Игра в ненависть

(Сонхва 16 лет, Хонджуну 16 лет)

             — Эй, Хонджун!              Альфу окликает парень с параллели чуть постарше. Они не общались, но Хонджун его знал. Кореец, но родился в Австралии. Некоторые омеги прям пищали от восторга, когда он говорил с акцентом на английском.              Хонджун относился к нему нейтрально, но временами казалось, что тот слишком эгоистичен и упивается вниманием.              Похоже, что Кристиан его тоже знает. Не к добру это. Хонджун связями не обладал, невероятным талантом тоже, поэтому остаётся единственный вариант.              — Слушай, а вы с Сонхва встречаетесь?              Этот вопрос в последние два года Хонджун слышит исправно. Это только для него Сонхва вредный и бесячий сын друзей родителей, а для всех остальных — привлекательный омега с нежным запахом. Особенно каждый год что-то меняется такое в Сонхва, что начинает привлекать ещё больше людей. Хонджун этого не понимал, или упрямо игнорировал.              Хонджун застегивает сумку и закидывает её на плечо. Кристиан подходит близко, но на достаточном расстоянии. От него идут недобрые флюиды.              — Нет, мы просто общаемся с детства, — спокойно отвечает Хонджун.              — Типо друзья с детства?              — Типо того, — Хонджун не любил в такие моменты называть Сонхва “врагом”. Кто знает какая реакция будет у посторонних людей.              — И ничего не планируешь? — издалека спрашивает Кристиан.              — Планирую прийти домой и грохнуться спать, — Хонджун понимает к чему клонит вопрос, но любит изображать в такие моменты дурачка.              — Я тоже, но я имел ввиду Сонхва. Начать встречаться, на свидание позвать и так далее.              — Думаешь, я бы стал ждать сейчас, чтобы это сделать? — Хонджун выгибает вопросительно одну бровь. — Я это могу сделать абсолютно в любой момент, но такого в моих планах нет. Зуб даю, он тоже не в восторге от меня.              — Почему это? — недоумевает Кристиан.              — Я ему, как брат, — на голубом глазу выдаёт Хонджун.              Технически, с Сонхва у него отношения, как с Бомджуном. Только старший брат временами проявляется недюжую благосклонность, может купить что-то или приврать родителям, защищая задницу Хонджуна, а Сонхва таким не обладал.              — Я не думаю, что он воспринимает как-то по-другому. Знаешь же, омеги любят постарше, покруче, — Хонджун демонстративно дёргает очки, показывая себя ботаником, хотя не был им.              Кристиан оценивает такой жест и вроде расслабляется.              — Может это, знаешь как Сонхва можно понравится? Цветы, сладости? — Кристиан наконец-то выдаёт свой план.              Хонджуну от этого так противно становится. Слишком банально. Он уже уверен, что внешне Сонхва зацепится за это от парня, действительно красивый. Но это только внешне.              Сонхва всегда был тонкой натурой для окружающих, к старшей школе уж тем более. Внешне и может казаться стервозным, но в душе любит читать книги, пить какао и смотреть романтические фильмы. А ещё обладал недюжей коллекцией лего и фигурок.              В общем-то, к такой особе Хонджун знал, что не пробиться так просто. Для первых свиданий ещё пойдёт цветы, конфеты, милые подарки, но потом уж изволь погрузиться в лор. И не просто в жизнь Сонхва, а его любимой книги, или того хуже, милой компьютерной игры, в которую омега зависает в свободное время.              И Хонджун внутри гаденько уже думал, как сразу понизить рейтинг Кристиана. Не дать ему заработать очков. Он Сонхва слушать не будет, зато влюбит в себя и поиграет.              Хонджун с минуту думает. Прошлого парня удалось отшить, предложив сходить в цирк.              — Слушай, ну он лилии любит, — Хонджун говорит привычное предложение.              Сонхва лилии терпеть не мог. От запаха его всегда воротило, стоило папе получить эти цветы. А уж если сам получал, то они даже до дома не доживали, оказавшись в ближайшей мусорке.              Внутри Хонджун ехидно смеётся. Таким образом и этим ухажерам пакостит, за то что решают, что знает он Сонхва лучше всех. И омеге, который такой недоступный, что альфы бояться без страховки сделать первый шаг. Его в принципе бесило, что они не идут сразу к предмету своего воздыхания и не разговаривают, а крутятся вокруг и доверяют сомнительным личностям.              — Лилии? Я так и думал, они ему очень подходит, — Кристиан довольно улыбается, довольсьуясь своей догадкой.              Хонджун усмехается. Да этот парень сам себя погубит, даже без помощи со стороны.              — А может знаешь куда можно сходить? Видел кафе новое открылось.              — Слышал зоопарк в восточном районе появился новый. Контактный вроде, — вспоминает Хонджун.              — Ой, да? Думаешь хорошее место, чтобы на первое свидание позвать?              А этот парень далеко смотрит. Ну ничего, после рекомендаций Хонджуна еще никто не уходил победителем.              — Да, отлично! Кролики вроде даже там есть, он их любит.              Тут уж Хонджун не врал. Сонхва с детства любит кроликов, настолько, что начинает плакать. Хотел у родителей попросить, но потом понял, что будет жалко держать его в клетке и передумал. Слишком смышленый был для своего возраста.              Но зоопарк точно должен довести его настолько, что с Кристианом не захочется в принципе общаться.              — Он ещё белый шоколад любит, к слову. Можешь порадовать его, — Хонджун хлопает Кристиана по плечу. — Ну давай, я пошёл. Удачи!              — Да, спасибо чувак!              Хонджун уходит с гордо поднятой головой. Он не знает когда Кристиан решится позвать Сонхва, но это явно будет скоро. А пока можно дождаться замедленного взрыва бомбы.       

