Я буду приходить

*** Отец Ватанабэ уже не спрашивал, почему Годжо Сатору опять с утра пораньше сидит на кухне и пьет чай из его кружки. Почему сильнейший маг подметает задний двор его храма и почему проводит почти весь день с его дочерью. У мужчины как будто за год забрали всё. Всё что раньше принадлежало только ему одному.  Казалось, что он вообще последний узнал о помолвке, о поездке Нары в клан Годжо и о условиях, которые ей выдвинули там же. Он уже давно не задавал лишних вопросов, мужчина просто ждал следующий год, когда Нара закончит школу и вступит на его должность, а он с женой, и может с детьми, переедет в Окинаву подальше от ненавистного Токио и Магического техникума. Священник потерпит столько, сколько нужно, если потребуется, чтобы его планы наконец осуществились. Даже если в его план каким-то образом снова вклинивается магический мир и старейшие кланы. Вот и сейчас Ватанабэ Изаму сидел в своем кабинете, откинувшись на локти, перед невысоким столиком, где были раскиданы копии последних отчетов об уничтоженных проклятиях на близлежащих территориях около его храма, любезно предоставленных Масамичи Ягой. С рождением наследника в клане Годжо восемнадцать лет назад проклятия действительно стали на порядок выше и сложнее в изгнании. Это сильно разнилось с воспоминаниями мужчины, когда тот сам учился в Токийской технической школе магии. Телефон неожиданно завибрировал, заставляя Изаму вздрогнуть от неожиданности. На дисплее высветилось имя старого друга, от чего мужчина легко ухмыльнулся.  «Лёгок на помине...» — подумал он, прежде чем ответить на телефонный звонок.  — Сатору у вас? — голос Масамичи показался священнику бесконечно уставшим.  — Да. Сидит, завтракает, — мужчина покрутил рядом лежащую ручку, впервые за все утро притронувшись к ней. По планам он уже должен был закончить первую стопку документов.  На другом конце провода тяжело вздохнули, пытаясь осмыслить сказанное.  — Приходи в Академию, — Яга чуть запнулся. — Сегодня же годовщина.  Широкие плечи Изаму напряглись, он все утро игнорировал эту бесконечно жужжащую мысль у себя в голове и, когда его друг озвучил её, отмахиваться от нее стало бесполезно.  *** Техникум встретил его знакомой тишиной. Она не была полной — где-то вдали звучали голоса учеников, шаги, хлопали двери. Но эта жизнь будто шла мимо него, не задевая. Изаму задержался у входа всего на секунду. Посещать техникум для него было настоящей пыткой. Мужчина не думал, что, однажды уходя из этого места вместе с семьей,  придется вновь и вновь возвращаться к мемориалу бывшей жены.  Сначала это было больно, потом стало незачем приходить сюда чаще, чем раз в год, а то и реже, но дорога к мемориалу была слишком знакомой. Ноги сами вели его, не оставляя выбора. Гравий тихо шуршал под подошвами, ветер лениво трогал ветви деревьев, где-то вдалеке стрекотали цикады, оповещая о начале лета.  Впереди уже стоял Масамичи, ожидая старого друга. Он стоял ровно напротив нужного надгробия и мужчина это знал наверняка.  Он неспешно дошел до мага, здороваясь сдержанным кивком.  — Давно не заходил, — сказал Яга после недолгого молчания.  — Не хотел.  Изаму никогда не отличался любовью к магическому миру, а после смерти жены и подавно, пытаясь стереть из памяти все, что даже косвенно напоминало ему о нем. Оставалась только Нара и его это вполне устраивало.  