Революция в глубинах души

Линь Цзинфэн никак не прокомментировал это и, покуривая, смотрел на него. Чжань Синь под взглядом Линь Цзинфэна чувствовал себя весьма неловко и сказал: "Ну, вот..." Линь Цзинфэн докурил, так ничего и не сказав, затушил окурок и ушёл. Чжань Синь пошёл следом с Линь Цзинфэном в вагон, лёг грудью на маленький столик и стал спать, время от времени украдкой поглядывая на Линь Цзинфэна из-под локтя. О чём он думает? Когда выйдем из поезда, он меня бросит и уйдёт? Чжань Синь бесцельно гонял разные мысли. Гул поезда ритмично сопровождал его мысли, то поднимавшиеся, то опускавшиеся. Линь Цзинфэн дочитал газету, скрестил руки и задремал. Шестнадцать часов прошло в один сон. Когда Чжань Синь проснулся, соседнее место снова пустовало. Чжань Синь был поражён как громом (五雷轟頂, дословно "пять молний ударили в темя", идиома, описывающая состояние человека, которого настигло внезапное потрясение). Он огляделся по сторонам: оказывается, так крепко спал, что даже не почувствовал остановки! Проводница вагона подметала. Чжань Синь, держась за спинку кресла, встал и некоторое время тупо смотрел перед собой. Всё-таки ушёл. Чжань Синь стоял с оцепеневшим видом, глаза покраснели. Линь Цзинфэн шёл из другого конца вагона. "А." "А тебя мать," — Линь Цзинфэн вытер лицо влажной рукой и, пригнувшись, сел. Оказывается, просто ходил умыться. Он помолчал немного, поднял глаза и посмотрел на Чжань Сина: "Выходим." Чжань Синь с облегчением перевёл дух и пошёл следом за Линь Цзинфэном. Пока рядом Линь Цзинфэн, даже карта города не нужна — просто иди за ним. Линь Цзинфэн: "Что замолчал?" Чжань Синь: "..." Линь Цзинфэн: "Сколько человек в твоей семье?" Чжань Синь честно ответил: "Папа, второй папа (二爸, дословно "второй папа", так Чжань Синь называет своего второго отца Лу Шао Жуна), младшая сестра, я." Линь Цзинфэн кивнул. Чжань Синь в ответ спросил: "А ты? Кем работают твои родители? Они знают, что ты... этим занимаешься?" Линь Цзинфэн: "Папы нет, только мама. Умерла, когда я только родился. В детстве меня воспитывала бабушка. Она ничего не знает. Я сказал ей, что работаю на заводе в Гуанчжоу (廣州, дословно "широкий округ", крупнейший мегаполис провинции Гуандун на юге Китая, один из важнейших промышленных и торговых центров страны; традиционно привлекает огромное количество мигрантов-рабочих из сельских районов)." Чжань Синь с пониманием кивнул: "Я родился в Америке. Когда заработаешь достаточно денег, приезжай к нам в гости." Линь Цзинфэн сказал: "Договорились. Я из Миньциня, Ганьсу (甘肅民勤, Миньцинь — уезд в провинции Ганьсу на Северо-Западе Китая, находится в полупустынной зоне близ пустыни Тэнгэр; один из наиболее засушливых районов страны, для которого нехватка воды является серьёзной проблемой, что придаёт особый смысл имени Линь Цзинфэна). Когда будет время, возьму тебя туда погулять." Чжань Синь воодушевился: "Ты был в Дуньхуане (敦煌, дословно "великолепный и блестящий", знаменитый оазисный город в провинции Ганьсу на Шёлковом пути; всемирно известен пещерным буддийским комплексом Могао)? Я давно хотел побывать в пещерах Могао (莫高窟, дословно "пещеры наивысшего величия", крупнейший буддийский пещерный храмовый комплекс, высеченный в скалах близ Дуньхуана; включён в список Всемирного наследия ЮНЕСКО; содержит тысячи статуй и фресок, охватывающих