Революция в глубинах души

"Мяу!" "Я слышал! Вы слышали?!" — возбуждённо закричал Чжань Синь. "Эй, эй, слышите, я вас не обманывал!" "Ладно, ладно, поняли," — сказал Линь Цзинфэн. "Заткнись." Ход и без того был узкий. Когда Чжань Синь повышал голос, в тесном пространстве возникал гул, от которого у Линь Цзинфэна кружилась и раскалывалась голова, мешая думать. Раз кошка смогла пройти значит, ловушек здесь быть не должно. Место безопасное. Несколько человек карабкались на четвереньках по ходу, и в темноте слышался звук кошачьих когтей, скребущих что-то. Чжань Синь: "Что она делает? Скребёт гроб?" После этих слов у всех, кроме Линь Цзинфэна, разом встала дыбом шерсть. Цзянь Вэй, почти на грани срыва, взмолился: "Не говори этого, братан!" "Мм-мм-мм," — Чжань Синь кивнул. Ход повернул под наклоном вверх. Чжань Синь, подпирая Чжан Шуая под зад, сказал: "Лезь!" Чжан Шуай выбрался на поверхность первым. Там была более просторная погребальная камера, совершенно пустая. Он бросил первый световой жезл. Холодный свет покатился по полу к углу стены, в котором было немало крошева и пыли. "Безопасно, можно подниматься," — встав, сказал Чжан Шуай. "В этой гробнице вообще нет никаких ловушек." Рюкзак Чжань Сина застрял в ходу. Долго не мог пролезть. Линь Цзинфэн снизу сказал: "Всё равно лучше быть осторожнее." Чжань Синь выпрямился, принял позу лучника (弓箭步, дословно "шаг лука и стрелы", широко расставленная боевая стойка с согнутой передней и прямой задней ногой; традиционная стойка в китайских боевых искусствах), держа в руке световой жезл: "Мяу!" Кошка, которая сюда убежала, не отозвалась. Чжань Синь смутно разглядел в центре погребальной камеры длинную деревянную кровать, а на ней лежащего человека. В темноте снова смутно мерцали два зелёных огонька. Чжань Синь: "Там кто-то есть." Линь Цзинфэн встал на кирпичный пол: "Это труп. Древний труп эпохи Хань." Он посветил фонариком: тело было облачено в доспехи, от него исходил серебристый отблеск. Линь Цзинфэн поднял голову и осмотрел потолок: "Здесь ещё не самый центр погребальной камеры. Это ближе к внутренней части, второй ярус, одно из боковых похоронных помещений кольцевого прохода." В углу рядом стояли четыре статуи Бессмертных с золотыми подносами. Ещё более странным было то, что здесь не было ни одной лампы. Чжан Шуай огляделся вокруг и с удивлением сказал: "Как это ни одной лампы?" Линь Цзинфэн подошёл осмотреть труп, взял у Чжань Сина световой жезл и начал освещать ложе с одного конца. "Гроба и саркофага нет (棺槨, дословно "гроб и внешний саркофаг"; в традиции китайских погребений 棺 — внутренний гроб, в котором лежит тело, 槨 — внешний деревянный саркофаг, в который помещался гроб; двойной гроб являлся признаком знатности погребённого)," — сказал Линь Цзинфэн. Чжань Синь: "В некоторых захоронениях эпохи Хань гроба нет. Некоторые предпочитали лежать прямо на ложе... Ого, это доспехи?" Чжан Шуай сказал: "Третий Господин, здесь есть фреска (壁畫, дословно "настенная живопись", фреска на стенах погребальной камеры; в ханьских гробницах фрески часто изображали сцены придворной жизни, охоты, пиров и мифологических существ)!" Линь Цзинфэн не обернулся. Цзянь Вэй тут же подошёл следом и встал позади двоих, недоверчиво глядя на Линь Цзинфэна. Тот сказал: "Третий Линь никогда не трогает трупы. Можете быть совершенно спокойны: я не унесу погребальных