Узы. Путы. Крылья.

— Эндрю терминатор! Как он может с такой лёгкостью отбивать такие удары?! — Кейли перекрикивала гул трибун, вцепившись в ограждение. — Да он просто гений! У него талант! Он обязан быть в Национальной сборной! — Ну отбивает он мячи, что такого? — не поняла Тильда, но даже она впервые видевшая игру так близко, завороженно следила за мельканием клюшек. — Эти птицы общипанные вообще обнаглели! Терзают наших лисят! — Ты прониклась лисами? Славные дети, не так ли? — усмехнулась Мэри, ожидая очередных отговорок. — Ха! Не неси чепуху! Я просто за справедливость! — встала на защиту блондинка, отказываясь признавать, что «Лисы» и правда хорошие ребята. — Хоть бы с рукой Кевина всё было хорошо... — Кейли закусила ноготь, не сводя глаз с поля. Счёт был девять — девять. Остались секунды. Кевин получил пас, рванул вперёд, обходя защитников. Время тянулось как резина. Три секунды. Две. И он ударил. Резко. Размашисто. Десять — девять в пользу «Лисов». За полторы секунды до конца матча Кевин забил решающий гол. Кейли закричала. Она не слушала собственного голоса — только гул крови в ушах и рёв трибун. Тильда что-то орала рядом, трясла её за плечи, но она уже ничего не понимала. Только смотрела на табло. 10:9 — Он забил... — шептала Кейли сквозь слёзы. — Мой сын забил... Ты видел?! — Она резко развернулась к Стюарту, который сидел рядом, скрестив руки на груди. Он смотрел на неё. Не на поле, где бесновались «Лисы». Не на табло, горевшее победными цифрами. А на неё. На её мокрые щёки, на распахнутые глаза, на счастливую улыбку, которую мужчина видел впервые. В ней сейчас было столько жизни, столько света, что он не мог отвести взгляд. — Ты видел этот удар?! — спросила она, и голос её дрожал от восторга. — Видел, — спокойно ответил Стюарт, но в уголках его губ мелькнуло что-то похожее на улыбку. Но он врал. Он не видел удара. Он видел только её. Как она вцепилась в ограждение, как зажмурилась в последнюю секунду, как потом закричала и заплакала одновременно. Как схватила его за рукав, притягивая к себе, будто он был частью этого момента, будто без него победа не имела бы смысла. Стюарт не понимал, что с ним происходит. Мужчина привык всё контролировать, привык не показывать эмоций. Но сейчас, глядя на эту женщину, которая сияла как солнце, он чувствовал, как внутри что-то оттаивает. Что-то, что замёрзло по его желанию много лет назад. — Это первое поражение за всю историю сборной университета Эдгара Аллана! — Кейли схватила Стюарта за рукав, и стала восхищённо тараторить. — Ты понимаешь?! Первое! А они... — она махнула рукой в сторону поля, — они сделали это! Брюнетка отпустила его рукав и отвернулась к полю, продолжая что-то говорить. А он всё смотрел. На её профиль, на тёмные волосы, разметавшиеся от ветра, на руки, которые снова вцепились в ограждение. «Что со мной?» — подумал Стюарт. Но ответа не было. В уголках его губ мелькнула лёгкая, почти незаметная улыбка. Шатен не знал, что это начало чего-то нового. Или просто миг, который ничего не значит. Но он продолжал смотреть. Только на неё. На поле творилось что-то невообразимое. «Лисы» обезумели от радости. Они обнимались, кричали, хлопали друг друга по шлемам. А Рико стоял в нескольких шагах от сидящего Нила на поле. Не двигался. Только смотрел на табло. Сверлил его глазами, будто надеясь, что цифры изменятся. Будто если смотреть достаточно долго, время повернется вспять, и этого удара не будет. «Лисы» победили. Причём от такого соперника, которого «Вороны» вообще не могли представить в финале. Никто не успел и глазом моргнуть, как клюшка Рико, до этого безвольно висевшая вдоль тела, вдруг яростно взметнулась вверх с такой силой, будто в неё вложили всю накопившуюся за матч злость. Она описала дугу и замерла в опасной близости от головы Нила, который даже не успел среагировать. Ещё мгновение и древко с глухим стуком врезалось бы в висок. — Вот ублюдок! — закричала Мэри от ярости, вцепившись в сиденье перед собой. Но Эндрю оказался быстрее. Его клюшка со свистом рассекла воздух и с хрустом врезалась в руку Рико. Удар был такой силы, что сломал её. Морияма закричал от боли, от ярости, от бессилия. — Вот это поворот, — выдохнула Тильда. — Терминатор в деле. Эндрю даже не посмотрел на Рико. Просто встал между Нилом и упавшим капитаном «Воронов» как стеной, защитником, что угодно, но Нила он не тронет. — Он его защитил, — сказала Кейли, и в голосе её звучало удивление. — Эндрю защитил Нила. — А ты сомневалась? — усмехнулась Мэри, которая, хоть и была удивлена тому не меньше, но давно заметившая особую связь парней. — Я... не знаю. — Кейли посмотрела на Стюарта. — Это же хорошо? Что он сломал ему руку? — Для «Воронов» нет, — ответил Стюарт, не отрывая взгляда от поля. — Для нас да. Кейли выдохнула, наконец отпустив ограждение, и обернулась. Вся счастливая, растрёпанная, сияющая. Она перевела взгляд на Стюарта, который стоял рядом, скрестив руки на груди, и смотрел на неё. — Ты сегодня молчаливый, — заметила она, поправляя волосы. — Даже странно. — Мне нечего сказать, — спокойно ответил тот. Кейли усмехнулась и вдруг шагнула ближе. Так, что между