Королевский долг

      Вокс проснулся рано, потому что он всегда так делает. Сейчас он практически на автопилоте варит свой утренний кофе. Он изо всех сил старается ни о чем не думать.       Особенно не думать о том, что произошло вчера.       Потому что вчера произошло дохрена всего.       Но нет ничего, с чем бы он не справился. В конце концов, он чертовски сильный и уверенный в себе Оверлорд…       В этот момент слышатся шаги — кто-то спускается и направляется к кухне. Вокс мгновенно перемещается разрядом тока, а кружка с кофе с грохотом летит на пол.       Ладно, возможно, он самую малость трус. Но он просто ещё не готов иметь дело с Люцифером. Король явно немного слетел с катушек, и им нужно побыть порознь, пока он не переболеет этой своей… влюблённостью.       Вокс имитирует голос Лилит и вызывает шофёра, чтобы тот подогнал машину и отвез его в район Каннибалов. Он хочет поговорить с Рози, пока мозги ещё хоть немного соображают.       Он накладывает быстрое заклинание трансформации. Он не задержится надолго, так что нет смысла заморачиваться со сложным.       Он выглядывает в окно, чтобы убедиться, что машина подъехала к парадному входу особняка. Как только она останавливается, он быстро осматривает себя, делает глубокий вдох и пулей вылетает из дома.       Ага, и это совершенно не бегство от проблем.

***

      Люцифер уже на кухне — он вытер лужу и наливает себе чашку кофе, когда слышит бег, хлопок двери и шум отъезжающей машины.       Он издаёт тяжёлый вздох.       Неужели он поспешил с признанием?       Нет. Он не жалеет. Он хотел прояснить ситуацию, но теперь появилась куча дерьма, с которой надо разбираться. Самое важное — Чарли и Лилит.       Но главное препятствие… это Аластор.       Вокс несёт чушь, что они друг другу никто, просто соперники, но это же бред собачий. Что бы между ними ни происходило, это не игра в одни ворота. Трудно сказать, чувствует ли Аластор что-то романтическое к Воксу, но он определённо считает, что имеет… право собственности на внимание Вокса.       И вот теперь… как ему вообще вести этот разговор с дочерью? Это равносильно признанию, что ты изменяешь жене с нянькой. Это никому не понравится, а уж его дочери — тем более…       Неважно. Сегодня он обещал зависнуть с Сатаной… Возможно, после этой встречи он поговорит с Оззи, чтобы получить… совет.