Когда-то это место было для двоих мужчин не мемориалом, а домом. Изаму учился здесь раньше — на пару лет старше. Он застал техникум ещё другим: шумным, живым, с иллюзией, что всё впереди и всё можно пережить. Тогда он почти не пересекался с Масамичи — они знали друг друга скорее по имени, чем по-настоящему. А потом пришёл его класс со всеми новыми студентами. Среди их небольшого класса всегда выделялась на фоне остальных одна девчонка — до безобразия шумная и упрямая. Именно в тот год Кудзё Садако оказалась в одном классе с Ягой. Там всё и началось. Сначала — с обычных разговоров, пересечений в коридорах, редких встреч, когда Изаму почти заканчивал техникум, а девушка только поступила. Яга видел это со стороны — как Садако постепенно отдалялась от клана, как в её словах появлялось всё меньше «надо» и всё больше «хочу». Как она впервые начала выбирать сама. И как в этом выборе всё чаще оказывался Изаму. К моменту, когда они окончательно ушли, Яга уже не удивился. Только понял, что для неё это не было спонтанным решением. Мужчина опустился на корточки, проводя пальцами по холодному камню. Движение вышло медленным, осторожным — как будто он боялся, что что-то сломает. — Она бы злилась, — сказал он вдруг. — За все это. — За что? — За то, во что Нару втянули.  Яга чуть склонил голову. — Она бы злилась на другое, — чуть тише добавил загорелый мужчина, намекая на его беспечность в делах храма и перекидывание ответственности на несовершеннолетнюю дочь.  Изаму слабо усмехнулся. — Она всегда злилась на всё. — Не на всё, — спокойно поправил Яга. — А на твое отношение ко всему.   Мужчина тихо фыркнул, но отвечать колкостью на колкость не стал. Да и не за чем было, он итак это прекрасно знал.  Изаму закрыл глаза на секунду, перед глазами сразу же всплыл её силуэт. Нара была поразительно похожа на неё. Те же темные волосы, те же глубокие серые глаза. Даже родинка под глазом на том же месте. От матери ей также и достался характер, её свободолюбие и решительность. Женщина тоже никогда не спрашивала разрешения или совета, всегда делая все самостоятельно, неся на себе всю ответственность за принятые решения. Изаму открыл глаза. Пальцы всё ещё лежали на холодном камне. — Она не хотела бы этого для неё, — сказал он тише. — Ни кланов. Ни обязательств. Ни… вот этого всего. Он чуть повёл рукой, будто обводя пространство вокруг — техникум, людей, саму систему, в которой они когда-то жили. — Она сама была частью этого, — спокойно ответил Яга. — И знала, что полностью уйти не получится. — Она ушла. — Она отвернулась, — поправил Яга. — Это не одно и то же. Имя её клана не прозвучало вслух сразу, но повисло между ними. — Кудзё не забывают, — добавил Яга. Изаму горько усмехнулся. Её клан был против него с самого начала. Не открыто — сначала. Сдержанно, вежливо, почти учтиво. С тем самым холодом, который прячут за идеальными поклонами и правильными словами. Изаму тогда был для них… ничем. Не из их круга, не из их уровня. Не тем, кому можно доверить наследницу древней крови. Он на всю жизнь запомнил те взгляды — скользящие, оценивающие. Будто его уже поставили на место, просто забыли озвучить это вслух. Садако стояла рядом с ним тогда так же спокойно, словно выбирая продукты в магазине. Без лишних истерик и попыток убедить. Особенно обошлось без просьб, словно ставя перед фактом, что её жизнь теперь вот такая.  Клан не останавливал, они думали, что это временно, что она одумается. Что вернётся, когда поймёт, что значит отказаться от имени, силы и будущего. Но она не вернулась. Сняла с себя всё, что делало её частью Кудзё — не буквально, но так, что это чувствовалось сильнее любых слов. Оставила за спиной дом, в котором выросла, и людей, которые считали себя частью ее жизни. А потом родилась Нара. С проклятой энергией, но без семейной техники и им казалось, что они начнут с чистого листа, когда покинут магический мир. Изаму тогда впервые понял, насколько она упряма. И насколько далеко может зайти, если уже решила.  Женщина никогда не спорила. Не спорила и тогда, когда её в последний раз почти сразу после родов вызвали на задание, неправильно опознав уровень проклятия.  «— Мы покинем Техникум после этого задания,» — сказала она однажды настолько просто, словно для неё это ничего не значило. Слабая после родов, но полная уверенности в своих силах, она почти сразу обозначила рамки старейшинам и перед отъездом попросила Изаму начать собирать вещи для переезда. Тогда женщина была уверена, что задание займет меньше дня, легко выдвинувшись на встречу с очередным проклятием, легко поцеловав Нару и мужа. Он не остановил её. Через день Изаму уже опознавал её в морге, оставив Нару на Масамичи.  — Я надеялся, что Кудзё не узнают, — мужчина поднялся, отряхивая ладони, хотя на них не было ни пыли, ни грязи. — Но они все равно явились. Яга посмотрел на него внимательнее. Клан Кудзё никогда не славился благородностью, поэтому часто нанимался более влиятельными людьми или кланами для специфических заданий. Люди в клане скорее были расходным материалом, но даже при таких условиях каждый член Кудзё имел свою значимость. Дети в клане ценились особенно. — Из-за Нары? — Из-за её крови, — коротко ответил Изаму. — Им всё равно, что у неё нет техники. Для них достаточно того, кем была её мать. Ветер прошёлся по двору, зашевелив траву. — И ты думал, что сможешь отрезать её от магического мира? — сказал Яга. — Кудзё отстали от нас через какое-то время, — мужчина тяжело вздохнул.— Я был уверен в том, что смогу её спрятать. Ватанабэ посмотрел тяжелым взглядом на старого друга, словно проверяя его присутствие рядом.  Пауза затянулась. Мужчина неспешно поджег благовония, ставя их на подставку рядом с именем.  — Пока в её жизни не появился Годжо. Имя прозвучало тяжелее, чем ожидалось. Изаму отвёл взгляд в сторону, будто там было проще говорить. — Сначала он просто приходил, — сказал он. — Слишком часто, уверенно. Как будто уже всё решил. — Это похоже на него, — кивнул Яга. — Мне казалось, это временно, — продолжил Изаму. — Что он наиграется и уйдёт. — Но он не ушёл. Он коротко выдохнул. — И Нара его не прогнала. Яга ничего не сказал. Ждал. — Я смотрю на них… — Изаму замялся, подбирая слова. — И понимаю, что всё, что я делал пошло к коту под хвост.  Он перевёл взгляд обратно на мемориал, задержав взгляд на гравировке. — Она уже внутри этого мира, — он смиренно опустил голову вниз. — Без техники, защиты или выбора. — У неё есть выбор, — спокойно сказал Яга. Изаму покачал головой. — Нет, — тихо и упрямо. — Когда рядом стоит Годжо Сатору, выбора не остаётся. В голосе не было злости, только усталость. — Он — центр, — добавил он. — Всё вокруг него начинает двигаться. Даже если ты не хочешь. Яга чуть прищурился. — Ты говоришь так, будто он уже втянул её. — А разве нет? Изаму усмехнулся. — Кланы уже знают. Если Годжо начали копать под Нару, её причастность к клану Кудзё вскроется быстро. Он провёл рукой по лицу, словно пытаясь снять с себя всю накопившуюся усталость. — Для них это не «подростковая влюблённость». Это… возможность, поэтому они могу торопить их с наследником. — И ты думаешь, он это понимает? Изаму на секунду замолчал, пытаясь осмыслить вопрос.   — Нет, — сказал он наконец. — И это хуже всего. Сам Сатору вряд ли знает, что Нара принадлежит к одному из кланов. Ветер снова поднялся, листья деревьев тихо зашуршали. — Он сильный, — тихо сказал Яга. — Но он всё ещё ребёнок. — А она нет, — отрезал Изаму.  Тишина стала плотнее. — Она слишком быстро повзрослела, — добавил он уже тише. — Потому что я решил, что так будет безопаснее. Он посмотрел на имя на камне — Кудзё Садако. — Я пытался дать ей обычную жизнь, — сказал он. — А в итоге оставил её без всего. Изаму замолчал, словно взвешивая все принятые решения за последние семнадцать лет, пытаясь понять где конкретно он совершил ошибку. — Ни здесь, ни там. Яга покачал головой. — Ты дал ей выбор не быть частью этого мира с рождения. — И всё равно она в нем, — Изаму слабо усмехнулся. — Забавно. Тишина снова опустилась между