***

(Сонхва 15 лет, Хонджуну 15 лет)

             Сонхва не особо любил спорт. Особенно с мячами. Это уже пройденная история о том, что они в него летят словно в мишень. И на этот раз не в младшей школе, а в старшей.              Альфы любили играть в волейбол. Силы у них было немеренно, поэтому играя с друг другом, они не жалели никого. Не дай бог было затесаться к ним. Сонхва в этот раз не повезло.              Прошедший семестр как-то еще удавалось косить, но в этот раз учитель заставил быть тем самым шестым игроком. Сонхва молился, чтобы его напарники отбивали мяч за него. В принципе так и было, ему главное было не мешаться.              Но видя в нем слабое звено, один из противников решил ударить. Остальные еще хоть как-то хотели поиграть, перекидывать мяч с одного поля на другой, померяться силой, а этот хотел победить.              Сонхва не понял как в него прилетел мяч, лишь почувствовал боль прямо в брови и упал на пол от силы удара. К нему сразу же подбежали, учитель пытался оценить ситуацию. Хонджуна в этот раз на площадке не было, он вышел в туалет. Как же вовремя всё случилось.              Сонхва еле как привели в медсестре, которой естественно не было на месте. Положив на койку омегу и оценив, что всё лучше и он может немного полежать без присмотра, учитель отправился искать медсестру, чтобы та провел осмотр. Именно в этот момент до носа Сонхва донесся слабый запах кофе.              Голова кружилась, место удара пульсировало. Сонхва боялся открыть глаз. И долгожданное облегчение пришлось от ледяной банки с энергетиком.              Хонджун садится сбоку на кушетку. Пальцами аккуратно зачесывает пряди со лба. Сонхва открывает целый глаз.              — Сколько меня? — спрашивает Хонджун, заметив частые моргания.              — Два… тебя два, — отвечает Сонхва, снова прикрывая глаза.              Хонджун хмыкает, перемещая чуть ближе к виску банку. Ему не нравится, что Сонхва пострадал.              Он уже возвращался, когда одноклассники в ужасе смотрели вдаль учителю и Сонхва. Одной фразы хватило, чтобы сорваться за ними. Все знают какие у них отношения, поэтому сразу сказали что произошло.              Глаза налились кровью. Хонджун сдержал себя, чтобы первым делом отправится за Сонхва, а не надрать задницу однокласснику. Для него это было оскорбительно специально целиться в омегу, которую заставили выйти. Даже пары минут хватило понять, смотря на поле, что Сонхва уворачивался от каждого мяча и в принципе боится играть.              — Сильно плохо выгляжу? — спрашивает тихо Сонхва.              Хонджун отводит руку, рассматривая чужое лицо. Глаз припухший, а на лбу будет скоро шишка. Родителям придется говорить, а это уже их расстроит.              — До свадьбы заживет, — Хонджун возвращает холод на место.              — А вдруг она завтра?              — Ой, а я и не в курсе? — смеется в ответ Хонджун. — Уверен, что на своей свадьбе ты будешь показывать мне язык. О, а еще посадишь прямо рядом со своей болтающей без конца тетушкой, которую я терпеть не могу.              — Хорошо меня знаешь, уже себе место забронировал, — шутит в ответ Сонхва.              — Не переживай, рассосется. На крайний случай всё лицо зеленкой закрасим, женой Шрека станешь.              — Родители расстроятся, — переживает Сонхва.              — Из-за зеленки?              — Из-за…ушиба. Отец точно взорвется.              — Ну и пусть, — хмыкает Хонджун. — Больше мозгов у тех идиотов появится. Хотя, это наврядли.              Отец Сонхва хоть и был со своими детьми, включая сюда не только Сонхва, но и Хонджуна с Бомджунов, ласков и заботлив, но вне семьи был серьезен и крайне своенравным. Мама Хонджуна рассказывала, как отцы еще в их раннем детстве отметелили мужика, который очень странно вел себя возле детского сада. Сейчас Хонджун понимает за что, но раньше ему всегда дядя Сухек казался гораздо более опасным человеком.              Да и его отец тоже вероятно не обрадуется такой новости. Наверняка оба примчатся и будут наседать своей альфьей аурой над школьником.              — На будущее, лучше не играй с ними. Они отбитые.              — Но меня учитель заставил!              — Припомни ему тогда, как ему пришлось на ковре у директора объясняться. Точно по-другому заговорит.              — Хорошо, я тебя понял, — ответил смиренно Сонхва.              Через пару секунд дверь медкабинета распахивает. И реакция у медсестры направлена не на пострадавшего Сонхва, а на банку в руке.              — Ким Хонджун, энергетические и спиртные напитки в школе запрещены!              — Я это всё не удовольствия ради, а помощь ближнему! — сразу же защищается Хонджун.              Медсестра смиряет его гневным взглядом, но всё-таки больше не кричит.              — Хорошо, но я изымаю его.              — Вот блин, — бурчит Хонджун.              Медсестра меняет холодную банку на ледяной компресс. Сонхва смотрит на то, как Хонджун уходит.              — Я куплю тебе другой, — кидает на последок Сонхва альфе.              — Для тебя мне не жалко! — Хонджун уходит.              В тот день шумихи было много, особенно в кабинете директора. Джисон и Сухек остались разбираться, а Хонджун и Сонхва вместе с Саной отправились домой.              Травма Сонхва не показалась критичной, поэтому от лечения в больнице отказались. У омеги продолжала кружиться голова, поэтому Хонджун сам подставил плечо тому, чтобы лег. И так продолжалось всю дорогу домой.        ***

(Сонхва 15 лет, Хонджуну 15 лет)

