Двенадцать красных машин

Утро в лесу наступило бесцеремонно. Солнечный свет, пробивающийся сквозь ярко-зеленый тент палатки, превратил внутреннее пространство в подобие гигантского неонового аквариума. Бомгю выплывал из глубокого, тяжелого сна медленно, ощущая странную, обволакивающую тяжесть во всем теле. Ему было тепло. Впервые за долгое время — по-настоящему, до кончиков пальцев, уютно. Первым делом его нос уловил знакомый аромат. Тот самый холодный лимонад, который теперь, смешавшись с запахом хвои и утренней прели, казался почти родным. Бомгю сонно шмыгнул носом и попытался перевернуться на другой бок, но наткнулся на препятствие. Твердое. Горячее. Живое. Его глаза распахнулись мгновенно. Мир перед ним сфокусировался на серой ткани футболки — его собственной футболке, которую он надел вчера вечером. Точнее, футболке Ёнджуна. Но проблема была не в одежде. Проблема была в том, что за ночь Бомгю умудрился не просто «потесниться», а полностью нарушить все границы суверенных государств внутри палатки. Он лежал, тесно прижавшись к боку Ёнджуна. Его левая рука каким-то немыслимым образом покоилась на груди учителя, а колено беспардонно упиралось в его бедро. Ёнджун спал на спине, закинув одну руку за голову, и его дыхание — ровное, спокойное — едва заметно шевелило челку Бомгю. «Смерть. Это официальная смерть», — пронеслось в голове Бомгю. Он замер, боясь даже вздохнуть. Сердце заколотилось о ребра с такой силой, что казалось, оно сейчас перебудит весь лагерь. Нужно было отползти. Тихо. Медленно. С грацией ниндзя, а не мешка с картошкой. Бомгю начал миллиметр за миллиметром отодвигать руку. Его пальцы коснулись твердых мышц под тонким хлопком, и он почти вскрикнул от того, насколько горячим был Ёнджун. Казалось, учитель работал персональным обогревателем на полную мощность. — Если ты продолжишь так активно елозить, мы протрем дыру в дне палатки, — раздался низкий, хриплый от сна голос прямо над его ухом. Бомгю задеревенел. Он медленно поднял взгляд и встретился с глазами Ёнджуна. Тот уже не спал. Его взгляд был затуманенным, расслабленным, но в глубине зрачков уже плясали те самые искры, которые Бомгю так ненавидел (и которые так сильно мешали ему дышать). — Я… я просто… — Бомгю попытался резко отпрянуть, но запутался в слишком длинной футболки и собственных ногах. Результат был предсказуем: вместо того чтобы изящно отползти, он навалился на Ёнджуна еще сильнее, едва не ткнувшись носом в его подбородок. Рука учителя рефлекторно легла ему на поясницу, удерживая от окончательного падения на него. — Осторожнее, Объект Б, — выдохнул Ёнджун. Его голос, всё еще низкий и вибрирующий после сна, прозвучал пугающе близко. — Твоя координация по утрам стремится к нулю. Или это часть твоего нового плана по захвату моего личного пространства? — Уберите руки! — прошипел Бомгю, чувствуя, как лицо заливает краска такого густого красного цвета, что её можно было бы использовать вместо сигнальной ракеты. — Я просто замерз! Физика, помните? Теплообмен! Я не виноват, что вы такой… такой горячий! Ёнджун усмехнулся — не издевательски, а как-то лениво и снисходительно. Он медленно убрал руку, давая Бомгю возможность наконец-то отцепиться и отползти в свой угол палатки. — Горячий, значит? — Ёнджун сел, потягиваясь так, что его позвоночник хрустнул, а футболка натянулась на плечах, заставляя Бомгю судорожно сглотнуть. — Рад, что ты оценил мои термодинамические свойства. Надеюсь, ты выспался? Потому что сегодня