Ритуал

 ⊰✫⊱─⊰✫⊱─⊰✫⊱

Флуоресцентные лампы отдавали неприятным зеленоватым светом, делая лица Фушигуро и Цукиширо болезненно бледными. Первокурсники сидели в молчании, и тишина коридора нарушалась лишь глухим звоном металла – где-то за стеной складывали хирургические инструменты. В морге было холодно. Дверь неподалёку открылась, и в проёме показалась высокая женщина по имени Шоко Иэйри. Она на мгновение задержалась, скользнув взглядом по сидящим шаманам, и скрестила руки на груди. — Кугисаки перевели в другую палату. Я затянула её рану на голове, девочка восстановится через пару дней. Но вы это и так знаете. Она поправила свой белый халат. — Так почему вы всё ещё здесь? Ждёте чуда? — Ждём Годжо, — резко ответил Фушигуро. Мирэй поёжилась, натянув рукава униформы до костяшек пальцев. — …можно? — негромко спросила она, указав на дверь позади Шоко. Туда, где лежал мёртвый Итадори. В голове вспыхнули события последних часов – монстры, кровь, тела. Как они с Мегуми волочили Юджи к машине, как она, заглянув в его лицо, больше не узнавала в нём того живого, шумного парня, с которым они ещё недавно тренировались каждый день. Шоко перевела взгляд на неё. Форма девушки была пропитана кровью и грязью, с кончика носа всё ещё тянулась подсохшая тёмная струйка. — Ты же Цукиширо, новенькая? За мной. Фушигуро – можешь проведать Кугисаки. Мегуми не двинулся сразу. — Я подожду его. Этому болвану мало просто врезать. Голос черноволосого был ровный, но слишком сдержанный. — С какой стати нас и их… — он коротко указал сначала на Мирэй, затем на закрытую дверь. Его ладонь дрогнула, и он резко опустил руку. — …отправили к проклятью первого уровня? Мегуми сжал кулаки. Шоко же не изменилась в лице, будто подобные сцены давно перестали её задевать. Она молча достала сигарету, щёлкнула зажигалкой. Пламя отразилось в её глазах, а затем дым медленно поднялся вверх, растворяясь под потолком. — …ты правда хочешь разбираться с этим сейчас? — спокойно спросила она, не глядя на него. — Ты прекрасно знаешь, что не Сатору решает, куда кого отправлять. В задании было чётко указано – несильное проклятье второго уровня, — продолжила она. — По всей видимости, вам не повезло. Экстренные ситуации случаются. Дети могли увидеть лишь одно из тех мелких проклятий и посчитать- — «Не повезло»? — сквозь зубы повторил Фушигуро. — Так теперь называют смерть студентов? — …ты можешь сколько угодно кричать на меня, на Годжо, или на всю администрацию, — отрезала Шоко спокойно. — Но это ничего не изменит. И не вернёт его к жизни. Мирэй едва коснулась плеча Фушигуро. — Тебе правда стоит проведать Нобару. Я всё объясню. Пауза затянулась, и через несколько секунд он тяжело выдохнул и посмотрел на неё. — …тебе нужно умыться. Шоко, проверь её на наличие ран. И, не дожидаясь ответа, развернулся и ушёл в другое крыло. Женщина устало вздохнула, туша сигарету о край урны. Она кивнула в сторону двери. — Идём. И две девушки вошли в соседнюю комнату.