украшений с тела." Там, куда падал свет, обнаружились длинные сапоги из кованого железа. Чжань Синь сказал: "В то время многие солдаты уже перешли на кожаные сапоги. Железные неудобны при движении и легко увеличивают нагрузку на лошадь. Силища у этого человека, должно быть..." Линь Цзинфэн медленно сказал: "Наверное, очень большая." Чжан Шуай и Лили тоже подошли ближе. Линь Цзинфэн медленно двигал световой жезл вверх: голень, бедро, пах. Чжань Синь сглотнул. Линь Цзинфэн: "..." Линь Цзинфэн посмотрел на Чжань Сина. Чжань Синь сказал: "Мужчина... мужчина. Должно быть, очень крепкого сложения." Линь Цзинфэн коротко оценил: "Погиб в расцвете лет" Тело полководца лежало со сложенными на животе руками, в которых было зажато что-то белое. Линь Цзинфэн сказал: "Чья школа учит трогать трупы (摸屍, дословно "щупать труп", жаргонный термин расхитителей гробниц: обыскивать и ощупывать труп в поисках погребальных украшений и предметов)?" "Эта тётушка не трогает," — торопливо сказала Лили. "Хотите щупать,то щупайте сами." Линь Цзинфэн не прикасался к одеянию мертвеца. Свет медленно двигался. Этот труп умер почти тысячу лет назад, но сохранился превосходно. Доспехи на нём не тронула ни крупица ржавчины. Руки, обнажённые у наплечников и наручей, хотя и потемнели до тёмно-жёлтого цвета, всё же сохраняли нормальный цвет кожи. Свет прошёл через нагрудник и осветил шею. Чжань Синь сказал: "Украшений нет, воинский ранг не распознать... Посмотрим на лицо?" Взгляд Чжань Сина всё время был прикован к тому, что мертвец держал в руках, и мысли были рассеяны. Холодный белый свет упал на лицо мужского трупа. Это было оскаленное кошачье лицо. Широко распахнутые глаза отражали свет. Когда на них упал белый луч, зрачки сузились в щёлочку. "Мамочка родная!" — трое тут же завопили в панике. Линь Цзинфэн хоть и видел бессчётное множество трупов, но и его это существо до того перепугало, что световой жезл вылетел из рук и он отступил на шаг. Лили от страха громко завизжала, почти до слёз. Цзянь Вэй едва не обмочился, заслонил её собой и попятился. "Не кричать!" — гневно сказал Линь Цзинфэн. Чжан Шуай плюхнулся на пол и никак не мог отдышаться. Линь Цзинфэн сказал: "Где Сяо Цзянь?" Чжань Синь испугался и бросился обратно к входу в тайный ход, втиснул тело в проход, двумя руками уцепился за кирпичи у края пола и выставил наружу пол-головы. Взгляд был параллелен полу: он выглядывал наружу. Чжань Синь: "Только что... что произошло? Почему вы все закричали вместе?" Чжан Шуай: "Ты... ты не видел его лица? Тогда зачем убежал?" Чжань Синь: "Нет... не видел. Не обратил внимания. Что с его лицом? Вы все закричали вместе, я подумал, у него на лице выросла зелёная шерсть... превратился в цзунцзы (粽子, традиционное китайское лакомство треугольной или пирамидальной формы; в народном жаргоне 粽子 — это ещё и разновидность китайского мертвеца-цзянши, которого связывали верёвками в характерную форму треугольника, напоминающую пирожок; отсюда сравнение)... Вот и побежал." Линь Цзинфэн: "..." Линь Цзинфэн: "Шерсть выросла, но это не цзунцзы. Иди посмотри." Чжань Синь осторожно подошёл. Линь Цзинфэн перешёл на фонарик и направил луч прямо на голову трупа. Всё лицо покрыто мягким жёлтым пушком. Кошачья морда. Янтарные кошачьи зрачки. Кошачья физиономия жуткая и пугающая. По бокам чуть вздёрнутого носа росло несколько белых