у нас по плану длинный маршрут к реке, и мне бы не хотелось тащить твое бренное тело на закорках. Бомгю сидел в углу, пытаясь привести в порядок свои растрепанные волосы и одновременно поправляя сползающие штаны. Огромная футболка Ёнджуна снова съехала на плечо, открывая ключицу, и он чувствовал себя в этот момент максимально уязвимым. Весь его боевой настрой, все дерзкие фразочки остались где-то там, в школьных коридорах. Здесь, в лесу, в утреннем тумане, он был просто Бомгю, который проснулся в объятиях своего учителя. — Мои вещи… они высохли? — буркнул он, не глядя на Ёнджуна. Ёнджун выглянул наружу, расстегнув молнию тента. В палатку ворвался свежий, ледяной воздух и шум просыпающегося лагеря: где-то уже звякали котелками и перекрикивались учителя. — Твоя одежда висит на ветке, — сообщил Ёнджун, оборачиваясь. — И судя по тому, что ночью был туман, она сейчас еще более влажная, чем когда ты её снимал. Так что… — он окинул Бомгю долгим взглядом, — …кажется, тебе придется почтить наш завтрак своим присутствием в моем гардеробе. Бомгю посмотрел на свои подвернутые в два слоя штанины и почувствовал, как внутри всё сжимается от ужаса. Выйти к костру, к Каю (если тот приехал), к классрук-заменителям и всем остальным в вещах Ёнджуна? Это было не просто унижение. Это было публичное признание того, что ночь прошла… нестандартно. — Я не выйду, — твердо сказал Бомгю, кутаясь в спальник. — Несите мне еду сюда. Я буду жить в этой палатке до конца своих дней. — Не глупи, Гю, — Ёнджун уже натягивал свою куртку. — В лесу нет службы доставки. Либо ты идешь со мной и пьешь горячий какао, либо сидишь здесь и ждешь, пока твоя гордость начнет вырабатывать калории. Давай, вставай. Я помогу тебе затянуть завязки на штанах, чтобы ты не потерял их по дороге к овсянке. Через какое-то время Бомгю, всё ещё кутаясь в огромную серую футболку Ёнджуна, выполз из палатки следом за учителем, щурясь от яркого солнца. Его вид — взъерошенные волосы, бледное лицо с темными кругами от недосыпа и штаны, подвернутые в три слоя — вызывал у окружающих однозначные мысли. У костра уже собралась приличная толпа. Господин Ли, учитель географии, разливал какао, но стоило паре Ёнджуна и Бомгю приблизиться, как половник в его руке на мгновение замер. — О, а вот и наши «герои выживания», — протянул Минхо. — Бомгю-я, ты выглядишь так, будто тебя всю ночь… хм… экзаменовали по особо сложной программе. Как спалось? Не слишком тесно было? — какой-то мальчик, чьё имя Бомгю даже не знал посмотрел на него Бомгю хотел было огрызнуться, но его перебила Мина, отличница из параллельного класса, которая с загадочной улыбкой помешивала свою кашу. — А я вот слышала, что ночью в лесу было очень шумно, — она многозначительно посмотрела на подруг, и те тут же захихикали. — Знаете, стенки у палаток тонкие. И когда кто-то утром очень громко сказал: «Я не виноват, что вы такой горячий!», я тоже услышала, и это звучало… ну, очень познавательно. Физика — удивительная наука, правда, учитель Чхве? Бомгю замер с кружкой в руке. Его лицо за долю секунды покраснело. Он вспомнил. Вспомнил, как буквально пятнадцать минут назад, пытаясь отползти от Ёнджуна, он ляпнул эту фразу, оправдывая свой «теплообмен». — Это… это было в контексте температуры тела! — выпалил Бомгю, чувствуя, как его голос предательски дрожит. — У учителя Чхве была сухая одежда и спальник, а я промок! Это просто термодинамика! — Ага, термодинамика, — поддакнула Чжису, рассматривая ключицу