Игра в ненависть

      В первый день учёбы Хонджун думал, что сойдёт с ума. Они поступили в один университет, но на разные специальности. Сонхва на юриспруденцию, а Хонджун на музыкального продюсера. Его специальность как-то называется, но альфа даже не запоминал название, беря от этого истинный смысл и не утруждая лишними буквами.              Линейка у них должна была быть общая. Сонхва весь разнервничался, на пять раз погладил рубашку и триста раз повернулся в зеркале. Хонджун чувствовал, как персики отдавали странной кислотой.              — Да красивый ты, красивый, — фыркает альфа, стоит Сонхва в очередной раз взглянуть на отражение.              Омега на него лишь зло смотрит.              — А ты сам-то не хочешь надеть хотя бы рубашку?              — А нахуя? — спрашивает в ответ Хонджун, окидывая взглядом свою футболку с нарисованной девочкой. — Я и так красивый.              — Хонджун, ну первый день, оденься хотя бы сегодня нормально!.              Альфа на это лишь смеётся, оставляя банку энергетика. Он не готов жертвовать своим стилем и самовыражением ради первого, точнее ознакомительного, дня в университете. Встречают по одежке, а познаются в помощи во время сессии.              — О да, другим же надо видеть, что я могу одеться, как павлин.              — Ты всегда выглядишь, как павлин, — фыркает Сонхва и вновь поворачивается к зеркалу, поправляя галстук.              Хонджун встаёт со стула и движется к Сонхва. Омега замирает, видя в отражении, что альфа подошёл близко, но недостаточно, чтобы прикоснуться.              — Хва, мне не нужно быть павлином, чтобы привлекать внимание. А тебе, — Хонджун неожиданно тянется к пиджаку на вешалке, — стоит запомнить, что на юриста пошёл не я, а ты.              — Это не про специальность, а про презентацию себя, — Сонхва всë-таки распрямляет руки и надевает предложенный Хонджуном пиджак.              — Какой от этого смысл, если я буду торчать в тёмной каморке сутками и питать энергетиками и раменом? — отвечает Хонджун, когда Сонхва удаётся надеть пиджак.              Омега поворачивается, снова смотря испепеляющим взглядом. Хонджун видит в его глазах маму, которая тоже не была бы рада таким словам.              — Твоему желудку будет пизда.              — Я знаю.              Они снова молчат. Сонхва закусывает губу. Разговор с Хонджуном помог ему отвлечься, но после он снова почувствовал дрожь в пальцах и комок в горле.              — Хва, — Хонджун неожиданно кладёт ладонь на его затылок.              Из-за их разницы в росте это выглядит комично, но Сонхва будто теряет способность дышать. Такие трепетные моменты всегдавнезапные.              — Всë будет хорошо, не переживай ты так.              В голосе Хонджуна слишком много теплоты, а в глазах лишь уверенность. Сонхва хочет ответить, сказать хотя бы спасибо за поддержку, как альфа дёргает рукой и ерошит волосы. Вся причёска коту под хвост, ведь на голове теперь настоящее гнездо. И это было сделано специально.              — Ты падла!              Хонджун успевает убежать к себе и закрыть дверь. Хотя это помогает лишь до момента, когда нужно выходить из дома. Сонхва с демонстративно зло фыркает, но всë же садится к Хонджун в машину.       

