Я буду приходить

— Как думаешь, а смогли бы мы жить обычно? — внезапно прервал тишину беловолосый маг, возвращаясь на остывший футон.  Нара повернулась к нему лицом, чуть выше натягивая на себя одеяло, пытаясь скрыть от любопытных глаз Сатору свою наготу. Он каждый раз с завидным упорством рассматривал каждый сантиметр тела девушки. Так, будто привык запоминать всё до мельчайших деталей, даже если сам этого не осознавал. — Обычно?  Сатору легко потянул одеяло на себя, без особого усилия лишая её этой попытки спрятаться. Нара резко скрестила руки на груди, смущение вспыхнуло быстрее, чем она успела его остановить — как будто он всё ещё мог заставить её реагировать по-новому, даже после всего, что между ними уже было. — Ну знаешь, ты и я. Мы же поженимся рано или поздно, я бы мог забрать тебя к себе в поместье, — он подполз ближе, легко обхватив её запястье и потянув к себе, будто это было самым естественным движением в мире. — Ты хотела бы сбежать из храма? Она и сама в последнее время чаще думала об этом — не как о решении, а как о слабой, почти запрещённой мысли, которую не проговаривают вслух. С тех пор как в её жизни появился Годжо Сатору, ничего внешне не изменилось: тот же храм, те же обязанности, те же тихие дни, выстроенные по расписанию. Но внутри — что-то сдвинулось. Раньше она не задавала вопросов. Теперь они появлялись сами, тихо, настойчиво, как трещины на стекле, которые сначала почти не видно, но потом уже невозможно игнорировать. Сатору, сам того не осознавая, поселил все эти мысли Наре. Он просто вошёл в её жизнь слишком легко — со своей свободой, своей уверенностью, своим «можно иначе». И этого оказалось достаточно, чтобы всё перестало быть таким однозначным. Иногда Нара ловила себя на мысли, от которой становилось одновременно тепло и тревожно: ей хотелось уйти. Не из храма — из той жизни, где всё уже было решено за неё. Хотелось начать жить самостоятельно. — Возможно, — девушка шумно выдохнула ему в острую ключицу, поднимая на него свой взгляд. — Чем бы ты хотела заниматься, если бы не храм?  В комнате повисла небольшая тишина.  Сатору не перебивал. Не шутил, как обычно. Просто смотрел на неё — внимательно, чуть тише, чем всегда. И в этом взгляде не было привычной лёгкости, только редкая сосредоточенность, будто он впервые позволил себе действительно слушать. Он замечал, как у неё на секунду сжимаются губы перед ответом. Как взгляд уходит в сторону, туда, где нет ни его, ни этого разговора. Как она будто выбирает между «правильным» и «настоящим». — Мне нравится чтение, возможно, я бы стала писательницей, — Нара чуть склонила голову вбок, чуть прикрыв глаза, словно представляя себя в этой роли. — Или открыла свой магазинчик с цветами. У меня хорошо получается ухаживать за ними.  Сатору слушал её непривычно внимательно, не перебивая, не вставляя своих обычных колкостей. Его взгляд стал спокойнее — редкое для него состояние, почти серьёзное. — Магазин с цветами… — повторил он, будто пробуя это на вкус. — Звучит слишком скучно. Нара чуть нахмурилась. — Почему? — Потому что ты не такая, — он легко пожал плечами, но взгляд не отвёл. — Ты просто привыкла думать, что это всё, на что ты можешь рассчитывать. Она хотела возразить, но слова не сразу нашлись. Сатору подвинулся ближе к Наре, не в силах совладать с желанием снова коснуться её. Его пальцы скользнули по её голому бедру вверх, вырисовывая только ему известный рисунок. — После твоей школы мы можем уехать, — сказал он уже тише, почти буднично, как будто речь шла о чём-то простом. — Куда