ними почти не осталось расстояния. — А мне кажется, есть, — тихо сказала она, глядя ему прямо в глаза. — Ты всё смотрел на меня. Всю игру. Не на поле. На меня. — Ты была рядом, — ответил Стюарт, чуть отодвинув голову назад, будто пытаясь сохранить дистанцию. — Я всегда рядом, — Кейли улыбнулась той самой улыбкой, от которой у нормальных людей подкашивались колени. — Ты только заметил? Стюарт моргнул. Он не понимал, что происходит. Ещё минуту назад она кричала о победе, а теперь... теперь смотрела на него так, будто он был важнее любого гола. — Кейли... — начал он, но она перебила, легко коснувшись его плеча. — Пойдём, — сказала она, отстраняясь. — Надо спуститься к ним. Поздравить. — К кому? — спросил он, всё ещё пытаясь переварить предыдущие секунды. — К победителям, — Кейли взяла его за руку. Не за рукав, за руку. — Или так и будешь стоять здесь, как статуя? Стюарт посмотрел на их сцепленные пальцы, её рука была тёплой. Слишком тёплой. Он не понимал, что происходит. Но не отпускал. Потом мужчина поднял взгляд на брюнетку. Она улыбалась. И ничего не объясняла. — Пошли, — сказал он, не отпуская её руки. Тильда, наблюдавшая за этой сценой, присвистнула. — О, а это что за новости? — Никакие, — бросила Кейли, не оборачиваясь. — Ага, — протянула Тильда. — Никакие. Мэри, ты видишь? — Вижу, — сухо ответила та, но в голосе слышалась усмешка. — Он ещё не понял. — А она уже вновь начала, — добавила Тильда, подталкивая Мэри вперёд. — Ладно, это не наше дело, но мы всё потом обсудим. Идём, пока они там не передрались без нас.

***

Они спустились вниз, к раздевалкам. Коридоры гудели, кто-то смеялся, кто-то ругался, кто-то просто не мог поверить в победу. Кейли не отпускала руку Стюарта, и он не отпускал. Хотя всё ещё не понимал, что происходит. — Ты... — начал он, когда они остановились у двери. — Что? — Кейли посмотрела на него. — Ты ведёшь себя странно. — Странно? — она притворно нахмурилась. — Это я странно? Ты всю игру смотрел на меня. А я просто держу тебя за руку. Кто из нас страннее? Стюарт открыл рот, но не нашёл что ответить. — Вот именно, — Кейли усмехнулась и, прежде чем он успел что-то сказать, открыла дверь в раздевалку. — Дорогие друзья! Мы здесь! В раздевалке было шумно. Очень шумно. Кто-то смеялся, кто-то орал, кто-то кидался мокрыми полотенцами. — Мы сделали это! — орал Ники, подпрыгивая на месте. — Мы сделали это, блин! Аарон улыбался. Улыбался по-настоящему, не скрывая. Редкое зрелище. Эндрю стоял у стены, засунув руки в карманы. Кевин сидел на скамейке, закрыв лицо руками, и плечи его тряслись — от смеха, от облегчения, от всего сразу. И не хватало одного человека. — Где Абрам? — спросила Мэри, оглядываясь. — Здесь я, — раздалось от двери. Нил стоял на пороге. С улыбкой, настоящей, счастливой, почти детской. — Ты чего такой довольный? — спросил Ники. — Даже после победы не было такой улыбки у тебя. Нил посмотрел на него. Потом перевёл взгляд на Эндрю. После на остальных. — Рико мёрт, — без предысловий сказал парень. Тишина. На секунду. Всего на одну. А потом раздевалка взорвалась. — ЧТО?! — заорал Ники, подскакивая на месте. — Серьёзно?! — Как? — спросил Аарон, но в голосе не было удивления, скорее любопытство. — Его застрелил Ичиро, — ответил Нил. — Господи, — выдохнула Кейли, прижимая руки к груди. Но в её глазах не было ужаса. Только удивление. — Это... это правда? — спросил Кевин, поднимая голову. Его лицо было растерянным, почти испуганным. — Он правда мёртв? — Правда, — подтвердил Нил. — Я не верю, — Кевин покачал головой. — Не могу поверить. Столько лет... он был везде. Он... он не мог просто так... — Мог, — перебил Эндрю. — И умер. Всё. — Эндрю прав, — добавил Нил. — Его больше нет. И никто не придёт за нами. Никогда. Мэри смотрела на сына, и в глазах её была только гордость за него. — Ты рад? — тихо спросила она. — Да, — ответил Нил. — Очень. Тильда, наблюдавшая за этой сценой, присвистнула. — Вот это поворот, — женщина решила добавить пару слов в виде своего комментария. — Победа и труп. Лучший день в истории «Лисов». — Тильда! — шикнула на неё Кейли. — Что? Я правду говорю. — Тильда пожала плечами. — Все об этом думают. Я просто сказала вслух. Стюарт смотрел на Нила, на Мэри, на остальных. И не понимал до конца — для него смерть была частью жизни, он привык. Но видел, что для этих людей это значило больше, чем просто чья-то кончина. — Кевин, — позвал он. Кевин поднял голову. — Ты молодец, — сказал Стюарт. — Хороший удар. Кевин улыбнулся слабо, но искренне. — Спасибо, — ответил он. А Нил всё стоял у двери и улыбался. Смотрел на своих — на Эндрю, на дядю, на мать. И думал о том, что сегодня умер не просто Рико. Сегодня умерло прошлое. То, которое не давало дышать. То, которое душило. — Завтра, — начал он прерывая шум голосов, — всё будет по-другому. — А сегодня? — спросил Ники. — Сегодня мы празднуем. И раздевалка снова взорвалась смехом и криками. Потому что они победили. Потому что Рико мёртв. Потому что завтра наступит новая жизнь. Кейли смотрела на сына, на его команду, на Стюарта, который так и не отпустил её руку, и думала о том же. Новая жизнь. У всех. Даже у неё.