***

             Сонхва хоть и переживал, но смог подружиться с парочкой омег в своей группе. Людей в потоке было много, альф в том числе прилично, но Сонхва не особо с ними комфортно чувствовал. С одноклассниками он рос постепенно, а парней, которые к нему подкатывали, воспринимал легче. Здесь же все такие крутые, кто-то на собственной машине, а кто-то уже работает. Плюсом, много местных, столичных, они с понтами сильными.              Но омеги, с которыми он подружился, были милые. Их было трое: Уен, Хевон и Рюджин. Хоть они и казались отстраненными и себе на уме, на деле же тоже были в небольшой панике от новых знакомых и окружения.              У них с Хонджуном расписания не сходились, поэтому Сонхва решил отправиться учить материал не домой, а в библиотеку с новыми знакомыми. В первую же неделю на них столько информации вылили, пообещав тест, что аж голова распухла. Пришлось собираться и учить материал вместе. Это звучало весело и очень продуктивно.              В университетской библиотеке было приятно сидеть, народу было не так много, а строгих запретов на разговоры не наблюдалось.              — Всë, я устал, — Уен бросает карандаш на стол, а после всем телом выгибаясь и хрустя.              — Да, у меня тоже уже голова плывёт, — поддерживает Рюджин.              — Давайте тогда сделаем перерыв, — предлагает Сонхва.              — Это точно, надо отдохнуть, — соглашается со всеми Хевон.              Разговор далеко от учёбы не ушёл. Сонхва поделился, что поступить на юридический его сподвиг близкий знакомый, Хевон и Рюджин пошли сюда, потому что не могли решить кем быть, зато Уена отправили сюда родители.              — Вот реально, уже думаю нафига я здесь торчу, — ворчит Уен.              Сонхва лишь улыбается. Уен чём-то похож на Хонджуна. Возможно первой яркостью, когда только видишь человека. А ещё и ростом.              — Уверен, что доучишься? — интересуется Хевон.              — Надеюсь, родаки столько бабок за первый семестр отвалили, что мне уже просто стыдно будет, — продолжает Уен.              За столом воцарилась тишина. Для четверых человек, что даже не смотрели в учебники и конспекты, это казалось неловким.              — Кстати, хотел спросить. А вы с кем-нибудь встречаетесь? — интересуется Уен.              Тема отношений всегда очень сближала омег. Сразу появляется много тем для разговора, а также советов.              Хевон отвечает, что она недавно рассталась с парнем, у Рюджин всë сложно, а Сонхва говорит о том, что он свободен.              — Ой, а тот парень на линейке разве не твой бойфренд? — Уен не останавливался от задавания вопросов.              — Это какой? Кто-то был? — не понимает Хевон.              Зато Сонхва всë сразу понимает. На линейке Хонджун крутился возле него, как в жопу ужаленный. Ещё и выглядел, как павлин, хотя так яро отрицал это. Расписанная яркая джинсовая, блондинистые волосы с остатками розовой краски и много украшений в ушах. Этот альфа привлекает внимания слишком много, а ещё и хорошо запоминается.              — Не помните что-ли? Чувак такой малиновый был, с энергетиком стоял, — описывал Хонджуна Уен.              — Да, помню, — поддерживает Рюджин. — Так это твой парень, Сонхва?              — Нет, мы просто друзья! — взмахивает руками Сонхва, понимая, что новые знакомые уже всë придумали и выяснили.              Троица переглядывается и не верит.              — Вот только не надо там придумывать там всякого. Мы просто друзья детства, вот и всё, — возмущался Сонхва, прочитав эмоции на чужих лицах.              — Ой, а он омега? — удивлённо спрашивает Хевон.              — Я уверен, что альфа! От него кофе несло так, что ошибиться нельзя. Тем более, — Уен ухмыльнулся, — от Сонхва тоже веет кофе. Всю пару думал, что кто-то наяривает капучино, а это оказалось от него.              На Сонхва вновь устремилось три недобрых взгляда. Омега невольно повернулся к вороту рубашки, принюхиваясь. Из-за того, что они живут в одной квартире, запах оседает на одежде. Рецепторы забились, привыкли, зато для окружающих это загадка, покрытая тайной и интересом.              Сонхва забыл, что сегодня утром впечатался в Хонджуна, когда ехали на лифте. Они попали в самый пик, когда соседи всем скопом ринулись на работу. Кажется, что Сонхва стоял прижатым всего минуту в чужую грудь, а запах впитался сильно.              — Он альфа, а не омега, — Сонхва устало потирает переносицу. — А запах остаётся, потому что мы живём вместе. Родители у нас друзья. Они и решили, что так лучше.              Сонхва понимал, что сплетни укрепляют дружбу, но явно не хотел стать ее главным участником. Точнее тем, чья жизнь интересует остальных.              Врагом Хонджуна тоже не стал называть. Не поймут только сильнее. Да и в последнее время из-за занятости они меньше проводят времени вместе.              — Альфа и омега живут вместе. Чтобы это могло значить? — лицо Уена исказилось в ехидства.              — Он тебе нравится? — в лоб спрашивает Рюджин.              — Ой, звучит, как сюжет для дорамы! — восхищенно восклицает Хевон.              