут так много людей? Они все ищут свои сны? Дилан, натянувший синий козырек кепки пониже, чтобы хоть немного отгородиться от суеты, осторожно подтолкнул Ло в спину, чтобы они не загораживали проход. Его рука привычно легла на плечо друга — отчасти чтобы поддержать, отчасти чтобы вовремя зажать тому рот. — Это торговый центр, Ло. Здесь просто покупают вещи. Не отставай и, пожалуйста, помни про наше соглашение. Они двинулись по сверкающему глянцевому полу. Ло шел, едва не спотыкаясь, потому что не мог перестать смотреть по сторонам. Его внимание привлекало абсолютно всё: манекены, которых он поначалу принял за застывших людей («Дилан, почему та женщина не дышит и у неё нет глаз?!»), огромные рекламные баннеры и фонтан в центре холла. — Смотри! Вода прыгает! — Ло подбежал к фонтану, завороженно глядя на струи. — Она пытается убежать в небо! Это так… так торжественно, прямо как если бы я… Дилан мгновенно оказался рядом и выразительно кашлянул, поправляя синие наушники на шее. Его взгляд был красноречивее любых слов. — Как если бы ты был очень впечатлен, — закончил за него Дилан. — Идем дальше. Нам нужен отдел одежды. Они подошли к эскалатору. Ло в ужасе отшатнулся, увидев, как ступеньки уходят под пол. — Дилан! Земля ест лестницу! Мы не можем туда идти, она нас проглотит! — Это эскалатор, Ло. Просто вставай на ступеньку и держись за поручень. Посмотри, все так делают, — Дилан терпеливо взял его за руку. — Видишь? Никого ещё не съели. С горем пополам они поднялись на второй этаж. Ло вцепился в руку Дилана так крепко, что у того, кажется, начали неметь пальцы. Оказавшись на твердой поверхности, Ло выдохнул и, сияя от восторга, обернулся к Дилану: — Мы победили движущуюся гору! Это было так круто! Настоящий… — он набрал в легкие воздуха, его лицо выражало высшую степень триумфа. — Настоящий БАС-БАРАБАН! Проходящая мимо женщина в дорогом пальто вздрогнула и подозрительно оглянулась на них. Дилан почувствовал, как его лицо заливает краска. Он быстро притянул Ло к себе, закрывая его своим плечом. — Ло, мы же договорились! Никаких барабанов! — зашипел он, чувствуя, как сережка-крестик в ухе мелко дрожит. — Прости, Дилан, — Ло виновато опустил голову, и синяк на его лбу сделал его вид совсем жалким. — Оно само вылетает. Это слово… оно как чесотка в голове. Пока не скажешь — не пройдет. Дилан вздохнул, понимая, что злиться бесполезно. — Ладно, пошли скорее в тот магазин. Там тише, и мы просто выберем тебе толстовку. Главное — не кричи об этом на примерке, хорошо? — Хорошо, — Ло послушно закивал, но его взгляд уже приковала витрина с детскими игрушками, где огромный плюшевый медведь держал в лапах… маленькие игрушечные барабаны. Дилан перехватил этот взгляд и почти силой потащил Ло в противоположную сторону. — Нет. Даже не думай. Нам — за джинсами. Срочно. Они уже почти дошли до отдела с одеждой, когда судьба решила сыграть с Диланом злую шутку. Прямо на их пути, посреди широкого коридора торгового центра, красовалась рекламная инсталляция музыкального магазина: на небольшом подиуме стояла сверкающая лаком ударная установка, и в самом центре, огромный и круглый, возвышался он. Бас-барабан. Ло замер так резко, что Дилан, шедший на шаг впереди, едва не споткнулся. — Ло? — Дилан обернулся, и его сердце ухнуло куда-то в кроссовки. Ло стоял неподвижно, уставившись на инструмент широко распахнутыми глазами. В его голове, лишенной воспоминаний, но забитой вчерашним мемом, наконец-то сошлись все пазлы. Объект и фраза нашли друг друга. Его лицо приняло выражение пугающей торжественности. — Я… — начал Ло, и его голос разнесся по холлу, привлекая внимание прохожих. — Я… насрал в бас-барабан. — Ло, заткнись, идем скорее! — Дилан дернул его за рукав, чувствуя, как его лицо начинает гореть огнем. Но Ло не сдвинулся с места. Напротив, он выглядел так, будто собирался совершить величайший подвиг в истории человечества. С видом фанатика, исполняющего священный долг, он медленно потянулся руками к ремню своих шорт. — Ло? Ты что… ЛО?! — вскрикнул Дилан, когда увидел, как пальцы друга начали расстегивать пуговицу. Ло, глядя прямо на барабан, начал медленно стягивать шорты вниз, явно намереваясь воплотить вирусную фразу в жизнь прямо здесь, на глазах у сотен покупателей и камер видеонаблюдения. — НЕТ! НЕТ-НЕТ-НЕТ! — Дилан среагировал со скоростью молнии, которую он сам от себя не ожидал. Он буквально прыгнул на Ло, обхватывая его руками и железной хваткой вцепляясь в его ладони, не давая шортам упасть ниже бедер. Своим телом он загородил Ло от недоуменных взглядов толпы, прижимая его к себе. — Ты что творишь, идиот?! — зашипел Дилан ему в самое ухо, его голос срывался на ультразвук от ужаса и стыда. — Это просто слова! Это шутка! Нельзя этого делать по-настоящему! Ло замер, моргая и глядя на Дилана сверху вниз. Его руки всё еще лежали на поясе, который Дилан крепко удерживал. — Но ты же сказал… что это важно. И в ноутбуке сказали… Я думал, это испытание. Чтобы доказать, что я — это я. — Доказывать ничего не надо! — Дилан быстро застегнул пуговицу на шортах Ло, его пальцы дрожали так, что он едва справился. — Боже мой, Ло… Ты… ты чуть нас обоих в тюрьму не отправил! Дилан схватил Ло за плечи и почти силой развернул его в другую сторону, подальше от проклятого музыкального подиума. Его синий козырек съехал на лоб, закрывая глаза, но он даже не поправил его. — Мы уходим. Сейчас же. Прямо сейчас, — Дилан тащил Ло за собой, чувствуя на спине десятки осуждающих и смеющихся взглядов. — Дилан, а почему люди смотрят? — невинно спросил Ло, едва поспевая за ним. — Им тоже захотелось в бас-барабан? — За что мне это… — простонал Дилан, закрывая лицо свободной рукой. — Ло, если ты еще раз скажешь это слово, я… я заставлю тебя смотреть видео про то, как растут овощи двенадцать часов подряд. — Овощи — это хорошо, — кротко отозвался Ло. — Но барабан был такой красивый… Дилан прибавил шагу, мечтая только об одном: оказаться дома, запереть двери и никогда, никогда больше не включать интернет при Ло. Торговый центр, казалось, стал в десять раз длиннее, а каждый встречный охранник выглядел как потенциальная угроза их свободе. Они всё-таки дошли до отдела с мужской одеждой. Дилан, стараясь унять дрожь в руках после инцидента с шортами, лихорадочно перебирал вешалки с толстовками. Его синий козырек съехал набок, а наушники на шее тихонько позвякивали о молнию бомбера. — Так, Ло, просто постой здесь секунду. Не двигайся. Ничего не трогай. Не смотри на музыкальные инструменты, даже если они нарисованы