Я буду приходить

*** Будущее Дождь обрушился на Токио внезапно, почти не оставляя времени жителям на хоть какую-то подготовку. Многие стояли под навесами кафе или маленьких торговых центров, ожидая, что дождь прекратится также резко, как и начался. Он шел не ливнем — ровным, упрямым шорохом, который заполнял всё пространство вокруг. Крыши храма темнели от влаги, вода стекала по деревянным ступеням, собираясь в узкие дорожки между камнями. Нара стояла под навесом, сложив руки в рукавах кимоно, и смотрела во двор. Он стал другим, девушка потратила на это не один год жизни, чтобы довести до ума то, что переложили на её плечи, забыв спросить разрешения.  Месяц назад она почти целую неделю реставрировала и красила красные тории, давно выцветшие на солнце. Сейчас Нара тихо радовалась дождю, сегодня она планировала помыть несколько каменных комаину, потратив на это весь день. Но погода сжалилась и соизволила устроить девушке выходной. Храм последнее десятилетие окреп и обзавелся постоянными прихожанами. Ватанабэ не была уверена, что послужило поводом для такой неожиданно возросшей популярности. Возможно то, что за последние годы вокруг храма выросли дома — сначала один, потом ещё, и ещё. Узкие дорожки превратились в аккуратные улицы, где по вечерам зажигался ровный свет фонарей, а бесконечный шум большого города оставался где-то вдали. Другой предполагаемой причиной казалось то, что девушка наконец выплатила все долги отца и стала выделять бюджет на ремонт храма и закупку всего необходимого, а не дешевого.  Третья причина раздражала Нару последние лет пять. В один из дней Годжо Сатору просто купил ей её же храм целиком, выкупив и землю, и документы. Всё, что можно было перевести в цифры и подписи. Негласно объявляя, что храм теперь принадлежит и клану Годжо, делая его почти неприкосновенным. И стал тем, кого здесь не называли вслух — постоянным спонсором. Мико лишь разводили руками, а сами тихо шушукались за спиной, обсуждая их отношения на протяжении всех десяти лет. — Нара! Голос раздался слишком громко для этой тишины. Она обернулась. Джунко стояла чуть ниже по ступеням, растрёпанная, с мокрыми темными прядями, прилипшими к щекам, и с выражением лица, в котором одновременно было всё — раздражение, живость и подростковая наглость. Слишком знакомо. — Ты опять стоишь и думаешь, — заявила она, поднимаясь выше. — Это запрещено? — Это напрягает, — Джунко встала рядом, стряхивая от дождя школьную форму старшей школы. — Кажется, что ты опять придумываешь нам всем работу. Нара чуть приподняла бровь, но ничего не ответила. Иногда она действительно стояла вот так, а потом шла с новым списком заданий к мико и сестре.  — Сатору пришел. Нара не сразу отреагировала. Только через секунду взгляд чуть сместился в сторону входа, на каменную лестницу. — Я вижу. Белоснежная макушка Сатору показалась почти сразу, после слов Джунко. Он поднимался медленно, почти лениво, как делал это всегда. Потом остановился, деловито оглядывая красные входные ворота, словно оценивал работу Нары. Форма Академии казалась почти черной из-за серости сегодняшнего Токио, повязка на глазах казалась привычной. Сначала Нара смеялась над ней, долго называя мужчину псевдослепым, потом свыклась с ней.  Если бы был шанс, она бы вернула его круглые очки. Или сама вернулась в то время.  