Любовь зряча

      С тех пор как Инко представили его подчинённым, она стала его постоянным спутником. Куда бы Все за Одного ни шёл, Фемида следовала за ним. Даже сейчас она проверяла один из его складов вместе с ним несмотря на безбожный час.       — Леди Персефона, — обратился к ней один из его приспешников (теперь уже их приспешников, судя по всему).       В Преступном мире у Инко появилась вторая кличка, которая им обоим понравилась — Персефона — владычица Подземного мира. Хисаши усмехнулся, кажется его слуги были наделены определённым чувством юмора. Они считали, что он, подобно Аиду, выкрал её у Комиссии и каким-то образом приковал к себе. Тут мнения расходились: кто-то считал, что он попросту промыл ей мозги с помощью какой-то причуды манипуляцией разума (он бы никогда этого не сделал, но для поддержания своей репутации Короля Демонов отрицать подобные слухи не стал), другие полагали, что Все за Одного её шантажировал, а третьи, особо романтичные, напротив, считали, что он спас её из лап Комиссии, подобно рыцарю на белом коне. И всё для того, чтобы сделать её своей Королевой. Отчасти эта история походила на правду: в каком-то смысле он действительно её похитил и сделал своей Королевой — вот только романтики в их истории было мало. Просто так получилось, что они оказались родственными душами и теперь зависели друг от друга. В остальном же вся их романтическая жизнь была чистой воды фарсом. На деле они едва терпели друг друга — ссоры были их постоянными спутниками. Ни о каких поцелуях, объятьях и держаниях за ручку и речи не шло. Не то, чтобы ему вообще этого хотелось, лишь иногда накатывала лёгкая тоска по нормальной жизни, но Хисаши научился с этим жить довольно быстро. Инко рядом, и этого достаточно.       — Господин, вы уже пригласили леди Персефону на свидание? — отвлёк его от размышлений один из его приспешников.       — Что? Зачем? — Все за Одного нахмурился.       Приспешник с мутацией, делающей его похожей на акулу, имени которого он не запомнил (да и зачем это ему, они всё равно постоянно менялись), пожал плечами.       — Женщины это любят, — акулий приспешник усмехнулся во все свои три тысячи зубов. — Хотя, зная вас, вы наверняка держите её слишком сытой и довольной в вашей постели, чтобы она жаловалась, если вы понимаете, о чём я.       Хисаши почувствовал себя очень неловко от сальных комментариев акулы. На мгновение он даже подумал придушить его и отдать его тело на опыты Гараки, но затем вспомнил, что этот приспешник всё ещё был нужен, и отпустил ситуацию. Пусть живёт. Пока. Однако же его слова про свидание имели смысл. Им с Инко нужно поддерживать образ пары. Свидания были неизбежной частью этого фарса.       — Я подумаю над этим, — сказал он, наблюдая за Инко. Когда она посмотрела на него своими нефритовыми глазами, его сердце замерло. Эта девушка станет его погибелью.       — Не сомневаюсь, Господин, — усмехнулся приспешник. — Не сомневаюсь.