на трусах, — Дилан на мгновение отвернулся к стеллажу, чтобы проверить размер темно-синего худи. — Этот вроде «М», должен подойти… Этой секунды Ло хватило с лихвой. В тишине полупустого магазина, где лишь негромко играл фоновый лаундж, внезапно раздался глубокий, резонирующий и невероятно поставленный голос. — Я-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А… — начальная нота была такой мощной, что пара покупателей у соседнего стенда выронили джинсы. Дилан замер, и его душа в этот момент медленно покинула тело. — НАСРА-А-А-А-А-А-А-А-А-АЛ В БА-А-А-АС-БАРАБА-А-А-А-АН! — Ло стоял посреди прохода, приняв классическую позу оперного певца: одна рука прижата к груди, другая величественно отведена в сторону. Это была не просто фраза. Это была ария. Грандиозная, трагическая и безупречная по исполнению ода обгаженному инструменту. — О-О-О-О-О-О, В БА-А-А-А-АС-БАРАБА-А-А-АН! — Ло взял высокую ноту, от которой, казалось, задрожали манекены. Дилан развернулся так быстро, что едва не снес вешалку. Его лицо приобрело цвет спелого баклажана. — Ло! ЗАТКНИСЬ! — зашипел он, бросаясь к другу и закрывая ему рот ладонью. Но Ло, войдя в раж, успел пропеть сквозь пальцы Дилана финальное, затихающее: — ...бараба-а-а-а-ан... — и эффектно опустил голову, завершая перформанс. В магазине повисла гробовая тишина. Продавцы-консультанты застыли с открытыми ртами. Бабка в отделе носков смотрела на Ло с неописуемым ужасом, смешанным с невольным уважением к вокальным данным «сумасшедшего». — Он… он на лечении! — выкрикнул Дилан в пространство, хватая Ло за шкирку и буквально волоча его к выходу. — У него… творческий кризис! Извините! — Дилан, ты слышал? — восторженно прошептал Ло, когда они почти бегом пересекали холл ТЦ. — У меня внутри как будто что-то лопнуло и вылетело! Это было так… масштабно! Как будто я — это не я, а целое море! — Это был позор, Ло! — Дилан наконец остановился у лифта, тяжело дыша и поправляя растрепанные черные волосы под кепкой. Его сережка-крестик бешено колотилась о шею. — Ты только что спел ЭТО голосом Моцарта на весь этаж! — А кто такой Моцарт? Он тоже любил… ну, барабаны? — Ло смотрел на него так невинно, что Дилану захотелось просто лечь на кафельный пол и не вставать. — Всё, — Дилан нажал кнопку «Парковка». — Никакой одежды. Будешь ходить в больничных шортах до конца жизни. Мы едем домой. Прямо сейчас. Пока ты не исполнил это в стиле хэви-метал на фуд-корте. — Но я хотел купить ту синюю штуку… — Ло печально опустил плечи. — Синяя штука подождет. Моя психика — нет, — отрезал Дилан, заталкивая друга в лифт. Когда двери закрылись, Ло тихо, едва слышно, промурлыкал под нос мотив арии: — Б-а-а-а-с-бараба-а-а-ан… Дилан просто прислонился головой к зеркальной стене лифта и закрыл глаза. Он понял, что клятва «никогда не забывать» была гораздо проще, чем попытка выжить в мире, где Ло узнал о существовании мемов. Лифт плавно скользил вниз, и Дилан уже начал надеяться, что этот позорный день наконец-то закончится. Он стоял, прислонившись лбом к прохладному зеркалу, и считал секунды до выхода на парковку. Внезапно раздался резкий металлический скрежет, лифт сильно дернулся, заставив парней пошатнуться, и замер. Свет мигнул, сменившись тусклым аварийным освещением. — Ого, — Ло с любопытством уставился на закрытые двери. — Дилан, коробка устала? Она решила поиграть в прятки с этажами? — Чёрт, нет… только не это! — Дилан лихорадочно начал нажимать на кнопки, но панель не отзывалась. — Мы застряли. Серьёзно? Именно сегодня?! Дилан нажал на кнопку вызова диспетчера. Раздались долгие гудки, а затем из динамика послышался шипящий голос: — Алло, диспетчер слушает. Что у вас произошло? — Здравствуйте, мы застряли в четвертом лифте между вторым этажом и парковкой, — быстро проговорил Дилан, стараясь сохранять спокойствие. — Вызовите мастера, пожалуйста, у меня тут… — он мельком взглянул на Ло, — …человеку может стать нехорошо. Ло в это время прислушивался к акустике тесного пространства. Он легонько хлопнул в ладоши и восхищенно охнул: — Дилан! Слышишь? Тут такой звук! Словно мы внутри огромного… огромного бас... — Ло, даже не вздумай, — предупреждающе прошипел Дилан, прикрывая микрофон диспетчера рукой. — Мастер уже идет, просто посиди тихо две минуты! Но Ло уже набрал полную грудь воздуха. Закрытое металлическое пространство лифта обещало идеальное эхо. — Я-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А! — первые слова доносились до Дилана с такой силой, что тот захотел лечь и заплакать. — Молодой человек? — донесся голос диспетчера из динамика. — Что там у вас происходит? Кто-то кричит? Ему плохо? — Нет-нет! — Дилан в панике прижался к переговорному устройству, пытаясь перекричать начавшуюся вакханалию. — Это… это просто звуковой сигнал! Не обращайте внимания! Но Ло было уже не остановить. Он вошёл в образ, трагически заламывая руки и обращаясь к потолку лифта. — НАСРА-А-А-А-А-А-А-А-АЛ! — его голос вибрировал так, что казалось, лифт вот-вот сорвется с тросов от этой мощи. — О-О-О-О-О, В БА-А-А-А-АС-БАРАБА-А-А-А-АН! — Молодой человек, я вызываю полицию и скорую психиатрическую! — голос диспетчера стал испуганным. — У вас там кого-то режут?! — НЕТ! ПОДОЖДИТЕ! — Дилан отчаянно пытался схватить Ло за плечи, но тот ловко увернулся, продолжая свою арию. — Это вокальные упражнения! У нас тут… репетиция хора! — ЭТО МО-О-О-ОЙ ГИ-И-И-ИМН! — Ло взял невероятно высокую ноту, указывая пальцем на камеру наблюдения. — БА-А-А-АС-БАРАБА-А-А-А-АН! ВЕЛИКИЙ БА-А-А-АС-БАРАБА-А-А-А-АН! Дилан просто сполз по стенке лифта на пол, закрывая уши руками. Его синий козырек съехал на глаза, а сережка-крестик с зеленым листочком бешено болталась от каждого мощного выдоха друга. Металлические стены лифта усиливали звук в несколько раз, превращая тесную кабину в настоящий оперный театр абсурда. — Ло, умоляю… — простонал Дилан, видя, как Ло переходит к драматическому финалу, становясь на одно колено. — Нас сейчас арестуют прямо в лифте… — Я-А-А-А-А… В БАС-БАРАБА-А-А-А-А-А-АН! — закончил Ло, но эхо еще долго гуляло по шахте лифта. В динамике воцарилась тишина, а затем послышался чей-то шёпот: «Вызывай санитаров… и экзорциста». Ло, тяжело дыша и сияя от счастья, обернулся к Дилану: — Дилан, слышал, какой здесь объём? Это было лучшее выступление в моей жизни! Дилан посмотрел на него снизу вверх взглядом человека, который только что добровольно подписал себе приговор на пожизненное заключение в дурдоме. — Ло… когда двери откроются, я сделаю вид, что я — это просто тень. А ты… ты