***

      Вокс приложил все усилия, чтобы успокоиться и войти в образ, когда машина подъехала к району Каннибалов. Он вышел и огляделся.       Ничего не изменилось с его последнего визита... а это было более 50 лет назад. Уютный маленький городишко.       Он направился к эмпориуму Рози, замечая, что вокруг начинает собираться толпа каннибалов. К счастью, они были крайне вежливы и почтительны: держались на расстоянии, перешептывались и махали руками.       Подойдя ближе, он заметил статую, воздвигнутую в центре павильона. Семья Морнингстар: Лилит, Люцифер и Чарли. Он не помнил, чтобы Рози была такой фанаткой королевской семьи, но, с другой стороны, он никогда и не пытался сблизиться с ней...       Наконец он добрался до цели и вошёл внутрь. Рози как раз обслуживала клиента, но все головы повернулись в его сторону. В считанные секунды каннибалы окружили Вокса. Он изо всех сил старался выглядеть непринужденно и приятно им улыбаться.       — Ну же. Не будьте грубыми. Дайте Королеве немного пространства, — Рози обратилась к каннибалу рядом с ней, вероятно, помощнику, и оставила его присматривать за лавкой.       Когда она пошла к нему, толпа расступилась надвое. Рози остановилась в паре футов и присела в реверансе.       — Ваше Величество, какая честь видеть вас у нас! По какому случаю визит?       — Мисс Рози… боюсь, мне нужен совет. Надеюсь, я не помешала, нагрянув без предупреждения?       — Нисколько. Рози всегда готова выслушать. Пойдём, поговорим наверху, — она указала на лестницу. Клиенты вежливо откланялись и ушли.       Вокс последовал за ней в уютную чайную комнату       — Садись. Расскажи мне обо всех своих тревогах, а я посмотрю, что смогу сделать?       — Да. Благодарю. Это… насчёт того, что ты сказала на последнем собрании… Боюсь, ты была права. Я была слишком вспыльчива с мисс Кармиллой, и мне нужно наладить с ней отношения…       — Ммм, да. Это будет непросто. Кармилла — гордая женщина, и она не терпит угроз в адрес своих дочерей…       — Мы всё еще надеемся договориться с Небесами, но если возникнет необходимость, помощь Кармиллы будет обязательна…       — О, совет с Небесами! Удачи тебе, — она усмехнулась. — Понимаю, почему ты хочешь иметь Кармиллу на подхвате…       — Ты… ты знаешь, как мне заставить её прислушаться к голосу разума? — осторожно спросил Вокс. Рози улыбнулась, обдумывая ответ. Ему казалось, будто он смотрит в бездну, когда сталкивался взглядом с этими чёрными дырами вместо глаз. Пока она анализировала его, он почувствовал неловкость и поправил платье, напоминая себе, кого он изображает.       — О, дорогуша, лучший способ очаровать кого-то — это, конечно же, найти точки соприкосновения.       — Связь? И как мне это сделать? — скептически спросил он.       Рози хихикнула, будто ответ был очевиден:       — Боже мой, Ваше Высочество, у вас двоих есть одна важнейшая общая черта!       Вокс наклонил голову, всё ещё в замешательстве и начиная раздражаться.       — Ну как же, вы обе матери! Воззови к ее материнскому инстинкту, — просто заявила Рози. Вокс побледнел, а затем почувствовал, как щёки вспыхнули от смущения.       — М-материнству?!       Теперь настала очередь Рози недоуменно вскинуть бровь. Вокс тут же попытался взять себя в руки.       — Ах, да, материнство. Потому что я мать, и она… мать. Да. Родство душ. Она любит своих дочерей, а у меня есть Чарли. Моя… Чарли… она… Моя девочка, — протараторил Вокс, пытаясь уложить этот концепт в голове.       Рози снова расхохоталась:       — Вы двое проводите столько времени вместе. Я думала, вы гораздо ближе. Вы всё еще на стадии «неловких отношений», Ваше Высочество?       — НЕТ! Мы очень близки, ха-ха, особенно с тех пор, как она открыла этот отель. Это всегда было… нашей мечтой. У нас всё отлично! Старое доброе сближение матери и дочери.       — О да, этот отель — такая умная затея, — улыбнулась Рози. Вокс почувствовал в этой фразе какой-то подвох, но не смог понять, какой именно.       — Спасибо, Рози. Я приму твой совет к сведению и придумаю, как лучше подойти к Кармилле, — Вокс встал и слегка поклонился Оверлорду каннибалов.       — О, не стоит благодарности. Заглядывай в любое время, дорогуша. Я могу дать совет по любому поводу. И в делах сердечных я тоже толк знаю, — закончила она с ухмылкой.       Вокс едва не споткнулся на пути к двери.       — Н-на этом фронте у меня всё в полном порядке, спасибо, — ответил он. Она помахала ему на прощание из окна, пока он шёл обратно к машине.       Оказавшись в салоне, Вокс издал стон, впиваясь ногтями в кожу головы. Никогда в жизни он не чувствовал себя более униженным. Пока он продолжал рвать на себе волосы, в голову пришла мысль.       Аластор и Рози близки… Они, кажется, знают друг друга очень хорошо. Если Аластор знал, то… неужели…       Сколько, чёрт возьми, людей уже в курсе? Не выставляет ли он себя дураком перед всеми? Какой смысл возвращаться туда и допрашивать её? Если она знает, что она планирует делать с этой информацией? Зачем давать ему советы?       Что ж, этот дурацкий совет про материнство теперь обретал смысл. Пыталась сделать из него идиота… если только… неужели Аластор рассказал ей о… этом? Неужели он действительно настолько жесток, что поведал ей о чем-то столь сокровенном?       Конечно, рассказал бы.       Ногти Вокса прочертили дорожки по лицу, наверняка оставляя шрамы на лице «Лилит».       Мать.       Что это слово значит для других?       Машина наконец подъехала к особняку. Вокс вышел и вошёл внутрь. Чары по совпадению рассеялись, как только он сделал несколько шагов по дому.       В доме было тихо. Это значило, что Люцифер, к счастью, ушёл на встречу с кем-то из Грехов.       Он пробрался в кабинет и прямиком к тому злосчастному чулану с вещами. Он снова перерыл личные вещи Лилит, пока не нашёл то, что искал.       Фотоальбом. Дневник. И музыкальная шкатулка.       Он вздохнул. Был ли этот совет издёвкой или нет — он всё равно мог пригодиться. Материнство звучит как то самое эмоциональное дерьмо, на которое ведутся женщины, даже такие, как Кармилла.       Фотоальбом был внушительным и толстым. Он пролистал несколько страниц — они были заполнены семейными фото и, конечно, снимками Чарли с пелёнок до сегодняшних дней.       Фотография Лилит, держащей новорождённую Чарли на руках. Несмотря на растрепанные волосы, раскрасневшееся лицо и несомненные боли после родов, она всё равно выглядела сияющей. Она так ярко улыбалась со слезами на глазах, прижимая Чарли к лицу.       Вокс щёлкнул языком. Не может быть, чтобы подобное приносило столько радости.       Он пропустил большую часть младенчества Чарли и остановился на фото её подростковых лет.       Фотография, где Чарли слабо улыбается. Очевидно, что до этого она плакала. Она стояла рядом с чем-то похожим на научный проект, на котором висела ленточка участника.       Вокс нахмурился. Награждать кого-то за провал казалось ему нелепым, и всё же…       Лилит расклеила золотые звёзды вокруг фото с подписью: «Моя маленькая девочка — учёный ⭐».       Зачем? Почему она гордилась и поощряла такую неудачу?       Ещё одно фото Чарли с лентой за 4-е место в каком-то конкурсе дебатов — и снова Лилит хвалила дочь.       Фотография Люцифера, у которого горит шляпа, пока Чарли в панике стоит с поднятыми руками. Подпись: «Первый урок, учимся использовать магические силы ♥️».       Почти все её фотографии состояли из неудач Чарли...       Всё это не имело для него никакого смысла. Он отложил альбом и взял дневник.       Он старался игнорировать все те слюнявые нежности, что она писала о Люцифере (это было легко понять, когда страница была завалена сердечками).       Наконец он открыл случайную страницу.

