Узы. Путы. Крылья.

«Иногда единственные крылья, которые есть у ребёнка – это решимость его матери.»

Эта машина намного хуже той, что была у нее немного раньше. Словно медленнее, хотя она знает, что это не так. Автомобиль старый и в нём есть неисправности. Так что устраивать на такой гонки, тем более, по бездорожью – плохая идея, а то и вовсе безумие. И это она тоже знает. Но разве же у неё есть выбор? Мэри отчаянно пыталась оторваться от погони. Несмотря на предельную бдительность, присутствие Абрама очень отвлекает. Конечно, за столько-то лет она научила его как правильно себя вести, чтобы не мешать маме спасать их задницы, при этом ещё и помогать. Но… В этот раз ситуация намного опаснее. Её успели ранить ещё в переулке города, где они остановились несколько часов назад. В том же месте чуть не схватили Абрама. Благо, он вовремя сообразил и сбежал, а она оказалась быстрее противника, чтобы успеть убить его прежде, чем это сделает он. Они угнали чью-то машину, параллельно обрабатывая рану на её руке. Абрам наблюдал из окон и зеркал за их преследователями. В общем количестве, как заметила женщина, их примерно десять. Там три машины, так ещё и Ромеро. Ебучий Ромеро. Ещё один мерзкий человек, которого Мэри презирает не меньше Лолы. А ведь она близка к тому же уровню ненависти, которую женщина питает к своему мужу. Не официально, бывшему мужу. Ладно, эти мысли только мешают ей сосредоточиться на дороге. У неё слишком много забот, начиная от темноты, в которой не видно пути, заканчивая кровопийцами на хвосте. Когда огни пригорода растворились в зеркалах, перед капотом развернулась пустошь. Это была плоская, как стол, равнина, поросшая жестким серым ковылем. Дорога здесь – прямая черная лента, прорезающая темноту. Они ощущали беззащитность. Фонарей нет, только хищные глаза фар преследователей сзади. Мэри чувствовала себя зверем, которого выгнали на открытое поле, где не за чем спрятаться. Воздух свистел в щелях разбитых окон, принося запах пыли и сухой травы. «Мы как на ладони» пронеслось в головах у обоих. Спустя несколько миль горизонт начал деформироваться. Плоская равнина сменилась холмистыми предгорьями. Дорога стала капризной: она начала петлять, то ныряя в низины, то взбираясь на гребни. Слева из темноты проступила полоса реки. Сначала это был лишь далекий отблеск, но вскоре дорога прижалась к самому берегу. Ландшафт стал влажным и тяжелым. Справа начали мелькать первые деревья — сначала редкие кривые березы, а затем стена леса стала плотнее, превращаясь в монолитный темный забор. Пространство сузилось: слева – рокочущая вода, справа – непроглядная чаща, что была соединена с подъемом далеко впереди. — Абрам, здесь поблизости есть лес. Но мы не сможем свернуть туда, ведь тогда они нагонят нас… — она задумчиво пригляделась к дороге. — Нужно будет сворачивать назад. Или ехать вверх. — Ты ведь не сделаешь этого? — тихо произнес сын. Он понимал свою маму. Его самого эта ситуация устраивала не больше её. Так ещё и перенял от неё свой характер. «Хотя, иногда он ведёт себя как Натан», — подумав о муже, Мэри скривилась. Всё же Абрам не зря, к сожалению, точная копия отца, и внешне, и темпераментом. Это женщина знала и выбивала из сына. — Я не настолько безумная, чтобы лезть тигру в пасть, — в ответ прозвучало лишь молчание. Даже как мать, она не могла бы угадать, какие именно мысли прокручиваются в голове у её сына. Только надеялась, что ничего глупого и опрометчивого. Ну а если он действительно считает её сумасшедшей, то и отговаривать не станет. Временами она правда совершает безумные поступки, удивляя даже саму себя. Взять хотя бы этот нелепый маршрут, который она задала, чтобы быстрее скрыться. У неё плохо получается. Они едут близко к воде. Здесь открытая местность, а потому догнать и ранить их будет намного легче. Нужно было продолжать ездить по городу, сворачивая на разные улицы, а потом уехать так быстро, чтобы те не заметили. Как они делали это раньше. Но что изменилось на этот раз? Она ослабила бдительность. Мэри в очередной раз отчитывала Абрама за то, что тот допускал мысли остаться в этом городе подольше и завести новые знакомства. Почему он никак не усвоит самое важное? Пришлось даже наказать его, отчего сердце болело, но мягче она не становилась. Даже жёстче, её кулак тяжёлый, а взгляд сына ещё грустнее. Она переживёт, как и он. Как раз это самое главное – пережить и выжить. Эту ночь, все последующие и дальше. Она не позволит никому забрать у неё сына и убить. Женщина будет яростно бороться и убивать всех, кто встанет на её пути и посмеет покалечить Абрама. Справлялась ведь как-то все эти годы, сейчас тоже справится. Дорога резко ушла вверх, прощаясь с пологим берегом. Машина, надрывно кашляя, забиралась на известняковый мыс. Это был естественный тупик.