────── ☆ ──────

Спустя время, когда Цукиширо умылась и переоделась, Шоко впустила её в комнату с Юджи. На металлическом столе лежало бездыханное тело Итадори, наполовину накрытое простынёй. Цукиширо сглотнула, не в силах оторвать взгляд от парня. В нём больше не было проклятой энергии – только пустота, которая должна была означать конец. И всё же… что-то ощущалось неправильно. В районе собственной грудной клетки отзывалось слабое, почти неуловимое чувство. Она нахмурилась, на мгновение посмотрев на Иэйри. Она тоже это чувствует? Тяжёлые шаги прокатились эхом по коридору, и в следующую секунду дверь открылась. В комнате появились две фигуры – ассистент директора Иджичи и Сатору Годжо. На их лицах не было ни удивления, ни вопроса. И всё же Сатору на мгновение задержался в проходе, не моргая глядя на лежавшего Юджи. Растрёпанные белые волосы спадали на лоб, повязки не было, и открытые глаза казались почти пустыми. — Задержались. Он произнёс это тихо, почти без интонации. Он скользнул глазами к Цукиширо – к её рукам, всё ещё едва заметно дрожащим, к напряжению, к остаткам адреналина в глазах. — Судя по полуосознанному бреду Кугисаки, — начала Шоко, опираясь о край стола, — Итадори вывел часть детей из здания. После этого согнулся, схватился за голову и стал вести себя… неадекватно. — …неадекватно? — переспросил Иджичи. — Кричал, не реагировал ни на слова, ни на собственное имя. Когда Кугисаки попыталась привести его в чувство — он её просто не слышал. — Потому что это был уже не он, — спокойно закончил Сатору. Мирэй вздрогнула, и в тот же момент за глазами отозвался резкий укол – знакомый, тот самый, что она чувствовала при первой встрече с Итадори. Так его телом овладел Сукуна? — Он вырвал сердце из собственной груди, — продолжила Иэйри тем же ровным тоном. — Тем самым окончательно подавив попытку вернуть контроль. После этого вырубил Кугисаки. — И, судя по камерам, направился обратно к школе, — добавил Иджичи. — В одном из кабинетов был обнаружен проклятый предмет. Палец, если точнее. Вероятно, он стал катализатором усиления проклятья, с которым столкнулись первокурсники. — Сукуна как раз направился к нему во время их сражения. Забрав, некоторое время зачем-то оставался в школе, но в бой не вмешивался. А затем… покинул территорию и вернул контроль обратно. — Добровольно? — слабо усмехнулась Шоко. — Неужели у него закончились силы? Сатору едва заметно склонил голову. — У Сукуны? — в голосе мелькнула насмешка, но взгляд остался холодным. — Сомневаюсь. Значит, что-то изменило его планы. После короткой паузы он добавил тише: — В любом случае, это уже не та часть, где мы можем делать конкретные выводы. Комната погрузилась в молчание. Мирэй нахмурилась. Кожу на руках и шее почему-то неприятно стянуло зудом. Почему он остался? Что хотел увидеть? — …сверху сказали добавить в протокол информацию о «несоответствии данных», — нарушил тишину Иджичи. Годжо коротко усмехнулся. — Конечно. Он выпрямился, и в его голосе, несмотря на внешнее спокойствие, проступило что-то крайне сдержанное, но не до конца скрытое. — Удобно, когда ошибки оформляются как «несоответствие данных». Особенно когда за ними стоят те, кто не присутствует на месте. Иджичи напрягся. — Годжо-сан… — А такие задания выдаются как раз тогда, когда меня нет, — Сатору коротко посмотрел на Итадори. — Жертвуют детьми и называют это необходимостью. — Сатору, — остановила его Шоко, кивнув в сторону Мирэй. Но Цукиширо уже почти не слышала их. Слова проходили мимо, будто сквозь воду, а взгляд снова и снова возвращался к Юджи. Она медленно поднялась и шагнула ближе. Цукиширо остановилась рядом с телом, затаила дыхание и протянула руку, намереваясь попрощаться. Пальцы коснулись грудной клетки. И почти сразу резкая боль ударила в голову. Мирэй рухнула на колени. Реальность размылась, и девушка провалилась в темноту.