более тысячи лет истории), говорят..." У Линь Цзинфэна заболела голова. Он заметил, что рука Чжань Сина несколько раз неловко приподнималась, а потом, словно осознав что-то, смущённо опускалась назад. Он хочет обнять меня за плечо, но боится, что я откажу, — Линь Цзинфэн мысленно усмехнулся и сам первым накинул руку на плечо Чжань Сина. "Я собираюсь взять ученика," — сказал Линь Цзинфэн. "Иначе некому будет наследовать учение (衣缽, дословно "одеяние и чаша для подаяний", буддийские символы передачи учения от учителя к ученику; в широком смысле — профессиональное мастерство и знания, передаваемые наставником преемнику)." Слова были произнесены со старческой важностью (老氣橫秋, дословно "старческая осень пронизывает тебя насквозь", идиома, описывающая излишне важный и самодовольный вид молодого человека, ведущего себя как умудрённый старец). Чжань Синь не мог не засмеяться про себя и уже было собрался что-то сказать, как Линь Цзинфэн продолжил: "Подумай хорошенько. В нашем деле меня называют Третий Линь. В нашей школе к выбору учеников очень строгий подход..." "Почему тебя называют Третий Господин (三爺, дословно "третий господин", уважительное обращение к третьему по старшинству человеку в определённой иерархии; "爺" добавляет оттенок почтения и авторитета)?" "Это не главное!" Чжань Синь с улыбкой сказал: "Без проблем, я..." Линь Цзинфэн покачал пальцем и серьёзно сказал: "Глядя на тебя, ты явно не мелкий хулиган. Семья у тебя наверняка зажиточная. Называть наставником на словах — это одно, но если по-настоящему лезть в гробницы, семья это примет?" Чжань Синь мгновенно представил отца, восседающего на вершине Всемирного финансового центра (環球金融中學, Shanghai World Financial Center, небоскрёб в Шанхае высотой 492 метра, одно из самых узнаваемых зданий города; второй по высоте небоскрёб в Шанхае на момент строительства) и превращающего Набережную (外灘, дословно "внешняя набережная", знаменитая набережная Шанхая вдоль реки Хуанпу, известная колониальной архитектурой; один из главных символов Шанхая) в пепел своим огнём. Линь Цзинфэн сказал: "Сначала хорошенько подумай. Это ремесло, которое продаёт жизнь." Чжань Синь смущённо закрыл рот. Линь Цзинфэн слегка улыбнулся, словно ничего и не говорил, и, петляя по переулкам, после выхода из поезда зашёл в переулок двести сорок семь улицы Мэйхуа (梅花街兩百四十七弄, дословно "переулок двести сорок семь улицы Сливового Цветка"; 梅花 — цветок сливы мэйхуа, символ стойкости и благородства в китайской культуре). Из переулка доносилась опера "Жизнь в розовом цвете" (玫瑰人生, дословно "жизнь в розах", "La Vie en rose" — знаменитая французская песня Эдит Пиаф). В тот миг Чжань Синь почти почувствовал, что перенёсся в другое время (穿越, дословно "пронзить насквозь/перенестись", в современном китайском интернет-сленге означает "попасть в другую эпоху", восходит к жанру "穿越小說" — романов о путешествиях во времени). Он поднял голову: чёрная деревянная вывеска, на ней золотыми иероглифами выгравированы четыре слова: "Суровые и славные годы". Хозяйка магазина была в тёмно-синем ципао (旗袍, дословно "одеяние знамённых людей", традиционное женское платье с высоким воротником-стойкой и разрезами по бокам; возникло в эпоху Цин, приобрело современный облик в 1920-30-е годы в Шанхае; символ элегантной китайской женщины), в волосах — цветок из