Я буду приходить

*** Весна в Токио в этот год пришла слишком рано. Ещё недавно воздух был сухим и колким, цеплялся за кожу, как напоминание о зиме. А теперь — мягкий, влажный, с едва уловимым запахом земли и молодой травы. Сакура распускалась стремительно, не оставляя времени привыкнуть: ветви, ещё вчера пустые, сегодня уже утопали в бледно-розовом цвете. Лепестки начинали опадать почти сразу. Они ложились на крыши, на каменные дорожки, на плечи прохожих, на тёмные доски веранды храма — тихо, почти незаметно. Иногда ветер поднимал их в воздух, и казалось, что всё вокруг на секунду замирает. Храм жил своей обычной жизнью. Мико открывали ворота, сметали листья, кто-то тихо переговаривался у кухни, вдалеке звенели деревянные таблички эма. Всё было так же. И от этого становилось только тяжелее. Нара двигалась по привычке.  Ранний подъём, работа, разговоры, обязанности — всё выстроено, отточено, доведено до автоматизма. Она не ошибалась, не забывала, не замедлялась. Но внутри — что-то не складывалось. Слова из того зала не уходили. Они не звучали громко. Не требовали внимания. Просто оставались. Покидает храм. Наследник. Обязанности. Иногда ей казалось, что если она остановится — даже на секунду — они догонят её окончательно. Поэтому она не останавливалась. *** Кухня наполнилась светом ещё до того, как в ней стало шумно. Солнечные лучи пробивались сквозь бумажные сёдзи, мягко ложились на деревянный пол, на стол, на аккуратно расставленные миски. Воздух был тёплый, пах рисом, бульоном и чем-то ещё — спокойствием, которое в последние недели стало редким и почти хрупким. Нара двигалась привычно. Точно. Спокойно снаружи. Внутри — всё ещё нет. Она ловила себя на том, что слишком внимательно следит за мелочами: как ложится свет, как поднимается пар от супа, как тихо скрипит пол под её шагами. Будто если сосредоточиться на этом — можно не думать о другом. О том зале. О словах. О взглядах. О будущем, которое вдруг стало слишком реальным. — Ты опять не ешь. Голос за спиной прозвучал тихо, почти лениво. Она не вздрогнула. Уже нет. Сатору стоял у косяка, как будто всегда там был. Как будто никогда и не уходил. Руки в широких спортивных штанах, кофта сверху казалась для него большеватой, плечо чуть опирается о дерево, взгляд — на неё. Внимательный, но будто бы рассеянный. Годжо слишком старался выглядеть обычным и именно это выдавало его сильнее всего. Нара коротко кивнула, не оборачиваясь, продолжая разливать суп. Он подошёл ближе. Она почувствовала это не по звуку — по теплу. По тому, как чуть сдвинулся воздух за спиной. Сатору остановился совсем рядом, наклонился чуть ниже, будто хотел просто посмотреть. Но не только. Нара знала. Его присутствие стало… другим. Раньше он занимал пространство уверенно, не спрашивая. Сейчас — будто каждый раз проверял, можно ли. Можно ли подойти, остаться или коснуться. Он не спешил. И от этого становилось чуть сложнее. Нара на секунду замерла, когда его дыхание коснулось её плеча. Почти незаметно, как бы случайно. — Хочешь, я приготовлю? — тихо. Она покачала головой. Его пальцы на мгновение коснулись края стола рядом с её рукой. Не её самой. Рядом. Слишком аккуратно, чтобы это казалось случайностью. Нара сжала губы, делая вид, что занята. Где-то в глубине храма раздался быстрый топот. И через секунду кухня буквально наполнилась жизнью. — Сатору! Джунко влетела в комнату, как порыв ветра — растрёпанная, с сияющими глазами, с тем самым безоговорочным счастьем, которое бывает только у детей. Она