Он не двигался, не пытался укрыться — просто смотрел куда-то вперёд, чуть склонив голову, с тем самым выражением, которое за эти годы стало почти привычным, спокойным и слишком пустым. — Он странный, — честно сказала Джунко. — Он всегда был странным. — Нет, — она покачала головой. — Раньше он был… раздражающий. Нара тихо усмехнулась. — Это тоже было. — А сейчас — просто странный, — упрямо повторила Джунко. Она перевела взгляд с него на Нару. — Вы как… — она замялась, подбирая слово, — как родители в разводе. Нара чуть нахмурилась. — В каком смысле? — Ну, — Джунко пожала плечами, — которые не рожали. Тишина повисла на секунду. — Джунко. — Что? — она искренне не поняла. — Вы живёте как будто вместе, но не вместе. Разговариваете, но не разговариваете. Он приходит, ты его не выгоняешь, но и не… — она неопределённо махнула рукой. Нара не ответила сразу. Взгляд снова скользнул к Сатору. Казалось, что он всё ещё стоял под дождём, но Бесконечность вокруг него спасала его от влаги, оставляя его абсолютно сухим.  — И ты всё равно переживаешь, — добавила Джунко тише. Нара слабо усмехнулась. — Ты слишком много думаешь. — Я учусь у тебя. — Плохая идея. — Поздно. Джунко посмотрела на неё внимательнее. — Он тебе кто? Вопрос прозвучал слишком просто и прямо. Вообще Джунко любила периодически задавать сестре неудобные вопросы, на которые Нара сама не знала точного ответа. Для Джунко, почти выросшей вместе с ними, все казалось абсолютно понятным и её раздражало, что только она все и понимала.  Нара на секунду закрыла серые глаза. Ответ действительно был, и не один, но все они со временем как будто растворились.  — Никто, — спокойно сказала она. Джунко не поверила. Это было видно сразу, но спорить она не стала. Только тихо выдохнула и отступила на шаг назад. — Ладно. Я пошла. — Джунко. Она обернулась. — Не лезь под дождь. — Это ты ему скажи. Нара ничего не ответила. Джунко ещё секунду постояла, потом развернулась и ушла, оставляя её одну. Дождь усилился.  Нара смотрела на Сатору дольше, чем собиралась. Он вырос быстро в тот год, словно по щелчку пальцев за год из самоуверенного подростка он превратился в мужчину. Плечи стали шире, ладони крупнее, и без того высокий, парень вытянулся окончательно. Юношеские черты стали резче, а бесконечно голубые глаза стали ещё прекраснее. Нара до последнего не признавала в нем Сильнейшего, но, если Бог все-таки существует, она могла поклясться, что это мог быть сам Годжо Сатору.  И она ненавидела это. Ещё чуть-чуть постояв, Нара всё-таки сделала шаг вперёд. Сандалии тихо скользнули по мокрому дереву, когда она вышла из-под навеса. Холодный дождь сразу коснулся плеч, волос и лица. Её одежда намокла быстро, становясь тяжелой. Сатору повернул голову почти сразу, как будто знал наверняка, что именно в эту секунду она сделает первый шаг. — Заболеешь, — спокойно сказал он. — Ты тоже. — Не-а. Он чуть пожал плечами, помахав ладонью перед собой. Улыбка на лице Сатору появилась сама собой. Бесконечность.  — Да, точно. Они стояли на небольшом расстоянии друг от друга. Нара снова подняла свой взгляд на него, словно пытаясь зацепиться своим взглядом за любые изменения в мужчине. К сожалению для Нары, он оставался таким же идеальным. Без единой морщины или залома. Она была уверена, что за все эти годы она видела его со щетиной всего пару раз. Но все же Годжо изменился. За маской вечного шута, Нара все чаще стала замечать уставшего мужчину, который хотел бы вернуться на десять лет назад, когда он мог потратить весь день на то, чтобы просто лежать в кровати или читать целый вечер мангу. Разумеется Сатору позволил ей заметить все эти изменения. — Ты опять не в Академии, — сказала она. — Я там был. — Когда? — Недавно. Она не стала уточнять, это не было в зоне её ответственности. Хотя Масамичи иногда имел наглость раз в месяц писать Наре и уточнять местоположение мага.  — Джунко сказала, что мы похожи на родителей, — вдруг сказала Нара. Он чуть приподнял белоснежную бровь. — Это оскорбление? — Не знаю. — Тогда пусть будет нет. Она едва заметно улыбнулась, пряча улыбку за длинным рукавом хакуэ. Сатору это заметил. — Ты промокла, — сказал он тише. — Пошли в дом. Я поставлю чайник.  Дождь стекал по её волосам, по ресницам, каплями срывался вниз. — Ты снова это делаешь, — сказала Нара после небольшого молчания, хмуря темные брови. — Что делаю? — Вид, что все нормально, — она резко выдохнула. — Будь добр только на этот раз предупреди заранее, если захочешь снова исчезнуть.  — Обязательно, — сказал Сатору спустя несколько секунд, поджав пухлую губу. *** Прошлое  Дождь начался ещё ночью. К утру он не закончился — только стал тише, плотнее, будто решил остаться над храмом надолго. Вода стекала по крышам, тонкими нитями спадала с карнизов, собиралась в неглубоких лужах между камнями. Воздух стал тяжёлым, влажным, наполненным запахом сырого дерева и земли. Сезон дождей. В такие дни храм словно замедлялся. Людей становилось меньше, шаги — тише, разговоры — короче. Сегодня к тому же почти все разошлись: кто-то уехал по делам, кто-то остался в городе. Они остались вдвоём. Нара сидела на веранде, устроившись ближе к стене, чтобы не доставали брызги. Книга лежала у неё на коленях, страницы чуть выгибались от влажного воздуха. Она читала уже давно, медленно, вдумчиво, иногда возвращаясь к строкам. Тишина вокруг была не пустой — её заполнял ровный шум дождя. Сатору лежал рядом. Точнее — почти на ней. Голова устроена у неё на коленях, руки раскинуты вольно, будто он окончательно решил, что это его законное место. Он лениво водил пальцем по её щиколотке, иногда чуть задевая край ткани, как будто просто от скуки. Нара перевернула страницу. — Ты мешаешь. — Я стараюсь, — отозвался он, не открывая глаз от выпирающей косточки на ноге. Его палец снова провёл по коже — медленно, чуть дольше, чем нужно. Нара чуть сдвинула ногу. — Сатору. — Мм? — Перестань. — Я ничего не делаю. — Ты трогаешь меня. — Это поддержка. Она тихо выдохнула, но книгу не закрыла. Сатору приоткрыл один глаз, глядя на неё снизу вверх. — Ты вообще собираешься обращать на меня внимание? — Я обращаю. — Нет. — Да. — Ты читаешь. — Это не взаимоисключающие вещи. Он задумался на секунду. — Нет, исключающие. Нара чуть склонила голову, даже не глядя на него. — У тебя странная логика. — У меня идеальная логика. Дождь усилился на мгновение, зашумел громче по крыше. Сатору снова закрыл глаза, будто собирался уснуть, но через пару секунд заговорил: — Ты знала, что я вообще-то популярный? Нара перевернула страницу. — И что? Он на секунду замолчал, потом приоткрыл глаз, явно не ожидая такого ответа. — …чтоб ты знала. Нара чуть приподняла бровь, наконец опуская взгляд на него. — Спасибо, теперь буду жить с этим знанием. Он нахмурился. — Ты должна была отреагировать. — Я отреагировала. — Неправильно. — Мне извиниться? Сатору тихо фыркнул, но уголок губ всё равно дёрнулся. Он приподнялся немного, опираясь на локоть, чтобы быть ближе к её лицу.  — Обычно люди впечатляются. — Я очень впечатлена.  Он смотрел на неё чуть дольше, чем нужно. Нара это почувствовала, но не отвела взгляд сразу. Сатору потянулся ближе. Сначала — совсем немного, как будто просто менял положение. Потом — ещё. И уже не остановился. Он коснулся её губ легко, почти лениво, будто проверяя, не отстранится ли она. Нара не отстранилась. Наоборот — книга чуть сдвинулась в сторону, пальцы освободились, и она сама наклонилась к нему навстречу. Поцелуй получился мягким. Сатору замер на долю секунды — как будто всё ещё не до конца верил, что она отвечает сама, а потом углубил поцелуй, осторожно, но уже увереннее. Его рука скользнула выше, к её запястью, задержалась там, едва сжимая. Нара тихо выдохнула и запустила пальцы в его волосы. Белые пряди оказались мягче, чем выглядели. Он чуть вздрогнул от этого движения, окончательно попадая в плен её уверенных объятий.  