просто скажи, что ты из другой галактики. Так будет проще всем. Ло довольно кивнул и начал тихонько напевать мелодию про «бас-барабан» в стиле колыбельной, пока Дилан продолжал сидеть на полу, молясь, чтобы лифт не починили никогда. В тесной кабине лифта воцарилась звенящая тишина, нарушаемая только тихим шипением из динамика диспетчера и прерывистым дыханием Дилана. Дилан сидел на полу, прислонившись спиной к зеркальной стене, и чувствовал, как в ушах до сих пор стоит эхо. Его синий козырёк сполз на самый нос, скрывая затравленный взгляд. Ло, всё ещё воодушевленный своим триумфом, посмотрел на поникшего друга. В его глазах, подернутых дымкой амнезии, промелькнуло что-то похожее на сочувствие. Он решил, что Дилан расстроен из-за того, что они застряли в «железной коробке», и ему срочно нужна поддержка. Ло медленно опустился на корточки рядом с Диланом, а затем, не говоря ни слова, крепко обхватил его руками, прижимаясь к его плечу. Дилан вздрогнул. На мгновение ему стало тепло и спокойно. Он почувствовал, как напряжение уходит из плеч. «Может, он наконец успокоился?» — пронеслась в голове спасительная мысль. Он уже был готов поднять руку и обнять Ло в ответ, признав, что этот сумасшедший день хотя бы сблизил их. Но Ло не просто обнимал его. Он медленно наклонился к самому уху Дилана, так близко, что тот почувствовал его дыхание. — Дилан, — прошептал Ло интимным, бархатным голосом, — я посвящаю этот финал тебе. Лично. Дилан не успел даже выдохнуть «нет», как Ло выдал новую порцию оперного безумия прямо в его ушную раковину. — Я-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А... — звук был такой силы, что у Дилана, кажется, завибрировал череп изнутри. — Ло, бога ради... — простонал Дилан, пытаясь отстраниться, но Ло держал его мертвой хваткой. — НАСРА-А-А-А-А-А-А-А-А-АЛ... В БА-А-А-А-АС... БАРАБА-А-А-А-А-А-АН... Это было невыносимо. Дилан чувствовал каждое движение связок Ло, каждую вибрацию его грудной клетки. Серёжка-крестик в ухе Дилана бешено колотилась о его щеку, словно пытаясь подать сигнал бедствия. — МОЙ ДРУ-У-У-УГ... В БА-А-А-А-АС... БАРАБА-А-А-А-АН! — Ло закончил мощным, вибрирующим аккордом, от которого у Дилана окончательно заложило ухо. Ло отстранился, сияя от счастья, и заглянул Дилану в лицо. — Ну как? Так лучше слышно все чувства, да? Я чувствовал, как твое сердце стучит в ритм моей песни! Дилан сидел неподвижно. Его левое ухо оглохло, в голове стоял гул, а перед глазами плыли цветные пятна. Он медленно поднял руку и поправил синий козырёк, открывая взгляд, в котором читалась вековая скорбь всего человечества. — Ло, — голос Дилана был едва слышен, — если нас сейчас не вытащат, я сам прогрызу дыру в этом лифте. Прямо сквозь металл. — Ого, ты тоже хочешь совершить подвиг? — восхитился Ло. — Давай! Я буду петь для твоего вдохновения! Я-А-А-А-А... — НЕТ! — Дилан в панике закрыл Ло рот обеими руками, валя его на пол лифта. — Больше ни одной ноты! Я клянусь, Ло, я удалю интернет из нашей жизни навсегда! В этот момент лифт дернулся, свет загорелся ярко, и двери начали медленно разъезжаться. На пороге стояли два перепуганных охранника и мастер с гаечным ключом. Они увидели Дилана, который прижимал Ло к полу, закрывая ему рот, и Ло, который счастливо мычал что-то мелодичное сквозь пальцы друга. — Э-э-э... помощь нужна? — осторожно спросил один из охранников. Дилан медленно поднял голову, посмотрел на них и совершенно серьезно произнес: — Помогите мне забыть последние пятнадцать минут моей жизни. Пожалуйста. Ло вывернулся, сел и радостно сообщил охранникам: — А вы знаете, что я насрал в бас-барабан? Дилан, чей рассудок окончательно исчез перед лицом хаоса, даже не попытался встать. С лицом, выражающим абсолютное ничто, он начал методично переставлять руки и колени по глянцевой плитке, уползая из кабины. Его синий козырёк кепки съехал на самый нос, полностью закрыв глаза — так было проще делать вид, что окружающего мира не существует. Но Ло, воспринявший это как начало новой, еще более захватывающей игры, не собирался просто идти рядом. С радостным возгласом «Вперёд, мой верный Дилан!», он ловко запрыгнул другу на спину, усевшись сверху и обхватив его за шею ногами. — Я-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А! — новый оперный взрыв сотряс бетонные своды парковки. Дилан просел под весом друга, но не остановился. Он продолжал ползти, тяжело дыша, пока Ло, возвышаясь над ним, пел как последний идиот. — НАСРА-А-А-А-А-А-А-А-А-АЛ! — пел Ло, драматично взмахивая рукой и едва не сбивая с Дилана наушники. — О-О-О-О-О, В БА-А-А-А-АС-БАРАБА-А-А-А-АН! ВЕЛИКИЙ ГИМН МОЕЙ ДУШИ-И-И-И! Прохожие на парковке замирали у своих машин. Кто-то начал снимать происходящее на телефон. Картина была эпической: парень в чёрном бомбере, с сережкой-крестиком, уныло ползет по асфальту на четвереньках, а на его спине сидит улыбающийся юноша с огромным синяком на лбу и поет про говно в барабане. — Молодой человек... вам точно не нужна помощь? — робко крикнул вслед один из охранников. — НЕ МЕШАЙТЕ ПЕВЦУ! — пропел Ло. — Я В БАС-БАРАБАНЕ-Е-Е-Е-Е-Е! Дилан лишь издал глухой звук, похожий на всхлип раненого тюленя, и прибавил ходу. Колени болели, ладони горели от контакта с бетоном, а в ушах продолжал греметь «шедевр». — ДИЛА-А-А-АН, МЫ ЕДЕ-Е-Е-ЕМ ВДА-А-А-АЛЬ! — Ло взял невероятно высокую ноту, указывая пальцем в сторону их машины. — ГДЕ НЕТ ПРЕГРА-А-А-АД ДЛЯ БАС-БАРАБА-А-А-А-АНА! — Ло... — прохрипел Дилан, наконец доползая до своей машины. — Если ты сейчас же не слезешь и не замолчишь... я... я... я куплю тебе этот барабан и заставлю в нем жить. По-настоящему. Ло мгновенно затих и спрыгнул на землю, глядя на Дилана с искренним восторгом. — Правда?! Мой собственный дом-барабан? Дилан, ты лучший! Дилан наконец поднялся с четверенек, отряхнул грязные колени и дрожащими руками открыл дверь машины. Он посмотрел на Ло, который стоял рядом, сияя от счастья и явно готовясь начать второй акт. — Садись. В машину. Быстро. И чтобы до самого дома — ни звука, — Дилан буквально запихнул Ло на пассажирское сиденье и захлопнул дверь. Сев за руль, Дилан уронил голову на баранку. Тишина в салоне казалась ему самым прекрасным звуком во вселенной. Он чувствовал себя так, будто прошел через войну. — Дилан? — тихо позвал Ло через минуту. — Что? — отозвался Дилан, не поднимая головы. — А машина — это тоже бас-барабан, только на колёсах? Дилан просто завел мотор и нажал на газ, решив, что отвечать на этот вопрос — значит признать свое окончательное поражение в этой битве за здравый