Двенадцать красных машин

Утро четверга пахло выхлопными газами школьных автобусов и неминуемой катастрофой. Бомгю стоял у ворот школы, опираясь на огромный рюкзак, из которого во все стороны торчали какие-то котелки и свернутый коврик. На голове у него была помятая панамка, которую мама заставила надеть «от солнца», хотя небо Сеула было серым. — Ну где ты, Кай?! — Бомгю яростно тыкал в экран телефона. — Автобус уже прогревает мотор, а мы даже палатку в багажник не закинули! Ответ пришел в виде видеозвонка. На экране появилось красное, опухшее лицо Хюнин Кая. Он был замотан в три шарфа, из носа предательски торчала салфетка, а в руке он сжимал термометр как белый флаг капитуляции. — Гю-ю-я… — прохрипел Кай, и звук был такой, будто в блендер засунули наждачную бумагу. — Я не еду. Мама заперла дверь и сказала, что с моей температурой я доеду только до ближайшей инфекционки. Физика добила мой иммунитет… — В смысле «не еду»?! — Бомгю едва не выронил телефон. — Кай! Палатка! Она же у тебя! Мы же договаривались, что ты берешь ту, большую, с козырьком! — Прости… она в багажнике папиной машины… а папа на работе… Там же будет Чонин из параллельного класса.. Попросись к нему.. Мне правда очень жаль — Кай издал оглушительный чих и отключился. Бомгю остался стоять посреди школьного двора, чувствуя, как земля уходит у него из-под ног. Без Кая этот поход превращался в одиночное заключение, но без палатки — в выживание на уровне первобытных людей. — Так, внимание! — раздался резкий, уверенный голос. — Сдаем списки по группам и грузимся. Живее, мы не на прогулке в парке. Бомгю медленно обернулся. У дверей автобуса стоял Ёнджун. — А где наш классрук? — выкрикнул Бомгю, проталкиваясь сквозь толпу. — Почему нас сопровождает… вы? Ёнджун опустил список и посмотрел на Бомгю поверх очков. — Господин Пак потянул спину, — буднично сообщил он. — Поэтому сопровождать вас буду я и учитель географии. Еще вопросы, Бомгю-я? — У меня нет палатки! — выпалил Бомгю, надеясь, что его отправят домой. — Кай заболел, палатка у него. Я не могу ехать. Это нарушение техники безопасности! — Не надейся, — Ёнджун усмехнулся, отмечая что-то в журнале. — Место в автобусе оплачено. Найди, к кому подселиться. У нас по списку у многих трехместные палатки заполнены наполовину. Весь путь до лагеря Бомгю провел в режиме «активного поиска убежища». Когда автобус наконец выгрузил их на опушке леса, началась настоящая суета. — Эй, Чонин-а! — Бомгю подлетел к парням из параллельного класса. — У вас есть место? Я компактный, я могу спать в углу! — Прости, Гю, нас и так четверо в двухместке, мы там как шпроты в масле, — развели руками те. — Староста! Возьмите меня! — Бомгю предпринял вторую попытку. — Извини, у нас девичья палатка, — отрезала отличница с первой парты. — Правила есть правила. Через час лагерь был практически разбит. Разноцветные купола палаток выстроились в ряд, из леса доносился стук топора, а Бомгю всё так же стоял посреди поляны со своим рюкзаком. Он обошел всех. Каждого. У кого-то не было места, кто-то не хотел делить пространство с «тем шумным парнем с гитарой», а кто-то просто боялся навлечь на себя гнев учителей. Бомгю посмотрел на палатку Ёнджуна — небольшую, темно-зеленую, стоящую чуть поодаль у старой сосны. Учитель как раз закончил натягивать тент, двигаясь с пугающей эффективностью. — Ну что, нашел приют, странник? — Ёнджун выпрямился, вытирая руки о джинсы. — Или планируешь арендовать дупло у местной белки? Бомгю сжал лямки