жемчужной шпильки. Она облокотилась на кресло из красного дерева и протирала фарфоровый чайник в руках. "Третий Линь?" — хозяйка подняла голову и с улыбкой сказала: "Так скоро вернулся?" "О-о," — с удивлением сказал Чжань Синь. "Наконец-то вижу настоящую вещь." Хозяйка только собралась встать, как уже переместилась с чайником в сторону. Чжань Синь схватил воздух. "Эпоха Тан? Или времён У Цзэтянь (武則天, дословно "воинственное небесное правосудие", тронное имя; единственная в истории Китая женщина-императрица, правила под именем У Цзэтянь с 690 по 705 год; её правление вошло в историю как расцвет культуры, в том числе керамического искусства)?" — поразился Чжань Синь. Он повернулся и оглядел магазин: настоящих вещей здесь было немало. Он торопливо достал телефон и начал фотографировать. Линь Цзинфэн вошёл как к себе домой, снял поясную сумку и бросил её на прилавок. Хозяйка встала, принялась копаться в поясной сумке Линь Цзинфэна: вытащила проволоку, взрывные пластины, затем небольшой набор отмычек и инструменты для резки камня, не поднимая головы, сказала: "Ну и?" Чжань Синь смутно догадался: когда Линь Цзинфэн отправлялся из Шанхая в Сиань, он, по всей видимости, заходил в этот антикварный магазин. Интерьер магазина был изысканным, но располагался он в крайне укромном месте. Трудно представить, что за целый день сюда зайдёт хоть кто-нибудь. Можно ли здесь заработать? Чжань Синь огляделся и обнаружил подлинник кисти У Даоцзы (吳道子, дословно собственное имя художника; У Даоцзы — величайший китайский живописец эпохи Тан, около 680-759 гг., известен как "святой кисти" 畫聖; его подлинники бесценны). Чжань Синь остолбенел и торопливо достал телефон, чтобы сфотографировать. "Эй," — Хозяйка Бинь приподняла брови и собралась было отчитать. "Маленький ученик, не знает правил," — объяснил Линь Цзинфэн. Хозяйка Бинь сказала: "Ишь ты, как заступаешься за него." И больше ничего не сказала. Линь Цзинфэн разлил чай и заодно налил кружку Чжань Сину: "Иди сюда, не трогай ничего в магазине." "Учитель разливает чай ученику? Разве так бывает?" — нахмурившись, сказала хозяйка Бинь. Линь Цзинфэн редко улыбался, а тут улыбнулся. Внимание хозяйки Бинь тут же переключилось на вещи, вытащенные из поясной сумки. "Эта вещица..." — хозяйка Бинь поднесла нефрит к послеполуденному свету и принялась рассматривать. Линь Цзинфэн: "Читала новости? Сианьская ярмарка культурных ценностей, пятый лот с конца — деталь от этого предмета. Сяо Цзянь, расскажи хозяйке Бинь: начиная с нашего прибытия в Баоцзи, расскажи всё, что было, большое и малое." Чжань Синь наконец получил возможность высказаться и принялся бойко докладывать о ходе событий: с обнаружения лаза и вплоть до всего случившегося в гробнице, красочно и во всех подробностях, ничего не пропуская... "Потом маленький наставник велел мне идти за ним следом, а я невзначай ущипнул наставника за ягодицу..." Линь Цзинфэн: "Ты..." Хозяйка Бинь: "..." Линь Цзинфэн: "Продолжай." Когда Чжань Синь дошёл до Дяди Бяо, Линь Цзинфэн посмотрел на хозяйку Бинь. Та сказала: "Лис с добродушным лицом Хуан Бяо. Встречала. В прошлый раз пришёл в мой магазин продавать два дрянных горшка. За кого он меня принял за слепую?" Чжань Синь спросил: "Ты купила?" Хозяйка Бинь: "Я выгнала его вон." Чжань Синь засмеялся. Когда доклад был закончен, хозяйка Бинь