***

      — Свидание? — искренне удивилась Инко предложению Хисаши, когда она сидела перед телевизором у них дома. Она поверить собственным ушам не могла. Он звал её на свидание! Её! Инко едва держалась, чтобы не подпрыгивать от восторга.       — Это только для конспирации, — Хисаши отвёл взгляд, задумчиво почесав беловолосую макушку (его волосы были невероятно пушистыми и мягкими, зачем только он их так коротко стриг?).       Его слова несколько отрезвили её. Инко скрестила руки на груди, презрительно фыркнув.       — Конечно, это ради конспирации. Как будто кто-то согласился бы идти с тобой на настоящее свидание. Ты такой невыносимый ботаник, без умолку бормочущий себе под нос, что у любого человека в радиусе ста метров автоматически уши вянут.       — Ха! Как будто я согласился бы на настоящее свидание, не будь это в целях конспирации. Тратить целый день на какие-то бессмысленные развлечения, вроде походов в кино, ресторан и прочую чушь. Делать мне больше нечего! — он отразил её позу.       — Хорошо, что мы это сразу прояснили, мистер «сто лет в обед, а социальных навыков как не было, так и нет», — сказала она сердито.       Хисаши закатил глаза.       — Пф, придумай что-нибудь получше, если хочешь оскорбить меня, мисс «я убиваю людей с двенадцати лет, но плачу как ребёнок из-за переваренного риса».       Венка запульсировала у неё на лбу. Да как он смел?!       — Это было всего один раз! И вообще, я хотя бы всё ещё способна чувствовать хоть что-то, в отличие от тебя, бесчувственный сухарь!       Ками, как же Мидория её раздражал. Инко готова была поклясться, что он самый высокомерный, самовлюблённый и невыносимый человек на Земле. Конечно, ему было чем гордиться: он был умён, хитёр, хорошо говорил, красив, как сам Дьявол, с телом, которое можно было сравнить лишь с древнегреческими статуями — но, чёрт возьми, какой же он осёл. Иногда ей хотелось просто задушить его (желательно с помощью того чёртового галстука, который она вынуждена завязывать ему каждое утро). Она тихо кипела, периодически выплёвывая ругательства, когда он взял её на руки, как ребёнка.       — Эй! Пусти!       — Всё, успокойся, — Хисаши взял её под подмышки и поднёс на уровень его лица (это было весьма кстати, у Инко болела шея от общения с этим двухметровым изваянием).       — А не то что?       Он максимально приблизил их лица, его горячее дыхание опаляло её кожу.       — А не то я тебя накажу, — прошептал Все за Одного опасно соблазнительным тоном.       Горло Инко внезапно пересохло, а лицо покраснело. Кажется, она слышала подобный диалог от лица главного мужского персонажа в одной из её аудиокниг с пометкой 18+, на которую она случайно наткнулась, будучи любопытной шестнадцатилетней девушкой-подростком. В той книге способ наказания был… весьма специфическим, включающим в себя поход в запретную красную комнату с кучей… у Инко поплыло в глазах от одной мысли об этом. Собирался ли Хисаши наказать её подобным образом? У него ведь как раз была запертая комната, о содержимом которой она могла лишь гадать. По её телу пробежали мурашки.       Пока она была погружена в свои фантазии, каждая из которых была непристойнее предыдущей, Хисаши нахмурился.       — Что с тобой? У тебя жар? — он опустил её на землю и ощупал её лоб.       — Н-ничего, — отмахнулась от него Инко.       — Смотрю, ты успокоилась, — Хисаши улыбнулся. — Я знал, что угроза наказания сработает.       Инко сглотнула. Её всё ещё мучали мысли о возможном наказании. Что же он имел в виду? Плётку? Зажимы? Или что-то… поинтереснее?       — С чего ты это взял?       Хисаши пожал плечами.       — С моим братом это всегда срабатывало. Стоило лишь пригрозить Йоичи забрать его любимые комиксы или запереть в комнате, как он моментально становился послушным. Не то, чтобы он часто был непослушным, разве что в последние годы жизни, — он продолжил задумчиво бормотать, не обращая на неё ни малейшего внимания.       Её настроение моментально упало. И это его наказание? А она-то надеялась… Хотя чего ещё ждать от столетнего девственника? Инко вздохнула. Он точно не главный мужской персонаж эротического женского романа. Разве что внешне.       — Ты невероятный зануда, — недовольно пробурчала она.       — А чего ты ожидала?       Инко презрительно фыркнула, скрестив руки на груди.       — От тебя? Ничего, очевидно же, — и только её красное как помидор лицо выдавало её с потрохами.       Хисаши не выглядел убеждённым, но, по-видимому, решил оставить эту тему в покое.       — Итак, куда мы пойдём? Ресторан или, быть может, кино?       — Есть у меня одна идейка, — Инко зловеще ухмыльнулась. Он заплатит за то, что непреднамеренно возбудил её. Жестоко заплатит…

