Двенадцать красных машин

Субботний вечер в доме Чхве пах жареным кимчи и хвойным освежителем воздуха. Бомгю лежал на полу своей комнаты, раскинув руки, словно морская звезда, и пустым взглядом сверлил потолок. Рядом, на его кровати, Субин лениво листал какой-то комикс, периодически закидывая в рот попкорн. — Ты уже пять минут не моргаешь, — заметил Субин, не отрываясь от чтения. — Это стадия кататонического ступора или ты просто вычисляешь траекторию своего падения в глазах общественности? — Закрой рот, Субин, — глухо отозвался Бомгю. — Ты не видел эти лица. Десятиклассницы предлагали мне вытереть нос. Мальчик-маскот. Потеряшка. Малыш Гю. Бомгю резко сел и вытянул руку вперед. На тыльной стороне ладони всё еще красовалась наклейка с рыжим котом. Он так и не смог её отклеить — не потому что не хотел, а потому что каждый раз, когда он подносил к ней пальцы, в ушах раздавался этот вкрадчивый голос: «Носи с гордостью». — О, она еще и с блестками, — Субин наконец отложил комикс и перегнулся через край кровати, чтобы рассмотреть «метку позора». — Слушай, а твой физик — настоящий стратег. Он не просто тебя заткнул, он тебя канонизировал в образе «милого ребенка». Против этого нет защиты. Кто будет злиться на человека, который клеит котиков? — Я! Я буду злиться! — Бомгю вскочил на ноги, едва не сбив лампу. — Он думает, что он такой взрослый и неприступный? Что он может играть в «мамочку» и я буду послушно кушать его витаминки? Ха! Он забыл одну маленькую деталь. Ему двадцать два. Это всего на три года больше, чем мне. Субин подозрительно прищурился, чувствуя, как в комнате начинает пахнуть новым витком хаоса. — И к чему ты клонишь, «малыш Гю»? Только не говори, что ты собираешься вызвать его на дуэль на логарифмических линейках. — Нет, — Бомгю коварно прищурился, и на его лице расплылась улыбка, которая заставила бы Ёнджуна трижды проверить все замки в кабинете. — Я сменю тактику. Если он хочет играть в «близость» и «заботу», я дам ему столько этой близости, что он сам не захочет выходить из учительской. — Так, стоп, — Субин сел прямо. — Ты о чем? — О двусмысленности, Субин! — Бомгю начал мерить комнату шагами, активно жестикулируя. — Он сокращает дистанцию? Отлично. Я сокращу её еще сильнее. Буду смотреть на него так, будто он — не закон Ньютона, а мой личный запретный плод. Буду кидать ему такие фразочки, от которых у него мозги закипят. Пусть помучается, гадая, издеваюсь я или… или реально поплыл. Субин на мгновение лишился дара речи. Он представил Бомгю, который с томным видом обсуждает силу трения, и почувствовал, как по спине пробежал холодок. — Бомгю, это… это очень опасная игра. Ты же понимаешь, что он твой учитель? Ну, технически. И он на три года старше. Если ты начнешь ему «подмигивать» во время вычисления интегралов, он может просто… ну, не знаю… сгореть со стыда. Или сдать тебя школьному психологу. То есть мне, в будущем. — Пусть попробует! — Бомгю победно вскинул подбородок. — Я хочу увидеть, как треснет его маска «идеального преподавателя». Хочу увидеть, как он начнет заикаться, когда я подойду слишком близко, чтобы «спросить про ускорение». И даже ответить ничего не сможет. Потому что он учитель. Он думает, что я ребенок? Ладно. Посмотрим, как он справится с «ребенком», который внезапно стал слишком… внимательным. Субин вздохнул и снова потянулся к попкорну. — Знаешь, Гю, я должен бы тебя отговорить. Сказать, что это неэтично, глупо и приведет к катастрофе. Но… — он усмехнулся, — …я слишком хочу узнать какая реакция будет у Ёнджуна, когда ты выдашь ему что-нибудь в стиле «учитель, вы сегодня так близко объясняли тему, что я забыл, как дышать». — Именно! — Бомгю запрыгнул на кровать, придавив Субина. — «Учитель Чхве, этот ваш парфюм… он мешает мне