угодно. Или переезжай ко мне. Нара замерла. — Сатору… — Я серьёзно, — перебил он, чуть нахмурившись. — Я могу дать тебе другую жизнь. Не ту, где за тебя всё решили. Не храм, не кланы, не правила, которые никто даже не объясняет. Он наклонился ближе, почти касаясь её лба своим, и на секунду мир сузился до этого расстояния. — Ты сможешь делать, что хочешь. Писать. Открыть этот свой магазин. Или вообще передумать через неделю и заняться чем-то другим. Его голос стал тише, но в нём появилась та редкая твёрдость, от которой сложно было отмахнуться. —  Я всё равно это устрою. Нара смотрела на него, не моргая.  В груди стало тесно — не от страха, а от того, насколько легко он говорил о вещах, которые для неё казались невозможными. — Это не так просто, — тихо сказала она, но уже без прежней уверенности. — Для тебя — нет, — спокойно ответил он. — Для меня — да. И в этом не было хвастовства. Только факт.  — Вопрос только в том, хочешь ли ты этого. Тишина между ними стала плотнее.  Нара опустила взгляд на его ладонь, которая по-хозяйски устроилась на её талии. Ей хотелось сказать «нет». Сказать правильно, как от неё ждали всю жизнь. Но вместо этого в голове всплыла совсем другая мысль — опасная, почти пугающе тёплая. А что, если да?  Она медленно выдохнула. Её пугало то, насколько в глубине души ей этого хотелось и насколько Сатору попал в точку. — Если мы сбежим… — тихо начала она, поднимая на него взгляд, — ты правда не пожалеешь? Сатору усмехнулся, но в этот раз без привычной насмешки во взгляде. — Я? — он чуть наклонил голову. — Я как раз впервые делаю то, что хочу. Он потянул её на себя, укладывая обратно на футон, ближе, почти вплотную. — Так что лучше подумай о себе, Нара. Потому что я… — он на секунду замолчал, глядя ей прямо в глаза, — уже решил чего хочу. Осталось только, чтобы ты решилась. *** Сезон дождей в Токио затянулся, вынуждая жителей невольно подстраиваться под новый темп жизни. Капли монотонно били по карнизам, стекали по стеклу тонкими дорожками, размывая очертания двора. В такие дни всё казалось чуть медленнее — тише, мягче, словно мир сам не спешил. Нара молча делала домашнюю работу, чтобы не оставлять её на последний день. Линии в тетради выходили аккуратными, ровными — привычка держать всё под контролем проявлялась даже в таких мелочах. Рядом сидела Джунко, делая вид, что она вообще-то тоже очень занята, на деле просто рисуя смешных животных на полях. — Если ты думаешь, что я не вижу, — не поднимая взгляда сказала Нара, — ты ошибаешься. — Я тренируюсь, — серьёзно ответила Джунко. — Это искусство. Нара тихо выдохнула, но уголок губ всё же чуть дрогнул. Постоянное нахождение Сатору в храме явно начало давать о себе знать. Дверь сдвинулась с лёгким скрипом. — Я дома, — голос прозвучал лениво и знакомо. — Дождь заканчивается. Сатору даже не стал стряхивать с себя остатки влаги, просто прошёл внутрь, как будто весь храм уже по умолчанию принадлежал ему.  — Ты вообще знаешь, что такое «постучаться»? — не поднимая головы пробормотала Джунко, сильнее сжимая в руке цветной карандаш. — Знаю, — спокойно ответил он. — Не пользуюсь. Нара подняла взгляд. Он выглядел как обычно — расслабленный, чуть растрёпанный, с тем самым выражением лица, будто ничего в мире не способно его по-настоящему зацепить. — Сегодня пятница, — парень кивнул на дверь. — Пойдем за покупками? Дождь к тому моменту почти стих, оставив после себя влажный воздух и тонкий блеск на каменной дорожке. Лужи отражали серое небо, и шаги звучали мягко, приглушённо. Сатору шёл рядом, иногда касаясь её плеча — будто случайно, будто всегда так и должно быть. Нара держала в руках список, пытаясь вспомнить всё, что необходимо купить для храма. И шоколадку, слезно выпрошенную Джунко. Листок быстро размяк из-за влажности на улице отчего чернила на нем быстро потекли, превращая список в непонятное темное месиво.  — Кстати, — бросил он между делом, — Я сегодня вечером уезжаю в командировку на пару дней. Она замедлила шаг, поднимая глаза на парня. — Куда? — Да так, — он махнул рукой. — Задание. Там чё-то чё-то сосуд и про доставку что-то было. Не вчитывался. Слово прозвучало слишком легко. — Мы с Гето поедем, быстро всё привезем и вернёмся, — добавил он. — Надеюсь, мы хорошенько развлечемся. Нара не ответила сразу. — Ты так говоришь, будто это школьная поездка. — Ну а что, — он усмехнулся. — Со мной же всё нормально будет. Слишком уверенно.  Они зашли в небольшую лавку, где пахло рисом и чаем. Сатору бездумно взял пару вещей, даже не заглядывая в список. — Эй, — он слегка толкнул её локтем. — Ну не начинай. — Я ничего не делаю. — Ты думаешь, — прищурился он. — Мы справимся. Она отвела взгляд. — Просто… не люблю, когда ты так говоришь. — Как? — Как будто ничего не может случиться. Он на секунду замолчал, потом наклонился ближе. — Потому что не случится. Они вышли из лавки с небольшой сумкой, в которой лежали случайные покупки — то, что Сатору взял «на автомате», и то, что Нара аккуратно добавила сама, сверяясь с тем, что осталось от списка. Он, как обычно, не слишком вникал в детали, но время от времени всё же останавливался, ожидая её, будто прогулка теряла смысл, если она шла не рядом. Дорога обратно к храму заняла чуть больше времени — дождь снова начал накрапывать, и они шли медленнее, не прячась, просто позволяя ему быть фоном. Сатору что-то лениво рассказывал про поездку с Гето, перескакивая с одной мысли на другую, как это у него всегда было. Он говорил легко, почти беспечно, будто это действительно была не миссия, а короткая школьная экскурсия куда-то далеко. — …и там, скорее всего, будет скучно, — добавил он, чуть зевнув. — Но зато потом мы сможем… Он не договорил, просто посмотрел на неё, как будто продолжение и так было очевидно. Нара шла рядом, сжимая лямку сумки пальцами. Его уверенность обычно успокаивала, но сейчас в ней было что-то странно натянутое, как тонкая нить, которую слишком легко порвать. Когда они вернулись к храму, воздух стал прохладнее. Каменные ступени блестели от дождя, и звук их шагов гулко отдавался в тишине. Сатору остановился у лестницы, будто внезапно вспомнил что-то неважное, аккуратно опуская все пакеты с продуктами. — Я заеду в клан перед выездом, — бросил он. — Разберусь, чтобы сюда никто не лез, пока меня нет. Нара чуть замедлилась, глядя на него. — Хорошо. Он уже повернулся наполовину, лениво поправляя ворот. — Подожди, — он усмехнулся, как будто это не имело большого значения. — Я быстро. *** Когда Сатору вернулся, дождь снова усилился. Воздух стал плотнее, тяжелее — будто храм на мгновение замолчал, затаился, слушая, как вода снова и снова бьёт по крышам. Каменные дорожки блестели, отражая серое небо, и всё вокруг казалось чуть смазанным, будто мир не до конца решил, в какую сторону ему двигаться дальше. Сатору появился у ворот так же, как всегда — слишком уверенно для человека, который только что был где-то за пределами этого спокойствия. Но Нара сразу почувствовала разницу. Не в его голосе или в выражении лица, а в том, как он на долю секунды задержал взгляд на ней, прежде чем подойти. Как будто проверял — Нара здесь, ждёт его и всё сейчас на месте. — Всё, — коротко сказал он. — Зашел попрощаться. Он подошёл ближе, и в этом шаге было что-то почти неосознанное — не спешка, не желание удивить, а привычка быть рядом, как будто иначе просто не существовало правильного расстояния. В кармане тихо что-то звякнуло. — Кстати, — добавил он. Нара подняла пытливый взгляд, чуть замедлив дыхание.  