***

«У нас заканчиваются пули» — пронеслась в голове мысль, прежде чем женщина увидела свет фар в боковых зеркалах своей машины. Дальше последовали звуки выстрелов и разбивающихся окон. — Мама, они стреляют по шинам, одна из них точно сдуётся… — сказал рядом сидящий, такой же тревожный Абрам. — Если это случится, нам придется бежать… — эта ситуация ей никак не нравилась, мало того что по ним стреляют, так и деваться некуда, кругом равнины. Она повернула голову, смотря в окно и ища подходящее место, чтобы скрыться. Преследующие люди практически загнали их на невысокую скалу, а Мэри не успела вовремя свернуть. Оставалось либо искать другой путь, чтобы съехать отсюда, либо бросить машину и пуститься в пешее бегство. Она резко свернула и снизила скорость, всё ещё оглядываясь назад. Нужно рискнуть и сбежать… Но в каком направлении? — Мама, здесь внизу вода. И выглядит так, будто там достаточно глубоко… Что если мы прыгнем? — предложил Абрам, он видел, что они находятся в почти безвыходной ситуации. Надо как-то выжить. — Если что-то пойдёт не так, мы можем просто разбиться! — она грозно посмотрела на сына. Мэри не могла позволить Абраму умереть такой смертью! Но и попасться Ромеро тоже не могла. Нужно что-то делать… Тут взгляд зацепился за лес. С другой стороны должен быть такой же спуск, как и здесь… Если они побегут туда и спрячутся, то есть возможность выйти с другой стороны… Есть шанс, что всё получится. — Бери сумку и побежим в сторону леса, — твёрдо сказала мать, перезарядив пистолет и быстро взяв сумки, в которых было немногочисленное количество вещей. Она посмотрела в боковые зеркала, машины немного отстали, и если не сейчас, то другого шанса не подвернётся. Она подъехала ближе к лесу и, открыв дверь, сразу же выбежала. Абрам сделал то же самое, и они бросились в лес, оставив машину и преследователей позади. Те уже приближались, но мать и сын бежали, не оглядываясь назад. Мэри задала курс, куда, по её мнению, врагам будет сложнее добраться, а им легче спрятаться. Но, к сожалению, поблизости не было больших деревьев или пещер. Лес был негустым, и уже совсем скоро они добрались до его конца. И тут её сердце начало стучать ещё быстрее. Казалось бы, куда быстрее, когда они так много бежали? Здесь нет спуска. Лишь скала, а внизу вода… — Моя идея всё ещё не принимается? — тихо спросил Абрам, понимая состояние матери. У неё в голове крутились множества вариаций исхода событий, и она пыталась составить план, но всё без толку. Ведь поблизости послышались голоса и выстрелы. «Нас догнали», — моментально пронеслась мысль в голове у Мэри. Не успела Мэри среагировать, как пуля прилетела ей в руку. В ту же раненную, на этот раз снова просто задела. Она побежала к Абраму, закрывая его собой. Они хотели было уже бежать в сторону, но их окружили вооружённые люди, загнав практически на самый край. — Ты оказалась даже глупее, чем я думал, Мэри, — противным голосом протянул их главарь. Мэри сжимала в руке пистолет, но тех пуль не хватило бы на всех них… что ей делать? Мужчина покачал головой и улыбнулся. Он дал знак людям, стоявшим сзади, и те незамедлительно приблизились к ним. Кто-то схватил её за руку, но она отбилась, ударила его локтем, когда второй человек схватил её за волосы. Выстрелив и повернувшись к Абраму, брюнетка увидела, как тот тоже начал отбиваться, но против трёх взрослых мужчин не смог бы ничего сделать. Женщина выстрелила в того, кто сжимал руки Абрама, когда почувствовала, что почва уходит из-под ног. Один мужчина толкнул её со скалы. Может быть, не специально, но явно с целью навредить, и это… было самым удачным для них, но не для Мэри и Абрама. Мать выкрикнула имя сына, тот смотрел на неё со страхом. Женщина почувствовала, как падает, и даже пистолет выпал из её рук. Мужчины сверху, похоже, были уверены, что она умрёт, потому решили заняться сыном. Мэри мельком увидела, как остальные направились к нему и схватили, а потом лишь чувствовала пустоту. Она не справилась, не защитила, так сильно облажалась! Сглупила, и теперь его убьют… Его отвезут к Натану, а тот не подарит сыну лёгкой и безболезненной смерти… На глазах наворачивались слёзы. Все эти мысли вихрем метались по её голове за считанные секунды до падения. И последнее, что она почувствовала перед тем как отключиться, — это удар о воду и то, как в легкие попадает жидкость.