сосредоточиться на векторах. Они всё время указывают в вашу сторону». Как тебе? — Ужасно, — Субин поморщился. — Слишком приторно. Давай тоньше. В духе: «Физика — это наука о притяжении тел, верно? Кажется, я начинаю чувствовать это на практике». Бомгю замер, обдумывая фразу. — Субин, ты гений! Не зря на психолога учишься. Это звучит достаточно научно, чтобы не выгнали, но достаточно гадко, чтобы он подавился своим латте. Весь остаток ночи они провели, составляя список «запрещенных приемов». Бомгю записывал в тетрадь. Ночные разговоры сменились сонным бормотанием, и когда Бомгю наконец закрыл глаза, на его губах играла улыбка истинного заговорщика. Он не знал, что Ёнджун в этот момент сидел в своей квартире, вертя в руках ту самую тетрадь Бомгю, которую он «случайно» оставил на столе. Он открыл последнюю страницу и увидел там не формулы, а набросок гитары и пару строк какой-то песни. — «Объект Б», — тихо произнес Ёнджун, проводя пальцем по бумаге. — Что же ты еще скрываешь в этой своей лохматой голове? Ёнджун еще не подозревал, что в понедельник «лохматая голова» придет в школу с оружием, против которого у него не было ни одной формулы в учебнике. *** Понедельник встретил Бомгю непривычной тишиной. Он не проспал, не ворчал на будильник и даже не пытался найти самую мятую вещь в шкафу. Вместо этого он стоял перед зеркалом, придирчиво рассматривая воротник своей школьной рубашки. План, выпестованный за выходные под чутким руководством Субина, требовал безупречного исполнения. — Никаких чипсов. Никаких «дедушек». Только эстетика и психологический террор, — прошептал Бомгю, расстегивая вторую пуговицу рубашки. Посмотрел на результат, застегнул обратно. Слишком вызывающе. Снова расстегнул. Оставил так. Пусть Ёнджун гадает, это небрежность или.. или незнаю, пусть гадает. Кай ждал его у ворот школы, по привычке приготовившись к худшему. Увидев Бомгю, он едва не выронил телефон. — Гю… ты что, уложил волосы? И… это что, парфюм? — Кай подозрительно принюхался. — Ты не пахнешь луком. Ты пахнешь… нормально? Ты заболел? Тот мармеладный мишка был отравлен? — Лучше, Кай. Я прозрел, — Бомгю поправил лямку рюкзака и зашагал к входу с такой уверенностью, будто за его спиной играл саундтрек к дораме. — Сегодня я не «объект Б». Сегодня я — субъект, который заставит нашего физика забыть таблицу умножения. В кабинете физики всё было по-прежнему, кроме атмосферы. Бомгю зашел в класс за минуту до звонка, но не на заднюю парту. Он вальяжно прошел к учительскому столу, где Ёнджун уже раскладывал методички. Учитель выглядел как всегда: кобальтовая рубашка, идеально сидящие брюки и тот самый холодный взгляд, который должен был остужать пыл учеников. Но когда Бомгю остановился прямо перед ним, Ёнджун медленно поднял голову. Его глаза скользнули по лицу Бомгю, задержались на аккуратно уложенных волосах и — Бомгю готов был поклясться — на секунду замерли на расстегнутой пуговице у самого основания шеи. — Тетрадь, — коротко бросил Бомгю, протягивая руку. — Вы забыли её вернуть в пятницу, учитель Чхве. Ёнджун не спешил. Он медленно достал тетрадь из сумки, но не отдал её сразу. Он придержал край обложки, заставляя Бомгю потянуться чуть ближе. — Я её изучил, Бомгю-я, — в голосе Ёнджуна снова проснулась привычная насмешка. — Рисунки гитар у тебя получаются лучше, чем графики функций. Может, тебе стоит сменить предмет? Бомгю не отпрянул. Вместо этого он сделал шаг вперед, вторгаясь в ту самую зону «ледяного лимонада». Он наклонился к самому уху Ёнджуна, так что кончики его волос почти коснулись щеки учителя. — Знаете, учитель… — прошептал Бомгю, и его голос был непривычно низким, почти бархатным. — Я все выходные только и делал, что думал о ваших… лекциях. Вы так много говорили о силе