Он достал маленькую коробочку. Мир будто стал тише. Даже дождь за стенами храма отступил на второй план. Сатору не дал ей времени спросить о том, что это или для чего. Просто взял её за руку — и в этом жесте неожиданно проскользнуло нечто новое. Годжо чуть замедлился. Совсем на мгновение. Как будто сам факт её прикосновения сейчас требовал у него лишней секунды осознания, прежде чем превратиться в действие. Его пальцы были тёплыми, уверенными в том, что сейчас делает их хозяин. Он достал из коробки небольшое кольцо, сразу направляя его на необходимый палец.  — Прости, что сразу не надел, — Сатору шумно вздохнул. — Его пришлось долго искать в разных поместьях клана. Кольцо оказалось прохладным, плотным, с тяжестью благородного металла. Платина с едва заметным узором — тонкие, почти незаметные линии, напоминающие символику клана Годжо: строгую, чистую, будто вырезанную не ради красоты, а ради утверждения права. Внутри — гладкая поверхность, отполированная до мягкого блеска, как вещь, которую носили не одно поколение. Оно выглядело так, будто ему не место в простой реальности храма. Слишком уверенное. Слишком «их». — Семейная реликвия, — сказал он спокойно, как будто речь шла о чём-то очевидном. — Теперь твоя. В его голосе не было сомнения. Только спокойная, почти безрассудная уверенность человека, который никогда не допускал мысли, что что-то может пойти не так. — Когда все будет официально, если захочешь, выберешь кольцо сама, — парень запустил ладонь в чуть влажные волосы. — Я во многом хорош, но не в этом.  Нара замерла, глядя на кольцо. Оно казалось чужим и одновременно — пугающе правильным, как будто всегда должно было быть на её руке, даже если она об этом не знала. — Сатору… — Не начинай, — мягче обычного перебил он, и в этом «мягче» было что-то опасное — не отстранённость, а редкая, почти неосознаваемая привязанность. — Это просто чтобы ты не передумала. Она медленно подняла на него взгляд. — Я и не собиралась. Он усмехнулся — легко, привычно. Но его пальцы всё ещё держали её руку. Не крепко — просто так, как будто отпускать её не входило в список возможных вариантов. И в этом жесте не было расчёта. Только привычка и что-то глубже, что он сам, кажется, ещё не успел назвать. — Всё равно… — тихо сказала Нара, нервно сжимая пальцы. — ... возвращайся скорее. — Обязательно, — Сатору усмехнулся и шагнул ближе. И на мгновение стал почти серьёзным — не как маг, не как наследник клана, а как человек, который слишком привык быть уверенным, чтобы признавать сомнения. Лёгкое касание губ ко лбу было тёплым и почти домашним. — Ты слишком много думаешь, — тихо сказал он, задерживаясь ближе, чем обычно. — Я вернусь. Быстро. И, возможно, сам не до конца понимая почему, чуть сильнее сжал её пальцы перед тем, как отпустить. *** Вечер в храме тянулся слишком долго. Так бывает только тогда, когда ждёшь. Когда время перестаёт быть привычным и становится чем-то вязким, будто воздух сам замедляется. Июль в Токио стоял тяжёлый, тёплый, почти неподвижный. Даже после заката жара не уходила полностью — она оставалась в стенах, в деревянных полах, в коже, как будто город не умел остывать. Нара