Сонхва теряется. Готов был держать оборону, но слова про влюбленность его пошатнули.              — Он мне, как брат, — Сонхва невольно поворачивает голову, смотря в дальний угол библиотеки. — Между нами ничего нет.              — Ой, а красные щеки говорят об обратном, — Хевон, не удержавшись, кладёт палец прямо на самый румянец.              Сонхва кашляет. Рюджин и Уен молчат, но в их глазах читается “я знаю всю правду, можешь не врать”.              — Вы слишком много всего придумали. Мы просто друзья.              — Конечно-конечно, но я уже готовлюсь к вашей свадьбе, — говорит Уен, широко улыбаясь. — Парень так-то милый, смотрит на тебя по-доброму, поэтому я ставлю на вас и ваши отношения!              Сонхва готов себе прописать мощного леща. Почему все вокруг так уверены, что они рано или поздно начнут встречаться? Омега уже всю жизнь живёт с ощущением, что его историю детально расписали и узнали, а он один, как дурак, не умеет читать. Как и Хонджун.              Сонхва хочет возмутиться, как к ним подходит мощная фигура. В нос ударяет слабый запах хвои и все понимают, что перед ними оказывается альфа.              — Вы же первокурсники юристы? — спрашивает радостно незнакомец.              — Ну допустим, а что? — сразу же отвечает за всех Уен.              Сонхва потерял слова, взглянув на этого парня. Точнее, он сначала испугался, а потом забылся, переключив внимание.              — Вы уж простите, если я напугал, — незнакомец неловко чешет затылок, а после присаживается на свободное место. — Я с четвёртого курса, тоже юрист. Меня зовут Чхве Сынчоль!              Четвёрка переглядывается. Им хоть все говорят быть более открытыми и знакомиться, такая резкая встреча заставляет напрячься.              — Ну допустим, приятно познакомиться, — снова говорит Уен, скептично выгибая бровь.              — Я вообще должен был быть вашим куратором, но приболел перед обучением и замдекана меня вычеркнул из списка. Представляете такое? — объясняет Сынчоль.              Четвёрка снова переглядывается. Их студенческие кураторы учатся на старших курсах, много рассказывают про учёбу. В принципе приятные ребята, стараются. В первые дни по максимуму старались вывести группу на активности и общение, а также недопустить неловких пауз. Да и на связи практически всегда, помогая найти нужно аудиторию или предупреждая о странностях преподавателей.              — Ой, да, Вону что-то говорил про четвёртого куратора, — вспоминает Хевон.              — Да, это я!              Обстановка становится чуть дружелюбнее. Но Сонхва всë равно чувствует себя не в своей тарелке. Сначала этот разговор про Хонджуна, а сейчас и этот парень, который в открытую на него пялится. Он не один здесь красавчик, девочки вообще неотразимы, а Уен цепляет внимание своей дерзостью.              — На самом деле, я хотел с вами познакомиться! Два года был куратором и на третий не сложилось, но как же я могу пройти мимо?              — Это круто, что у нас есть такие старшие, — соглашается Рюджин.              — Да-да, — зато Уен всë равно выглядит скептически настроеным.              Четвёрка решает представиться, ведь старшекурсник уже сказал своё имя. Сонхва отвечает последним и его голос предательски дрогает.              — Хорошие вы ребятки! Вы это, если что пишите, с радостью помогу! Контрольные, конспекты, курсовые, найдём обязательно! — Сынчоль поднимается со своего места и собирается уйти.              Сонхва готов был выдохнуть с облегчением. Сначала могло показаться, что этот парень просто хотел стрясти с них денег за уже готовые работы, но напоследок подмигнув, смотря прямо в глаза Сонхва, можно было понять, что он просто подкатывал.              — Мутный тип какой-то, — фыркает Рюджин.              — Ага, видимо Сонхва понравился, — соглашается Хевон.              — Ну и ну, да ты покоритель альфьих сердец, — Уен легонько бьет кулаком Сонхва по плечу. — А твой “друг” не будет ревновать?              Кажется, что Уен от него не отстанет. И скорее всего, даже после того, как Сонхва кого-нибудь найдёт, он всë равно будет шутить насчёт Хонджуна.              — Если к нему не будут лезть, то ни ревновать, ни пакостить не будет.              — Пакостить? — не понимает Рюджин.              — Ну… мы всю жизнь знакомы, жили в домах напротив и учились в одном классе. Хонджуна нередко просили подсказать как мне понравится, а его это так раздражало, что он им давал самые худшие советы на свете.              — А он точно не ревновал? — повторяет вопрос Уена Хевон, когда Сонхва рассказал.              Сонхва опускает взгляд. После того случая с Кристианом, Хонджун сказал, что его они только бесили. Но могли же быть люди, которые такх чувств у альфы не вызывали и он им помогал? Или он всем за исключением оказывал медвежью услугу?              — Кажется, что мы живём в дораме, — улыбается Рюджин, видя, как они загрузили Сонхва.              — Ага, в роли НПС, — фыркает Уен.              Весь оставшийся вечер Сонхва не мог уже учиться. Не получилось просто напросто. В голову лезло слишком много мыслей, не связанных с домашней работой или учёбой.       