усов. Ещё страшнее было то, что глаза его были открыты, не мигая, словно человек, умерший с открытыми глазами. "Чудовище! Что это за тварь!" — с плачем в голосе закричал Цзянь Вэй. Чжань Синь вдруг вспомнил те два зеленоватых огонька, которые видел раньше. Это, очевидно, и были открытые глаза трупа. Чжань Синь принялся осторожно высовываться и прятаться за спиной Линь Цзинфэна. Высунул голову из-за его плеча и убедился, что опасности нет. Линь Цзинфэн сказал: "Эй, испугался?" Чжань Синь сказал: "Нет." Линь Цзинфэн сказал: "Ты... знаешь, что это такое?" Чжань Синь: "Никогда не слышал, но мне кажется, у него есть... ну, должна быть..." Линь Цзинфэн нахмурился: "Что есть?" Чжань Синь: "Кровь персидской кошки (波斯貓, дословно "персидская кошка", порода длинношёрстных кошек с характерной плоской мордой; одна из старейших и наиболее известных пород; в Китае воспринимается как изысканная и экзотическая)." Линь Цзинфэн: "..." Чжан Шуай: "..." Лили от крайнего испуга расхохоталась: прыснула, а затем залилась громким хохотом. Чжань Синь: "Что у него в руках?" Линь Цзинфэн: "Не знаю... Не трогай." "Я только гляну и положу обратно," — Чжань Синь потянул рукой. Чудище сжимало кулаки очень крепко. "Ну и ну, дай-ка посмотреть!" — Чжань Синь потянул с силой. Линь Цзинфэн был окончательно сражён и сказал: "Оно не хочет тебе давать. Осторожно, вдруг схватит тебя в ответ, и заразишься трупным ядом." Чжань Синь немедленно перестал тянуть, снова посмотрел на морду и сказал: "Эй, кошка-генерал? Ур-мяу? Мяу-ур-гав-гав-ур-ур!" Линь Цзинфэн: "?" Чжань Синь: "Кошачий язык. Ты не слышал?" Линь Цзинфэн покачал головой: "В Америке выучил?" Чжань Синь с серьёзным видом сказал: "Сам придумал." Линь Цзинфэн: "..." Линь Цзинфэн: "Хватит дурачиться. Ты назвал его кошкой-генералом. Знаешь, откуда взялась эта тварь?" Чжань Синь немного понаблюдал и сказал: "Раз на нём железные доспехи, раньше он, должно быть, был генералом. Возможно, из-за такого облика его считали чудовищем." Линь Цзинфэн слегка кивнул. Чжань Синь принялся домысливать и рассказывать полную и горестную историю любви с той лишь разницей, что она была в версии однополых отношений. Чудовище с кошачьей головой и человеческим телом было брошено сразу после рождения. Однажды некий генерал шёл куда-то и, проезжая мимо деревни, подобрал ещё лежавшего в пелёнках младенца, плачущего "мяу-ур, мяу-ур". Генерал был бездетен. Он вырастил это дитя. Дитя от рождения обладало чудесной силой, шло в сражения без страха, не жалея крови и стало приёмным сыном генерала. После смерти генерала он был убит горем, не захотел жить, остался охранять его могилу. Та горестная любовь между человеком и зверем, приёмным отцом и сыном, та основанная на взаимной преданности страсть между кошкой и хозяином (基情, дословно "страсть Ки/энергия преданности", разговорное слово, обозначающее очень крепкую дружбу или любовь между мужчинами, нередко с оттенком романтики; происходит от 基 как сокращения от 同性戀基佬), кошачье хозяйство, судя по всему, поменьше... Линь Цзинфэн слушал и у него по всему телу пошли мурашки. Он сказал: "Пора закрыть рот." Чжань Синь заметил, что между бёдер мужского трупа виднеется что-то мохнатое. Потянулся рукой пощупать. Это был кусок кошачьего хвоста. Кошачий хвост был зажат между краем каменного ложа и стеной и, казалось, доставлял дискомфорт. Чжань Синь взял