смысл. Дорога домой превратилась для Дилана в пытку, которой позавидовали бы надзиратели. В замкнутом пространстве машины голос Ло звучал особенно отчётливо, а деваться Дилану было некуда — он был прикован к рулю. Ло сидел на пассажирском сиденье, пристёгнутый ремнем безопасности, и с упоением исследовал все возможные интонации своей новой любимой фразы. — Дилан, послушай, — Ло повернулся к нему, его глаза сияли. — Я насрал в бас-барабан. Это как будто утверждение. А теперь… Я насрал в бас-барабан? Это уже вопрос! Понимаешь? Дилан молча сжимал руль так, что костяшки пальцев побелели. — А теперь — тайна! — прошептал Ло, наклонившись к самому уху Дилана. — Я насрал в бас-барабан… Слышишь, как загадочно? — Слышу, Ло. Я всё слышу уже полтора часа, — голос Дилана был пугающе тихим и вибрировал от сдерживаемой ярости. — Пожалуйста. Умоляю. Переключи пластинку. — Хорошо! — радостно согласился Ло. — Я насрал в БАС-БАРАБАН! Ой, это было как приказ. А как тебе такое: Я! Насрал! В бас! Барабан! Дилан почувствовал, что его левый глаз начал дёргаться в ритме этого импровизированного марша. Он резко затормозил на светофоре и ударил лбом о руль, издав глухой стон. — Ло, — прохрипел он, не поднимая головы. — Ты понимаешь, что то видео — это мусор? Это информационная помойка, которая съела твой мозг, которого и так после аварии осталось немного? Ло задумчиво потрогал синяк на лбу. — Но это было так весело. Тот человек в ноутбуке… он выглядел свободным. Я тоже хочу быть свободным, Дилан. Свободным в бас-барабане! — Всё, — Дилан резко выпрямился, и в его глазах вспыхнул опасный огонек. — Я клянусь. Клянусь всем святым, что у меня осталось. Как только мы переступим порог квартиры, я найду роутер. Я вырву этот грёбаный кабель из стены. Нет, я его перегрызу. Лично. Своими зубами. Ло испуганно моргнул. — Перегрызёшь? Но он же невкусный. И там электричество! Тебя ударит, и ты тоже начнёшь петь оперу? — Если я начну петь, Ло, это будет реквием по нашему интернету! — Дилан нажал на газ, и машина рванула с места. — Ты больше не увидишь ни одного видео. Ты будешь смотреть на кактус. Ты будешь изучать текстуру обоев. Ты будешь читать состав освежителя воздуха в туалете, но ты больше никогда не услышишь про ударные инструменты! Ло притих на целую минуту, глядя в окно на проносящиеся мимо дома. Дилан уже начал надеяться на победу, когда Ло вдруг тихо, почти нежно произнес: — Дилан? — Что еще?! — А если ты перегрызёшь провод… это будет звучать так же громко, как если бы ты насрал в бас-барабан? Дилан просто издал долгий, протяжный крик в лобовое стекло, не выпуская руля. Он понял, что проиграл. Эта фраза была не просто мемом — она стала частью личности нового Ло. И никакие перегрызённые провода уже не могли спасти этот мир от великой арии про бас-барабан. — Всё, Ло, — выдохнул Дилан, заезжая во двор. — Мы дома. Просто иди в свою комнату и ложись спать. Пока я не превратился в этот самый барабан от ярости. Ло послушно кивнул, выходя из машины, и, закрывая дверь, на прощание подмигнул Дилану: — Спокойной ночи, мой бас-барабанщик! Дилан остался сидеть в машине, глядя в пустоту. Он серьёзно обдумывал вариант провести эту ночь здесь, в тишине и покое, подальше от «свободного искусства» своего лучшего друга. Дилан задержался у машины на лишние пять минут, просто чтобы посидеть в благословенной тишине и убедиться, что его левый глаз перестал подергиваться. Он сделал несколько глубоких вдохов, поправил синий козырёк кепки и, наконец, решился войти в дом. «Всё будет нормально», — убеждал он себя, поднимаясь в лифте. — «Он просто устал. Он ляжет спать. А завтра он забудет этот проклятый барабан так же, как забыл высшую математику». Дилан открыл входную дверь. В квартире было подозрительно тихо. Слишком тихо. Обычно Ло сразу начинал задавать вопросы о том, почему стены не двигаются или почему люстра похожа на перевернутый гриб. — Ло? — осторожно позвал Дилан, проходя в прихожую. — Ты где? Ответа не последовало. Дилан прошёл в гостиную и замер. В углу, прямо у плинтуса, где стоял роутер, на четвереньках стоял Ло. Он сосредоточенно сопел, прижавшись лицом к стене. В его зубах был зажат толстый серый кабель интернет-провайдера. Ло усердно работал челюстями, пытаясь перекусить оплетку, издавая при этом странные чавкающие звуки. Дилан почувствовал, как его душа окончательно покидает тело и улетает куда-то в сторону соседней галактики. — Ло… — севшим голосом произнес он. — Что ты, чёрт возьми, делаешь? Ло замер, скосил глаза на Дилана, но провода не выпустил. — М-м-м… ы-ы-ы... ш-ш-шазал… — прошамкал он сквозь пластиковую изоляцию. — Выплюни! Выплюни это немедленно! — Дилан бросился к нему, хватая за плечи. — Это кабель под напряжением! Тебя же током шарахнет, идиот! Ло нехотя разжал челюсти. На сером пластике остались отчетливые следы зубов. — Но Дилан! — воскликнул Ло, вытирая рот рукавом. — Ты же сам сказал в машине! Ты поклялся, что перегрызешь его зубами! Я решил тебе помочь, чтобы ты не портил свои зубы. Я подумал, что если я его съем, то стану… свободным! И бас-барабан больше не будет меня мучить! Дилан бессильно опустился на пол рядом с ним, обхватив голову руками. Его сережка-крестик с зеленым листочком печально звякнула. — Ло… это была метафора. Фигура речи. Я не собирался его буквально грызть! — Мета-что? — Ло непонимающе моргнул, его лицо под синяком выражало крайнюю степень разочарования. — То есть, мы не будем его есть? А я уже почти добрался до вкусной начинки внутри… Там такие блестящие ниточки! — Это медь, Ло! Это не начинка! — Дилан посмотрел на истерзанный провод. Интернет в квартире всё еще работал, но кабель выглядел так, будто его пытался съесть очень целеустремленный бобр. — Боже мой… Я не могу оставить тебя одного даже на минуту. Ты воспринимаешь всё буквально! Ло виновато опустил голову. — Я просто хотел, чтобы ты был доволен. Ты так кричал в машине… Я подумал, что этот провод — это злой змей, который заставляет меня петь про барабан. Дилан вздохнул, чувствуя, как вся его злость сменяется какой-то обреченной нежностью. Он протянул руку и взъерошил рыжеватые волосы Ло. — Змей — это я, Ло. Потому что разрешил тебе подойти к ноутбуку. Иди умывайся и ложись. Я сам разберусь со «змеями». Ло послушно поднялся, но на пороге комнаты обернулся: — Дилан? — Да? — А если я завтра проснусь и всё еще буду помнить про барабан… ты разрешишь мне попробовать тот черный толстый провод от телевизора? Он выглядит более сытным. Дилан просто закрыл лицо руками и молча указал пальцем в