***

В доме Эбби было шумно, даже очень. Кто-то разливал напитки, кто-то спорил, кто-то просто сидел и улыбался смотря телевизор, не веря, что они сделали это. Ники метался между всеми с бутылкой алкоголя и рассказывал каждому, как он испугался в последнюю секунду. Мэтт хлопал его по спине и смеялся. Дэн с Элисон обсуждали, куда поедут праздновать. Рене тихо сидела на подоконнике с кружкой чая, наблюдая за происходящим с лёгкой улыбкой. Кевин держался ближе к матери, но выглядел спокойнее, чем утром. Эбби хлопотала на кухне, то и дело выглядывая в гостиную и проверяя, всем ли хватает еды. Лисы победили и сделали то, о чём они даже мечтать не могли. И теперь, когда адреналин схлынул, а напряжение отпустило, наступило время тихой радости. Не той, которая выплёскивается криками и плясками, а той, которая разливается теплом под рёбрами и заставляет смотреть на всех с улыбкой. Мэри стояла у окна, прислонившись к косяку и смотрела на двух парней. Эндрю сидел на полу, спиной к дивану. Нил рядом, плечом к плечу. Они не разговаривали. Просто находились в своём пространстве, никто не обращал на них внимания, каждый был занят своим делом. А вот Мэри было скучно, поэтому она и наблюдала за парнями, чтобы понять что их связывает. Женщина видела как Нил время от времени поворачивал голову, и что-то говорил Эндрю, возможно что-то о матче, ведь только говоря о экси, Абрам становился похожим на солнце. А блондин из раза в раз просто слушал его, и попивал алкоголь. Их руки лежали на полу в доль тела, в опасной близости, и в какой-то момент они скрестили мизинцы, это к сожалению Мэри не увидела, ведь смотрела только на их лица. — Они всегда такие? — спросил Стюарт, подходя к сестре. — Возможно, — тихо ответила Мэри, не отрывая взгляда от парней. — И что между ними? — То, чего я не знаю, — вздохнув сказала шатенка. Стюарт помолчал. — Он сломал руку Рико ради него. — Да. — Я бы тоже так поступил. Мэри посмотрела на брата. — Знаю. Она знала. Стюарт всегда был молчаливым, немногословным, но готовым убить за тех, кто ему дорог. Эндрю был таким же. И Нил это возможно понимал. Женщина не могла с точностью в сто процентов заверить о каких-либо мыслях своего сына, она только надеялась на то что он всё же умный парень. Нил произнёс что-то слишком тихо, Мэри не разобрала ни слова, но увидела, как Эндрю чуть склонил голову, внимая каждому звуку, а после коротко кивнул. И тогда Нил улыбнулся. Не той открытой улыбкой, которую дарят всем вокруг. А той, когда его слова подтвердили? Согласились с ними? К сожалению сказать точно нельзя, но даже это радовало Мэри, что сын её счастлив. Шум постепенно стихал. Кто-то уже клевал носом, кто-то ушёл на кухню за добавкой, а Мэри отошла от окна, Стюарт последовал за ней, но на мгновение обернулся и посмотрел на парней. На то, как их плечи почти касались, как они существовали в своём мирке, не обращая внимание на окружающих их людей. Он ничего не сказал. Просто кивнул сам себе и ушёл. Эбби пожелала всем спокойной ночи и скрылась в своей комнате. Свет приглушил только торшер что стоял в углу и бросал жёлтые блики на потолок, делая тени длинными и мягкими. На столе остывал чай, оставленный кем-то из ребят, и несколько надкусанных печений. Стюарт остановился на пороге, огляделся. Свободное место было только одно на диване, между Кейли и Кевином. Кевин сидел, откинувшись на спинку, и смотрел телевизор, руки его лежали на коленях где и сама бутылка. Кейли же поджав ноги и обхватив колени руками. Между ними оставалось пространство. Ровно на одного человека. Куда Стюарт сел. Кейли почувствовала, как диван прогнулся под его весом. Внутри что-то затрепетало от того, как близко он оказался. От того, как его плечо почти касалось её. Кевин был чуть подвыпившим, всё как груз навалилось на него, он даже не стыдился матери показывать эту свою сторону, хотя чего уж там, она сама в свои годы любила выпить. А парень тем временем прокручивал в голове последние секунды матча. Снова и снова. Удар, тишина, потом рёв трибун. Он чувствовал, как внутри всё ещё дрожит что-то, то ли адреналин, то ли страх, то ли что-то другое, чему он не знал названия. — Мам, — позвал он, не поворачивая головы. Голос был тихим. — М? — Кейли смотрела перед собой, но голос сына вырвал её из мыслей. Она повернулась к нему, ожидая. — Ты знаешь, что я сейчас чувствую? — Усталость, — ответила она, внимательно глядя на него. — Гордость. Пустоту. — Откуда ты знаешь? — Кевин наконец повернул голову, посмотрел на неё. В его глазах было что-то, чего она не видела давно — растерянность. — Потому что я тоже это чувствую, — просто сказала она. Кевин замолчал. Смотрел на её профиль, освещённый торшером. Мать сидела рядом, поджав ноги, и смотрела куда-то в сторону. Лицо казалось мягче в этом свете, почти уязвимым. Брюнетка не была сейчас той звездой экси, которую все знали. Она была просто мамой. Его мамой. — Я боялся, что не попаду, — сказал он, и голос его дрогнул. — Когда бил, в голове было пусто. Просто пусто. Ни мыслей, ни