ними. Тяжёлая, но уже привычная. — Что ты собираешься делать? — спросил Яга. Изаму не ответил сразу. Он долго смотрел на мемориал, словно ожидая от бывшей жены хоть какого-то знака или подсказки. — Ничего, — сказал он наконец. Пауза. — Я уже однажды решил за неё. Он выпрямился, взгляд стал спокойнее. Твёрже. — Второй раз не буду. Ветер прошёлся по двору, задевая их плечи. Жизнь где-то рядом продолжалась — громче, чем здесь, но всё ещё достаточно далеко. — Она так похожа на Садако, — тихо сказал Яга. Изаму кивнул. — Я знаю. Он ещё раз посмотрел на имя и на этот раз — не отвёл взгляд сразу. Мужчина отметил про себя, что вернется сюда через год в последний раз и скорее всего навсегда отрежет себя от этого мира.  *** В храм он вернулся уже затемно. Дорога показалась короче, чем обычно. Или, может, он просто не запомнил её. Мысли всё ещё цеплялись за техникум, за камень, за имя, которое он сегодня пытался игнорировать. Тишина у ворот встретила его привычно. Звон колокольчиков на ветру, редкие шаги где-то в глубине территории, мягкий свет фонарей, ложащийся на каменные дорожки. Изаму медленно поднялся по ступеням до конца и почти сразу остановился. Чуть выше, на самой лестнице, сидели двое. Сначала он услышал их — тихий смех, не сдержанный, лёгкий. Потом уже увидел. Нара сидела чуть боком, поджав под себя одну ногу, вторая свободно свисала со ступени. Рядом — Сатору, развалившийся слишком вольно, будто это место давно принадлежало ему. Он что-то говорил, лениво жестикулируя, и Нара закатила глаза, но уголки её губ всё равно дрогнули. Смеялась. Изаму замер на долю секунды, не подходя сразу ближе. Свет фонаря падал на них мягко, размывая границы, делая момент почти интимным. Слишком спокойным.  Как будто не было кланов. Не было прошлого. Не было всего того, о чём они говорил сегодня с Масамичи. Только двое подростков на ступенях храма. Он чуть выдохнул и вдруг поймал себя на странной мысли — это все ему было слишком знакомо, словно он уже это видел и чувствовал. Дело было даже не в деталях — скорее в ощущении. Когда-то он тоже сидел вот так. Не здесь — в другом месте, в другой жизни. Но с тем же чувством, что всё впереди и ничего не сможет это испортить. Садако Кудзё тогда смеялась почти так же. Громче, чем Нара. Звонче и веселее. Но с той же лёгкостью, которую он потом так и не смог забыть. Изаму отвёл взгляд. Параллель была слишком очевидной, даже ненужной. Он не станет вмешиваться, не в этот раз. С него хватит. Шаги всё-таки выдали его. Нара обернулась первой. — Отец? Сатору тоже поднял голову, лениво, но внимательнее, чем хотел показать. Изаму подошёл ближе, останавливаясь на пару ступеней ниже. — Добрый вечер, — сказал он спокойно. — Вы поздно, — тихо заметила Нара. Короткая пауза. Сатору чуть выпрямился, но не встал. Только кивнул: — Добрый вечер. Изаму на секунду задержал на нём взгляд. Белые волосы, бездонные голубые глаза, расслабленная поза, слишком уверенное присутствие в чужом доме. И всё же — — Добрый, — ответил он. Ничего больше. Он не стал спрашивать, комментировать. Не стал даже смотреть дольше, чем нужно. Просто прошёл мимо. Деревянные половицы тихо скрипнули под ногами. Дверь кабинета привычно отозвалась лёгким щелчком, закрывая за ним вечер, разговоры, смех. Тишина внутри была другой. Более плотной. Изаму прошёл к столу, остановился, глядя на разложенные бумаги. Отчёты лежали там же, где он их оставил утром. Ничего не изменилось. Он опустился на место. Провёл рукой по лицу. Пальцы на секунду замерли над документами, прежде чем взять первый лист. Строки расплывались, а слова предательски не складывались. Мысли всё ещё оставались где-то там — у камня, у имени, у двух силуэтов на ступенях. Изаму тихо выдохнул. И всё-таки заставил себя опустить взгляд. Работа. Это он ещё мог контролировать.