рюкзака. Гордость внутри него взвилась на дыбы. Попроситься к Ёнджуну? После всего, что он школе? После «плана С» и двусмысленных намеков? Да лучше он превратится в ледяную статую. — Я нашел отличный вариант, учитель Чхве, — Бомгю вскинул подбородок, поправляя свою нелепую панамку. — Я решил практиковать полное слияние с природой. Буду спать под открытым небом. Это… это полезно для закалки и очистки чакр. Физика естественной среды, понимаете? — Под открытым небом? — Ёнджун приподнял бровь, глядя на затянутое тучами небо. — Прогноз обещал дождь и понижение температуры до восьми градусов. Ты уверен, что твои «чакры» выдержат такую влажность? — Абсолютно, — соврал Бомгю, разворачиваясь и уходя в сторону густых кустов у края обрыва. — Не беспокойтесь обо мне. Следите лучше за своей укладкой, а то от лесного воздуха она может… испортиться. Он ушел достаточно далеко, чтобы его не было видно из лагеря. Найдя небольшую полянку, скрытую за поваленным деревом, Бомгю расстелил свой тонкий коврик прямо на хвое. Он не стал никому ничего говорить — ни учителям, ни одноклассникам. Пусть думают, что он пристроился к кому-то другому. Он лег, подложив рюкзак под голову. Лес вокруг дышал, шуршал и жил своей пугающей жизнью. Становилось ощутимо холоднее. «Это просто одна ночь, — убеждал себя Бомгю, кутаясь в олимпийку. — Всего одна, зато без Ёнджуна. Я справлюсь». Дождь начался не с романтичного шелеста, а с тяжёлых, ледяных оплеух, которые заставили Бомгю подскочить на своём коврике уже через десять минут. Сначала он пытался сохранять невозмутимость: накинул на голову капюшон и прижался к стволу старой сосны, убеждая себя, что это всего лишь «освежающий душ». Но когда вода потекла за шиворот, а кеды превратились в два маленьких аквариума, паника начала медленно вытеснять упрямство. — Ну и ладно, — прошептал Бомгю, стуча зубами. — Зато я свободен. Зато мне не нужно слушать лекции о траектории капель дождя. Он попытался соорудить некое подобие шалаша из веток, которые нашёл под ногами. В темноте, подсвечивая себе фонариком на телефоне (на котором оставалось несчастных пятнадцать процентов заряда), Бомгю выглядел как очень отчаявшийся бобёр. Ветки не держались, мокрая хвоя скользила в руках, а ветер, усилившийся к полуночи, заставлял его сжиматься в комок, обхватывая себя руками. Лес вокруг больше не казался уютным. Тени от деревьев плясали в свете молний, а каждый шорох в кустах заставлял сердце Бомгю пропускать удар. «А вдруг тут кабаны? Или медведи, которые любят корейских школьников со вкусом острых чипсов?» — думал он, чувствуя, как по телу пробегает крупная дрожь. Тем временем в лагере Ёнджун закончил проверку списков. Он обошел все палатки, заглядывая внутрь с фонариком и игнорируя сонные возмущения учеников. — Чхве Бомгю у вас? — в пятый раз спросил он, заглядывая к парням из параллельного класса. — Нет, учитель Чхве, — отозвался кто-то, кутаясь в спальник. — Он вроде к старосте просился. Или к Чонину… Ёнджун нахмурился. Он просмотрел все 14 палаток. Бомгю не было ни в одной. В голове всплыла дерзкая фраза про «слияние с природой» и «очистку чакр». — Идиот, — выдохнул Ёнджун, хватая штормовку и мощный фонарик. — Настоящий, сертифицированный идиот. Он не стал поднимать шум и будить других учителей. Он просто направился к краю поляны, туда, где в последний раз видел мелькнувшую панамку Бомгю. Лес встретил его кромешной тьмой. Ёнджун шел быстро, светя фонарём под поваленные деревья и в густые заросли. — Бомгю! — крикнул