страха, ничего. Только мяч и ворота. — Я знаю, — тихо ответила Кейли. — Я видел коридор. Но не думал о нём. Я просто ударил. И попал. — Попал, — повторила она, как эхо. — А если бы нет? — Кевин смотрел на неё, и в его глазах читался вопрос, который он боялся задать вслух. — Тогда мы говорили бы сейчас о другом, — ответила Кейли, не отводя взгляда. — О чём? — О том, что ты сделал всё, что мог. О том, что не бывает идеальных решений. О том, что ты не один. Кевин усмехнулся. Коротко, почти беззвучно. — Ты когда-нибудь сомневалась? — спросил он. — После того, как всё закончилось? — Каждый день, — ответила Кейли. — Каждый день я просыпаюсь и думаю: «А правильно ли я сделала? А могла ли я поступить иначе?» — И что ты делала? — Шла дальше, — пожав плечами просто сказала она. — Потому что другого выбора нет. Кевин кивнул. Медленно, будто принимая что-то важное для себя. — Я запомню, — сказал он. — Запоминай, — согласилась Кейли. Протянув руку перед Стюартом она коснулась плеча сына и сжала. Не сильно, но так, чтобы он почувствовал. — Иди спать, Кевин. Завтра будет новый день. — А ты? — спросил он, бросив короткий взгляд на Стюарта, который сидел рядом, молча и неподвижно. — Я посижу ещё, — ответила Кейли. Кевин посмотрел на неё, потом снова на мужчину. Парень не двигался, но в его позе чувствовалось что-то новое — расслабленность, которой раньше не было. — Спокойной ночи, мам, — сказал Кевин. — Спокойной ночи. Он поднялся, бросил короткий взгляд на Стюарта, кивнул и вышел. Кейли проводила сына взглядом и в гостиной стало ещё тише. Она посмотрела на Стюарта. Он сидел, положив руки на колени, и смотрел перед собой в телевизор, на котором шёл сегодняшний матч. Его лицо в полумраке казалось высеченным из камня, спокойным, непроницаемым. — И что думаешь? — заговорила она прервав тишину. Стюарт помолчал. — О чём? — спросил он наконец, посмотрев на неё. — О моём сыне, — женщина хотела услышать его мнение, ведь даже ей было интересно, каким Кевина видят. — Он похож на тебя. — Чем? — Кейли была удивлена, она сама для себя не замечала их сходства, разве что только страсть к алкоголю, которая за многие годы ушла. — Тем, что не умеет проигрывать. Тем, что сомневается даже после победы. Тем, что не может просто принять то, что сделал. — Это плохо? — спросила она, пока не понимаю и не видя сходств. — Это тяжело, — ответил Стюарт. — Носить в себе столько всего. Не выплескивать. Не делиться. — Ты тоже не умеешь делиться. — Я умею. Просто не люблю. — В чём разница? — В том, кому я доверяю. Кейли замерла. Слова повисли в воздухе. — И кому ты доверяешь? — спросила она тихо. Стюарт смотрел на неё и в глазах его не было ответа, там было что-то другое. Что-то, что она не могла понять. — Ты знаешь, — сказал он. — Хочу услышать. — Не сейчас. — Когда? — Когда придет время. Кейли усмехнулась, но в усмешке не было веселья. Он протянул руку. Не торопясь. Коснулся её пальцев, лежавших на диване. Не сжал. Просто провёл кончиками пальцев по её костяшкам, медленно, почти невесомо. Кейли замерла. Сердце пропустило удар. Воздух стал тягучим. Кейли смотрела на его руку, на свои пальцы, на то, как он касался её — осторожно, будто боялся сломать. — Что ты делаешь? — выдохнула она. — Ничего такого, — он сжал её ладонь, а потом добавил. — У тебя тёплые руки. Она перестала дышать. Сердце пропустило удар. Потом ещё один. А после забилось так, будто хотело выпрыгнуть из груди. Кейли чувствовала, как кровь приливает к лицу, как кончики пальцев начинают покалывать, как в горле встаёт ком, который нельзя проглотить. Она хотела сказать что-то острое. Что-то, что поставило бы его на место. Что-то, что вернуло бы ей контроль. Но слова не шли. Они застревали где-то в груди, путались, терялись. Потому что он смотрел на неё. Потому что его пальцы гладили её ладонь. Потому что он сказал «у тебя тёплые руки» — и не понял, что это значит. Или понял. Или не хотел понимать. Кейли сжала его ладонь в ответ не думая, просто чтобы он знал, что она не против. Они сидели в тишине, и брюнетка чувствовала, как её сердце успокаивается. Не потому, что стало легче. А потому, что некуда было бежать. Потому что он был рядом. Потому что его рука лежала в её. И это было не только страшно, но и правильно. — Ты невыносим, — закрыв глаза чтобы не смотреть на него, тихо сказала она. — Знаю, — согласился он. Тильда сидела в кресле напротив и делала вид, что читает книгу. Но книга давно была закрыта, а взгляд прикован к дивану, где двое людей держались за руки и смотрели друг на друга так, будто больше никого не существовало. Она чувствовала себя лишней. Не в первый раз. Но сейчас это чувство было особенно острым потому что она видела, как Кейли меняется рядом с этим человеком. Как её плечи расслабляются. Как улыбка становится мягче. — Боже, — вздохнув начала блондинка, уже уставшая смотреть на эту сладкую пару. — Можете хотя бы не подкатывать к друг другу в моём присутствии? Они медленно перевели взгляд на блондинку и в удивлении уставились на неё. — Я не подкатываю, — хором