Моя дорогая Чарли наконец-то вышла из своей неловкой «тёмной» фазы, но в ней всё еще жив этот бунтарский дух. Она по-настоящему папина дочка. Очень творческая и любящая девочка.

Именно по этой причине я боюсь, что её свет угаснет, как у её отца. Я делаю всё возможное, чтобы поддерживать в ней силу духа и не давать неудачам сломить её, а вместо этого поощряю её становиться лучше и стремиться к совершенству.

Не знаю, впрочем, хорошо ли у меня это получается. В каком-то смысле я первая мать… Интересно, как всё было у Евы? Чувствовала ли она такое же одиночество? Ни перед кем из нас не было того, кто указал бы путь… и никакой поддержки. Не то чтобы Люцифер не старался, но он, должно быть, тоже новичок в этом деле. Очень надеюсь, что Адам поддерживает её… чёрт знает, по отношению ко мне он никогда таким не был.

Моя Чарли, моя маленькая девочка. Я не хочу подвести тебя. Я сделала всё, что в моих силах, чтобы быть хотя бы хорошей королевой и построить для тебя дом. Сделать это место лучше к тому времени, когда ты вырастешь и захочешь занять эту роль…

Хотя часть меня желает это предотвратить. Эта должность… она изнуряет. Не то чтобы я сомневалась, что ты станешь великой королевой, но я бы не пожелала тебе таких мучений…

Я обязательно приведу это место в порядок к тому моменту, когда ты будешь готова, клянусь всем святым.       Вокс закрыл дневник, переваривая прочитанное. Так вот что такое — быть матерью на самом деле? Он всегда считал, что подобные материнские фигуры встречаются только в кино и ситкомах. Эти чрезмерно романтизированные семейные ценности были не чем иным, как пропагандой идеальной нуклеарной семьи. Той самой, что в итоге лопается и заменяется новым набором клише об измученных женах, придурковатых мужьях и натянутых браках со странным подтекстом физического насилия в качестве шутки.       Не существовало никакого «папа знает лучше» и уж точно не было никакой любящей, мягкой, разодетой домохозяйки, готовой баловать мужа и детей.       С другой стороны — ТВОЮ МАТЬ, неужели Лилит втянула его во всё это дерьмо только для того, чтобы Чарли не пришлось брать на себя управление, пока её нет? Если так, то к чёрту её!!!       Но когда он подумал о том, что Чарли пришлось бы разгребать всё это в одиночку, он не смог подавить назойливое чувство беспокойства. Неужели Лилит чувствует это постоянно? Как у неё хватает времени беспокоиться и о бедах жителей Ада, и о собственной дочери?       И что ему делать со всем этим? Как это поможет ему сблизиться с Кармиллой? Он чувствовал себя совершенно не в своей тарелке.