оперлась о прилавок и насмешливо сказала: "Ну и срам — бежать от полицейских (條子, дословно "полоска/полосатые", жаргонное название полицейских, восходящее к традиции полосатых повязок или петлиц у стражников)." Линь Цзинфэн допил чай и равнодушно встал: "Привёл с собой человека, не решился рисковать. Ты выведи мой товар, по старым правилам." Хозяйка Бинь мягко и негромко сказала: "Не нужно, мы свои..." Линь Цзинфэн подошёл и сказал хозяйке Бинь ещё несколько слов. Чжань Синь неясно расслышал что-то про "найти несколько человек". Хозяйка Бинь молча взяла из-под прилавка листок бумаги и квадратную бронзовую скульптуру и протянула ему, затем сделала жест "провожаю". "Куда?" "Купить кое-что, смени эту одежду," — Линь Цзинфэн отвёл Чжань Сина в магазин туристического снаряжения, купил два рюкзака. Старые пришлось бросить в поле. Многое нужно было закупить заново. Чжань Синь переоделся в армейскую куртку и брюки для кросс-кантри. Линь Цзинфэн объяснил: "Её муж раньше водил меня. Мы прошли через огонь и воду." Чжань Синь с любопытством спросил: "Его зовут Брат Бинь? Он твой учитель?" Линь Цзинфэн: "Нет. Мой учитель — старик лет шестидесяти с лишним. Брат Бинь — мой старший собрат по школе." Чжань Синь снова спросил: "Что потом стало с Братом Бинем? Ушёл?" Линь Цзинфэн спокойно сказал: "Умер." Линь Цзинфэн достал кошелёк, чтобы расплатиться. После торга с хозяином, с которым, похоже, был давно знаком, велел Чжань Сину примерить одежду. В полном снаряжении они были почти неотличимы друг от друга: как два брата, а ещё больше — как пара в одинаковых нарядах (情侶裝, дословно "одежда для влюблённых"). Чжань Синь посмотрел на них двоих в зеркало: одинаковый рост, куртки для кросс-кантри, военные брюки, армейские ботинки, туристические рюкзаки. Линь Цзинфэн умудрился выторговать у хозяина в подарок две пары солнечных очков, небрежно протянул одну Чжань Сину, сам надел, теперь они выглядят как партнёры по приключениям из американских фильмов: пара расхитители гробниц. Чжань Синь хотел что-то сказать, но промолчал. Линь Цзинфэн, склонив голову, достал листок бумаги и, читая его, сказал: "Если есть что спросить — спрашивай." Чжань Синь сказал: "Кто изображён на фотографии в твоём кошельке? Брат Бинь?" Линь Цзинфэн не ответил, убрал бумагу и сказал: "Нет. Послезавтра едем в Цзяочжоу (膠州, дословно "округ Цзяо", город на востоке провинции Шаньдун, в древности важный портовый и торговый центр), Шаньдун. У хозяйки Бинь есть один ключ... Вот, посмотри на эту вещь." Любопытство Чжань Сина снова разгорелось: "Сначала ответь мне. Тот парень выглядит очень молодым. Кто он такой?" Линь Цзинфэн спокойно сказал: "Как ты думаешь, что это такое?" Чжань Синь не унимался и всё расспрашивал. Линь Цзинфэн наконец сказал: "Это ученик Брата Биня. Мой племянник-соученик.. Его зовут Сяо Шуан." Чжань Синь всё понял и с подозрением принялся разглядывать Линь Цзинфэна. Линь Цзинфэн слегка раздражился: "Я купил тебе одежду и снаряжение, не для того чтобы ты на всём готовом сидел." Чжань Синь взял бронзовую скульптуру, взвесил на руке. Тяжёлая. "Это предмет эпохи Хань (漢代, "эпоха Хань", 206 г. до н.э. — 220 г. н.