врезалась в него без тормозов. Сатору едва успел поймать её, подхватывая на руки. Легко, привычно, будто делал это каждый день. — Осторожнее, — пробормотал он, но в голосе уже появилась улыбка. Та самая — настоящая. Нара обернулась. И впервые за утро её взгляд стал мягче. Она смотрела, как Джунко что-то быстро рассказывает, размахивая руками, как Сатору слушает вполуха, кивает, поддакивает, делает вид, что понимает каждое слово. Как он щурится, когда она слишком громко смеётся, как слегка придерживает её, чтобы не свалилась. Это было… просто. И от этого — почти болезненно. Потому что слишком легко представить, что так может быть всегда.  Джунко извивалась у него на руках, пытаясь дотянуться до тарелки. Сатору что-то сказал — тихо, почти шёпотом. Она хихикнула, уткнувшись ему в плечо. Его ладонь легла ей на спину, придерживая. — Я голодная! — Я вижу, — вздохнул Сатору, усаживая её за стол. Она тут же начала болтать ногами, тянуться ко всему сразу, ронять палочки, смеяться, снова что-то говорить. Сатору сел рядом. Через минуту он уже выглядел… потерянным. Он держал миску, пытался одновременно есть и следить за Джунко, которая то тянулась к его тарелке, то пыталась что-то ему рассказать с набитым ртом. В какой-то момент он просто поднял взгляд ярких голубых глаз и посмотрел на Нару с настоящей мольбой. Она не выдержала и впервые за долгое время тихо рассмеялась. Слишком искренне, чтобы это было просто вежливо и на секунду всё стало легче. Она подошла ближе, мягко отодвигая тарелку Джунко, поправляя её руку, что-то тихо объясняя. Как и делала все эти шесть лет.  И на мгновение их руки пересеклись — её и Сатору. Случайно. Никто не убрал сразу, его пальцы чуть сдвинулись, будто хотели задержаться, но не стали. Нара опустилась за стол, тоже приступая к приему пищи. Джунко болтала, смеялась, отвлекалась, снова возвращалась к еде. Сатору иногда поддакивал, иногда отвлекался, иногда просто смотрел. Джунко вдруг замолчала на секунду, разглядывая их обоих. Сначала — Сатору. Потом — Нару. Сощурилась и задала это так просто, как будто спрашивала про погоду: — А вы когда поженитесь… Сатору будет жить с нами? Тишина наступила мгновенно. Не тяжёлая, но ощутимая. Сатору замер. Буквально на долю секунды — но этого хватило и впервые за всё это время он не нашёлся, что ответить сразу. Он посмотрел на Нару почти инстинктивно, как будто это был её вопрос и её право ответить. И именно в этот момент Нара почувствовала, как что-то внутри неё сбилось. Тепло резко поднялось к лицу. Она отвела взгляд слишком быстро и щёки предательски вспыхнули. Это было настолько неожиданно, что она сама на секунду растерялась. Джунко этого, конечно, не пропустила. — Нара, ты покраснела! — Ешь, — слишком быстро ответила она, утыкаясь в тарелку. Голос вышел тише, чем обычно. Сатору тихо выдохнул почти неслышно и уголок его губ едва заметно дёрнулся. Но взгляд его снова скользнул к Наре. Задержался дольше, чем следовало. И в нём было что-то новое. Не лёгкость, не привычная игра, а осторожная, почти хрупкая надежда. *** После обеда ближе к вечеру они снова оказались на ступенях. Как будто всё возвращалось к одной точке. Сакура уже осыпалась. Лепестки лежали на досках тонким слоем, цеплялись за края, за складки одежды, за волосы. Иногда ветер поднимал их, и они скользили по воздуху, касаясь лиц, рук, плеч. Нара сидела, подтянув колени к груди. Плечо привычно касалось прохладной деревянной колонны. Взгляд Нары казался Сатору слишком отрешенным, словно в храме она лишь физически, а мыслями где-то далеко.  