сторону ванной. Когда дверь за Ло захлопнулась, Дилан посмотрел на пожеванный роутер. — Клео… — прошептал он в пустоту. — Если ты это слышишь… забери меня отсюда. Или хотя бы принеси мне беруши. И намордник. Для нас обоих. Ло стоял посреди гостиной, всё ещё переводя дух после попытки сгрызть провод. Его глаза лихорадочно блестели. Казалось, неудача с проводом только подстегнула его творческий потенциал. Он выпрямился, расправил плечи и принял свою любимую величественную позу, словно стоял на сцене, а не на ковре в однушке Дилана. — Я-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А! — первые слова новой арии прорезал тишину квартиры с силой отбойного молотка. Дилан, который только что присел на край дивана, пытаясь унять дрожь в коленях, сработал на чистых рефлексах. Он подскочил к Ло в один прыжок, его синий козырек съехал набок, а наушники на шее глухо ударились о грудь. — Замолчи! Ради всего святого, Ло, замолчи! — зашипел он, закрывая рот друга своей широкой ладонью. Звук мгновенно оборвался на высокой ноте, превратившись в приглушенное мычание. Дилан тяжело дышал, глядя Ло прямо в глаза. Сережка-крестик в его ухе бешено качалась. — Пожалуйста... — взмолился Дилан. — Соседи вызовут полицию. Они решат, что я тебя тут пытаю. Просто. Перестань. Петь. Ло замер. Его глаза над ладонью Дилана округлились. На секунду воцарилась тишина. Дилан уже начал надеяться, что до него наконец-то достучались, но тут он почувствовал что-то странное. Что-то теплое и острое. Ло, не меняя выражения лица, просто раздвинул губы и со всей силы сомкнул зубы на мягком крае ладони Дилана. — А-А-А-А-АЙ! — Дилан отдернул руку так резко, будто его ужалил рой ос. — Ты что творишь?! Ты меня укусил?! Ло облизнулся и совершенно спокойно, почти академическим тоном, произнес: — Твоя рука мешала финалу. В ноутбуке было написано, что искусству нельзя мешать. А ещё ты невкусный, Дилан. Провод был гораздо интереснее, в нем была искра. Дилан стоял, сжимая укушенную руку и глядя на отчетливые следы зубов на своей коже. — Ты... ты реально собака, Ло. Ты погрыз интернет, ты укусил меня... за что мне это всё? Я просто хотел спасти тебя из больницы, а в итоге попал в зоопарк с одним сумасшедшим певцом. Ло виновато наклонил голову, и синяк на его лбу сделал его похожим на побитого щенка. — Я не хотел, чтобы тебе было больно. Я просто хотел закончить мысль. Я НАСРА... — ПОПРОБУЙ ТОЛЬКО! — Дилан угрожающе поднял указательный палец, хоть его рука всё еще был след. — Если я услышу хоть один звук про этот чертов инструмент, я... я заклею тебе рот скотчем! Честное слово! Ло послушно замолчал, но в его глазах всё еще плясали искорки. Он подошел к Дилану и, прежде чем тот успел среагировать, лизнул его укушенную ладонь. — Мазь Клео закончилась, но я слышал, что слюна лечит раны. Теперь мы квиты? Дилан просто опустился на пол прямо там, где стоял. Он закрыл глаза рукой и тихо, почти беззвучно рассмеялся — тем самым смехом, который обычно предшествует нервному срыву. — Квиты, Ло. Мы абсолютно квиты. Иди спать. Пожалуйста. Пока ты не решил, что я — это тоже бас-барабан. — Ты не барабан, Дилан, — серьезно ответил Ло, уходя в свою комнату. — Ты просто очень громко ворчишь. Спокойной ночи! Когда дверь за Ло закрылась, Дилан посмотрел на свою руку. — Завтра... — прошептал он в пустоту. — Завтра я куплю намордник. И беруши. Очень много беруш. Дилан сидел в гостиной на диване, обхватив голову руками. В ушах всё ещё стоял звон, а укушенная ладонь пульсировала мелкой болью. Он закрыл глаза, пытаясь погрузиться в долгожданную тишину. Пять минут. Десять минут. Он почти поверил, что этот безумный день закончился. Но стены в их доме были не такими уж толстыми. Из-за закрытой двери комнаты Ло донесся подозрительный глубокий вдох. А затем — чистое, звонкое и пугающе мощное: — Я-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А!!! Дилан вздрогнул. Его правый глаз задёргался с новой силой. — НАСРА-А-А-А-А-А-А-А-А-АЛ... В БА-А-А-А-АС... — доносилось из спальни. Ло явно решил, что акустика его личной комнаты ничем не уступает лифту. Дилан медленно, как в замедленной съёмке, поднялся. Его лицо не выражало ничего, кроме абсолютной, выжженной пустоты. Он подошёл к кухонному ящику, с грохотом выдвинул его и выудил широкий рулон серебристого армированного скотча. Того самого, которым он когда-то заклеивал коробки при переезде. Он не бежал. Он шёл по коридору тяжелым, размеренным шагом. Его синий козырёк отбрасывал зловещую тень, а сережка-крестик мерно раскачивалась, как маятник судьбы. — БАРАБА-А-А-А-А-А-А... — Ло как раз выводил финальную ноту первой строфы, стоя посреди кровати в позе античного героя, когда дверь распахнулась. Дилан не сказал ни слова. Он преодолел расстояние до кровати в два шага. Ло только успел округлить глаза и набрать воздуха для следующего «О-О-О-О-О-О», как раздался характерный, леденящий душу звук разрываемого пластика: «КХ-Х-Х-Х-Х-Р-Р-РТ!» Секунда — и широкая серебристая полоса плотно легла на рот Ло, заклеивая его от щеки до щеки. — М-м-м-м-пф?! — выдал Ло, его глаза расширились до предела. Дилан пригладил края скотча для надежности, а затем отрезал еще один кусок и наклеил его крест-накрест. Теперь Ло выглядел как заложник в малобюджетном боевике, только с очень растрепанными рыжими волосами и фиолетовым синяком на лбу. — Всё, — мертвым голосом произнес Дилан, глядя Ло прямо в глаза. — Финиш. Навсегда. Ло попытался что-то сказать, но из-под скотча доносилось только невнятное: «М-м-м-м-ба-ба-ба-м-м-м». Он обиженно надулся. — Даже не пытайся, — Дилан устало опустил руки. — Ты укусил меня. Ты пытался сгрызть провод. Ты опозорил нас в моём любом ТЦ. Если ты отдерешь это раньше утра, я клянусь, я заставлю тебя слушать лекции по квантовой физике без перерыва на обед. Ло замер, видимо, обдумывая угрозу. Квантовая физика звучала в его понимании как что-то пострашнее «бас-барабана». Он послушно сел на кровать, сложив руки на коленях, и печально посмотрел на Дилана. — Вот и молодец, — Дилан поправил наушники на шее, чувствуя, как его наконец-то отпускает. — Спи. Молча. Дилан вышел из комнаты и закрыл дверь на защелку. Вернувшись в гостиную, он рухнул на диван и уставился в потолок. В квартире наконец-то воцарилась тишина. Настоящая. Благословенная. Тишина, в которой не было места ни ударным инструментам, ни оперным ариям. «Завтра...» — подумал Дилан, закрывая глаза. — «Завтра я научу его слову "чай". Или "тишина". Но, скорее всего, он просто научится мычать мелодию через скотч». Из-за двери