***

      Хисаши почувствовал, как его желудок проваливается в кроссовки, которые сегодня надел вместо туфель. Почему он вообще позволил уговорить себя на подобного рода безумие? Инко тем временем визжала от восторга, очевидно, в отличие от него, совершенно не ощущая подкатывающую тошноту. Будь она проклята! Будь проклят этот день! Будь проклято всё! Очередной спуск вызвал болезненный спазм его желудка. Хисаши заскулил, как собака. Ками, неужели это его конец? Как унизительно, он надеялся, что его смерть станет эпической битвой с силами добра, а не… это. Последний подъём, самый высокий, заставил его прерывисто дышать. Холодный пот катился по его телу. Может, если закрыть глаза ему не будет так плохо?       — Хисаши, не закрывай глаза, ты пропустишь мёртвую петлю! — радостно воскликнула Инко, когда они начали очередной спуск. Безжалостная женщина.       Из всех мест на Земле, куда бы он мог сводить её на свидание, она выбрала именно это. Чёртов парк аттракционов, от одного вида которого у него сжимался желудок. Но как будто этого было мало, этот чёртов парк был в стиле Всемогущего. Всемогущего, мать его! Все за Одного мог летать на невероятной скорости, перепрыгивать через здания, делать бочки в воздухе, если надо, но чёртовы американские горки заставили грозного Короля демонов склониться над ближайшим мусорным ведром, выплёскивая содержимого своего бедного желудка. В третий раз за день. Всё-таки, хоть Хисаши и использовал множество причуд, предотвращающих столь нежелательный эффект, как старение, в глубине души был стариком, а старикам не место на аттракционах. И всё же он здесь.       — Тебя снова тошнит? Неужели у грозного Короля демонов настолько ужасный вестибулярный аппарат? Как ты вообще можешь с Героями тягаться, если не в состоянии прокатиться на американских горках? — Инко откровенно издевалась над ним. За что? Хотел бы он знать. Возможно, за то, что ему не хватило смелости признать простой факт: Хисаши хотел сходить с ней на свидание. Но уж точно не на такое.       — Сжалься, я старый! — фактически умолял он. — Ты же сама постоянно шутишь, что мне сто лет в обед, но всё равно притащила меня в чёртов парк аттракционов! За что ты меня так ненавидишь?       — Да откуда мне было знать, что у тебя такой слабый желудок? Я просто всегда мечтала посетить парк аттракционов, вот и всё, — она на удивление выглядела раскаивающейся.       — Ну да, конечно, — Хисаши ни на секунду не поверил, что это правда. Очередная волна тошноты подкатила к горлу, заставив его склониться над урной.       Правда в том, что он мог бы уйти или ещё лучше — использовать самую смертоносную комбинацию причуд в своём арсенале и превратить это место в руины. Но тогда Инко расстроится. Поэтому он терпел. Ради неё.       — Прости, — Инко, кажется, наконец поняла, что перегнула палку, и в качестве извинения начала водить успокаивающие круги по его широкой спине, облачённой в обычную серую толстовку с капюшоном. В целях конспирации он оделся в лёгкую спортивную одежду и нацепил очки, что заставило его спутницу вздёрнуть брови. Ей потребовалось время, чтобы привыкнуть к такой резкой смене стиля.       Хисаши выдохнул, тошнота потихоньку отступала. Спасибо, Ками. Он вытер рот предложенной ей салфеткой, а затем повернулся к ней лицом и спросил:       — Ты ещё хочешь покататься или наконец прекратишь меня мучать?       — Я думаю, с тебя достаточно, душа моя, — она легонько поцеловала его в щёку, что, он должен признаться, несколько облегчило его страдания. — Пойдём на ярмарку, выбьешь мне пару безделушек, — Инко вновь хитро усмехнулась, сжав его предплечье. — Ну, или я выбью тебе дакимакуру со Всемогущим.       Его глаз дёрнулся. Невыносимая женщина.