Бомгю, которая вызывающе выглядывала из широкого ворота футболки. — Слушай, Гю, ты такой измученный. Учитель, вы его там не слишком сильно… заставляли практиковаться? Я бы тоже не отказалась от такого индивидуального подхода. Ёнджун в это время невозмутимо наливал себе кофе. Он даже не вздрогнул, хотя Бомгю видел, как напряглись его плечи под курткой. Он медленно повернулся к классу, и его взгляд был таким ледяным, что туман вокруг костра, казалось, начал замерзать. — Если обсуждение моей температуры, индивидуального подхода и гардероба завершено, — произнес Ёнджун, и его голос прозвучал как удар хлыста, — я напомню, что через десять минут мы выходим к водопаду. Те, кто вместо сна занимался подслушиванием чужих разговоров, пойдут впереди и будут расчищать тропу. Мина, это касается тебя в первую очередь. Раз уж у тебя такой острый слух, будешь нашим навигатором. Класс мгновенно притих, но как только Ёнджун отошел к своей палатке, шепот вспыхнул с новой силой. — Видели, как он его защищает? — шепнула Мина подруге. — И футболка… Бомгю в ней буквально тонет. Это же его любимая футболка, он в ней в универ ходит. Бомгю чувствовал себя так, будто его выставили на витрину. Он сел на поваленное дерево подальше от всех, судорожно сжимая кружку. Весь его «план С» и дерзкие подкаты обернулись против него. Самое смешное, что это был даже не подкат, а просто сонный бред. Одно дело — дразнить Ёнджуна один на один, и совсем другое — стать главным героем школьных сплетен категории «18+». — Гю, — к нему осторожно подошла староста. — Слушай, если он тебя… ну… принуждал или что-то такое… ты скажи. Мы же понимаем, он препод, власть и всё такое. — Да никто меня не принуждал! — Бомгю почти закричал, вскакивая с места. — Мы просто спали! В разных спальниках! Он просто… он просто реально горячий, в смысле, теплый! От него греться можно! Перестаньте нести этот бред! Он развернулся и пошёл в сторону леса, не дожидаясь начала похода. Но чем сильнее он пытался убежать, тем отчетливее понимал: теперь в глазах всей школы он — «мальчик физика». И, кажется, Ёнджуна это беспокоило гораздо меньше, чем самого Бомгю. Маршрут к водопаду пролегал по узкой, извилистой тропе, заваленной валежником и скользкими от росы корнями. Бомгю тащился в середине колонны, стараясь максимально слиться с окружающим пейзажем, но в огромной серой футболке, которая то и дело норовила соскользнуть с плеча, он чувствовал себя маяком в ночи. Хуже всего был шепот. Лес — штука коварная: благодаря эхо даже самый тихий звук разносится на десятки метров. — Нет, ты прикинь, — донесся сзади приглушенный голос одного из заводил класса. — Бомгю выходит из палатки физика в его шмотках. Утром. С таким лицом, будто его всю ночь ебали. Вы реально верите, что они там просто «физику выживания» практиковали? — Ага, «теплообмен» на практике, — хихикнула Чжису, поправляя лямку розового рюкзака. — Я бы тоже не отказалась промокнуть, если бы учитель Чхве сушил меня в своей палатке. Бомгю, признавайся, каково это — спать в вещах самого горячего препода школы? Бомгю споткнулся о корень, едва не наступив на собственные подвернутые штанины. Его уши пылали так, что, казалось, туман вокруг должен был начать испаряться. — Мы. Просто. Спали, — отчеканил он, не оборачиваясь. — Я чуть не сдох от холода, а он… он просто выполнял свои должностные обязанности. Понятно? — Ой, да ладно тебе, Гю-я! — не унималась Чжису, перепрыгивая через ручей. — Футболка пахнет лимонадом? Или