────── ☆ ──────

Мокро. Тело Цукиширо лежало в неглубокой, красной жидкости. Сознание возвращалось с усилием. Она с трудом разлепила веки. Шаманка моргнула несколько раз, и очертания, наконец, начали вырисовываться. Огромный зал. Без окон, без дверей, без выхода. И только в центре был трон, сложенный из искажённых, переплетённых тел, застывших в немых криках. С усилием перевернувшись, Мирэй упёрлась ладонями в жидкость – та тихо разошлась кругами. Зацепившись за этот звук, она подтянулась и села на колени, тяжело дыша. Пространство будто сжималось, не давая вдохнуть полной грудью. Лишь знакомый голос нарушал тишину. Цукиширо резко повернула голову – движение вышло почти судорожным. И замерла. Итадори Юджи. Живой. Он стоял, нахмурившись, раздражённо размахивая руками, будто что-то доказывая, а затем резко ткнул пальцем… в самого себя. Нет. Тот, на кого он указывал, выглядел иначе. Те же черты, но искажённые. Чёрные отметины тянулись по коже, словно трещины. Голос был ниже, жёстче, лишённый того тепла, которое принадлежало Итадори. И само его присутствие словно заполняло всё пространство. Сукуна. Мирэй не решилась подойти ближе, лишь медленно поднялась и замерла. Юджи, будто уловив её присутствие, резко обернулся. На его лице отражалось искреннее удивление. В тот же момент голову повернул и второй. Но в выражении его лица читалось лишь… замешательство. — Так-так-так… — протянул он медленно. Тем же движением он небрежно отшвырнул Итадори в сторону, полностью переключив внимание на девушку. Юджи отлетел на несколько метров, с шумом рухнув в красную жижу. — Та самая соплячка, что всё это время мелькала где-то перед глазами, — продолжил Сукуна тише, делая шаг вперёд. Он оказался рядом слишком быстро. — ...не перед твоими глазами, — тихо и коротко ответила Мирэй. Сукуна слегка наклонил голову. — Ого. Значит, умеешь не только таращиться, но и разговаривать. Уже в следующее мгновение его рука резко метнулась вперёд, и удар отбросил девушку назад, прямо к Итадори. Мирэй тяжело приземлилась, и Юджи, уже поднявшийся на колено, сразу подхватил её за руку, помогая встать. — В моих владениях, — спокойно продолжил Сукуна, — я решаю, кто говорит… и как долго. Поднявшись, Цукиширо повернулась к Итадори. — Юджи… но как? У тебя же– — Я неясно выразился? Сукуна возник между ними прежде, чем она успела закончить. Всплеск энергии – и их отбросило друг от друга. — Немного позже, Мирэй, ладно? — быстро сказал Итадори, поднимаясь. Девушка встала следом, стиснув зубы. — И каким же образом кто-то вроде тебя оказался здесь? — Сукуна снова перевёл на неё взгляд. — Отвечай. Кратко. Цукиширо смотрела прямо на него. Напряжение от неопределённости и глухая усталость вытесняли страх. От этого чужого, мерзкого пространства хотелось лишь отвернуться и поскорее исчезнуть. И всё же, вместе с тем оставалось другое, странное, даже неуместное здесь чувство: радость. Радость от того, что Юджи стоял перед ней живым, и упрямая надежда, что он сможет выбраться. Одного его присутствия хватало, чтобы не чувствовать себя одной. Это простое и непроизвольное ощущение помогало держаться. И почему-то оно исходило от них обоих. — …не знаю, — ответила она после паузы. — Я коснулась его. И оказалась здесь. Резкий, выбивающий воздух удар пришёлся без предупреждения. Мирэй согнулась, едва устояв. — Эй, придурок! — тут же рявкнул Юджи. — Ты же сказал, ей можно говорить! — Я сказал, что позволю ей говорить, — лениво отозвался Сукуна. — Но не говорил, что не буду бить. Цукиширо выпрямилась, с трудом восстановив дыхание. — Тебе действительно весело? — спросила она. — Сидеть в чужом теле и играться с семнадцатилетним парнем? Сукуна медленно и устало вздохнул, будто этот разговор отнимал у него силы. — …два идиота, — бросил он, сделав несколько шагов вперёд. — Ни страха, ни здравого смысла. Он остановился. — Кем бы ты ни была, девочка, прибереги свой язык для мира, где он что-то решает. Сукуна перевёл взгляд на Итадори. — А ты – согласен на мои условия или продолжишь упрямиться? Юджи сжал кулаки. — Я не собираюсь забывать этот разговор. И тело я тебе не отдам. Улыбка Сукуны стала шире. — Тогда сделаем проще. Победи меня в бою. Если выиграю я – ты принимаешь условия. Мужчина сделал паузу. — Взамен… в течение этой минуты я никого не убью. — Итадори- — Молчать. Сукуна даже не посмотрел в сторону заговорившей Мирэй. — …окей, — выдохнул Юджи. Он коротко, почти ободряюще взглянул на девушку. Ладно. Сукуна поглотил лишь несколько пальцев, и, возможно- Мысль Цукиширо не успела оформиться, потому что через секунду всё уже закончилось. Один чистый удар. И голова Итадори рассеклась надвое. Мирэй не сразу поняла, что произошло, и холодный шок заставил её замереть. А затем пространство дрогнуло. Зал начал распадаться. Трон, стены, жидкость – всё наконец поплыло, растворяясь. Итадори исчез, и в зале остались лишь двое. И когда всё почти исчезло, Мирэй внезапно поймала на себе взгляд Сукуны. Он просто смотрел на неё, не моргая, выдерживая эту странную, чуждую ему паузу. И в последний момент Цукиширо увидела, как Король Проклятий неожиданно сделал резкий шаг в её направлении, выставив перед собой руку.