притяжения, что я, кажется, начал чувствовать её на практике. Но вот незадача: ни одна формула не объясняет, почему меня так сильно тянет именно к вашему столу. Бомгю медленно вытянул тетрадь из пальцев застывшего Ёнджуна. Он специально задержал свои пальцы на его ладони на секунду дольше, чем требовали приличия, чувствуя, горячую кожу учителя. Ёнджун замер. Его рука так и осталась висеть в воздухе. Мел, который он держал во второй руке, с сухим щелчком переломился пополам. В его глазах, обычно таких расчетливых и холодных, на мгновение промелькнуло чистейшее, незамутненное замешательство. Он открыл рот, чтобы что-то сказать — возможно, очередную колкость про «малыша Гю» или «витаминки», — но слова застряли у него в горле. Бомгю, не дожидаясь ответа, развернулся и легкой, почти танцующей походкой направился к своей парте. — Гю, ты что ему сказал? — в ужасе прошептал Кай, когда Бомгю сел рядом. — У него лицо такое, будто он только что увидел, как законы термодинамики нарушаются в прямом эфире. Он… он на тебя смотрит. Бомгю мельком глянул на доску. Ёнджун действительно смотрел. Не на класс, не в журнал, а прямо на него. И в этом взгляде больше не было снисходительности. Там было что-то новое: опасное любопытство, смешанное с искренним непониманием того, что только что произошло. — Урок… начался, — выдавил Ёнджун, и его голос на секунду сорвался на высокой ноте. Он быстро отвернулся к доске и начал писать тему так стремительно, что мел крошился под его пальцами. — Тема… Тема урока: Электростатика. Взаимодействие зарядов. Бомгю победно улыбнулся, открывая тетрадь. План «С» сработал идеально. Он видел, как рука Ёнджуна подрагивает, когда тот выводил закон Кулона. «Взаимодействие зарядов, значит?» — подумал Бомгю, закусывая губу, чтобы не рассмеяться. — «Ну, приготовьтесь, учитель. Мой заряд сегодня положительный до неприличия. Посмотрим, как ваша отрицательная энергия с этим справится». Весь урок Ёнджун ни разу не вызвал его к доске. Более того, он старался даже не смотреть в сторону последней парты, но Бомгю чувствовал это напряжение кожей. Каждый раз, когда учитель проходил мимо, он будто намеренно ускорял шаг. Это была победа. Маленькая, тихая, но сокрушительная. Ёнджун больше не был «мамочкой» с витаминками. Теперь он был человеком, чья зона комфорта была не просто нарушена, а взорвана изнутри. И Бомгю только начал. Перемена после физики обычно была временем, когда Бомгю пулей вылетал из кабинета, чтобы не вдыхать лишний раз молекулы нравоучений Ёнджуна. Но сегодня он не спешил. Он медленно собирал рюкзак, краем глаза наблюдая за тем, как учитель стремительно, почти нервно, закидывает методички в свою кожаную сумку. Ёнджун даже не посмотрел в сторону последней парты, словно Бомгю внезапно стал обладателем невидимого, но крайне токсичного поля. — Гю, пошли скорее, — Кай тянул его за рукав. — У него сейчас из ушей пар пойдет, ты видел, как он мел сломал? Я его боюсь уже, я клянусь он представлял твой палец на месте этого мела.. — Иди, Кай, я догоню, — Бомгю закинул рюкзак на одно плечо и, дождавшись, пока последний ученик выйдет из класса, направился к выходу. Он «случайно» пересекся с Ёнджуном в дверях. Учитель шел быстро, глядя строго перед собой, но Бомгю ловко преградил ему путь у автомата с кофе в конце коридора. Ёнджун замер, наткнувшись на него взглядом. Его пальцы, сжимавшие стаканчик с американо, чуть дрогнули. — Чхве Бомгю, — голос Ёнджуна вернул себе стальные нотки, но в глубине зрачков всё еще плескалось то самое замешательство. — У тебя следующий урок в другом крыле. Советую поторопиться, инерция твоего безделья начинает меня утомлять. Бомгю не отошел. Напротив, он прислонился плечом к автомату, сокращая расстояние до критического. Он посмотрел на Ёнджуна