он дома пахнет чем-то другим? Скажи, он реально такой идеальный, даже когда снимает свои накрахмаленные рубашки? Я бы всё отдала, чтобы оказаться на твоем месте. Бомгю сжал кулаки, чувствуя, как внутри всё закипает. Он хотел было выдать какую-нибудь гадость про то, что Ёнджун храпит как трактор (хотя тот спал подозрительно тихо), но в этот момент колонна остановилась. Ёнджун, шедший впереди всех в качестве проводника, замер на краю каменистого спуска к реке. Он медленно обернулся, и Бомгю похолодел: судя по выражению лица учителя, его «идеальный» слух уловил каждое слово про футболку и лимонад. — Я конечно понимаю, что обсуждение, чем же мы всё-таки там занимались, это очень интересно, — голос Ёнджуна прозвучал пугающе спокойно, — но я бы посоветовал вам сосредоточиться на векторе собственного движения. Камни скользкие. Коэффициент трения здесь близок к нулю. Кто упадет — будет вычислять ускорение свободного падения до конца похода. Класс мгновенно притих, но как только Ёнджун отвернулся, Бомгю почувствовал на себе десятки любопытных взглядов. Когда они наконец спустились к реке, Ёнджун объявил привал. Пока одноклассники ломанулись фотографироваться на фоне бурлящей воды, Бомгю отошел подальше, к поваленному дереву у самой кромки. Он сел на ствол, подтянул колени к подбородку и уставился на воду, стараясь не думать о том, как нелепо он выглядит в этих огромных штанах. — Галдеж утомляет, не так ли? — Ёнджун появился рядом бесшумно. Он не сел, а просто встал рядом, глядя на поток. — Они несут чушь, — буркнул Бомгю, не поднимая глаз. — Про «ночнушку» и про то, чем мы там «занимались». Мне… мне неловко перед вами. Ёнджун усмехнулся, и на этот раз в его смехе не было ни капли издевки. — Перед кем? Перед «павлином в рубашке»? — он мельком взглянул на Бомгю, и его взгляд смягчился. — Пусть говорят. Слухи — это тоже своего рода волновой процесс. Рано или поздно амплитуда затухнет. — Но вы же учитель, — Бомгю наконец поднял голову. — Вам же влетит, если директор услышит эти бредни. Почему вы не отправили меня спать к географу? Или в автобус? Зачем дали свои вещи? Ёнджун молчал несколько секунд, перекатывая в пальцах сосновый затын. — Потому что у географа в палатке склад консервов, а в автобусе сейчас около пяти градусов тепла, — просто ответил он. — А вещи… — он на мгновение задержал взгляд на ключице Бомгю, открытой широким воротом футболки. — Если бы я оставил тебя в той мокрой тряпке, ты бы точно заболел. Бомгю хотел огрызнуться, но не смог. В словах Ёнджуна не было подтекста — только какая-то странная, обезоруживающая прямота. — И еще, Бомгю-я, — Ёнджун чуть наклонился к нему, понизив голос. — Насчет того, чем мы там «занимались». Если тебя это так сильно беспокоит… можешь сказать им, что ты всю ночь пытался отнять у меня одеяло и бормотал что-то про «план С». Очень познавательный был монолог. Бомгю застыл, чувствуя, как его лицо снова обдает жаром. — Я… я что, говорил во сне? — О да, — Ёнджун подмигнул ему, выпрямляясь. — Но не переживай. Твои секреты в такой же безопасности, как и мои формулы. А теперь вставай. Пора возвращаться, пока твои фанатки не решили, что я украл тебя для повторного сеанса теплообмена. Ёнджун зашагал обратно к классу, а Бомгю остался сидеть, глядя ему в спину. Он чувствовал, что этот поход окончательно всё запутал. Он должен был ненавидеть этого человека, должен был издеваться над ним, но вместо этого он сидел в его штанах, и кажется, не хотел, чтобы он уходил.