             — Ты чем там шумишь? — спрашивает Сонхва глубокой ночью, когда непонятный шорох дошёл до его комнаты.              — Это я шоколадку открываю! Не ори на меня! — Хонджун высовывается из открытого холодильника.              Сонхва давит в себе смешок. Хонджун в растянутой футболке, в штанах с дыркой на коленке и взлохмаченными волосами ест шоколад, который мелкими крошками остаётся вокруг губ и размазывается.              Родители альфы уехали в командировку, выгоняя сына жить к соседям. Так обе семьи считали, что будет лучше. С годами Хонджун полностью принял жизнь на два дома. У него даже личный шкаф был в гостиной комнате, не говоря уже и о прочих приблудах, хотя он в любой момент могут перебежать дорогу и зайти к себе.              В последнее время в альфе просыпается странный аппетит. Сонхва решил проверить не завелась ли тут крыса, которая съедает пол холодильника              Глаза Хонджун странно мечутся. Он сглатывает, закрывая холодильник и направляясь к стулу. В руке всë тот же шоколад. Сонхва косится, но садится напротив.              Альфа, даже не разламывая шоколад на кусочки, кусает плитку. Холодная сладость хрустит на зубах и Сонхва кривится, представляет на себе весь этот вкус. Зубы сразу же начинают болеть.              — Чая хотя бы налил. Мне просто от вида становится плохо.              — Сам разберусь, — фыркает Хонджун и снова кусает шоколад.              Альфа в последние дни слишком странный. Чуткий к запахам, резкий и пожирающий сладкое. Ещё и смотрит так пронзительно, будто убить готов.              Сонхва старается на шоколад не смотреть даже. На подкорке сознания появляются мысли про инстинкты, поэтому покушаться на чужое себе дороже.              Не выдержав этот гневный и осуждающий взгляд, будто сам Хонджун вел себя крайне тихо, омега поднимается и подходит к плите. Ставит чайник, чтобы всë-таки налить Хонджуну чай. Да и сам сейчас не уснёт, тем более завтра не в школу.              После недолго гремления кружками, взгляд Сонхва останавливается на фруктах. В детстве родители им троим ограничивали сладкое, зато фрукты всегда были в близком доступе. Отцу лучше не видеть правда, как Хонджун в одного точит шоколадку, а то и не одну.              Сонхва берёт в руки персик. Всегда было смешно, что папа их любит невероятно. Сам омега их редко ел, его раздражала шершавая шкурка. Но сейчас захотелось больше всего персиков.              Он спокойно берёт персик и ножом аккуратно очищает. Уши улавливают, что чавканье прекратилось, но Сонхва не обращает внимание, думая Хонджун всë съел или рот от сладкого свело. Но каково же было его удивление, когда резко прикосновение к спине заставило задержать дыхание.              Хонджун встал и подошел бесшумно, кладя ладонь между чужих лопаток. Подбородок ложится на голое плечо, не закрытое пижамной майкой, а глаза смотрят как длинные пальцы орудуют ножом.              