он, и его голос утонул в шуме ливня. — Чхве Бомгю, если ты сейчас не выйдешь, я поставлю тебе «неуд» по физике до конца жизни! Ответа не было. Прошло еще двадцать минут. Ёнджун уже начал всерьёз беспокоиться, когда луч его фонарика выхватил из темноты нечто странное: кучу мокрых веток, сваленных под деревом, и торчащий из-под них край рюкзака. Под деревом, свернувшись в три погибели, сидел Бомгю. Он дрожал так сильно, что звук его зубовного стука был слышен даже сквозь дождь. Его лицо было бледным, волосы слиплись в мокрые сосульки, а панамка сиротливо валялась рядом в луже. — Ну здравствуй, великий мастер чакр, — Ёнджун направил свет фонаря чуть в сторону, чтобы не слепить парня. — Как проходит слияние с природой? Физика воды тебе уже понятна или нужно добавить еще пару градусов мороза для закрепления материала? Бомгю медленно поднял голову. Увидев Ёнджуна — сухого (почти), уверенного и с этим его невыносимым фонариком — он хотел было выдать какую-нибудь колкость. Что-то вроде «уходите, я тут медитирую». Но вместо этого из его горла вырвался лишь жалкий, прерывистый всхлип. — У-учитель… — Бомгю попытался встать, но его ноги, затекшие от холода и сырости, отказались подчиняться. Он нелепо завалился на бок, прямо в мокрую хвою. Ёнджун мгновенно оказался рядом. Он не смеялся. Он вообще больше не выглядел как человек, который хочет подколоть. Он сбросил свою штормовку, оставаясь в одной футболке, и накинул её на плечи Бомгю. Ткань, сохранившая тепло тела Ёнджуна, показалась Бомгю самым дорогим шелком в мире. — Ты совсем спятил, Гю? — Ёнджун схватил его под мышки, рывком поднимая на ноги. — Тут же гипотермия через час начнется. Ты о чем думал? — Я не.. холодно.. — пробормотал что-то невнятное Бомгю, утыкаясь лбом в плечо Ёнджуна. Он был слишком слаб, чтобы сопротивляться. — Гордость — это очень плохой утеплитель, — отрезал Ёнджун. Он подхватил рюкзак Бомгю одной рукой, а второй крепко обнял парня за талию, прижимая к себе, чтобы тот не упал. — Идём. Живо. Моя палатка — единственный вариант, если не хочешь завтра уехать отсюда на скорой. Они шли через лес обратно к лагерю. Бомгю едва переставлял ноги, полностью полагаясь на твердую руку Ёнджуна. Каждый шаг давался с трудом, но тепло, исходившее от учителя, медленно возвращало его к жизни. Когда они добрались до темно-зеленой палатки у сосны, Ёнджун быстро расстегнул молнию и буквально затолкал Бомгю внутрь. — Раздевайся, — скомандовал Ёнджун, залезая следом и закрывая вход. Бомгю замер в тесном пространстве, окруженный запахом лимонада, хвои и… безопасности. — В смысле… раздевайся? — пробормотал он, глядя на Ёнджуна расширенными глазами. — В прямом. Вся твоя одежда насквозь мокрая. Если ты ляжешь так в спальник, ты проснешься с пневмонией. Снимай всё. У меня есть запасная сухая футболка. Живее, Бомгю, пока я не начал помогать тебе сам. В палатке воцарилась та особенная, густая тишина, которая бывает только в лесу во время ливня. Единственный источник света — маленький кемпинговый фонарь на полу — отбрасывал на нейлоновые стенки гигантские, подрагивающие тени. Бомгю сидел на корточках, обхватив себя руками, и чувствовал, как каждая капля воды, стекающая с волос на лопатки, прошивает его током. — Ну? — Ёнджун приподнял бровь, стаскивая свои промокшие кроссовки. — Или ты ждешь, пока я начну вычислять время твоего окончательного обледенения? Раздевайся, Гю. Живо. Бомгю, чьи пальцы окоченели до состояния сухих веток, дрожащими руками вцепился в край мокрой