***

Очнувшись, она стала кашлять водой, что попала внутрь организма. Очевидно, после долгого пребывания в реке. Она опиралась локтями о песок и кашляла, чувствуя, как на глазах выступили не пролившиеся слёзы. Неужели она выжила? Мэри обернулась и увидела воду. Она лежала на берегу, похоже, её принесло сюда течением. Но сколько времени прошло? Женщина откинулась на спину и посмотрела на небо. Всё ещё темно, но… А какое время было, когда они бежали с Абрамом? Чёрт возьми! Женщина резко вскочила. Но тут же покачнулась и села на землю. Абрам… Что с ним?! Его увели те ублюдки! Они точно… Они точно, если не убили, то отвели к Натану! Мне нужно спасти его, но… И тут её лицо озарил свет восходящего солнца. Неужели уже поздно?… Они наверняка уже очень далеко, либо в Балтиморе… Даже если она сейчас поднимется, она не сможет… Не успеет к нему. А когда придёт, то увидит лишь искалеченное и мёртвое тело сына и позже встретит свою, не менее болезненную, смерть. Она закрыла лицо грязными ладонями и заплакала. Плакала, не сдерживаясь, буквально выла. Её плечи содрогались, она притянула к себе колени и продолжала плакать. Виня себя мысленно и вслух. Она не защитила того, кого хотела защитить больше всего, своего сына, ей было даже плевать, что он похож на ублюдка Натана, он ведь её мальчик! Её мальчик! Она никчёмна. Никчёмна. Никчёмна. — Мой мальчик… — провыла Мэри. Она никогда не думала, что будет так рыдать. Женщина так не плакала, даже когда её выдавали замуж. Она не слезинки не проронила, просто смирилась со своей участью быть частью договора. Но этот раз очень отличался. Наверное, прошло всего десять минут, может быть, целый час, но когда не осталось сил плакать, женщина снова отключилась. Проснувшись во второй раз, она в полной мере ощутила всю боль в теле после ранений, падения и шока, что испытала за последние сутки, если не за всю неделю погони. Что ей теперь делать? Она лежала здесь так много времени… Её сын наверняка уже мёртв. Она не сдержала обещание, данное себе, и даже не смогла попрощаться с Абрамом как следует! «Возможно, последнее, что он запомнил обо мне, — это моё грубое отношение к нему. Как я постоянно ругала его… Я даже не помню, когда в последний раз говорила, как сильно я люблю своего сына», — размышляла Мэри. — Я так люблю тебя, Абрам… Прости меня. Прости, что не смогла защитить. И за эту жизнь тоже прости… — она снова расплакалась. Теперь уже продолжала лежать на земле, прося прощения у сына, что точно её не услышит. Больше никогда.