сказали оба. Тильда на это только закатила глаза, а те удивлённо посмотрели друг на друга. Блондинка видела этот «не подкатывающий» взгляд уже месяц. Два месяца. С тех пор, как они все собрались в Пальметто. Кейли находила тысячу поводов оказаться рядом со Стюартом. Садилась так, чтобы их плечи почти касались. Смеялась над его редкими шутками — теми, которые никто другой даже не понимал. Смотрела на него так, будто он был единственным человеком в комнате. А он? Стюарт ничего этого не замечал. Или делал вид, что не видит. Он принимал её улыбки как данность. Отвечал на её взгляды, но не понимал, что они значат. Однажды Кейли сказала ему, что он хорошо выглядит, а он кивнул и спросил, что будет на обед. В другой раз она взяла его за руку, показывая что-то на телефоне, он не отдёрнул, но и не сжал в ответ. Просто держал, будто это было самое обычное дело. Но иногда он отвечал так, что у самой Тильды сердце пропускало удар. — Ты будешь скучать по мне, если я уеду? — спросила Кейли как-то вечером, глядя на него через стол. — Да, — ответил Стюарт, не поднимая головы. — Это всё? — А что ты хочешь услышать? — Не знаю. Но не «да». Он поднял голову и посмотрел на неё. — Я буду скучать. И это проблема. — Почему? — Потому что я не должен скучать. Тильда тогда поперхнулась чаем. Кейли покраснела. А Стюарт, кажется, даже не понял, что сказал что-то не то. Таких моментов были десятки. Блондинка посмотрела на их сцепленные пальцы. На то, как Кейли чуть заметно поглаживает большим пальцем его ладонь, неосознанно, будто сама не замечает. На то, как Стюарт смотрит на неё, не на лицо, а на их руки, будто пытается понять, что происходит. Тильда вздохнула и резко поднялась с кресла, отряхнула несуществующие пылинки с джинсов. — Ой, всё, — всплеснув руками сказала она, разворачиваясь к двери. — Разбирайся сама. Я не буду в этом участвовать. Кейли подняла голову, хотела что-то сказать, но Тильда уже вышла, даже не обернувшись. В гостиной стало тихо. Только торшер в углу бросал жёлтый свет на диван, где сидели Кейли и Стюарт. Тени от их фигур ложились на пол длинными полосами. Их руки всё ещё были сцеплены. Брюнетка чувствовала тепло его ладони, то, как его пальцы лежат на её, спокойно, уверенно, будто это было самое обычное дело в мире. Она смотрела на их руки, на его большой палец поверх её, и не знала, что сказать. Сердце колотилось где-то в горле. Кейли боялась поднять глаза, ведь если встретит его взгляд, то он всё поймёт или не поймёт. И то и другое пугало одинаково. — Что она имела в виду? — спросил Стюарт. Голос тихий, без интонации. Кейли усмехнулась почти беззвучно. Но в этой усмешке не было веселья, только усталость и что-то ещё, чему она не могла найти названия. — Не важно, — уклончиво ответила брюнетка. Стюарт повернул голову и посмотрел на неё. Она чувствовала его взгляд, тяжёлый, внимательный, изучающий. Он всегда так смотрел, когда пытался понять что-то, чего не мог объяснить. — Ты странно себя ведёшь сегодня, — сказал шатен. Кейли наконец подняла голову и встретила его взгляд. Её сердце пропустило удар. — Это ты странно себя ведёшь, — ответила она. — Ты смотрел на меня всю игру. — Ты была рядом. — Я всегда рядом. Она сказала это тихо, почти шёпотом. И сама не поняла, был ли это упрёк или признание. Стюарт замолчал. Его лицо ничего не выражало, как всегда. Но пальцы его, лежащие на её ладони, чуть заметно сжались. Не сильно. Почти невесомо. Но Кейли почувствовала. — И что? — спросил он. Кейли отвела взгляд. Посмотрела в окно, за которым была только темнота. Там не было ответов. — И ничего, — сказала она. Женщина попыталась улыбнуться. Получилось криво. Но ничего не могла с собой поделать. — Завтра рано вставать, — сказала Кейли, высвобождая руку. — Иди спать. Стюарт не двинулся с места, продолжая смотрел на её профиль, на тёмные волосы, упавшие на лицо. На руки, которые она сцепила на коленях, пряча. Он ждал, но чего именно не знал. — Кейли, — позвал шатен. — Что? — Ты злишься? — Нет. — Тогда почему ты… — Я не злюсь, — перебила она. Голос дрогнул, она прикусила губу, чтобы не выдать себя. — Я просто устала. Стюарт смотрел на неё ещё несколько секунд, и будто вытирая ладони о колени мужчина медленно поднялся, подойдя к лестнице он обернулся. — Спокойной ночи, — сказал он. — Спокойной ночи, Стюарт. Постояв ещё несколько секунд смотря на брюнетку, он всё же развернул и ушёл на второй этаж. Кейли осталась одна сидеть на диване, обхватив колени руками, и смотрела в окно. За стеклом была только темнота. И её отражение, уставшее, растерянное, с глазами, которые блестели в свете торшера. Она думала о том, как же он не понимает. Как смотрел на неё всю игру, но не видел главного. Как держал её за руку, но не понимал, что это значит. Как сказал, что скучать по ней — это проблема, но не понял, что она ждала не этого. Она думала о том, сколько можно ждать. Сколько можно улыбаться, когда хочется плакать. Сколько можно быть рядом, когда тебя не видят. Кейли закрыла глаза и прижалась щекой к коленям.