***

      Тем временем в Кольце Гнева Люцифер навещал Сатану.       — Кажется, во всех кольцах дела идут неплохо. Надеюсь, мы сможем продолжить наше сотрудничество, — говорил Люцифер Сатане. Сатана смотрел на него сверху вниз, раздувая ноздри и словно анализируя Люцифера. Вокруг суетился маленький терапевт Сатаны, готовя успокаивающий чай для двоих; он время от времени останавливался, чтобы проверить, в порядке ли Сатана.       После неловкого молчания Сатана наконец заговорил.       — Приятно видеть тебя в добром здравии, Люцифер. Я не видел в тебе такой страсти уже больше тысячелетия…       — О-о, да, прошу прощения за то, что заставил вас всех волноваться и бросил разгребать дела за меня… — извинился Люцифер.       — Это свою жену ты должен благодарить больше всего. Она несла самое тяжёлое бремя в твоё отсутствие… и физическое, и эмоциональное, — Люцифер отвёл взгляд в стыде, пока Сатана продолжал: — Мы с ней никогда не сходились во взглядах. Она всегда боялась, что я пытаюсь полностью узурпировать твою власть и захватить весь Ад. Хотя я считал, что она не до конца способна справиться со всем этим в одиночку, я всё равно восхищался ею… Вот почему я… — Из ноздрей Сатаны вырвался горячий пар, он стиснул зубы.       — Дыши, Сатана… подбирай слова, — маленький терапевт подошёл к голове Сатаны. Люцифер хоть убей не мог вспомнить имя этого коротышки. То ли… Пудинг? Или как-то так.       — Я всё ещё считаю, что ей следует оставить политику Адских отродий мне, чтобы снять с неё часть этого бремени. Я и другие Грехи начали подозревать, что вы двое… отдалились. Мы видели, как она медленно теряет ту страсть, что в ней была, так же как видели, как ты теряешь свою… Но та ночь несколько дней назад принесла нам облегчение. Ты снова стал прежним, а она… она выглядела такой счастливой и полной жизни. Всё было как в старые добрые времена.       Люциферу стало тошно. После изгнания в Ад он погряз в жалости к себе, ни разу не подумав о том, что чувствовали его жена и другие Грехи. Всё это время они беспокоились и были готовы поддержать его, но он отгородился от всех. И даже сейчас они проявляют больше заботы о его жене, чем он сам… Они ведь даже не знают правды. Они наверняка возненавидят его. Сочтут это за предательство, уж точно.       — Я по-прежнему готов взять управление на себя, если Лилит того пожелает, но я вынужден неохотно признать, что за последние 7 лет она проделала потрясающую работу по наведению порядка, — продолжил Сатана. — И хотя кажется, что у вас двоих дела пошли на лад и ты готов снова включиться в работу, я всё ещё беспокоюсь за неё. У неё осталась эта ужасная привычка перетруждаться и держать все свои беды при себе.       Люцифер задумался об этом. Да, и у Лилит, и у Вокса, похоже, была эта общая черта. Но он никогда не умел считывать эмоциональное состояние людей. Лилит всегда так улыбалась, что он и не замечал, что она выгорела… Что касается Вокса — ну, тот всегда ворчлив, но никогда не показывает вида, что устал. Этот парень, кажется, всю жизнь проводит за работой. Люцифер был уверен, что Вокс впадёт в депрессию, если заставить его перестать вкалывать…       — Так, давай проясним… — начал отвечать Люцифер. — Ты пытаешься убедить меня… убедить мою жену передать часть власти тебе?..       — Это дало бы вам двоим больше времени друг на друга, — просто ответил Сатана.       — Слушай, меня, может, и долго не было, но… у тебя есть скверная привычка перегибать палку, когда тебе дают полную власть, — парировал Люцифер.       Сатана снова выдохнул пар, пытаясь сдержать гнев.       — ЧТО ТЫ ХОЧЕШЬ ЭТИМ СКАЗАТЬ?!       Маленький бес уже поспешил успокоить Сатану, но Люцифер выставил руку.       — Ты склонен к казням за малейшую провинность, но я готов рассмотреть твоё предложение, если ты проявишь себя, — продолжил Люцифер. Это, кажется, успокоило Сатану. Бес, тем не менее, втёр немного лавандового масла в рога Сатаны. — Очевидно, что ты тоже стараешься стать лучше, Сатана. Я и другие Грехи это заметили. Я поговорю с Лилит, чтобы устроить что-то вроде испытательного срока.       — Что ж, хорошо, — уступил Сатана. Маленький бес рядом с ним захлопал в ладоши и начал хвалить Сатану, который в ответ покраснел, скрывая слабую улыбку.       Люцифер улыбнулся этой нелепой сцене:       — Похоже, я не единственный, у кого есть партнёр, выявляющий в нём всё лучшее.       — …Да, я должен поблагодарить… Лилит, а также Бельфегор за то, что познакомила меня с Йогуртом… — маленький бес просиял от комплимента. Люцифер, с другой стороны, был в замешательстве от того, что парня зовут Йогурт.       Они дружески попрощались. Впервые с момента создания Ада эти двое, кажется, наконец поладили. Люцифер передумал заходить к Оззи. Похоже, все Грехи были в курсе его отношений с Лилит. Идти за любовным советом по поводу кого-то, кто не является Лилит, казалось неправильным. Он начинал сомневаться во всей этой затее…       Его любовь к Воксу была искренней, но он всё ещё глубоко заботился о Лилит. Это несправедливо по отношению к ней, даже если она сама молчала все эти 7 лет… Как бы он хотел поговорить с ней.       Он отправился домой, считая эту встречу по большей части успешной. По крайней мере, у него есть повод поговорить с Воксом, раз уж тот упорно его избегает.