***

— Неужели я снова уснула? — спросила сама себя женщина, оглядываясь по сторонам. Она всё ещё сидела на песке в том же месте. — Вернее уж сказать, отключилась. Её голос дрожал, как и её руки. Она с большим трудом смогла встать на ноги, чтобы пойти дальше. Нет, ей точно нужно в больницу, но… Чёрт возьми, она даже не знает, где её сумка с деньгами! Да даже так, она не сможет обратиться в больницу, вдруг ищейки Натана так и ждут, пока она объявится в больнице? Она этого никогда не допустит. Женщина осмотрелась. Рядом лес, уходящий вверх… Неужели её принесло аж сюда? И тут она вспомнила, как бросила одну из сумок, которых было две; вторая была у сына, а теперь где-то в лесу… Там точно должны быть деньги. — Они мне пригодятся, — тихо сказала женщина и решила для себя, что вернётся в тот лес. Может быть, к той машине, если те ублюдки оставили её в том же месте. Спустя два очень болезненных часа, пока она бродила по лесу и медленно поднималась наверх, на место вчерашних происшествий. Уже стало совсем светло, так что она могла видеть дорогу очень ясно. Её мучила жажда и голод, а так же раны. Как открытые, так и синяки. Нет, она привыкла к боли, но… Внутри чувствовалось сильное опустошение после потери сына, поэтому было в десятки, десятки раз хуже, чем раньше. Мой сын мёртв, а я калека. Прошло ещё несколько часов, прежде чем она смогла подняться на самый верх, где её вчера столкнули. «Должно быть, Натан отчитывает того придурка, что не принёс меня ему живым», — мысленно усмехнулась Мэри. Сил на то, чтобы веселиться и смеяться, у неё не было, но злорадствие никуда не ушло. Мэри огляделась. Нужно было искать сумку в лесу, но сил не осталось — женщина чертовски устала. Поэтому она просто осела прямо на землю. Устало смотрела вниз, пытаясь понять, что делать дальше. «Должна бежать дальше». Этому она всегда учила сына: если её не окажется рядом — беги, не оглядываясь. Но сейчас... сейчас можно позволить себе несколько часов. Чтобы мысленно раскаяться. И попрощаться.