Дождь за спиной шумел ровно, почти убаюкивающе. Мир сузился до этого момента — до тепла, до дыхания, до её пальцев в его волосах. Сатору отстранился первым, но не далеко. Лбом почти коснулся её колена, дыхание всё ещё сбитое. — А мы продолжим..? — пробормотал он тихо. — Ну то, на чем остановились. Нара чуть улыбнулась, не убирая руки из его волос. — Может быть, — она закрыла книгу окончательно и отложила её в сторону. Сатору заметил это сразу. Он снова устроился у неё на коленях, как будто ничего не произошло. Только теперь его рука лежала у неё на бедре, а пальцы иногда лениво сжимались, напоминая о себе. Нара медленно провела рукой по его волосам ещё раз, уже без попытки остановиться. Дождь продолжал идти. ***  К вечеру дождь стих, оставляя после себя влажный, почти тяжелый воздух вокруг. В комнате пахло деревом и чуть влажной тканью пижамы Нары.  Сатору уже занял свое привычное место на её футоне, ожидая девушку. Его глаза слипались, едва ли в силах фокусироваться на её силуэте, но до последнего оставаясь в хрупком сознании. Нара нырнула под одеяло чуть позже. Сегодня девушка заставила делать его, по словам Годжо, миллион амулетов для храма. По факту он больше мешал, чем помогал. Видимо за весь день именно это и вымотало его больше всего.  Сатору лежал рядом, не наваливаясь, не прижимая её к себе так, как делал раньше, но его присутствие всё равно ощущалось слишком отчётливо — в тепле, в дыхании, в том, как он не двигался лишний раз, словно любое неосторожное движение могло разрушить то хрупкое равновесие, которое между ними вдруг возникло. Он повернул голову к ней не сразу, как будто собирался с этим простым действием дольше, чем следовало, и когда всё-таки посмотрел, взгляд его был слишком открытым, лишённым той лёгкой насмешки, за которой он обычно прятался. — Мне кажется, я типа реально тебя люблю, — неожиданно сказал Сатору настолько тихо, чтобы сразу же отреагировать. — Я хочу навсегда остаться здесь.  Нара распахнула глаза, медленно повернувшись к нему лицом. Она на секунду подумала, что возможно это сонный бред. Но встретившись с ясными голубыми глазами, Нара поняла, что он не спит.  — Остаться с тобой типа, — по красным щекам парня было видно, что слова давались ему с трудом. Но неожиданное ночное откровение было той мыслью, которую Сатору взращивал долго и упорно. Девушка видела, что парень не шутил, не паясничал и даже не изображал из себя крутого парня. Он просто в этот вечер решил открыться полностью, доверяя Наре свои мысли. Его пальцы нашли её руку неуверенно, не так, как раньше, когда он просто брал, не спрашивая, а медленно, почти неловко, будто он сам до конца не понимал, можно ли, и когда она не убрала ладонь, а наоборот чуть сжала его пальцы в ответ, он выдохнул едва слышно, но это было слишком ощутимо, чтобы не заметить. Он смотрел на неё дольше, чем нужно, и в этом взгляде было сразу всё — ожидание, сомнение, и что-то ещё, более упрямое, почти детское, как будто он так долго шёл к этому моменту, что теперь не знал, как в нём существовать. — Нара… — он начал и снова запнулся, раздражённо выдыхая, потому что слова, которые раньше давались ему легко, сейчас упрямо не складывались. Она снова повернула к нему голову, и расстояние между ними стало почти