Ло донеслось приглушенное, едва слышное мычание: — М-м-м-м... м-м-м-ба-ба-ба-м... Дилан натянул подушку на голову и решил, что это всё-таки победа. Смешная, но победа. Дилан лежал в своей кровати, вытянувшись во весь рост под одеялом. Тьма в комнате была густой и долгожданной, словно целебный бальзам. Он чувствовал, как тяжелеют веки, как гул в ушах от дневного позора медленно сменяется ровным биением пульса. Его рука, на которой всё ещё горел след от зубов Ло, наконец перестала пульсировать. «Всё... — думал Дилан, проваливаясь в спасительную дремоту. — Тишина. Скотч держит. Он спит. Завтра будет новый день. Мы просто... мы просто будем молчать весь день». Его сознание уже начало рисовать какие-то невнятные образы пшеничного поля, как вдруг сквозь тонкую стену донесся звук. Это не был крик. Это было ритмичное, вибрирующее и ужасающе узнаваемое мычание сквозь слои армированной ленты. — Ммм-ммм-ммм... ммм-м-м-па-па-па-ммм... — Ло не просто мычал. Он, судя по звуку, использовал свой нос как резонатор, чтобы воссоздать ту самую оперную арию. — МММ-МММ-МММ-Б-А-А-А-С-МММ-МММ-М-М-М! Дилан резко открыл глаза. В темноте его зрачки сузились, а лицо исказилось в гримасе, которую не видел еще ни один живой человек. Он замер на секунду, надеясь, что это галлюцинация. — Ммм-ммм-ммм-БА-БА-БА-МММ! — донеслось из-за стены еще увереннее. Ло, видимо, нашел новый способ самовыражения и был в полном восторге от акустики собственного черепа. Дилан сорвал с себя одеяло с такой силой, что оно улетело на пол. — ДА ТВОЮ ЖЕ МАТЬ! — взревел он, садясь на кровати и хватаясь за волосы. — ДА СКОЛЬКО МОЖНО, СУКА?! ТЫ ТАМ ИЗДЕВАЕШЬСЯ НАДО МНОЙ?! Он вскочил, едва не споткнувшись о собственные тапочки, и начал метаться по комнате, размахивая руками. — ГРЁБАНЫЙ БАС-БАРАБАН! ГРЁБАНАЯ ОПЕРА! — Дилан перешел на яростный шепот, который был громче крика. — Я ТЕБЕ РОТ ЗАКЛЕИЛ, ЛО! ЗАКЛЕИЛ НАМЕРТВО! ЧЕМ ТЫ ТАМ ПОЕШЬ, ЖОПОЙ?! КАКОГО ХРЕНА ТЫ НЕ СПИШЬ?! Из-за стены в ответ донеслось вопросительное и явно радостное: — Ммм-ммм? — ДА, МММ-МММ, БЛЯТЬ! — Дилан ударил кулаком в стену, отчего сережка-крестик в его ухе бешено зазвенела. — ЗАТКНИСЬ! ПРОСТО ЗАТКНИСЬ, ИЛИ Я КЛЯНУСЬ, Я ТЕБЯ В ЭТОТ БАРАБАН ЗАКОТАЮ И В КОСМОС ЗАПУЩУ! У МЕНЯ СЕЙЧАС КРОВЬ ИЗ УШЕЙ ПОЙДЕТ! Он выскочил в коридор, тяжело дыша. Его черные волосы торчали в разные стороны, вид был абсолютно безумный. Он подошел к двери Ло и прислонился к ней лбом. — Ло, — прошипел он сквозь зубы, стараясь подбирать слова потяжелее. — Если я сейчас зайду и услышу хоть один «ммм», я... я... я выкину ноутбук с балкона! Я удалю все видео! Я заставлю тебя смотреть, как сохнет краска на стене в прямом эфире! Твою мать, Ло, имей совесть, я человек, а не железный робот! У меня башка сейчас взорвется от твоего дебильного барабана! В комнате наступила тишина. Мертвая. Гробовая. Дилан постоял еще минуту, прислушиваясь. Тишина. — Вот так-то, — проворчал он, возвращаясь к себе, продолжая материться под нос на все лады, проклиная интернет, музыкальные инструменты и того парня, который придумал этот мем. — Сука... барабанщик хренов... в бас-барабан он... я тебе такой бас-барабан устрою, проснешься в другом измерении... Он рухнул в кровать и натянул подушку на голову. Через три минуты из-за стены донеслось очень тихое, почти нежное, едва уловимое: — м-м-м... Дилан просто накрыл лицо одеялом и начал тихо, матерно выть в матрас. Он понял, что сегодня он не уснет. Ло победил. Барабан победил. Тьма проиграла. Дилан лежал под подушкой, вцепившись в неё пальцами так, что костяшки побелели. Он считал до десяти. Потом до ста. Потом начал считать овец, но все овцы в его голове выстроились в очередь и начали хором мычать мелодию про бас-барабан. — Ммм-ммм-ммм-БА-БА-БА-МММ! — донеслось из-за стены с новой силой. Это был предел. Что-то внутри Дилана — та тонкая ниточка терпения, на которой держались остатки его рассудка — с сухим треском лопнула. — ДА ЁБ ТВОЮ МАТЬ, НУ ВСЁ, СУКА! — Дилан подскочил с кровати, отшвырнув подушку в другой конец комнаты. — ТЫ САМ НАПРОСИЛСЯ, ТВАРЬ ТЫ МУЗЫКАЛЬНАЯ! Он вылетел в коридор, по пути зацепив плечом косяк и разразившись новой порцией отборного мата. На кухне он схватил тот самый рулон серебристого скотча. В рулоне оставалось ещё прилично, и в тусклом свете кухонной вытяжки Дилан выглядел как маньяк из фильма. — ЩАС ТЫ У МЕНЯ ДОПОЕШЬСЯ, БЛЯТЬ! — рычал он, врываясь в комнату Ло. Ло сидел на кровати в темноте, мерно покачиваясь из стороны в сторону. Увидев Дилана, он радостно замычал: — Ммм?! Ммм-ммм! — ЗАТКНИСЬ, СУКА, ПРОСТО ЗАТКНИСЬ! — Дилан навис над ним, тяжело дыша. Его черные волосы закрывали бешеные глаза. — Я ТЕБЕ ГОВОРИЛ? Я ТЕБЯ ПРОСИЛ?! ТЫ МЕНЯ УКУСИЛ, ТЫ ПРОВОД СОЖРАЛ, А ТЕПЕРЬ ТЫ МНЕ МОЗГ ВЫНОСИШЬ ЭТИМ ГРЁБАНЫМ МЫЧАНИЕМ?! Он сорвал старый кусок скотча (Ло даже пикнуть не успел) и тут же приложил новый, длинный кусок. КХРРРРТ! КХРРРРТ! — звук разрываемой ленты заполнял комнату в такт матам Дилана. — Я ТЕБЯ, БЛЯТЬ, ЗАМУРУЮ СЕЙЧАС! — Дилан начал обматывать голову Ло по кругу, через затылок и челюсть. — БУДЕШЬ У МЕНЯ КАК МУМИЯ, СУКА! НИ ОДНОГО ВИБРО-ЗВУКА ИЗ ТЕБЯ НЕ ВЫЙДЕТ! БАС-БАРАБАН ОН ЗАХОТЕЛ, ГАНДОН ТЫ РЫЖИЙ! Ло пытался что-то возразить, но Дилан работал как одержимый. Он наматывал слой за слоем, оставляя открытым только нос, чтобы Ло мог дышать, и глаза, которые сейчас выражали крайнюю степень недоумения. — ВОТ ТАК! — Дилан сделал еще пять оборотов, пока рулон скотча не закончился, оставив в руках только картонную втулку. — ВСЁ, БЛЯТЬ! ЗЕ ЭНД! ЗАЕБАЛ МЕНЯ, ТВОЮ НАЛЕВО! Нижняя часть лица Ло теперь представляла собой монолитный серебристый панцирь. Он попытался пошевелить челюстью, но скотч держал намертво. — М-м-м... — попробовал Ло, но звук получился настолько тихим и глухим, что его не услышал бы даже комар. — ВОТ И МЫЧИ ТЕПЕРЬ СЕБЕ ВНУТРЬ! — Дилан отбросил пустую втулку, которая с глухим стуком укатилась под кровать. — ПОЙ В СВОЙ ЖЕ РОТ, СУКА! ЕСЛИ Я УСЛЫШУ ЕЩЁ ХОТЬ ОДИН ПИСК, Я ТЕБЯ К КРОВАТИ ПРИМОТАЮ ТАКИМ ЖЕ ОБРАЗОМ, ТЫ МЕНЯ ПОНЯЛ?! Ло печально кивнул, его глаза под синяком выглядели совсем грустными. — ВСЁ! СПАТЬ, БЛЯТЬ! — Дилан выскочил из комнаты, хлопнув дверью так, что задрожали стекла. Вернувшись в свою комнату, он рухнул на кровать. Руки дрожали от адреналина и ярости. — Барабанщик, блять... оперный певец хренов... — бормотал он, натягивая одеяло до самого подбородка. — Найду того, кто снял это видео — убью нахуй. Весь интернет сожгу... В квартире наконец воцарилась абсолютная, звенящая тишина. В этой тишине