***

Утро в доме Эбби началось с тяжёлого, давящего молчания, которое странным образом сочеталось с привычным утренним шумом. Кто-то гремел посудой на кухне, кто-то спорил о завтраке, кто-то бегал в поисках своей обуви. Ребята просыпались медленно, нехотя, но всё же возвращались к жизни. Однако даже в этом хаосе, в этом обычном, почти семейном беспорядке чувствовалось что-то неладное. Что-то изменилось. Кейли спустилась в гостиную слишком рано. Брюнетка была спокойна и собрана. Волосы убраны, одежда аккуратна, лицо — это маска без единой трещины. Она прошла мимо Стюарта, который уже сидел на диване, не глядя на него. Поза мужчины была прямой, шатен не поднял головы, когда она прошла мимо, но его челюсть была сжата, а пальцы, лежавшие на коленях, чуть заметно дрожали. Эбби, возившаяся с завтраком, заметила это первой, она видела как Кейли проходит мимо, не останавливаясь, обычно ведь брюнетка сразу начинала о чём-то говорить со Стюартом, вовлекать его в разговор. Так что ясно стало одно: что-то произошло. Что-то, что они не захотят обсуждать. Тильда и Мэри нашли Кейли на крыльце. Она сидела на ступеньках, обхватив колени руками, и смотрела в небо. Утро было серым, холодным, но она не замечала ни ветра, ни сырости. Мэри сидела слева, Тильда справа. Они взяли Кейли в плен с двух сторон, не отпуская. Ступеньки были холодными, но ни одна из них не чувствовала ничего, кроме того напряжения, что висело в воздухе. Кейли обхватила колени руками, смотрела вдаль, туда, где улица упиралась в низкое серое небо. Глаза покрасневшие, но сухие. Она уже выплакала всё, что могла. Тильда заговорила первой. Голос тихий, без обычной грубости. — Ты знаешь, что мы тебя любим, да? — Знаю, — тихо ответила Кейли. — И ты знаешь, что мы хотим, чтобы ты была счастлива? — Знаю. — Тогда почему ты сидишь здесь и мучаешь себя? Кейли не ответила. Она смотрела на горизонт, но не видела его. Она видела Стюарта. Его взгляд, который преследовал её всюду. Его руки, которые лежали на её ладони прошлой ночью. Его голос, который сказал: «У тебя тёплые руки». И его глаза, которые смотрели на неё так, будто она была чем-то большим, чем просто женщина. Мэри взяла её за руку. Крепко. Нежно. Так, как умела только она. — Послушай меня, — сказала шатенка, и в голосе её не было привычной холодности. — Я знаю Стюарта с детства. Я знаю его лучше, чем кого-либо на этой земле. И я говорю тебе: он никогда не смотрел ни на кого так, как смотрит на тебя. Никогда. Ни на одну женщину. Ни на одну девушку. Ни на кого. Кейли подняла голову. В глазах мелькнула надежда, та самая, которую она прятала всё это время. — Ты правда так думаешь? — Я знаю, — ответила Мэри. — Я его сестра. Я вижу. — Он смотрит на тебя так, будто ты — единственное, что имеет значение. Будто без тебя мир рухнет. Будто всё остальное — просто шум, а ты — музыка. Тильда кивнула, обнимая Кейли за плечи. — А я вижу тебя. Как ты смотришь на него. Как ты замираешь, когда он входит в комнату. Как ты светишься, когда он рядом. Ты любишь его, Кейли. И ты устала это скрывать. — Я боюсь, — прошептав Кейли попыталась улыбнуться. Получилось криво. — Чего? — спросила Тильда. — Что он не ответит. Или что ответит, но потом поймёт, что ошибся. Или что я не смогу быть той, кого он хочет. — Ты уже та, кого он хочет, — сказала Мэри. — Ты просто не замечаешь. — А если я скажу, а он не ответит? — спросила Кейли. — Тогда ты будешь знать, — ответила Тильда. — И перестанешь мучиться. Лучше знать правду, чем жить в неведении. — Лучше мучиться, чем потерять. — Ты уже теряешь, — начала Мэри. — Каждый день. Потому что ты молчишь. Потому что ты боишься. Потому что ты не веришь в себя. Кейли закрыла глаза. — Я не могу. — Можешь, — твёрдо сказала Тильда. — Ты сильная. Ты прошла через ад. Ты справилась с этим. А тут просто сказать человеку, что он тебе нужен. — Это страшнее, чем ад, — прошептала Кейли. — Знаю, — сказала Тильда. — Но мы с тобой. Мы всегда будем рядом. Что бы ни случилось. Мэри сжала её руку. — Скажи ему сегодня. Не откладывай. Потому что если ты не скажешь сейчас, то не скажешь никогда. А потом он уедет. И ты будешь жалеть. Всю жизнь. Кейли смотрела на подруг. На их лица, на их глаза, в которых не было сомнений. Только любовь, поддержка и вера. Она выдохнула. Глубоко. Так, будто освобождалась от всего, что держало её внутри. — Хорошо, — сказала она. — Я скажу. Сегодня. — Сегодня, — подтвердила Мэри. Кейли кивнула. Её плечи опустились. Впервые за утро расслабились. Они сидели втроём на холодных ступеньках, прижавшись друг к другу, и впервые за долгое время Кейли чувствовала, что не одна. Что подруги рядом. Что они поддержат. Что бы ни случилось.