Сонхва сглатывает и замирает. Они оба не любили прикосновения, но это отдаётся мурашками. От Хонджуна исходят волны силы.              — Что ты… делаешь? — шёпотом произносит Сонхва, сжимая пальцами нож.              Хонджун не отвечает, дышит тяжело. Сонхва становится почему-то страшно. Это странно. От альфы ярко пахнет привычным кофе и сладостью съеденного шоколада.              Взгляд Хонджуна устремлён на персик. И Сонхва решается продолжить, думая, что голод Альфы сильнее разыгрался. Нож соскальзывает несколько раз с кожуры, но удаётся полностью очистить.              Сонхва режет персик пополам, протягивая одну часть Хонджуну. Он видит куда направлены чужие глаза, поэтому тянет выше.              Хонджун не берёт фрукт, вместо этого сжимает запястье омеги и дёргает на себя, чтобы развернуть. Сонхва ударяется бёдрами о столешницу кухонного гарнитура и поднимает глаза.              Зрачки Хонджуна темные, смотрящие прямо в душу. Сонхва не может пошевелиться, наблюдая, как альфа тянет его запястье к себе. Зубы кусают персик прямо с предложенной руки. Хонджун не отрывает взгляд.              Вдруг кухня озаряется потолочным светом.              — Ага! Жрете! — голос отца разрезает тишину.              Хонджун, как ошпаренный, отпрыгивает от Сонхва. Омега моргает, не понимая что происходит. Смотрит на отца, что сонно потирает глаза.              — Нифига вы, ночью да шоколад, — отец смотрит на стол, где осталась половина плитки.              Хонджун странно дёргается и опускает взгляд. Персик в руках остался в пальцах Сонхва. Он медленно кладёт откусанную половину на стол.              Сонхва старается дышать ровно. Почему-то ему кажется, что момент был слишком интимный. Сердце громко стучит.              — Хонджун захотел, — отвечает Сонхва, иначе пауза бы затянулась.              Отец кивает, а после подходит к раковине.              — Это потому что вы одни чипсы с гамбургерами жрете, вот и голод просыпается! — причитает отец, пока наливает воду.              Сонхва хочется закатить глаза на порцию нравоучений, но рядом дёргается Хонджун. Забирает свой кусок персика и запихивает полностью в рот.              — Я спать! — младший альфа убегает.              — Куда? А стол протереть! — Сонхва дергается за ним.              — Эх, молодеж-молодёж, морской закон знаешь? — отец смеется.              — Знаю, но хомячил то он!              — А ты с него потом потребуй за оказанный клининг. Персик будешь? — отец кивает на вторую половину.              Сонхва при виде на фрукт морщится. Собственный запах становится противен.              — Неа, не хочу.              — А зря! Папа вкусные купил, Хонджуну тоже понравилось.              Отец уходит, прихватив с собой вторую половину, а Сонхва остается, думая что это было.       