Сатору сел рядом. Ближе, чем нужно и на этот раз — не сразу заговорил. Сначала просто остался, облокачиваясь на ступеньку спиной. — Всё нормально, — сказал он наконец тише, чем хотел. Нара не ответила. Он повернул голову к девушке. Свет закатного солнца скользнул по его волосам, делая их чуть розоватыми.. — Серьёзно. Они просто перегнули. Она медленно провела пальцами по доске ступени. Шероховатость дерева зацепилась за кожу. — Они не перегнули. — Перегнули, — упрямо повторил он. — Нет, — тихо сказала она. — Они сказали то, что думают. Ветер чуть сильнее качнул ветви. Пара лепестков опустилась между ними. Сатору сдержанно выдохнул. Он не хотел снова туда возвращаться или поднимать этот диалог.  Его взгляд опустился на её руку. Пальцы лежали рядом. Он медленно потянулся, едва касаясь кончиком мизинца её пальца. Как всегда холодные.  Нара чуть напряглась, но не убрала руку. Сатору уперто развернул ладонь, переплёл пальцы быстрее, чем следовало. Словно Нара могла в любой момент передумать. Он сжал сильнее, чем собирался. Как будто боялся, что она исчезнет. — Ты опять это делаешь, — тихо сказал он. — Что? — Уходишь. Она слабо усмехнулась. — Я рядом. — Не в этом смысле. Пауза. Его пальцы чуть сильнее сжались вокруг её. — Нара. Она закрыла глаза на секунду.  — Мне нужно время. Он замер. — На что? Она не ответила сразу. Глубоко вдохнула. Воздух был тёплый, пах цветами и древесиной. — Понять. Сатору отпустил её руку. Не резко, но тепло сразу исчезло. И для Нары это оказалось ощутимо. — Мы уже всё решили, — сказал он. — Ты решил. Он нахмурился. — Мы. Она медленно покачала головой, из длинной темной челки вылезли пару прядей. — Нет. Лепестки снова сдвинулись от ветра и скользнули по ступеням. Сатору устало провёл рукой по волосам. Нервно. — Ты правда хочешь сейчас это начинать? — Нет, — Нара повернула к нему голову. — Не хочу. Сатору смотрел вперёд на сад, на падающие лепестки. Он резко встал, почти отталкиваясь о ступени руками. Гравий под ногами хрустнул и этот звук прозвучал слишком громко. — Я сказал, что разберусь. Нара подняла на него взгляд. — Ты уже это говорил. Сатору вдруг резко шагнул ближе и вновь опустился рядом слишком близко. Взял её за запястье. — Ладно, — Сатору криво, но широко улыбнулся. — Только не исчезай.  Она замерла. Что-то внутри неё дрогнуло. Он редко говорил так — искренне, не ожидая какого-то выпада или брошенной шутки. Её пальцы чуть шевельнулись. Она медленно повернула ладонь в его руке и на этот раз — сжала в ответ. Слабо, но сама. Нара опустила взгляд. Розовый лепесток зацепился за её колено. Она машинально провела по нему пальцами. — Я не обещаю, что смогу сразу. — Мне не нужно сразу, — быстро сказал он. Она подняла на него взгляд. — Ты врёшь. — Возможно, — беловолосый криво усмехнулся. Сатору медленно и осторожно притянул её к себе. Почти нерешительно. Его ладонь скользнула по её руке выше, к локтю, потом к плечу. Её лоб коснулся его плеча. Ткань его кофты была тёплой, бесконечно мягкой. Нара чувствовала, как он дышит. Ровно, но чуть глубже, чем обычно. Сатору выдохнул и уткнулся щекой в её волосы. Пальцы всё ещё несмело держали её руку. Чуть сильнее, чем нужно. Как будто он боялся, что если отпустит — она снова отдалится. Нара закрыла глаза и впервые за последние дни перестала держаться так сильно. Весна продолжала цвести. Лепестки падали. Воздух был тёплым и живым. А они сидели рядом. Ничего не решая или убегая друг от друга. И этого… пока было достаточно.