отсутствующим, слишком близким, чтобы притворяться, что это всё ещё случайность. Сатору не потянулся сразу, он замер на долю секунды, как будто ждал — не разрешения словами, а хоть какого-то знака, и когда не получил ни отказа, ни попытки отстраниться, всё-таки наклонился, касаясь её губ медленно, осторожно, без привычной настойчивости, которая всегда в нём была. Поцелуй вышел тихим, почти изучающим, и именно это, кажется, выбило его из равновесия сильнее всего, потому что он явно не ожидал, что она ответит сразу, без той паузы, к которой он привык, без сопротивления, без попытки отступить. Его пальцы чуть сильнее сжали её ладонь, как будто он в этот момент окончательно понял, что это происходит на самом деле, и от этого осознания в нём одновременно появилось и напряжение, и странная торопливость, которую он пытался сдержать, но не до конца получалось. Он отстранился на секунду, упираясь лбом в её висок, и тихо выдохнул, будто собираясь с мыслями. — ...Мы? Нара не стала ничего говорить, она просто потянулась к нему сама, сокращая это расстояние окончательно, и этого движения оказалось достаточно, чтобы всё его сдерживание дало трещину. Сатору снова наклонился к ней, уже иначе — не резко, но с тем самым нетерпением, которое он пытался скрыть с самого начала, и в этом движении чувствовалось, как сильно он боялся сделать что-то неправильно и одновременно как сильно не хотел останавливаться. Его руки скользнули по её плечам, задерживаясь на каждом движении, будто он проверял её реакцию, ловил малейшее изменение, и каждый раз, не находя сопротивления, позволял себе чуть больше, но всё равно двигался осторожно, почти слишком медленно для самого себя. Иногда он замирал, буквально на секунду, как будто терялся в собственных ощущениях, и в эти моменты в нём было что-то совершенно непривычное — неуверенность, которая не делала его слабее, а наоборот, делала всё происходящее слишком настоящим. Нара чувствовала это. Чувствовала, как его дыхание сбивается, как пальцы иногда сжимаются чуть сильнее, чем он планировал, как он пытается держать контроль и каждый раз немного его теряет. И впервые за долгое время она не пыталась всё это разобрать. Не думала о том, что будет дальше, не возвращалась мыслями к храму, к обязанностям, к тому, что правильно и что нет. Она просто оставалась здесь. С ним. Сатору тихо выдохнул, уткнувшись лбом в её плечо на секунду, как будто ему нужно было остановиться, чтобы не потерять окончательно ту тонкую границу между осторожностью и тем, что уже нельзя контролировать. — Скажи, если… — он начал и не договорил. Она не дала ему закончить. Просто чуть сильнее притянула его к себе. И это стало ответом. Сатору рывком снял с себя футболку, медленно развязывая домашние штаны, открывая себя Наре целиком. В ночном свете его кожа казалась совершенной, абсолютно белоснежной без единого шрама. Тонкая кожа обтянула тугие мышцы пресса и груди. Нара буквально видела по его быстро вздымающейся груди, как тяжело он дышал.  Сатору вернулся к Наре, его горячие руки неуверенно скользнули под пижаму, быстро находя небольшую грудь девушки. Она удобно легла в его шершавые ладони, покрываясь мурашками от неожиданно легкого, почти щекочущего касания.  Парень снова потянулся за поцелуем — смазанным, чуть сбившимся, с той самой поспешностью, в которой пряталось больше волнения, чем уверенности. Его губы коснулись её не так точно, как раньше, будто он на мгновение потерял ориентир, но тут же нашёл его снова, задерживаясь дольше, чем собирался, словно пытался убедиться, что она всё ещё здесь, что не оттолкнёт, не передумает. Дыхание у него сбилось — тёплое, неровное, оно касалось её щеки и губ, и в этом было что-то почти осязаемо честное. Рука, лежавшая у неё на груди, чуть сильнее сжалась, чем нужно, а потом сразу ослабла, будто он сам себя одёрнул, боясь перейти грань быстрее, чем она готова. Нара привстала, помогая снять с себя пижамные штаны.  