────── ☆ ──────

Мирэй закашлялась, не в силах вдохнуть, всё ещё сидя на холодном полу у койки Итадори. Шоко и Иджичи уже были рядом, помогая ей подняться. Сатору же просто замер, смотря вперёд, на тело Итадори, которое ещё мгновение назад лежало неподвижно, а теперь… дышало. Грудная клетка едва заметно поднялась, пальцы дрогнули. И Юджи открыл глаза. Он приподнялся на локтях с резким вдохом, хмуро оглядываясь. — …а? — выдохнул он хрипло. — Чего вы все так уставились?.. Тишина обрушилась тяжёлой волной. Все присутствующие смотрели на него, не двигаясь. Мирэй шагнула ближе, почти не чувствуя пола под ногами, и осторожно коснулась его плеча. Тёплый. Действительно живой. Сатору же выдохнул почти неслышно. — …невозможно. Но уже в следующую секунду на его лице дрогнуло что-то вроде ухмылки. Он подошёл ближе и потрепал Юджи по волосам. — Ну и заставил ты тут всех поволноваться, парень. — Шо-ко, — протянул он сразу после, не оборачиваясь, — проверь его. Полностью. Сигарета выпала из пальцев Иэйри, когда она резко развернулась к оборудованию. Мирэй наконец отступила на шаг, опираясь рукой о край стола. Что это вообще было? — Говори. Голос Сатору изменился, и вместо лёгкости осталась только холодная, сосредоточенная внимательность. — Что ты сделала? Цукиширо не сразу поняла, что от неё хотят. — Я… ничего, — ответила она, всё ещё глядя на Юджи. — Я просто… подошла, и увидела их. Юджи и Сукуну. Иджичи резко вскинул голову, и Шоко на секунду замерла. — Они говорили. Я… тоже. Мысли внезапно начали рассыпаться. — Я ничего не сделала, чтобы он снова… они заключили договор… Воспоминания почему-то предательски ускользали. Цукиширо нахмурилась, пытаясь поймать что-то упорно исчезающее. — …я не помню. Юджи тем временем провёл ладонью по затягивающейся дыре в груди и замер. — Эй… а где… чего? Сатору же не отрывал взгляда от девушки. — Годжо! — голос Шоко дрогнул. — Сердце... есть. Снова. И стабильно. Никаких повреждений. Мирэй сжала виски. — Можно я… пойду, — негромко сказала она. — Мне нехорошо. Она уже развернулась, но мир качнулся. В этот раз её поймал Годжо. Ладонь уверенно удержала девушку за поясницу, не давая упасть, и голова Мирэй безвольно опустилась ему на плечо.