***

Весь день Кейли ходила сама не своя. Она переставляла вещи с места на место, заваривала чай и забывала его выпить, руки дрожали, когда она брала кружку. Слова подруг засели в голове и не отпускали ни на секунду. «Он никогда не смотрел ни на кого так, как смотрит на тебя». «Ты уже та, кого он хочет». «Скажи ему сегодня. Не откладывай». Каждое слово отдавалось в груди тяжелым эхом, и Кейли чувствовала, как внутри поднимается что-то огромное, страх, надежда, отчаяние. Она видела Стюарта несколько раз. В коридоре, на кухне, в гостиной. Он появлялся внезапно, как призрак, и каждый раз у неё перехватывало дыхание. Брюнетка отворачивалась. Не потому, что не хотела смотреть. А потому что боялась. Боялась, что если встретит его взгляд, не сможет сказать то, что нужно. Или скажет слишком рано. Или не скажет вообще. Или расплачется прямо там, при всех, и тогда уже ничего не исправить. Он тоже смотрел на неё. Она чувствовала его взгляд на своей спине, когда проходила мимо. Тяжёлый, долгий, такой, от которого хотелось замереть на месте и не двигаться. Видела, как он замирает, когда она входит в комнату. Она нашла Стюарта в коридоре. Он стоял у окна, смотрел в темноту. Не обернулся, когда она подошла. — Нам нужно поговорить, — сказала Кейли. Голос не дрожал. Она удивилась этому сама. Стюарт повернулся и посмотрел на неё. В его глазах не было удивления, только что-то тяжёлое. — О чём? — спросил он, и правда не понимая о чём им нужно говорить. — Пойдём. Она взяла его за руку. Не спросила. Не объяснила. Просто сжала его пальцы, чувствуя, как они холодеют, и потянула за собой. И он пошёл. Не сопротивлялся. Не спрашивал. Просто пошёл.

***

Дверь закрылась за ними с тихим щелчком, отрезая шум гостиной. В комнате стало тихо. Только их дыхание и сердце Кейли, которое колотилось где-то в горле, и лёгкий скрип половиц под ногами. В комнате было темно. Свет из окна падал на пол серыми, размытыми полосами, выхватывая из темноты край кровати, угол стола, силуэт Стюарта, застывший посреди комнаты. Он стоял и смотрел на неё. Не двигался. Не спрашивал. Просто ждал. Кейли прислонилась спиной к двери, чувствуя холод дерева через тонкую ткань футболки. Пальцы дрожали. Она сжала их в кулаки, потом разжала. Вдохнула. Выдохнула. Сердце не слушалось. — Ты знаешь, зачем я тебя позвала? — спросила она. — Догадываюсь, — ответил Стюарт. — И что? — Ничего. Кейли шагнула вперёд. Потом ещё. Каждый шаг давался тяжело, будто она шла по воде. Подошла к нему вплотную. Он не отступил. Не отвёл взгляд. — Я люблю тебя, Стюарт, — сказала она. Слова вырвались сами, тёплые, долгожданные, пугающие. — И я устала ждать, когда ты это поймёшь. Устала намекать. Устала бояться. Он открыл рот, чтобы что-то сказать, она видела, как дрогнули его губы, но не дала. Подняла руки, упёрлась ладонями в стену по обе стороны от его головы. Он был ниже. Ей пришлось чуть наклониться, чтобы смотреть ему прямо в глаза. Её волосы упали вперёд, касаясь его щёк. Она поцеловала его. Не нежно. Не робко. А так, будто боялась, что если остановится, не сможет начать снова. Будто вкладывала в этот поцелуй всё, что не сказала за эти месяцы. Всю боль от его непонимания. Всю надежду, которая теплилась где-то внутри. Всю любовь, которую она прятала за улыбками и случайными прикосновениями. Всё, что копилось и не находило выхода. Стюарт замер. На секунду. Всего на одну. Кейли почувствовала, как напряглись его плечи под её ладонями. Как замерло его дыхание. А потом его руки легли на её талию. Сначала осторожно, будто пробуя, проверяя, не сон ли это. Потом крепче, увереннее. Он притянул её ближе, прижал к себе так, что между ними не осталось воздуха. И ответил на поцелуй не так, как отвечают, когда соглашаются. А так, как когда ждали этого всю жизнь. Когда боялись даже мечтать. Когда думали, что не достойны. Кейли запустила пальцы в его волосы, мягкие, тёплые. Он прижал её к стене, не разрывая поцелуя, и она почувствовала, как его сердце бьётся в такт с её. Быстро. Гулко. Так, будто хотело вырваться наружу. Его руки скользнули по её спине, прижимая ещё