***

— Это всё было не зря… — обрадовалась женщина, когда спустя долгие часы поисков нашла пропавшую сумку. И даже не одну, а две! В них обеих лежали деньги. Неужели Ромеро не обратил на это внимания? Или не видел? Ну да ладно, он всегда был намного глупее Лолы. От воспоминаний об этих людях Мэри начала злиться. И на них, и на саму себя. Она взяла сумки и пошла дальше, к машине. Женщина просто молилась, чтобы там хватило топлива добраться до города. Если правильно помнит, в багажнике было пару бутылей с бензином. И правда, когда она вышла из леса с другой стороны, то там же и нашла машину, которую бросила раньше. Все двери были открыты, но она всё ещё здесь и, на первый взгляд, цела. И даже рабочая! Видимо те люди совершенно не ожидают увидеть меня живой? А вдруг я воспользуюсь этим и уеду на этой же машине? Дальше прошло ещё некоторое время, пока она привела машину в порядок, заправила бензином и даже нашла джерси в багажнике, которое надела, потому что замёрзла. Сейчас снова наступила ночь, и она могла отправиться на машине в город. При свете дня передвигаться совсем не хотелось. А вдруг поблизости есть ищейки, в поисках её живой или мёртвой? Честно говоря, они должны были сразу же отправиться за моим телом, если подумали, что я мертва. Или продолжить погоню. Неужели случилось что-то, что помешало им? Женщина решила двигаться дальше. И даже если теперь рядом не было Абрама, она, спустя время раздумий, пришла к выводу. К очень важному выводу… Мэри поставила перед собой цель. Добраться до своей давней, девчачьей мечты. Острова. Она не помнила, когда в последний раз думала о ком-то дорогом для себя. К примеру, о подругах. Кейли и Тильде или же о Стюарте. Честно говоря, за все эти годы бесконечных погонь и желания выжить — ни разу. Взяв сына с собой, она сбежала, не думая ни о ком и ни о чём, разве что о сыне, которого хотела защитить всеми своими силами. Но даже с этой задачей она не справилась... Стюарт был частью мафиозного мира, как и Натан. Мира, где всё решала фамилия и твоя кровь, где семья — не убежище, а чёрная, гнилая темница с надзирателями. Бежать от одной мафии в другую — не выход, а скорее очередная клетка. Из которой она вылетела, но чего ей это стоило? Ран и шрамов — как на теле, так и на душе. Стюарт не такой, как Натан, не жестокий ублюдок. Нет, конечно нет. И никогда не будет, как Веснински. Он — тихая гавань, к которой можно прийти и передохнуть, глотнуть свежего воздуха. У брата и сестры всегда были тёплые отношения, отцу это не нравилось, и он всеми силами пытался вытравить эту «чушь» из их душ. По его словам, мы ведём себя жалко и убого. Он очень любит его, даже если никогда не говорила, но.. она бы не смогла прожить такую же жизнь, какой живёт брат. Сейчас, сидя в разбитой машине рядом с лесом и перевязывая руку грязным бинтом, женщина поймала себя на мысли о том, что в голове прокручивает номер брата, который знала наизусть и никогда бы не забыла. Невольно вспомнился Абрам: как он учил номер дяди, как она била его, когда сын забывал столь важную информацию. От этого стало горестно, но тогда нельзя было по-другому, только так они выживали, никак иначе. Но один звонок. Один чёртов звонок — и Стюарт сразу же пришлёт своих людей, чтобы они забрали её. Она бы получила достойное лечение, хорошую еду и одежду с защитой под крылом брата. Всё бы быстро решилось. Мэри сжала окровавленный бинт в кулаке. — Нет. Слово выбралось само собой, как плеть, которая ударила её по руке, чтобы она не сделала то, о чём подумала. Чтобы не поддалась искушению, не взяла телефон и не позвонила брату. Она не могла этого сделать, сейчас и так всё натянуто между кланом Хэтфордов и Веснински. Мэри не посмеет быть громом среди и так хмурого неба. Она не позвонит. Не потому что гордость взяла верх и не потому что не доверяет Стюарту, а потому что тогда придется признать, что все эти годы бегства были ошибкой? Нет. Это не было ошибкой. Это был её выбор, её борьба. Она так защищала сына. Будь по-другому, он был бы давно мёртв, как и она. Долго жить в доме Веснински невозможно. Это всё было её правом — решать за себя и сына. Абрам... Мысль о сыне была как открытая рана, что кровоточила, не желая заживать. Осколки воспоминаний сжимали сердце до боли, желания забыть о сыне и никогда не вспоминать. Забыть, как не смогла защитить самое драгоценное в своей жизни. Как она облажалась в роли матери. Прислонившись головой к рулю и закрыв глаза, она чувствовала, как в висках стучало, пульсировало: «Сама. Ты со всем справишься сама. Никто тебе не поможет, если не ты сама», — как мантру шептала она, и это успокаивало. Мэри до сих пор помнила, как Стюарт ругался на неё за эти слова и мысли. Он всегда готов был с головой уйти в её проблемы, не думая о себе, и это огорчало, заставляя даже плакать, лить столь ненавистные слёзы. Мэри даже не была уверена, что справится сама. Но просить помощи — значит проиграть. Проиграть самой себе — признать, что она слабая, что без мужского (братского) плеча она — никто. А она не никто. И никогда не будет никем. Она мать, что до последнего боролась за жизнь сына. Она женщина, что хладнокровно и безжалостно убивала, оставляя трупы за собой, крала, бежала и выживала вопреки всему. Она не имела права сдавать и звонить брату в момент слабости. — Забудь о нём, — приказала она себе вслух. Голос был хриплым, но твёрдым. — Ты справишься сама, всегда справлялась, сейчас не какой-то особый случай, чтобы ломаться. — Под конец голос дрогнул и окончательно стих. Повернув ключ в замке зажигания, Мэри поняла, что двигатель ни в какую не хотел работать. Она уже подумала, что те уроды что-то сделали с машиной, но нет — она завелась. Вытерев тыльной стороной ладони слёзы, она взялась за руль и решительно тронулась с места, выехав на дорогу. Впереди её не ждало ничего хорошего — только годы одиночества на острове. За своей спиной она оставляет всё, даже горячо и яростно любимого сына, который, наверное, уже мёртв, не выдержав встречи с Натаном. Женщина привыкла к боли, но теперь её ожидала только моральная боль — от потери сына. Но она справится, всегда справлялась и сейчас справится. Потому что нет выбора.