э., одна из самых значительных императорских династий Китая, заложившая основы китайской цивилизации, давшая название китайскому народу "ханьцы"). Называется "шо" (槊, дословно "шо", длинное тяжёлое копьё на длинном древке; в эпоху Хань и позднее использовалось как оружие конницы; здесь речь идёт о декоративном предмете в форме шо)," — сказал Чжань Синь. "Обычно крепилось на двери некоторых тайных помещений, чтобы помогать поворачивать, открывать механизмы — как дверная ручка. Без него многие вещи не приводятся в действие." Линь Цзинфэн медленно кивнул. Чжань Синь снова с подозрением спросил: "Ученик Брата Биня — почему он сфотографировался с тобой?" Линь Цзинфэн сказал: "Я погубил его." Чжань Синь: "Мне жаль." Линь Цзинфэн: "Ничего, это уже давно прошло. Когда мне было столько лет, сколько тебе, мы однажды вместе с Братом Бинем спустились в мавзолей Цинь Шихуана. Он, не жалея жизни, позволил мне вывести своего ученика и спастись. Но я допустил ошибку в суждении..." Чжань Синь вдруг перебил Линь Цзинфэна: "Эй, вон там жарят каштаны (炒栗子, дословно "жареные каштаны", популярное уличное лакомство в Китае осенью; каштаны жарят с сахаром и песком в больших казанах прямо на улице)!" и, не оглядываясь, широким шагом побежал через дорогу покупать каштаны. Осенний полдень. Чжань Синь стоял перед лотком с каштанами. Взгляд Линь Цзинфэна за тёмными стёклами очков был сложным. Он смотрел на него. Иногда Линь Цзинфэну даже казалось, что Чжань Синь явился взыскать долг — долг семилетней давности. Конечно, Чжань Синь для всех был взыскателем долгов, а уж для своих домашних в особенности. Линь Цзинфэн стоял в осеннем солнечном свете и почти готов был поверить, что тот мальчишка вернулся живым. Три дня спустя, "Суровые и славные годы". Хозяйка Бинь в зале возилась с наручными часами. Чжань Синь облокотился на прилавок и с любопытством наблюдал. Линь Цзинфэн стоял во дворе и курил. На этот раз в поездку в Шаньдун шли не только они с Чжань Сином: через тайные каналы хозяйки Бинь было нанято несколько человек для участия в операции. Вместе с ним и Чжань Сином получалось пять человек. Это был первый раз, когда он возглавлял группу, и в душе он невольно немного волновался. "Все вещи в этом магазине привёз твой муж?" — с любопытством спросил Чжань Синь. Хозяйка Бинь пинцетом вставила батарейку в часы. Раздался лёгкий щелчок. Она ответила: "Часть привёз Сяо Шуан, часть Третий Линь." Чжань Синь: "Ты торгуешь здесь антиквариатом — этого хватает на жизнь?" Хозяйка Бинь безразлично сказала: "Это дружеское расположение людей из нашего круга (道上朋友給的面子, дословно "лицо, данное друзьями с дороги/пути"; 道上 — на жаргоне обозначает мир полукриминальных промыслов; 面子— "лицо", то есть уважение и расположение)." Чжань Синь: "Они дают тебе товар, а ты помогаешь продавать?" Хозяйка Бинь слегка нахмурила изящные брови (柳眉, дословно "ивовые брови", традиционное поэтическое описание тонких изогнутых женских бровей, напоминающих листья ивы): "Нет. Я никогда не помогаю сбывать краденое (銷贓倒貨, дословно "сбывать добычу и перепродавать товар", жаргон: реализовывать незаконно добытые предметы через посредника).