────── ☆ ──────

К вечеру комната наполнилась тёплым светом заката. Лучи медленно тянулись по полу и стенам, падая на кровать, где Мирэй лежала, не в силах даже пошевелиться. Сквозь приоткрытое окно доносился тихий перезвон колокольчиков. Пылинки в воздухе лениво дрейфовали в золотистом свете. Через пару минут негромко прозвучал щелчок двери. Сатору стоял в проёме, опершись плечом о косяк. — Отдыхаешь? — лениво бросил он, не двигаясь с места. Мирэй слабо усмехнулась. — Пытаюсь. — Плохо получается, полагаю? — констатировал мужчина так же легко. Он оттолкнулся от косяка и за пару шагов оказался у кровати. С легким шорохом на тумбочку рядом с девушкой опустился бумажный пакет. Запах сладкого, чуть тёплого хлеба резко выбился из общей тишины комнаты. — Поешь, — кивнул он. — Сахар помогает. Она потянулась к пакету, и в этот момент их пальцы соприкоснулись. То было короткое, почти незаметное касание, но по коже снова прошла та самая, едва ощутимая волна. Мирэй показалось, что мужчина будто тоже это почувствовал. Лишь на долю секунды он задержался, но тут же выпрямился, словно ничего не произошло. — В любом случае, — продолжил он, — подводя итоги этого поистине чудовищного во всех смыслах дня – ты справилась. И осталась жива. Для первого задания, особенно такого – это уже достижение. Цукиширо выдохнула, наконец приподнимаясь на локтях. — С трудом. — Это как раз и считается, — пожал плечами мужчина. — Паника – самая частая причина смерти у начинающих. Ты её обошла. Девушка отвела глаза, вспоминая собственный животный страх, не позволявший ей даже пошевелиться, лишь смотря на ужасы в той классной комнате. — Годжо, там, в морге, — начала она, не желая больше разговаривать на эту тему. — То пространство… это было похоже на иллюзию. Или на какой-то транс. Он чуть склонил голову. — Это домен души, — поправил он девушку. — Внутреннее пространство. Обычно туда не попадают так просто. Тем более… случайно. Мирэй нахмурилась. — У меня не было намерений оказываться там. — Именно это и интересно, — мгновенно ответил он. Едва уловимый шепот – или звук ветра от открытого окна – вновь проник в сознание девушки. Мирэй быстро моргнула пару раз и увела взгляд к пакету с едой. Сатору же уловил эту реакцию, слегка наклонив голову в немом вопросе. — Есть ещё что рассказать? Мирэй замерла на секунду, а затем, отталкивая это воспоминание, пожала плечами. — Не думаю. Всё было… слишком быстро. Он смотрел на девушку ещё пару секунд, но настаивать не стал. — Но у тебя… наверное, есть какие-то мысли? — тихо спросила она. — Объяснение, может, или... что-нибудь. Сатору пару секунд разглядывал её внимательнее, чем раньше. Мысли у него действительно были. Но вслух он лишь усмехнулся. — В последнее время всё происходит как-то слишком... быстро, да? — протянул он, вернув её же слова. — Даже как-то толком и подумать не успеваешь. Мирэй отвела взгляд, сжав губы. — …понятно. Тем временем, мужчина уже отступил на шаг, разворачиваясь к двери. — В общем, восстанавливайся. Через неделю у нас обмен с киотскими болванами. Мирэй моргнула. — Уже? — Ага. Презабавнейшее мероприятие, конечно. Тебя там попытаются убить уже несколько человек, и все с разными жуткими способностями. — он прожестикулировал, будто рассказывал какую-то страшилку. Когда дверь в её комнату уже открылась, и мужчина намеревался уйти, Цукиширо вновь позвала его. — Годжо. Сатору остановился, не разворачиваясь. Девушка выдохнула, и всё же вернулась к тому, что её волновало. — … там, в школе, выжили не все. Слова прозвучали ещё тише, чем она ожидала. — Я пришла слишком поздно. Мужчина, помедлив, повернул голову. — …если ты ждёшь, что в какой-то момент это станет… проще, — начал Сатору негромко, — не станет. Ты либо успеваешь, либо нет. И иногда, даже если успеваешь... всё равно уже поздно. Его взгляд задержался в одной точке, будто вспоминая о чём-то личном. — В конце-концов, наша работа – не про "спасти всех". Это про то, чтобы продолжать делать своё, зная, что кого-то ты всё равно не вытащишь. Тишина снова легла между ними. — Если не твоя смерть и не смерть тех, кто рядом, то чья-то чужая. И да, к этому не привыкают. Он посмотрел в окно. — Просто учатся жить дальше так, будто это не остановило тебя. Таков удел сильных. — И какого это… быть самым сильным? Уголок его губ дёрнулся. — О, прекрасно! Толпы фанатов, бесконечные благодарности, ковровые дорожки… Годжо жестикулировал в воздухе, перечисляя все плюсы с застывшей, слишком широкой улыбкой. Но на выдохе всё же добавил честно: — …утомляет. Мысль развивать мужчина не стал. — В любом случае, киотские дураки не дадут жить спокойно, это точно. Так что постарайся к тому моменту хотя бы стоять на ногах. Желательно уверенно. Щелчок двери прозвучал мягче, чем в первый раз. И комната наконец погрузилась в долгожданную тишину.

⊰✫⊱─⊰✫⊱─⊰✫⊱