Дилан наконец закрыл глаза и, продолжая тихо материться про себя, провалился в тяжелый, измотанный сон. А в соседней комнате Ло лежал на спине, смотрел в потолок и пытался понять: считается ли пением то, что он сейчас исполняет в своей голове? В голове-то ария звучала просто великолепно. Дилан лежал в абсолютной темноте, и его тело постепенно начало расслабляться. Мышцы обмякли, дыхание выровнялось. Он почти поверил, что победил. В его голове уже начали проплывать мирные образы: пустая комната, тишина и полное отсутствие музыкальных инструментов. Но у Ло была одна особенность — он был невероятно упорным. Даже под целым рулоном армированного скотча, превратившим его лицо в серебристый намордник, он нашел лазейку. Его носовые пазухи работали как мощные динамики, а грудная клетка превратилась в резонатор. — Ммммммм-ммммммм-ммммммм... ммм-м-м-м-па-па-па-мммм... — звук был глухим, вибрирующим, проходящим сквозь стены. — МММ-МММ-МММ-Б-А-А-А-А-С-МММ-МММ! Дилан не открыл глаза. Он просто замер. Его пальцы медленно впились в матрас, разрывая простыню. — Нет... — прошептал он в подушку. — Нет, сука, этого не может быть. Это физически невозможно. Там три сантиметра скотча, блять! — МММ-МММ-МММ-БА-БА-БА-МММ! — ответило мычание из-за стены. Ло, видимо, вошёл во вкус и теперь использовал вибрацию скотча. В этот момент в голове Дилана что-то окончательно перегорело. Последний предохранитель вылетел с искрами. Он не вскочил. Он просто начал медленно, ритмично и с пугающей силой биться лбом об деревянную спинку кровати. БАМ. — Сука... — прошипел он. БАМ. — Блять... — голос Дилана сорвался на хрип. БАМ. — Твою же мать, за что мне это всё, нахуй?! — взревел он, продолжая наносить удары головой по дереву. — ЗА ЧТО-О-О?! Я ПРОСТО ХОТЕЛ ПОМОЧЬ! Я ПРОСТО ПРИВЕЗ ЕГО ДОМОЙ! БАМ. БАМ. БАМ. — ТЫ СУМАСШЕДШИЙ, ЛО! ТЫ ГРЁБАНЫЙ ПСИХОПАТ-ОРКЕСТР! — орал Дилан, перемежая крики ударами. — ТЫ ХОЧЕШЬ МЕНЯ УБИТЬ?! ТЫ ХОЧЕШЬ, ЧТОБЫ У МЕНЯ МОЗГИ ЧЕРЕЗ УШИ ВЫТЕКЛИ?! СУКА, ЗАТКНИСЬ! ЗАТКНИСЬ, БЛЯТЬ, ЗАТКНИСЬ! Его сережка-крестик бешено металась, ударяя по лицу, черные волосы закрывали глаза, а лоб уже начал неметь от ударов. Дилан матерился так виртуозно, что, если бы Клео это слышала, она бы упала в обморок. Он проклинал день, когда купил ноутбук, день, когда изобрели интернет, и того ублюдка, который первым додумался ударить в барабан. — Я ТЕБЯ НЕНАВИЖУ, БАС-БАРАБАН! — завыл Дилан, в очередной раз приложившись головой к кровати. — Я ТЕБЯ В ПОРОШОК СОТРУ СУКА! ЛО, ЕСЛИ ТЫ СЕЙЧАС НЕ СДОХНЕШЬ ТАМ ОТ ТИШИНЫ, Я САМ ТЕБЯ ПРИДУШУ ПОДУШКОЙ, БЛЯТЬ! За стеной на секунду наступила тишина. Дилан замер, тяжело дыша, со лбом, прижатым к вмятине в дереве. Его глаза лихорадочно блестели в темноте. — Ммм? — вопросительно донеслось из-за стены. — Ммм-ммм-ммм-ба-ба-ба-м? Дилан издал звук, который не был похож на человеческий. Это был хриплый, надрывный вой сломленного существа. Он снова начал биться головой об дерево, но уже быстрее и отчаяннее. — Убейте меня... просто убейте меня нахуй... — бормотал он между ударами, поливая всё вокруг отборным матом. — Сделайте так, чтобы я оглох... Господи, я согласен на амнезию! Сотрите мне память, сука, сотрите всё про этот барабан! Он упал лицом в матрас и начал колотить по нему кулаками, продолжая извергать проклятия. В эту ночь в квартире Дилана окончательно умер здравый смысл, уступив место вечному, глухому, серебристому «МММ-МММ-БА-БА-БА-М». Дилан лежал под подушкой, вцепившись в неё пальцами так, что костяшки побелели. Он считал до десяти. Потом до ста. Потом начал считать овец, но все овцы в его голове выстроились в очередь и начали хором мычать мелодию про бас-барабан. — Ммм-ммм-ммм-БА-БА-БА-МММ! — донеслось из-за стены с новой силой. Ло явно поймал кураж и теперь выводил носовые рулады, которые вибрировали даже в полу Дилана. Это был предел. Что-то внутри Дилана — та тонкая ниточка терпения, на которой держались остатки его рассудка — с сухим треском лопнула. — ДА ЁБ ТВОЮ МАТЬ, НУ ВСЁ, СУКА! — Дилан подскочил с кровати, отшвырнув подушку в другой конец комнаты. — ТЫ САМ НАПРОСИЛСЯ, ТВАРЬ ТЫ МУЗЫКАЛЬНАЯ! Он вылетел в коридор, по пути зацепив плечом косяк и разразившись новой порцией отборного мата. На кухне он схватил тот самый рулон армированного серебристого скотча. В рулоне оставалось ещё прилично, и в тусклом свете кухонной вытяжки Дилан выглядел как маньяк из триллера. — ЩАС ТЫ У МЕНЯ ДОПОЕШЬСЯ, БЛЯТЬ! — рычал он, врываясь в комнату Ло. Ло сидел на кровати в темноте, мерно покачиваясь из стороны в сторону. Увидев Дилана, он радостно замычал: — Ммм?! Ммм-ммм! — ЗАТКНИСЬ, СУКА, ПРОСТО ЗАТКНИСЬ! — Дилан навис над ним, тяжело дыша. Его черные волосы закрывали бешеные глаза. — Я ТЕБЕ ГОВОРИЛ? Я ТЕБЯ ПРОСИЛ?! ТЫ МЕНЯ УКУСИЛ, ТЫ ПРОВОД СОЖРАЛ, А ТЕПЕРЬ ТЫ МНЕ МОЗГ ВЫНОСИШЬ ЭТИМ ГРЁБАНЫМ МЫЧАНИЕМ?! Он сорвал старый кусок скотча (Ло даже пикнуть не успел) и тут же приложил новый, длинный кусок. КХРРРРТ! КХРРРРТ! — звук разрываемой ленты заполнял комнату в такт матам Дилана. — Я ТЕБЯ, БЛЯТЬ, ЗАМУРУЮ СЕЙЧАС! — Дилан начал обматывать голову Ло по кругу, через затылок и челюсть. — БУДЕШЬ У МЕНЯ КАК МУМИЯ, СУКА! НИ ОДНОГО ВИБРО-ЗВУКА ИЗ ТЕБЯ НЕ ВЫЙДЕТ! БАС-БАРАБАН ОН ЗАХОТЕЛ, ГАНДОН ТЫ РЫЖИЙ! Ло пытался что-то возразить, но Дилан работал как одержимый. Он наматывал слой за слоем, оставляя открытым только нос, чтобы Ло мог дышать, и глаза, которые сейчас выражали крайнюю степень недоумения. — ВОТ ТАК! — Дилан сделал еще пять оборотов, пока рулон скотча не закончился, оставив в руках только картонную втулку. — ВСЁ, БЛЯТЬ! ЗЕ ЭНД! КОНЕЦ КОНЦЕРТА, ТВОЮ НАЛЕВО! Нижняя часть лица Ло теперь представляла собой монолитный серебристый панцирь. Он попытался пошевелить челюстью, но скотч держал намертво. Теперь Ло был похож на киборга, которому забыли достроить верхнюю часть головы. — М-м-м... — попробовал Ло, но звук получился настолько тихим и глухим, что его не услышал бы даже комар. — ВОТ И МЫЧИ ТЕПЕРЬ СЕБЕ ВНУТРЬ! — Дилан отбросил пустую втулку, которая с глухим стуком укатилась под кровать. — ПОЙ ДЛЯ СВОИХ ГЛАНД, СУКА! ЕСЛИ Я УСЛЫШУ ЕЩЁ ХОТЬ ОДИН ПИСК, Я ТЕБЯ К КРОВАТИ ПРИМОТАЮ ТАКИМ ЖЕ ОБРАЗОМ, ТЫ МЕНЯ ПОНЯЛ?! Ло печально кивнул, его глаза под синяком выглядели совсем грустными. — ВСЁ! СПАТЬ, БЛЯТЬ! — Дилан выскочил из комнаты, хлопнув дверью так, что задрожали стекла. Вернувшись в свою комнату, он рухнул на кровать. Руки дрожали от адреналина и ярости. — Барабанщик, блять... оперный певец хренов... — бормотал он, натягивая одеяло до самого подбородка. — Найду того, кто