Третий Линь особый случай." Чжань Синь: "Тогда... товара будет становиться всё меньше." Хозяйка Бинь усмехнулась: "Всё меньше. Распродам всё — соберу лавку и уйду." Чжань Синь: "Куда?" Хозяйка Бинь не ответила, собрала часы: "Передай своему наставнику." Чжань Синь: "Сяо Шуан — ваш ученик, да? Почему его зовут Сяо Шуан?" Хозяйка Бинь сказала: "Он сам придумал себе прозвище." "Расскажите, расскажите, почему?" — Чжань Синь мгновенно загорелся любопытством, потянулся было обнять пухлую как белый корень лотоса (粉藕, дословно "розовый корень лотоса", поэтическое сравнение нежной полной руки женщины с белым корнем лотоса; традиционный образ женской красоты в китайской литературе) руку хозяйки Бинь, но та уклонилась и недовольно сказала: "Невоспитанный." "Он был "двойной" (雙, дословно "двойной/парный", здесь эвфемизм для бисексуальности; 雙性戀 — "двойное влечение", то есть бисексуальность): ему нравились и мужчины, и женщины," — спокойно сказала хозяйка Бинь. "Вот и всё. Твой наставник тебе не говорил?" Чжань Синь раскрыл рот, выставил два пальца, приставил их к голове и изобразил жест кроличьих ушей (兔兒的手勢, дословно "жест кролика"; в китайском интернет-сленге образ кролика или "兔子" используется как метафора гея; жест двух пальцев, изображающих уши, является завуалированным намёком на гомосексуальность): "Цзин... мой наставник тоже? Прямой? Изогнутый? (直的？彎的, дословно "прямой? согнутый?", разговорное обозначение гетеросексуальности и гомосексуальности: 直 — "прямой" — гетеросексуал, 彎 — "изогнутый/кривой" — гомосексуал)? Или бисексуальный?" Хозяйка Бинь плюнула и ничего не ответила. Чжань Синь сразу всё понял: "Он он он... он нравится этому Сяо Шуану?" Хозяйка Бинь подняла руку и дала Чжань Сину лёгкую пощёчину. Несильно. Чжань Синь вытаращил глаза, солнечные очки съехали на кончик носа. "Убирайся. Разве дело ученика обсуждать дела наставника?" — хозяйка Бинь произнесла это рассеянно, словно мысленно перенеслась в прошлое. Чжань Синь вышел во двор, в душе всё бурлило. Оказывается, у Линь Цзинфэна "тоже" есть склонность к однополым отношениям (同志, дословно "единомышленник/товарищ", исторически партийное обращение; в современном китайском сленге стало эвфемизмом для ЛГБТ-людей, особенно геев; каламбур на двойное значение слова)! Так тщательно скрывал, чёрт возьми... Чжань Синь заметил: во дворе за столом сидели трое — двое мужчин и одна женщина. "Вот, дорогой наставник, от хозяйки Бинь," — Чжань Синь передал часы Линь Цзинфэну. Тот принял их и надел. Чжань Синь многозначительно ему подмигнул. Линь Цзинфэн: "?" Чжань Синь мгновенно принял вид паиньки и встал позади Линь Цзинфэна. Линь Цзинфэн обратился к тем троим: "Представлю: мой ученик, Чжань Сяо Цзянь." Чжань Синь немного сдвинул очки, скорчил утрированную гримасу. Все: "..." Линь Цзинфэн обернулся: "?" Чжань Синь вернул лицу нормальное выражение: "Всем привет... Все вы... Прошу любить и жаловать, зеленые горы останутся, зелёные воды потекут (青山不改，綠水長流, дословно "зелёные горы не изменятся, зелёные воды будут течь", традиционная прощальная формула или пожелание при знакомстве; означает, что пути ещё пересекутся)..." Линь Цзинфэн: "..." Внимание Чжань Сина было целиком поглощено вопросом о сексуальной ориентации Линь Цзинфэна. Мысли неслись со скоростью ветра: он согнутый? Неудивительно, что ему не неприятно со мной. Понравлюсь ли я ему? Фигура у меня вообще-то неплохая, просто он слишком серьёзный. Нет, это я слишком глупый, или он слишком серьёзный? ... Чжань Синь предавался разным фантазиям. Линь Цзинфэн, ещё ни о чём не подозревая, спокойно сказал: "Нас пятеро. Всё поровну. Я вас не знаю. Однако ваши старшие, скорее всего, слышали моё имя Третий