Оставаясь друг перед другом совершенно нагими, словно не до конца понимая, что они делают, они на секунду остановились. С интересом изучая друг друга впервые.  «Сатору все-таки божественно красив...» — пронеслось в голове у девушки неожиданно, словно она наконец призналась в этом самой себе. Её взгляд скользил по всему его телу медленно. Начиная от пунцового лица парня, острых подростковых, угловатых ключиц, подтянутого торса, косых мышц, белоснежных лобковых волос и члена, блестящего от выделяемой смазки.  Сатору казалось перестал дышать, когда Нара задержала свой взгляд на его члене, вся заливаясь красной краской. Он почти рывком оказался рядом с девушкой, покрывая влажными поцелуями её небольшое лицо, словно боясь, что именно сейчас она передумает и по привычке сделает несколько шагов назад, опять выдерживая дистанцию с ним.  Её темные волосы рассыпались по подушке. Нара чуть неуверенно скрестила ноги, пытаясь занять меньше места, неловко закрывая руками грудь. Щеки и уши горели, она глубоко вдохнула носом, наблюдая, как Сатору нетерпеливо копался в своей школьной сумке, доставая все, что им могло бы сейчас пригодиться.  Разумеется, он изучал дополнительные источники, чтобы знать наверняка.  Скользнув широкой ладонью по внешней части бедра, второй рукой парень неловко обхватил тонкую щиколотку девушки, чуть раздвигая её ноги, неуверенно располагаясь между ними. Быстро раскатав презерватив по всей длине члена, Сатору придерживая его, направил в нужную сторону, смотря на Нару. Словно в последний раз молча спрашивая разрешения и, когда Нара кивнула, он аккуратно ввел член.  Девушка чуть шикнула, обхватывая руками острые плечи парня. Сатору не спешил, прислушиваясь к своим обострившимся ощущениям и наблюдая за Нарой, чтобы в случае чего вовремя остановиться.  Она не останавливала. Пытаясь преодолеть возникший дискомфорт, она потянулась к чуть влажным губам парня, увлекая его в очередной поцелуй. Годжо двигался неуверенно, медленно, пытаясь удержать один темп, чувствуя под собой, как Нара понемногу начала расслабляться.  — Всё нормально? — спросил парень, утыкаясь своим лбом в её плечо.  — Да.  Дальше всё происходило медленно, почти осторожно, без резких движений и спешки — с паузами, в которых они не отстранялись, а наоборот, оставались ближе, чем раньше, будто заново учились чувствовать друг друга не через слова, а через касания, дыхание, едва заметные реакции. В этом не было ни уверенности, ни опыта — только тихое, упрямое доверие, которое росло между ними прямо в процессе, заполняя каждую неловкость и сглаживая каждый сбившийся ритм. На улице снова пошел дождь — ровно, настойчиво, мягко стуча по крыше и дереву, но в какой-то момент этот звук растворился, перестал быть чем-то внешним, превратился в далёкий фон, на который уже не обращали внимания. Когда всё наконец замедлилось, Сатору не отстранился. Он остался рядом — слишком близко, почти не давая этому моменту закончиться, словно боялся, что стоит сделать шаг назад, и всё окажется чем-то нереальным, мимолётным. Его дыхание ещё не выровнялось, сбивалось, касаясь её кожи, а пальцы — тёплые, чуть напряжённые — почти на автомате нашли её ладонь, сжали, не спрашивая, но и не отпуская, как будто это было единственное, за что он сейчас мог удержаться.