***

      Тем времени в Кольцо Гордыни, Аластор обдумывал свои мысли в радиобашне. Слова Мимзи эхом отдавались в голове.       Конкуренция? Как нелепо. Внимание Вокса всегда перескакивает с одного на другое, но в итоге неизменно возвращается к нему. Вокс неспособен на создание настоящих связей.       Ему почти жаль Морнингстаров за то, что они повелись на так называемое «обаяние» Вокса. Ведь так очевидно, что он их использует. Вокса заботит только он сам. Эгоизм — вот как жил этот человек. Ему никогда не будет достаточно. Игра на слабостях этого человека — единственный способ держать его на своем месте…       Ему никогда не мешали Вокс и его Ви; они не представляли реальной угрозы и никогда не мешали игре между ним и Воксом. Но Вокс с этими Морнингстарами… Это определённо нечто иное… Вот почему лучше всего их разлучить.       В памяти всплывают образы: протянутая к нему рука, «искренняя» улыбка.       Слабость.       Давай править Адом вместе, как партнёры.       Сама мысль о том, что они могут быть равны...       В этом мире человек человеку волк. Здесь нет места партнёрству или... друзьям. На вершине может быть только один. Воксу следовало довольствоваться тем, что у них было…       Ему следовало полностью отдать контроль Аластору. Это был единственный способ, при котором они могли бы сосуществовать…       Любовь — это самая могущественная вещь, cher.       Ложь.       Сила — это и есть сила. Быть сильнейшим… быть неприкосновенным… когда ничто не удерживает тебя…       И тебе действительно весело?.. — мягкий женский голос продолжал звучать эхом в его голове.       Знакомый… манящий…       — Конечно, весело. Веселее мне ещё никогда не было… — ответил он пустоте.       Веселее всего, говоришь?..       Старые воспоминания насильно ворвались в сознание Аластора. Звуки пианино; он видит, как его собственные руки бегают по клавишам. Он поёт, и к нему присоединяется другой голос. Он поднимает взгляд и видит старое знакомое лицо. Вокс. Его телевизороголовый приятель. С этой дурацкой кривой ухмылкой; он наклонился над пианино, а по экрану разлился яркий румянец. Он щёлкает пальцами… посмеивается… почти попадает в такт. Аластор встаёт, позволяя своей тени продолжить игру на пианино. Он хватает Вокса за руку, кладет вторую ему на бедро, и они начинают танцевать. Оба слегка пьяны и полны азарта после всех тех людей, которых они терроризировали сегодня. Никто из них не хочет, чтобы ночь заканчивалась, но алкоголь берёт своё… Они добираются до квартиры Аластора, но с тем же успехом она могла быть и квартирой Вокса. В какой-то момент тот практически переехал к нему, учитывая, как часто он заваливался сюда спать…       Вокс вырубается первым, поэтому Аластор относит его в кровать. Сам он редко ею пользуется, но сегодня его веки тяжелеют, пока он склоняется над отключившимся Воксом, чей экран теперь чёрен.       Он медлит мгновение, находясь так близко к этому экрану, прежде чем наконец запечатлеть поцелуй на его лице и рухнуть рядом.       Он притворится, что забыл об этом, так же как он знает, что и Вокс ничего не вспомнит… Но когда он погружается в сон, на его лице играет искренняя улыбка. Он никогда не был счастливее…       Но он никогда не чувствовал себя более беззащитным… Это чувство он давно забыл…       Страх.       Он не будет слабым.       Ему нужно вернуть контроль.       Ему нужно разлучить Вокса и Морнингстаров.       Разрушить их планы.       Сломать Вокса.