Линь." На каждую фразу Линь Цзинфэна Чжань Синь сзади отвечал жестами. Под конец сложил два пальца и прикинул Линь Цзинфэну кроличьи уши над головой. Все: "..." Линь Цзинфэн: "?" Линь Цзинфэн обернулся взглянуть. Чжань Синь немедленно принял серьёзный вид. Трое членов группы начали представляться. Чжань Синь заметил, что один из мужчин и женщина переглянулись, значит, они знакомы. "Меня зовут Лили," — первой заговорила девушка. На вид ей было лет восемнадцать-девятнадцать. Взрывная причёска (爆炸髮型, дословно "прическа-взрыв", популярная в Китае пышная завитая причёска), густой тёмный макияж, стрелки, ярко-красная помада. Линь Цзинфэн: "Я знаю тебя. Говорят, ты хорошо вскрываешь замки?" Девушка равнодушно сказала: "Наверное, не знаю." Заговорил другой мужчина: "Моя фамилия Чжан." Он встал и пожал Линь Цзинфэну руку: "Чжан Шуай (張帥, дословно "блестящий Чжан"). Слышал о Третьем Господине." Чем больше Чжань Синь смотрел на важный вид Линь Цзинфэна, тем сильнее ему хотелось его разыграть. Он снова не удержался и стал паясничать. Девушка больше не могла сдерживаться и засмеялась. Линь Цзинфэн сказал: "Ты... из какой школы..." Он слегка повернул запястье и в отражении циферблата разглядел, что делает за его спиной Чжань Синь. Тут же встал, схватил Чжань Сина за воротник, отволок в угол и хорошенько задал ему хорошей трёпки. "Ай-яй-яй! Ай-яй-яй!" — завопил Чжань Синь. "Продолжайте, пожалуйста," — Линь Цзинфэн вернулся и сел на место. Чжан Шуай выглядел лет на тридцать. Искренне сказал: "Немало раз спускался в гробницы, но в основном с учителем. Это первый раз, когда выхожу самостоятельно. Прошу Третьего Господина взять под своё крыло." После чего сложил руки в приветствии (一拱手, дословно "сложить руки в горсть", традиционный китайский жест вежливости: одна рука сжата в кулак, другая накрывает её сверху; используется при встрече, выражении уважения или прощании). Линь Цзинфэн кивнул и сказал: "Главное — опыт есть. Я не привередлив в выборе людей. А ты?" — вскинул подбородок в сторону последнего из мужчин. Лили полировала ногти и рассеянно сказала: "Называй его просто Да Цзянь (大賤, дословно "большой ничтожный/подлый", созвучно с прозвищем Чжань Сина 小賤 "маленький ничтожный"; здесь очевидный каламбур: 小賤 — Чжань Синь, 大賤 — следующий за ним)." Последний из мужчин растерянно сказал: "Я... я, ну, я вместе с Лили. Меня зовут Цзянь Вэй (建偉, дословно "созидающий величие", распространённое китайское мужское имя). Куда Лили, туда и я..." Чжань Синь: "Брат Вэй, привет (偉哥好, дословно "Брат Вэй, привет!"; 偉哥 — фамильярное обращение; одновременно является омофоном торгового названия виагры в Китае — 威哥/偉哥, что создаёт непреднамеренный каламбур)!" Линь Цзинфэн: "Что умеешь?" Лили сказала: "Я и сама не знаю, что он умеет. Можно поставить в дозор." Цзянь Вэй беспокойно взглянул на Лили и сказал: "Да." Чжань Синь вздёрнул большой палец и обнажил ровные белые зубы: "Отлично! Я больше всего люблю стоять в дозоре! Ты специалист своего дела!" Таким образом, Чжань Синю не придётся торчать на поверхности, он сможет спуститься в гробницу вместе с Линь Цзинфэном. Линь Цзинфэн слегка нахмурился: состав группы его совершенно не устраивал, однако в конце концов он ничего не сказал, надел солнечные очки: "Быстро соберитесь. Обед каждый за свой счёт. В два тридцать ночи выезжаем."