***

             Если Сонхва в первую неделю показал себя прилежным студентом, что готовится к занятиям в университетской библиотеке, то Хонджун стал тем, кто ушёл в отрыв.              Сонхва был морально готов к тому, что Хонджун будет не только ночной пташкой, но иногда выбираться куда-то повеселиться. Сонхва не особо горел желанием к нему присоединяться, пару раз ему хватило, чтобы понять свою плохую выдержку. Ходил, конечно, по клубам в старших классах, но Хонджун своей кислой миной портил всё веселье. Да и сам Сонхва понял, что это развлечение на раз в пару месяцев, чтобы выпустить пар.              Но омега не особо привык к пьяному Хонджуну. Видеть его, расслабленного с довольной улыбкой, без всяких усмешек и подколов, было непривычно. Альфа из тех типов людей, которые с алкоголем приобретают спокойствие и меланхоличный взгляд. И это спокойствие начинало Сонхва раздражать. Хонджун не поддавался на уловки, зато чуть заплетающимся языком выводил его только сильнее.              Ещё Хонджун в такие моменты становился тактильным и кокетливым. Будто флиртовал всерьёз. Это Сонхва тоже терпеть не мог. Слышать комплименты от Хонджуна было за гранью фантастики.              Этот вечер не стал исключением. Сонхва хотел лечь спать, но уснуть не мог. Ворочился, а потом тупо в потолок смотрел. Хонджуна не было дома, он ушёл на очередную пьянку. Не хотелось заменять взрослому лбу мать, но невольно Сонхва не находил себе места. Метался, думал, смотрел в телефон. В последнее время они часто списывались, хоть их общение и ограничивалось списком продуктов и домашними обязанностями.              На улице был слышен шелест листвы и гул редко проезжающих в такое время машин. Свет фонарей бил прямо в глаза, но Сонхва упорно не мог заснуть даже без него.              Вдруг, в тишине квартиры раздаётся стук. Сонхва замирает, прислушивается. Затем второй, сменяющийся дребезжанием замка. В замочную скважину вставляется ключ. Сонхва борется с собой, чтобы продолжить лежать и не обращать внимания. Если Хонджун добрался сам до дома — значит и до кровати сам доберётся. Нечего потакать пьяному телу, если оно не может контролировать себя от безмерного количества алкоголя.              Но попытки попасть внутрь длятся слишком долго. Сонхва встаёт, на носочках приближаясь ко входной двери. Омега замирает, уже думая, что ошибся и это не Хонджун. Тогда, страх подкатывает к горлу.              Снова стук и тихая ругань. В голосе слышен Хонджун и Сонхва проворачивает замок, дёргает за ручку. Дверь отворяется и там действительно Хонджун.              Помятый, пьяный, с неправильно застегнутыми пуговицами и следом вишневой помады на скуле. Сонхва не понимает, что его начинает трясти.              — Хва, приветик, — довольным котом растягивается Хонджун, опираясь о косяк. — Почему не спишь?              — Наверное потому что ты, идиота кусок, в дырку попасть ключом не можешь? — Сонхва чуть ли не рычит.              — Хва, в дырочки я всегда метко попадаю, — отвечает улыбаясь Хонджун.              Сонхва чувствует эту злость. Она волнами неприятно жжется в районе лёгких. Или это сладкий пудровый запах, что исходит от Хонджуна, так разжигает всë внутри?              — Заходи давай, пьянь недоделанная, — рявкает Сонхва.              Хонджун еле как делает шаг вперёд, переступаю порог.              — Ой-ой, жёнушка ругается.              Будь в руках полотенце, то Сонхва бы смачно зарядил им по Хонджуну. Сначала их мужем и женой назвали в школе, оба раздражались, но после переезда Хонджун перестал на это фыркать и стал сам использовать. Практически всегда пьяный или когда Сонхва стоял на карачках, отмывая пол.              — Живее давай, — гаркает Сонхва.              Хонджун лишь что-то обиженно бурчит, делая ещё пару шагов. Дверь за ним закрывается, а сам альфа, оперевшись о стену, в безобразной позе снимает грязные кроссовки, а потом и лёгкую ветровку. Сонхва смотрит и молчит.              Под верхней одеждой не только неправильно застегнутые пуговица, а ещё и большое пятно винного цвета. Похоже, что произошло столкновение и не сильно удачное.              Сонхва вздыхает. Это сейчас по хорошему замочить, хотя наврядли получится до конца отстирать. Для Хонджуна это тоже не проблема, он наверняка даст своей творческой натуре исправить эту оплошность.              Хонджун с трудом продолжает раздеваться. Конечности плохо слушаются, но он чётко следует своей цели. Сонхва остаётся в стороне, наблюдает.              Носки улетели на пол возле тумбы в коридоре, а рубашку подхватил Сонхва. Омега отправился в ванную, оттуда громко крича:              — Тебе тазик надо?              Хонджун лишь медленно моргает.              — Зачем он мне? — звучит глупый вопрос.              Сонхва готов ударить себя по лицу. Он не особо горит желанием здесь всë оттирать, если Хонджуна начнёт полоскать из-за выпитого алкоголя.              — Стирать конечно же! А ты думал припрешься и будешь просто спать? — Сонхва язвит в ответ.              Хонджун долго анализирует информацию, а потом, как дурак улыбается.              — Не, Хва, ебаться со стиркой…ик… я не… ик… не хочу.              Сонхва готов сейчас его этим тазиком стреснуть. Ещё и икать начал.              — А с кем ты хочешь ебать? — уже гораздо агрессивнее гаркает на него Сонхва, отправляясь в комнату альфы.              Омега ставит тазик возле кровати на всякий случай. Не хочется караулить это пьяное тело.              Хонджун не спеша плетётся за ним. Окончательно прижав дверь к стене, он говорит:              — Я сегодня уже наебался…ик…устал… ик… ой.              — Да по тебе видно, от подробностей избавь.              Сонхва проходит мимо альфы, направляясь на кухню. Хоть за эти 5 минут у него было два раза желание треснуть Хонджуна чем-нибудь потяжелее и больнее, всë равно не мог оставить его умирать. Точнее, он над ним поиздевается во время похмелья, а сейчас и воду наливает, и таблетки от головной боли ищет.              Была надежда, что Хонджун уже полностью разделся и прилег. Но как бы не так. Пальцы явно не слушались.              — Ебаная пуговица.              Как назло джинсы не поддаются. И у Сонхва ничего не щёлкнуло в голове, когда он поставил стакан с водой и положил блистер от таблеток на тумбу, и потянулся к чужой ширинке.              Одним ловким движением он расстегнул не только пуговицу, но и молнию, а затем дёрнул за пояс, спуская чужие джинсы до ягодиц. И только потом осознал что сделал.              Щеки сразу же заалели, а руки дернулись. Резко отшатнувшись, он чуть не споткнулся о кровать. Хонджун же застыл. Вместо улыбки на лице было удивление. Альфа неотрывно смотрел в глаза Сонхва. Даже показалось, что он в секунду протрезвел.              Омега делает ещё шаг, на этот раз в сторону, и взмахивает руками. Только сейчас в нос ударил густой кофейный запах.              — Раздевайся и спать ложись, пьянчуга!              Сонхва быстро уходит, хлопнув не только дверью в комнату Хонджуна, но и своей. Альфа тем временем тяжело выдыхает и проводит ладонью по лицу.              — Пиздец.              Сонхва так и не смог уснуть, съедаемый смущением и мыслями. Хонджуна же алкоголь одолел, поэтому эта ночь показалась ему не настолько тяжёлой. Это останется мыслями на подумать утром.