олимпийки. Снять одежду перед Ёнджуном? Прямо здесь, в метре от него? Все те колкости, которые он так храбро кидал в школе, сейчас казались детским лепетом. Здесь, под низким куполом палатки, Ёнджун казался слишком огромным, слишком реальным и пугающе спокойным. — Я… я сам… — пробормотал Бомгю, отворачиваясь к стенке палатки. — Вижу я, как ты «сам», — вздохнул Ёнджун. Он не стал подходить ближе, за что Бомгю был ему почти благодарен. Вместо этого физик начал методично рыться в своем рюкзаке. — На, держи. Это чистое. И, что немаловажно в твоем положении, сухое. Он бросил Бомгю плотный сверток. Внутри оказалась серая хлопковая футболка и темно-синие спортивные штаны на завязках. Бомгю, стараясь не дышать и уж точно не смотреть в сторону Ёнджуна, начал лихорадочно стаскивать с себя ледяное, прилипшее к телу тряпье. Ёнджун в это время демонстративно отвернулся, уткнувшись в экран выключенного телефона. В тесном пространстве палатки это выглядело почти комично — два человека пытались сделать вид, что между минимум пять метров расстояния, хотя их локти периодически соприкасались. Бомгю кожей чувствовал чужое присутствие. Его сердце колотилось где-то в горле, мешая нормально вздохнуть. Когда Бомгю натянул футболку, он понял, что Ёнджун всё-таки гораздо крупнее, чем кажется под приталенными рубашками. Ткань была мягкой и пахла не лесом, а каким-то домашним кондиционером — уютным и теплым. Ворот футболки оказался настолько широким, что безнадежно съехал набок, полностью открывая ключицу Бомгю. Штаны оказались еще длиннее — штанины пришлось подвернуть дважды, чтобы не наступить на них, а завязки на поясе затянуть до предела. — О, чудо техники, — Ёнджун обернулся и не сдержал короткого, почти доброго смешка. Бомгю в его вещах выглядел как подросток, который стащил одежду старшего брата. — Не переживай, Гю, вертикальный рост — это тоже физика. Со временем догонишь. — Очень смешно, — буркнул Бомгю, пытаясь поправить сползающие штаны. — Где мне спать? На сырой хвое? Ёнджун молча выудил из-под своего мата второй спальник. — Волшебство планирования, Бомгю-я. У меня всегда есть запасной на случай, если вдруг Чхве Бомгю решит поспать в лесу под дождём. Расстилай на коврике и угомонись уже. Бомгю с облегчением забрался в спальник. Расстояние между ними было всего около пятидесяти сантиметров, но в замкнутом пространстве палатки это ощущалось как натянутая струна. Бомгю лежал на боку, лицом к стенке палатки, и старался дышать как можно тише. Он слышал, как Ёнджун устраивается рядом, как шуршит его спальник, как он выключает фонарь. Тьма навалилась мгновенно, оставив их наедине с шумом дождя. Бомгю замер. Тепло медленно возвращалось к телу, но вместе с ним пришло осознание ситуации. Он в одежде учителя. В его палатке. В пятидесяти сантиметрах от него. Запах Ёнджуна, смешанный с запахом ткани, заполнял всё пространство. Ёнджун заворочался, устраиваясь поудобнее, и Бомгю невольно затаил дыхание. В голове не было ни одной дерзкой мысли. Только одно: «Пожалуйста, не услышь, как бешено бьется мое сердце». — Спи, объект Б, — негромко произнес Ёнджун в темноте. Его голос прозвучал совсем рядом, низко и непривычно мягко. — И не наступи на штаны, если решишь встать ночью. — Угу, — только и смог выдавить Бомгю, зарываясь носом в воротник чужой футболки. Он закрыл глаза, вдыхая знакомый аромат. Завтра будет утро, будут неловкие вопросы Кая и насмешки класса, но сейчас, под мерный стук дождя по тенту, Бомгю чувствовал тепло и уют.