***

(Сонхва 16 лет, Хонджуну 16 лет)

             — Альфы такие странные, — Сольюн лежала телом на кровати, пока как голова свисала к полу вниз. — Почему они не понимают намёков?              Сонхва и Сольюн решили устроить посиделки, поговорить по-омежье. Лучше всяких психологов помогает справиться со стрессом и переживаниями.              — По разному устроен мозг. Альфа нужно говорить прямо и чётко, иначе сделают по-другому, — как эксперт отвечает Сонхва.              Хоть на фоне у них играла глупая мелодрама конца нулевых, её уже никто не смотрел. Сольюн рассказывала про свои проблемы с парнем, Сонхва со своими ухажерами.              — Ой, ну ты же точно у нас знаешь альф лучше всех, — смеётся подруга. — С Хонджуном то не разлей вода.              Сольюн часто подкалывала Сонхва насчёт Хонджуна. И даже зная, что между ними ничего нет, кроме дружбы родителей, всë равно не упускала возможности прокомментировать их уникальные отношения. Сонхва на это не обижался, но глаза закатывал показательно исправно.              — Именно поэтому я прекрасно знаю что мозг у них варит туго, — Сонхва зачесывает устало волосы. — Что Хонджун, что его брат — им всë нужно повторять несколько раз чётко, а то и с криком, иначе не поймут.              — Ты кстати никогда не думал, чтобы начать встречаться с Хонджуном? — неожиданно спрашивает Сольюн.              Сонхва застывает. Эту тему он не особо хотел поднимать. Его уже порядком достали эти разговора насчёт их странной близости. То их к свадьбе готовят, то уже называют женатой парой, то намекают чтобы не упускали шанс. Люди так и норовят их сосватать. Как будто им от этого будет польза и выгода, лишь развлечение на пару часов.              Они не клялись на мизинцах, что поженятся, если к тридцати годам никого не найдут, но даже так думать об этом Сонхва было стрёмно. Он не видел в Хонджуне альфу, с которым проведёт всю жизнь и родит детей. Хоть Хонджун та ещё заноза в заднице, он не больше, чем друг. Странный друг, но надежный и в меру понятный. Хонджун для Сонхва предсказуем, поэтому и безопасен. Шутки шутками, но дальше пары тумаков не идёт.              — Знаешь, я думаю, что мы были бы плохой парой.              — Почему? — недоумевает Сольюн, поднимаясь с кровати. — Разве вы не знаете хорошо друг друга? Можно же найти компромисс.              — Ради чего? Хонджун меня не привлекает ни внешне, ни характером, ни запахом. Зачем морочить себе и другому человеку голову?              — Иногда лучше опираться на надёжное и старое плечо, чем на новое и хлипкое. Разве тебе самому нравится ходить на эти свиданки? Это ж знакомиться, узнавать друг друга. Долгий процесс. А вдруг маньяк?              — Преувеличиваешь ты. Тру-крайма насмотрелась.              — Я серьезно, Сонхва, — Сольюн не хватало топнуть ножкой. — Тебе же это всё не нравится, а если же и кого-то находишь, то он не выдерживает конкуренции с Хонджуном.              — Конкуренции нет, это они выдумывают, — Сонхва цокает языком.              — Правда? Тебе нравился когда-нибудь Хонджун?              — Да че ты пристала?              — Ты просто тоже намёков не понимаешь.              — Всë я понимаю, Сольюн. Просто… мне всегда нравился не Хонджун, а его брат — Бомджун.              — А какая принципиальная разница между Кимами?              — Ну… Бомджун старше, выше, по внешности мне нравится больше, — Сонхва стремительно краснеет.              — Только не говори, что ты влюбился в него потому что он был “крутой старший брат” твоего друга.              Сонхва молчит, а Сольюн бьёт себя ладонью в лоб, когда понимает, что это значит “да”.              — Как клишированно, господи.              — Ты просто этого не понимаешь. Он реально был крутым, рассказывал нам истории, как они прогуливали школу и тому подобное.              — О нет, тут ещё и “плохой” появляется в уравнении. Сонхва, ну и зачем он тебе? Почему Хонджун то тебе не нравится?              — Потому что он не Бомджун.              — Хорошо, не Бомджун, но почему бы с ним не начать встречаться? Вроде как тоже детство вместе провели?              — Он уехал два года назад, не особо мне пишет. Я не думаю, что нравлюсь ему тоже. Скорее, я для него, как Хонджун. Младший брат.              — Звучит печально, ты во френдзоне, — Сольюн хлопает Сонхва по плечу. — Но у тебя ещё есть Хонджун!              — Сольюн, перестань.              Весь оставшийся вечер их разговор перетекал к Хонджуну. Наверное, альфа там только и делал, что икал.              Сонхва же понял, что все почему-то уверены в их совместном будущем. Думают, что рано или поздно они примут свои чувства.              Но Сонхва уверен, что этого не случится. Они терпеть друг друга не могут. Хотя, это уже тонкости и всë зависит от поставленного вопроса.

