Розовый мусор, синий океан

      «Астра» кашлянула в последний раз и заглохла на заросшей сорняками подъездной дорожке. Перед ними возвышался старый викторианский особняк, который время и сырость Эссекса превратили в мрачный скелет. Окна, заколоченные досками, напоминали зашитые веки, а со стен клочьями сползал плющ.       — Идеально, — прохрипел Мёрдок, с трудом выбираясь из машины. Его челюсть распухла и приобрела сочный чернильный оттенок. — Здесь нас не найдёт даже Дьявол.        2D молча вылез с водительского места. Его руки всё ещё мелко дрожали после вождения, но вид этого дома вызвал у него странное чувство покоя. Он достал из багажника свою верную «Мелодику» и потрёпанный рюкзак.       Внутри дома пахло мокрой древесиной, старой бумагой и пылью веков. Сквозь дырявую крышу в холл падал лунный свет, рисуя на гнилом паркете причудливые узоры.       — Похоже на Студию Конга, только без зомби и игровых автоматов, — тихо сказал 2D, его голос эхом разнёсся по пустому залу.       — Да уж, — Мёрдок поморщился, усаживаясь прямо на пол у камина, в котором давно не было огня. — Разводи костёр, Стю. Неси те старые газеты и куски перил. Если я не согреюсь, я окончательно превращусь в кусок льда.       Через полчаса в камине весело заплясало пламя, пожирая остатки чьего-то прошлого. В комнате стало уютно, если можно назвать уютным убежище двух беглецов. Мёрдок развалился на полу, прислонившись спиной к пыльной стене, и наблюдал за 2D.       Парень сидел напротив, подтянув колени к подбородку. Огонь отражался в его пустых глазницах, делая их живыми, мерцающими. Он поднёс «Мелодику» к губам и извлёк несколько протяжных, тоскливых нот. Это не была песня — это был плач по всему, что они потеряли.       — Знаешь... — Мёрдок нарушил тишину, его голос звучал непривычно мягко. — Там, в баре... когда ты схватил ту пепельницу. Я на секунду подумал, что ты меня пришибёшь.       2D перестал играть и посмотрел на него.       — Я не хотел тебя пришибать, Мёрдс. Я просто не хотел, чтобы они сделали тебе ещё больнее. Ты и так весь... в трещинах.       Мёрдок усмехнулся. Он поманил 2D пальцем.       — Подойди сюда, горе моё синеволосое.       Стюарт послушно перебрался к нему. Мёрдок обхватил его за плечи и притянул к себе, заставляя лечь головой на свои колени. Его пальцы, всё ещё пахнущие бензином и дешёвым виски, начали медленно перебирать спутанные синие волосы.       — Мы ведь выберемся, да? — прошептал 2D, закрывая глаза. — Мы соберём группу. Найдём Рассела и Нудл.       Мёрдок промолчал. Он смотрел в огонь и видел в нём не будущее, а только пепел. Но он чувствовал, как 2D доверчиво прижимается к нему, как его дыхание становится ровным и спокойным. В этот момент Никкалс понял, что пока этот парень верит в него, он не имеет права окончательно сгнить.       — Выберемся, — наконец выдавил он, и эта ложь показалась ему самой правильной вещью, которую он когда-либо говорил. — Мы построим новую студию. Назовём её «Айсберг из слёз» или как-нибудь ещё пафосно. И весь мир снова будет ползать у нас в ногах.       Мёрдок наклонился и коснулся губами лба 2D. Это был поцелуй-обещание. Тихий, почти невесомый.       — А пока... спи, Стю. Я послежу за огнём.       2D заснул мгновенно, укачанный теплом камина и ритмичным поглаживанием тяжёлой руки Мёрдока. А сам басист ещё долго сидел в темноте, слушая, как трещит дерево и воет ветер в дымоходе.        Он достал из кармана обрывок бумаги и огрызок карандаша. В свете гаснущих углей он начал набрасывать первые строчки новой песни.       «It's the music that we choose...» — вывел он корявым почерком.       В этом заброшенном доме, среди пыли и забвения, Gorillaz начали рождаться заново. Не как проект, не как бренд, а как двое людей, которые наконец-то поняли, что музыка — это единственное, что не даёт им окончательно превратиться в мусор.