сидела у окна, не включая свет. За стеклом дрожало тёплое марево ночи, огни города казались чуть размытыми, будто мир не фокусировался до конца. Кольцо на пальце ощущалось иначе, чем раньше. Не как украшение — как напоминание. Она несколько раз на дню незаметно касалась его большим пальцем, будто проверяя, на месте ли оно всё ещё. Будто от этого зависело, вернётся ли всё в привычное состояние. Сатору должен был вернуться днём. Потом ожидание перетекло в вечер. Теперь ночь уже уверенно перешла в поздние часы. В храме стало совсем тихо. Даже Джунко давно спала, а старшие служители не появлялись в коридорах. Только тёплый воздух и ожидание. Телефон завибрировал резко, нарушая эту тишину слишком грубо. Имя на экране — Сатору. Нара ответила сразу, почти рывком подхватывая телефон-раскладушку. — Да? На линии сначала была тишина. Словно голос девушки ещё не дошел до другого абонента. Потом Нара уловила где-то в глубине звонка глухой голос Гето. — Эй, — его голос прозвучал легко. Слишком легко. — Ты ещё не спишь? — Где ты? — спросила она сразу. — Задержались немного, — спокойно ответил Годжо. — Всё нормально. Слишком привычно. Почти автоматически, но не так уверенно, как обычно. Нара медленно сжала телефон. — Ты должен был вернуться ещё днём. — Да, знаю, — он коротко усмехнулся. — Просто изменились планы. Он говорил так, будто это не имело значения. Будто это всё ещё часть обычного мира, где задержки — это просто задержки. Потом его голос стал чуть тише. — Слушай, не переживай, — Сатору чуть помедлил. — Я скоро вернусь. И после этого — тише, почти между делом: — Она похожа на тебя, знаешь. Нара замерла. — Кто? — Аманай Рико, — ответил он спокойно. — Девчонка, которую мы доставляем.  Имя легло в тишину комнаты тяжело, как что-то чужое. — Она… — Сатору на секунду задумался. — Тоже оказалась там, где за неё всё уже решили. Он говорил медленно, но без привычной лёгкости. — Живёт так, будто выбора нет. Нара не перебивала. — Это странно, — продолжил он. — Смотреть на человека и понимать, что его жизнь уже написана заранее. Пауза стала длиннее. — Я просто хочу ей помочь. Слово «помочь» прозвучало непривычно тихо и не уверенно. Скорее как попытка удержать себя в чём-то понятном. Нара чуть опустила взгляд. — Сатору… когда ты вернёшься? И впервые он не ответил сразу. — Скоро, — наконец сказал он. — Обещаю. И мягче добавил: — Только не накручивай себя, — на заднем фоне что-то крикнул Сугуру. — Мне нужно идти. Люблю. Связь оборвалась. Тишина снова вернулась, но сейчас она показалась Наре уже физически ощущаемой. *** Утро пришло жарким. Июль не давал храму передышки — воздух стоял плотный, неподвижный, как будто само пространство стало тяжелее. Нара почти не спала. Кольцо ощущалось на пальце слишком отчётливо. Как будто стало частью неё — и одновременно чем-то чужим. Она сидела в главном зале, когда услышала шаги. Сначала спокойные. Потом — слишком уверенные. Не его. Нара поднялась ещё до того, как увидела их. — Вы не из клана Годжо. В проходе стояли трое. Одинаково выверенные движения. Тёмная форма с фиолетовыми вставками. И эмблема — круг, разорванный вертикальной линией, внутри которого распускался стилизованный ирис. Не Годжо. Другие. — Мы из клана Кудзё.  Чужие здесь. Один из них сделал шаг вперёд. — Мы за вами, Нара. Голос был ровный. Без давления или сомнений. Как будто это уже не решение, а исполнение того, что давно было решено без неё. Нара снова медленно опустила взгляд на их эмблему и впервые за всё утро почувствовала, как кольцо на пальце становится холодным.