***

(Сонхва 15 лет, Хонджуну 15 лет)

             После достаточно длительной командировки, альфы-отцы решили отдохнуть тихо и расслабленно. Выбор пал на рыбалку.              Закат отражался в водной глади оранжевыми переливами. Рыба особо не клевала, но это было не главное. Процесс гораздо важнее.              — Ты в курсе, что у твоего сына скоро будет гон? — спрашивает Сухек, когда Чан зафиксировал удочку и удобно устроился в складном кресле.              Чан поворачивает на него, шокировано глядя.              — С чего ты это взял?              — А с того, что пока он жил у нас, он успел сожрать половину холодильника и пометить Сонхва.              — Что? Пометить? — Чан продолжал быть в шоке.              — Не боись, запахом только. Застал их на кухне ночью. Сонхва это не особо понравилось, поэтому я не стал агрессировать и пугать ещё сильнее.              Чан прикрывает лицо. Странная смесь шока и стыда бьёт по нему стремительно.              — Брат, я поговорю с ним.              — Я надеюсь на это, — Сухек отворачивается, смотря на горизонт. — Если он начнёт тянуть ручки к Сонхва без согласия, то воспитывать его начну уже я.              Чан прекрасно знает характер Сухека. Для семьи и близкого круга он хороший семьянин, но для других серьёзный и жёсткий. Хонджун рискует попасть в немилость и получить разговор по-взрослому. А то и другие меры.              — Как много я пропускаю. Как скоро думаешь начнётся? — Чан продолжает корить себя.              — Месяц, может два. Он пока этого не понимает, но запах уже окреп. Я сам думал, что мне мерещиться, — вспоминает Сухек.              — Как быстро пролетело время, — задумывает Чан.              — Да тут как бы у Сонхва раньше времени течка не началась.              — Ты против это?              — Мне не нужно два съехавших с ума подростка, — Сухек грозно сжимает кулак. — Я не против Хонджуна, как зятя, но продолжать мечтать о том, что мы породнимся — слишком наивно. Сейчас ничего не изменилось. Они как находятся в вечных задирах, так и продолжается.              — Я думаю, что им надо повзрослеть. Может к университету что-нибудь почувствуют?              — Не знаю, как бы не накаркать. Разъедутся и всë, тут уж знакомиться с новым хахалем мне и новой пассией тебе.              — А что если… придумать план?              — План? Какой еще?              — Я тут думал на досуге, послушай…