сильнее. Он углубил поцелуй, и Кейли почувствовала, как у неё подкашиваются колени. Голова закружилась. Всё тело стало ватным. Она ответила тем же, не могла не ответить. Не хотела. Они целовались долго. Так долго, что время потеряло смысл. Секунды, минуты, часы — это всё смешалось в одно тягучее, сладкое мгновение. Мир за окном перестал существовать. Всё исчезло. Остались только они. Его руки на её спине. Её пальцы в его волосах. Его дыхание, смешанное с её. Его запах — дерево, кофе, и что-то ещё, что она не могла назвать, но что сводило с ума. Когда они наконец отстранились, Стюарт смотрел на неё так, будто видел впервые. И будто узнавал заново. В его глазах не было той привычной пустоты, той брони, которую он носил годами. Там было что-то другое. Что-то, что он прятал даже от себя. — Ты невыносима, — сказал он. Голос был хриплым, чужим, будто он не говорил несколько дней. — Я знаю, — ответила она. И улыбнулась. Они стояли в темноте, прижавшись друг к другу, и не могли оторваться. Не могли надышаться. Не могли поверить, что это наконец случилось. Его лоб касался её лба. Его дыхание щекотало её губы. Её пальцы всё ещё лежали на его затылке, перебирая волосы. Кейли открыла глаза, посмотрела на него. В полумраке его лицо казалось другим, мягче, моложе, беззащитным. Она провела пальцами по его щеке, по скуле, по губам. Он не отстранился. — Я люблю тебя, — повторила она. — Чтобы ты знал. — Знаю, — ответил он. — Теперь знаю. Они не двигались. Не говорили. Просто стояли, обнявшись, в темноте, и это было больше, чем любые слова.

***

Когда они вышли из комнаты, в коридоре было тихо. Слишком тихо. Кейли первой шагнула в свет, падающий из гостиной, и на секунду зажмурилась, лампы казались слишком яркими после полумрака. Она провела ладонью по волосам, поправляя их, хотя они и так лежали идеально. Пальцы дрожали. Она сунула руки в карманы джинсов, чтобы никто не заметил. Стюарт вышел следом. Он не смотрел на неё, а только перед собой, засунув руки в карманы. Делал вид, что ничего не произошло. Она делала вид, что ничего не произошло. Они оба врали — себе, друг другу, всем вокруг. Лица их были спокойны. Как у людей, которые только что пережили землетрясение и теперь пытаются убедить всех, что ничего не случилось. Все сидели в гостиной. Кто-то пил чай, кто-то листал телефон, кто-то играл в видео игры на телевизоре. Первым их заметил Хэммик, Ники поднял голову, когда они вошли. — Что вы делали в спальне? — прищурившись спросил он. — Разговаривали, — ответила Кейли. Голос был ровным, слишком ровным. Она села на диван, поджав ноги, и уставилась в стену. — О чём? — хитро начал парень. — Ни о чём. Ники хотел спросить ещё, открыл рот, набрал воздух, но Аарон дёрнул его за рукав. — Не лезь, — тихо сказал он. Ники закрыл рот. Но смотрел, ведь хотел знать чем же таким интересным в спальне занимались двое взрослых людей. Кейли сила на диван, закинув ногу на ногу, обхватив колени руками, и смотрела в окно. За стеклом была только темнота, ни звёзд, ни луны, только бесконечная чернота. Но уголки губ её поднялись. Улыбка была такой, которая появляется, когда ты наконец получила то, чего ждала всю жизнь. Когда страх отступает, и остаётся только тепло. Когда понимаешь, что всё закончилось и только начинается. Стюарт сел в кресло. Не рядом. На расстоянии. Но теперь это не имело значения. Они знали. Их взгляды не встречались, но она чувствовала его присутствие каждой клеткой своего тела. В доме было тихо. Только свет торшера бросал жёлтые блики на потолок, делая тени длинными и мягкими. Кто-то допивал чай, кто-то уже клевал носом, уронив голову на плечо соседа. — Ты счастлива? — спросил тихо Стюарт, чтобы никто не услышал. — Очень, — ответила она. — Я тоже. Они сидели в тишине. И это молчание было громче любых слов. Громче криков, признаний, громче всего, что они могли сказать. Потому что теперь им не нужно было говорить. Всё закончилось. И только начиналось. Лисы победили. Рико мёртв. Кейли и Стюарт наконец нашли друг друга. А где-то там, за горизонтом, ждала новая жизнь. Для всех. Даже для них.

КОНЕЦ.