и вытащил его, отвёл хвост кошки-генерала в сторону и уложил кончик. Линь Цзинфэн уже было собрался уйти, но не удержался и спросил: "Что теперь делаешь?" Чжань Синь: "Хвост вот так зажат, ему неудобно." Линь Цзинфэн: "Мёртвый давно. Что ему неудобно." Чжань Синь снова протянул руку и почесал чудовище под кошачьим подбородком совсем как с настоящей кошкой и спросил: "Ур-мяу?" (嗚喵, дословно: 嗚 — четвёртый тон — ур/у, 喵 — второй тон — мяо/мяу) Чжань Синь чесал крепко. Голова кошки-генерала от почёсывания пошевелилась. Когда голова качнулась вверх, глаза сощурились в щёлочку. Выражение было похабное и довольное. "Ур-мяу!" — Чжань Синь сам спросил и сам ответил. Он убрал руку. Когда кошачья голова чудовища вернулась на своё место, глаза закрылись. Чжань Синь отошёл на шаг. В теле древнего трупа человека-кошки, казалось, произошло какое-то небольшое изменение. Пальцы немного разжались, и нефритовый камень, зажатый между ними, с бульканьем упал на пол. Чжань Синь: "А?" Все замерли и уставились на кусок белого нефрита. "Это он тебе дал," — сказал Линь Цзинфэн. "Теперь можешь брать." Чжань Синь сказал: "Правда? Можно мне взять? Какие будут последствия?" Линь Цзинфэн сказал: "Счастье это или беда в темноте предначертано. В нашем деле это называется подарком духа (鬼禮, дословно "подарок духа/привидения", жаргон расхитителей гробниц: предмет, добровольно отданный духом или трупом живому человеку; считается вещью с особой судьбой). Но если ты не возьмёшь никто другой поднять его не может." Кусок белого нефрита имел форму правильного куба — примерно с ладонный кубик Рубика. Весь кристально прозрачный, в свете фонарика отдавал жиром ягнёнка (羊脂, дословно "жир ягнёнка", нефрит сорта 羊脂玉, то есть "нефрит цвета ягнячьего жира": белоснежный или чуть кремовый полупрозрачный нефрит высшего сорта, считающийся самым ценным). Чжань Синь всё ещё колебался. Цзянь Вэй сказал: "Если он не берёт, то я возьму." Линь Цзинфэн спокойно сказал: "Возьми. Незачем надеяться выйти отсюда живым." Цзянь Вэй испугался и надолго замолчал. Лили сказала: "Я слышала о подарке духа. Это правда бывает. Раньше учитель раскапывал в Сянси (湘西, дословно "западный Сян", западный Хунань; известен обрядами шаманизма, многочисленными историями о нечистой силе и знаменит в литературе и кино как место действия историй о цзянши и даосских культиваторах) в старом раскопе... Женский труп в той яме был перевёрнут ворами и брошен в стороне. Учителю, видно, стало жаль её. Он бережно уложил её обратно в гроб. Тогда женский труп открыл рот и выплюнул жемчужину ночного сияния (夜明珠, дословно "жемчужина, светящаяся ночью", легендарный самосветящийся драгоценный камень; упоминается в китайских преданиях как редчайшее сокровище)." Линь Цзинфэн кивнул. Чжань Синь долго взвешивал и наконец поднял квадратный белый нефритовый камень, подаренный кошкой-генералом. Линь Цзинфэн сказал: "Можно вырезать печать. Стоит немало." Чжань Синь спросил: "Тебе нужно?" Линь Цзинфэн слегка загорелся желанием. Посмотрел на Чжань Сина: "Ты готов передать мне его?" Чжань Синь протянул белый нефритовый камень. Линь Цзинфэн улыбнулся: "Оставь себе." Чжань Синь сказал: "Вот, подержи за меня." Линь Цзинфэн принял нефрит, убрал его, сказал: "Поищем, нет ли других выходов." "Да, а кошка где?" — Чжан Шуай начал оглядываться. Тут все задались этим вопросом: а где кошка?