снял это видео — убью нахуй. Весь интернет сожгу... В квартире наконец воцарилась абсолютная, звенящая тишина. В этой тишине Дилан наконец закрыл глаза и, продолжая тихо материться про себя, провалился в тяжелый, измотанный сон. А в соседней комнате Ло лежал на спине, смотрел в потолок и пытался понять: считается ли пением то, что он сейчас исполняет в своей голове? В голове-то опера звучала просто великолепно. Дилан лежал в абсолютной темноте, и его тело постепенно начало расслабляться. Мышцы обмякли, дыхание выровнялось. Он почти поверил, что победил. В его голове уже начали проплывать мирные образы: пустая комната, тишина и полное отсутствие музыкальных инструментов. Но у Ло была одна особенность — он был невероятно упорным. Даже под целым рулоном армированного скотча, превратившим его лицо в серебристый намордник, он нашел лазейку. Его носовые пазухи работали как мощные динамики, а грудная клетка превратилась в резонатор. — Ммммммм-ммммммм-ммммммм... ммм-м-м-м-па-па-па-мммм... — звук был глухим, вибрирующим, проходящим сквозь стены, словно низкочастотный гул неисправного трансформатора. — МММ-МММ-МММ-Б-А-А-А-А-С-МММ-МММ! Дилан не открыл глаза. Он просто замер. Его пальцы медленно впились в матрас, разрывая простыню. — Нет... — прошептал он в подушку. — Нет, сука, этого не может быть. Это физически невозможно. Там три сантиметра скотча, блять! — МММ-МММ-МММ-БА-БА-БА-МММ! — ответило мычание из-за стены. Ло, видимо, вошел во вкус и теперь использовал вибрацию скотча, чтобы создавать дополнительные обертоны. В этот момент в голове Дилана что-то окончательно перегорело. Последний предохранитель вылетел с искрами. Он не вскочил. Он просто начал медленно, ритмично и с пугающей силой биться лбом об деревянную спинку кровати. БАМ. — Сука... — прошипел он. БАМ. — Блять... — голос Дилана сорвался на хрип. БАМ. — Твою же мать, за что мне это всё, нахуй?! — взревел он, продолжая наносить удары головой по дереву. — ЗА ЧТО?! Я ПРОСТО ХОТЕЛ ПОМОЧЬ! Я ПРОСТО ПРИВЕЗ ЕГО ДОМОЙ! БАМ. БАМ. БАМ. — ТЫ СУМАСШЕДШИЙ, ЛО! ТЫ ГРЁБАНЫЙ ПСИХОПАТ-ОРКЕСТР! — орал Дилан. — ТЫ ХОЧЕШЬ МЕНЯ УБИТЬ?! ТЫ ХОЧЕШЬ, ЧТОБЫ У МЕНЯ МОЗГИ ЧЕРЕЗ УШИ ВЫТЕКЛИ?! СУКА, ЗАТКНИСЬ! ЗАТКНИСЬ, БЛЯТЬ, ЗАТКНИСЬ! Его сережка-крестик бешено металась, ударяя по лицу, черные волосы закрывали глаза, а лоб уже начал неметь от ударов. Дилан матерился так виртуозно, что, если бы Клео это слышала, она бы упала в обморок. Он проклинал день, когда купил ноутбук, день, когда изобрели интернет, и того ублюдка, который первым додумался ударить в барабан. — Я ТЕБЯ НЕНАВИЖУ, БАС-БАРАБАН! — завыл Дилан, в очередной раз приложившись головой к кровати. — Я ТЕБЯ В ПОРОШОК СТРУ СУКА! ЛО, ЕСЛИ ТЫ СЕЙЧАС НЕ СДОХНЕШЬ ТАМ ОТ ТИШИНЫ, Я САМ ТЕБЯ ПРИДУШУ ПОДУШКОЙ, БЛЯТЬ! За стеной на секунду наступила тишина. Дилан замер, тяжело дыша, со лбом, прижатым к вмятине в дереве. Его глаза лихорадочно блестели в темноте. — Ммм? — вопросительно донеслось из-за стены. — Ммм-ммм-ммм-ба-ба-ба-м? Дилан издал звук, который не был похож на человеческий. Это был хриплый, надрывный вой сломленного существа. Он снова начал биться головой об кровать, но уже быстрее и отчаяннее. — Убейте меня... просто убейте меня нахуй... — бормотал он между ударами. — Сделайте так, чтобы я оглох... Господи, я согласен на амнезию! Сотрите мне память, сука, сотри всё про этот барабан! Он упал лицом в матрас и начал колотить по нему кулаками, продолжая извергать проклятия. В эту ночь в квартире Дилана окончательно умер здравый смысл. Дилан замер, уткнувшись лбом в истерзанную спинку кровати. Тяжелое, прерывистое дыхание вырывалось из его груди короткими всхлипами. Он прислушался, готовый в любую секунду услышать очередную носовую руладу, пробивающую стены. В соседней комнате что-то глухо стукнуло — видимо, Ло, окончательно выбившись из сил в попытках пропеть финал через пять слоев скотча, наконец-то уронил голову на подушку. — Ммм... — донеслось совсем тихо, почти на грани слышимости. — ...мм... м-м... Затем последовал долгий, протяжный, приглушенный серебристой лентой выдох. И наступила тишина. Дилан не шевелился. Он сидел, вцепившись пальцами в одеяло, боясь даже вздохнуть. Минута. Две. Пять. Тишина была настолько густой и неестественной, что в ушах начал стоять звон. Никакого «бас-барабана». Никакого «ммм-ммм». Только мерное, едва уловимое сопение за стеной. Дилан медленно, словно боясь спугнуть это хрупкое мгновение, сполз с кровати на пол. Его ноги подкашивались. Он прислонился спиной к стене, закрыл глаза и почувствовал, как по щекам потекло что-то горячее. Это были не просто слезы. Это была истерика облегчения. — Слава... слава тебе, Господи... — прошептал он, и его голос сорвался на всхлип. — Сука, он заснул... он реально заснул... Он закрыл лицо дрожащими ладонями, и плечи его затряслись от беззвучного рыдания. Это были слёзы человека, который только что вышел живым из эпицентра ядерного взрыва. Весь накопленный за этот безумный день стресс — позор в торговом центре, лифт, укушенная рука, погрызенный интернет и этот бесконечный, дьявольский вокал — выходил из него вместе со слезами. — Спасибо... — всхлипывал Дилан, размазывая слезы по лицу, всё ещё продолжая тихо, уже почти любовно материться от избытка чувств. — Спасибо, блять... Я выжил... Я, сука, выжил в эту ночь... Он сидел на полу, в темноте, и плакал от самого искреннего, самого чистого счастья, которое только может испытать человек — счастья тишины. В этот момент он любил эту тишину больше, чем жизнь, больше, чем еду, больше, чем самого себя Сережка-крестик наконец успокоилась и просто висела, касаясь его мокрой щеки. Дилан шмыгнул носом, вытер лицо краем футболки и, всё ещё подрагивая, прислонился головой к стене. — Если он проснется и начнет сначала... — прошептал он в пустоту, и на его губах появилась слабая, почти блаженная улыбка. — ...я просто выйду в окно. Но сейчас... сейчас я буду просто дышать. Он просидел так ещё минут десять, наслаждаясь каждым мгновением отсутствия звуков. В соседней комнате Ло видел сны, в которых, вероятно, он был великим дирижером огромного оркестра бас-барабанов, но здесь, в реальности Дилана, наконец-то наступил покой. Дилан медленно поднялся, доплелся до кровати и рухнул в неё, как подкошенный. Прежде чем провалиться в глубокий, мертвенный сон, он успел подумать лишь об одном: завтра утром первое, что он сделает — это вызовет экзорциста для роутера и купит Ло беруши, которые вставит ему в ноздри. Но это будет завтра. А сегодня... сегодня победила тишина.