снизу вверх, медленно облизнув губы. — Знаете, учитель Чхве… — Бомгю понизил голос до шепота, так что его могли слышать только они двое. — Электростатика — удивительная вещь. Одноименные заряды отталкиваются, верно? Почему каждый раз, когда вы проходите мимо, меня так и тянет… — он сделал паузу, его взгляд скользнул по губам Ёнджуна и вернулся к глазам, — …проверить, насколько сильным может быть разряд между нами? Ёнджун замер. Его рука со стаканом кофе застыла на полпути к губам. Тишина в коридоре вокруг них словно загустела, превращаясь в сироп. Бомгю видел, как дернулся кадык на шее учителя, когда тот тяжело сглотнул. — Бомгю, — выдохнул Ёнджун, и в этом коротком слове было больше вопроса, чем приказа. — Что ты… — Хорошего дня, учитель, — Бомгю лучезарно улыбнулся, легонько коснулся пальцами рукава его черной рубашки и, не оборачиваясь, зашагал прочь. — Не обожгитесь. Кофе сегодня подозрительно горячий. Он оставил Ёнджуна стоять у автомата. Учитель физики, человек, который знал всё о законах Вселенной, сейчас выглядел так, будто его только что ударило током прямо в сердце. Он даже не заметил, как из его стаканчика на и деально начищенную туфлю упала пара капель горячего кофе. Через десять минут Ёнджун сидел в пустой учительской, уставившись в одну точку на стене. Перед ним остывал недопитый американо, а на правой туфле красовалось липкое пятно — кофе пролился, когда он пытался осознать, что только что произошло у автомата. Его телефон на столе завибрировал. Тэхён: Ну как там «Объект Б»? Опять накормил тебя луковыми чипсами или решил перейти на химическое оружие потяжелее? Ёнджун медленно взял смартфон. Пальцы подозрительно плохо слушались. Ёнджун: Тэ. Кажется, я совершил ошибку, когда пошел работать в школу. Тэхён: Ого. Что, директор узнал про твою «стриптиз-рубашку»? Или ты всё-таки уронил Бомгю со стола во второй раз, но теперь уже насмерть? Ёнджун: Хуже. На том конце «провода» повисла пауза. Тэхён явно переваривал информацию. Через минуту прилетел ответ: Тэхён: Так, подробнее. Он что, выучил параграф про диффузию? Ёнджун: Он подошел ко мне в коридоре. Тэ, он расстегнул пуговицу на рубашке. И он… он шептал мне про электростатику. Прямо в ухо. Про разряды и притяжение тел. У меня мел в руке сломался, Тэ. Пополам. Просто от того, как он на меня посмотрел. Он кажется по уши, ну ты понял Тэхён: АХАХАХАХА! Подожди, я сейчас упаду со стула на лекции. Ты хочешь сказать, что девятнадцатилетний пацан, который три дня назад пах как склад просроченных снеков, только что технично тебя «снял» в школьном коридоре? С помощью ТВОЕЙ ЖЕ ФИЗИКИ?! Ёнджун: Это не смешно. Он коснулся моего рукава. Я до сих пор чувствую это место, оно будто горит. Я препод, Тэ. Я должен был его осадить, впаять ему выговор, вызвать родителей… а я просто стоял и смотрел, как он уходит. Тэхён: Ён, поздравляю. Твой «малыш Гю» вырос быстрее, чем ты ожидал. Кажется, твои наклейки с котиками сработали как-то не так. Вместо послушного ребенка ты получил детонатор с замедленным действием. И, судя по тому как долго ты печатаешь, он только что бахнул. Ёнджун: Заткнись. Я завтра не пойду в школу. Слава богу, завтра вторник. Тэхён: Беги-беги. Но помни: физика — наука о неизбежном. Если он решил проверить «силу притяжения» на практике, ты от него и в универе не спрячешься. Жду тебя вечером в кофейне. Буду лечить твой посттравматический шок и ржать над твоим лицом. Не забудь застегнуть рубашку до подбородка, а то мало ли…. Ёнджун откинул телефон на стол и закрыл лицо руками. Запах Бомгю — теперь уже не луковый, а какой-то странный, сладковато-свежий — всё еще стоял в ноздрях, нагло вытесняя элитный цитрус. Завтра был вторник. День тишины. Но Ёнджун уже понимал: тишина в его голове закончилась навсегда.