Розовый мусор, синий океан

      Ветер за окном старой синей «Астры» выл так, будто в него вселились все призраки разрушенной Студии Конга.        Мёрдок Никкалс сжимал руль до белизны в костяшках, и его пальцы в обрезанных кожаных перчатках казались когтями хищной птицы. Лицо басиста, серое от недельной щетины и застарелой усталости, лишь изредка выхватывалось из темноты тусклым светом приборной панели.        В салоне стоял тяжёлый дух: смесь пролитого джина, дешёвого табака и того самого запаха страха, который невозможно смыть ни одним одеколоном.       Сзади, в багажнике, с каждым поворотом жалобно и ритмично звенели остатки студийного железа — обломки их прошлой жизни. А на пассажирском сиденье, сжавшись в комок и почти растворившись в тени куртки, сидел тот, кто был одновременно и проклятием Мёрдока, и его последним спасением.       2D смотрел в окно на пролетающие мимо жёлтые пятна заправок. Его знаменитые синие волосы потускнели, сбившись в колтуны, а на левой щеке багровела свежая, плохо обработанная ссадина — сувенир от обрушившегося потолка в Конге. Он не задавал вопросов. С того самого момента, как Мёрдок за шкирку зашвырнул его в машину под завывание сирен, Стюарт не проронил ни слова. Он просто ехал туда, куда его вёз этот безумный, надломленный человек.       — Хватит сопеть, Стю, — хрипло, почти с ненавистью бросил Мёрдок, резко выворачивая руль к съезду с шоссе. — Ты дышишь так громко, будто у тебя в лёгких песок. Бесит.       На горизонте замигала неоновая вывеска мотеля «Sleep & Go». Буква «G» периодически гасла, превращая название в издевательское «Sleep & o». Мёрдок заглушил мотор, и тишина, обрушившаяся на салон, показалась оглушительной.       — Приехали. Выметайся, — скомандовал он.       Дождь мгновенно вымочил их до нитки. Пока Мёрдок швырял пачку мятых фунтов заспанному администратору, 2D стоял на пороге номера, дрожа всем телом. Внутри пахло хлоркой, пылью и тем специфическим «ничем», которое бывает только в местах для случайных ночёвок. Одна двуспальная кровать с выцветшим покрывалом, телевизор, транслирующий белый шум, и тусклый торшер.       Мёрдок пнул дверь, закрывая её, и первым делом выудил из сумки недопитую бутылку джина. Сделав огромный глоток, он поморщился, чувствуя, как алкоголь обжигает горло, но не даёт нужного облегчения.       — Рассела нет, Стю. Слышишь? — Мёрдок обернулся к парню, — Твой большой мамочка-барабанщик не придёт. И Нудл... она не выскочит к тебе утром из своей комнаты . Мы в дерьме. Полном. Абсолютном. Окончательном.       2D медленно сел на край кровати. Пружины жалобно скрипнули.       — Мёрдс... зачем ты так? Мы ведь не знаем... вдруг они спаслись?       — Заткнись! — Мёрдок швырнул пустую бутылку в мусорное ведро. Звук удара заставил 2D вздрогнуть и втянуть голову в плечи. — Мы видели, как этот холм превращался в труху! Я не собираюсь нянчиться с твоими розовыми надеждами. Если ты сейчас начнёшь ныть, я возьму тебя и высажу на этой чёртовой трассе, и пусть тебя сожрут лисы!       Стюарт опустил голову. Он привык к этой ярости. Он знал, что Мёрдок кричит не на него, а на пустоту внутри себя. Это был его единственный способ не расплакаться, не упасть на колени и не признать, что он — лидер без армии.       — Иди сюда, — вдруг тише, почти надтреснуто произнёс Мёрдок.       2D неуверенно поднялся и подошёл. Мёрдок схватил его за воротник мокрой куртки, сжимая ткань в кулаках. Между ними было всего несколько сантиметров пропитанного табаком воздуха. 2D чувствовал жар, исходящий от тела басиста, и то, как бешено колотится его сердце.       — Мы всё потеряли, — прошептал Мёрдок, глядя прямо в чёрные провалы глаз Стюарта. — Группу, дом, моё чёртово величие... Остался только ты. Мой дебильный, синеволосый кусок дерьма. Единственный человек, которого я ещё не потерял.        Он прижался своим лбом к лбу 2D. Это не было нежностью. Это было отчаяние утопающего, который цепляется за какой-то обломок, уцелевший после кораблекрушения. В этом дешёвом номере Мёрдок Никкалс впервые выглядел не как сатанист-рок-звезда, а как маленький, потерянный мальчик, спрятавшийся за маской чудовища.       — Я не кусок дерьма, Мёрдс, — тихо, но твёрдо ответил 2D, осторожно накрывая ладонями кулаки Мёрдока. — Я единственный, кто знает, какой ты настоящий. Даже когда ты сам пытаешься об этом забыть.       Мёрдок издал звук, похожий на подавленный всхлип, и впился в губы 2D поцелуем. Это был вкус ржавчины, джина и безнадёги. Это был поцелуй двух обречённых, у которых в этом мире не осталось ничего, кроме друг друга.       Он повалил вокалиста на кровать, не разрывая контакта. Пружины матраса пели свою скрипучую песню, а за окном продолжал бесноваться шторм. Руки Мёрдока, холодные и требовательные, залезли под мокрую футболку 2D, обжигая кожу.       — Только попробуй бросить меня теперь, — прорычал Мёрдок в самые губы парня, переходя на шёпот, от которого у Стюарта перехватило дыхание. — Слышишь? Только попробуй сдохнуть или сбежать. Я тебя из-под земли достану и заставлю петь мои песни вечно.       — Я никуда не уйду, — выдохнул 2D, обвивая ногами талию Мёрдока и притягивая его ближе, до невозможного. — Ты ведь знаешь... мне просто больше некому принадлежать.       В ту ночь они не просто занимались сексом — они пытались склеить свои разбитые души. Каждое движение было болезненно необходимым. Мёрдок был жадным, почти агрессивным в своей потребности чувствовать, что Стюарт здесь, что он настоящий, что он не исчез в дыму Студии Конга. А 2D принимал всё — и грубые толчки, и впивающиеся в кожу пальцы, — потому что знал: сейчас он выполняет свою самую важную роль. Он — последняя опора для человека, который разрушил его жизнь, но без которого эта жизнь не имела бы смысла.       Когда всё закончилось, Мёрдок забылся тяжёлым, пьяным сном, уткнувшись лицом в изгиб шеи 2D. Его рука всё ещё по-хозяйски лежала на груди вокалиста, словно контролируя каждый удар его сердца.       2D долго лежал в темноте, слушая свист ветра за окном и тяжёлое дыхание Никкалса. На прикроватной тумбочке тускло отсвечивала свеча Мёрдока, которую тот поставил, чтоб Стюарт не боялся темноты.       Они были сломлены. Они были в бегах. У них не было ни гроша в кармане и ни одной идеи, что делать завтра. Но в эту минуту, в этом грязном мотеле на краю света, 2D чувствовал странное, почти пугающее спокойствие. Потому что пока Мёрдок Никкалс сжимал его в объятиях — мир всё ещё существовал.