***

      Они (ну, скорее она) поели в киоске с разным фаст фудом, типа такояки. Инко вновь накормила Хисаши, чему он был явно не рад. Это превращалось в своеобразную традицию между ними. Затем они пошли к киоскам с призами, где она с лёгкостью выиграла для него плюшевую игрушку Всемогущего, которую он «случайно» сжёг чихом. Теперь же Инко с неподдельным интересом наблюдала за тем, как Хисаши с лёгкостью выбил все мишени с помощью ружья, стреляющего пластиковыми пулями.       — Поздравляю, победитель, выберете приз для вашей прекрасной дамы, — сказал мужчина, заведующий киоском.       Из множества геройского мерча, в которое входили и злополучные дакимакуры со Всемогущим, Хисаши выбрал никому не нужного непомерно огромного плюшевого медведя, от которого хозяин явно был рад избавиться. С победоносной улыбкой Все за Одного вручил ей это плюшевое недоразумение. Однако Инко не жаловалась, в конце концов он всё делал ради неё. Это заставляло бабочек трепетать в её животе, а щёки краснеть.       — Спасибо, Хисаши, — Инко незаметно для окружающих заставила медведя левитриовать, чтобы не напрягаться самой. — Где ты научился так хорошо стрелять?       Он пожал плечами.       — Мой отец был главой якудза, и он воспитывал меня в качестве своего преемника чуть ли не с первого моего вздоха.       Инко чувствовала, что тема отца ему неприятна, но всё же не могла не задавать вопросов. Хисаши был загадкой, она фактически ничего не знала о его прошлом, помимо того, что он ей уже рассказал.       — Ты поэтому связался с криминалом? Чтобы продолжать дело своего отца?       — Пф, нет, конечно. Мой папаша может гореть в Аду, куда я его самолично отправил в возрасте двенадцати лет, меня никогда не интересовали его планы относительно моего будущего.       — И всё же ты пошёл по его стопам, — Инко не могла не чувствовать противоречия. Он, очевидно, не хотел быть таким как его отец, но всё равно стал главой криминальной империи.       Хисаши поморщился. Они подошли к относительно безлюдному проулку, он вздохнул, а затем сказал:       — Я не всегда был таким, Инко-чан. На заре причуд я был линчевателем. На самом деле я был лидером линчевательской ячейки, ты, вероятно, слышала легенды обо мне. Меня называли Хакума.       Глаза Инко чуть не вылезли из орбит. Она едва ли была способна поверить в услышанное.       — Ты был одним из сооснователей Мусутафу?! Тем самым легендарным Белым Демоном?!       Хакума — это имя было известно всем. Один из двух линчевателей, вернувших стабильность в утопающую в анархии Японию, сооснователь города, где первые мета-люди могли жить в мире, один из тех, кто организовал сеть линчевателей по всему миру, что стало предтечей нынешнего Геройского общества. И теперь этот самый линчеватель — Все за Одного — Король Преступного мира, заклятый враг Геройской Комиссии и Геройского общества в целом.       — Что, чёрт возьми, с тобой случилось?! Почему ты из Иконы Героизма превратился в Символ Зла?! — это был единственный вопрос, что беспрерывно крутился в голове Инко. Как можно измениться настолько сильно?       — У меня были свои причины стать тем, кем я стал, — Хисаши склонил голову, уклоняясь от ответа.       — Я не вижу ни одной причины, кроме как твоего полного маразма, чтобы измениться настолько кардинальным образом!       Он открыл рот собираясь что-то ответить, но внезапно, его глаза расширились, и Хисаши резко закрыл её собой. Несколько странных на вид пуль вонзилось в его тело, одна прошла насквозь и задела её плечо. Инко стиснула зубы от боли. Жжётся, чёрт возьми. Она узнала пули. Ледин Наган. Хисаши развернулся и, вытянув руку, послал в сторону предполагаемого снайпера сжатый поток воздуха, смешанный со взрывами. В парке моментально вспыхнула паника, люди начали разбегаться кто-куда. Все за Одного крепко сжимал её в своих объятьях, плюшевый медведь был забыт в суматохе. У них не было на это времени, на Инко и Хисаши объявили охоту.       — Пусти, Мидория, нам надо… — затем она заметила, что его взгляд был абсолютно отстранённым, как будто он не здесь. — Хисаши?..       Внезапно Хисаши подхватил её на руки и взмыл в небо. Они пролетели не меньше двадцати миль пока наконец он не опустил её чёрт знает где. Все за Одного был сам не свой, что-то без умолку бормотал о своём брате.       — Что с тобой, чёрт возьми?! — она начинала злиться.       — Не умирай, — наконец расслышала она его слова.       — Успокойся, идиот, я не умираю, это всего лишь лёгкая царапина!       Но он, кажется, её не слышал.       — Не умирай, я… я люблю тебя…       Сердце Инко перестало биться. Она должно быть ослышалась, он не мог сказать такое. Не мог! Хисаши сплюнул кровь на асфальт, только сейчас Инко осознала серьёзность его травм. Одна из пуль задело лёгкое, вторая наверняка задела желудок. И он всё это время нёс её? Он пошатнулся, а затем упал навзничь, кровь пропитала каменную кладку тротуара.       — Хисаши! — Инко кинулась к нему.       — Я люблю тебя… Йоичи… — было последним, что он сказал, прежде чем потерял сознание.