Революция в глубинах души

"Ты родился в достатке и не ценишь этого." Линь Цзинфэн подумал и добавил: "Бросил учёбу, каждый день ругаешься с отцом." Чжань Синь продолжал тереть спину: "Они меня не понимают!" Линь Цзинфэн: "Я наблюдаю: каждый раз, когда ты звонишь, тот папа, что берёт трубку, говорит с тобой очень хорошо. И очень тебя любит." Чжань Синь небрежно сказал: "Лу Шао Жун тоже много зудит. А Чжань Ян вообще как пороховая бочка: чуть что сразу взрывается. Будь ты на моём месте, ни за что не захотел бы там жить." Чжань Синь начал жаловаться и перечислять одно за другим все случаи, когда два папы над ним издевались. Линь Цзинфэн слушал внимательно и в конце сказал: "Твои друзья, семья слишком тебя балуют. Так нельзя." Чжань Синь сказал: "На самом деле у меня почти нет друзей. Одноклассники меня особо не любят." Линь Цзинфэн сказал: "О? Ты и сам знаешь, что у тебя этот изъян есть?" Чжань Синь с ухмылкой сказал: "Натуру не переделать. Это нормально. А ты меня не любишь, наставник?" Линь Цзинфэн хотел было, следуя принципу наставника, сказать Чжань Сину несколько поучительных слов. Но вышла правда: "Не то чтобы не люблю." Чжань Синь хлопнул Линь Цзинфэна по спине — бум, оглушительно: "Вот именно!" И продолжил тереть спину. Линь Цзинфэн чуть не получил внутреннее кровотечение от этого удара. Долго не мог прийти в себя. Линь Цзинфэн равнодушно сказал: "Ты просто молодой. В переходном возрасте хочется влюбиться. Чувства — это не то, что ты думаешь. Вырастешь — поймёшь. Такое состояние вовсе не любовь." "Ты не намного старше меня," — сказал Чжань Синь и ущипнул Линь Цзинфэна за щёку. Линь Цзинфэн сказал: "Может, через несколько лет твои предпочтения снова изменятся. Сейчас ты ещё сопляк. Лучше считай меня другом, старшим братом, наставником. Любой из этих вариантов тебе полезнее." Чжань Синь умолк, пристыженный. Не получив от Линь Цзинфэна никакого ответа, он вспомнил слова папы Лу Шао Жуна: "Не потому что нашлись два гея: они сами собой захотят составить пару." Линь Цзинфэн ещё сказал: "Наигрался — пора вернуться к отцу. Продолжить учёбу. Жизнь на улице очень опасна и изнурительна. Раз уж признаёшь меня наставником не пропускай слова наставника мимо ушей." "Угу," — сказал Чжань Синь. Счистил чернила. "Мойся." Он поднялся и вышел из ванной. Снова зашумела вода. Немного погодя Линь Цзинфэн вышел, лёг на кровать. Включил телефон. Начал писать кому-то сообщения. Чжань Синь лёг на бок, спиной к Линь Цзинфэну. Несмотря на то, что повернулся спиной, он отчётливо видел в панорамном окне отражение красивого профиля Линь Цзинфэна. Наставник и ученик думали каждый о своём. Разговора не было. За всю жизнь Линь Цзинфэн почти никогда ни с кем не говорил всерьёз о таких вещах. Вот что значит сказать слишком много малознакомому человеку. Месяц назад он всегда смотрел на подошедших незнакомцев холодным взглядом, руки в карманах, никогда не говорил больше трёх фраз. Но в глубине души он на самом деле мечтал взять такого маленького ученика, как Чжань Синь. Одновременно и возлюбленный, и ученик. Если бы выпал случай, воспитать ребёнка с двенадцати лет, держать всё время рядом, не давать ему пережить то, через что сам прошёл в учёбе, учить всему, что знает, без утайки. Вместе ходить на приключения. В конце концов, жить одному слишком одиноко. Тем более когда ты вор. Однако этим человеком не должен быть Чжань Синь. Время не то, характер не тот, обстоятельства не те: ни обстоятельства Чжань Сина, ни собственные обстоятельства Линь Цзинфэна. Линь Цзинфэн подумал об бесконечной погоне со стороны своей школы и о хитром старом учителе и голова снова заныла. Каждый раз, когда ему удавалось успешно избежать преследования, оказывалось, что люди, посланные стариком, снова прицепились к нему, как черви, въевшиеся в кости. Вдобавок теперь ещё Чжань Синь обуза на шее... Отношение Линь Цзинфэна постепенно менялось. Он не мог использовать Чжань Сина и бросить его. Нужно было хотя бы по-человечески убедить его вернуться. Иначе слишком легко обнаружить себя, слишком опасно. Хорошо, что в эти дни старик не предпринимал никаких действий. Но почему? Готовит какой-то большой план? Раздался звонок. Чжань Синь и Линь Цзинфэн одновременно встали. "Я открою," — сказал Линь Цзинфэн. Только в трусах-боксерах он пошёл открывать. Чжань Синь скрылся под одеялом и ещё хотел было что-то сказать. Но раз тот его "мягко отклонил", нечего навязываться. Пришедшим был Чжан Шуай. "Я больше не могу терпеть эту парочку," — с улыбкой сказал Чжан Шуай. "Можно постелить у вас на полу? Мы всё-таки все мужики." Цзянь Вэй пошёл к Лили. Конечно, спал у неё в комнате. Лили плакала, кричала, шумела и долго не могла успокоиться. Чжан Шуай увидел, что дело плохо, боялся провести всю ночь в коридоре, и торопливо попросился на ночлег. Линь Цзинфэн равнодушно сказал: "Заходи. Мы просто наставник и ученик, не пара." Чжань Синь, завернувшись в кокон, извивался к изножью кровати. Показались черные блестящие глаза, которыми он разглядывал Чжан Шуая. Чжан Шуай с улыбкой сказал: "Тогда потревожу вас..." "Ничего," — Линь Цзинфэн лёг обратно на кровать. Чжан Шуай неловко стоял в комнате. Ни одеяла, ни подушки. Пришлось спать на ковре. Линь Цзинфэн велел: "Сяо Цзянь, иди сюда. Кровать отдадим братцу Чжану." Чжань Синь, закутанный в одеяло, извивался, слезая с кровати, потом снова извивался, забираясь на другую. Линь Цзинфэн нахмурился: "Оставь ему одеяло. Чем иначе ему укрываться?" Чжан Шуай торопливо сказал: "Я попрошу персонал ещё принести." Линь Цзинфэн: "Не нужно. Мы двое накроемся одним." Чжан Шуай забрался на кровать: "Говорили, что не пара. Хм-хм-хм..." Чжань Синь обиженно сказал: "Не пара!" Чжан Шуай торопливо сказал: "Ладно, ладно, не пара." Линь Цзинфэн откинул одеяло, позволяя Чжань Сину лечь. Чжань Синь лёг лицом вниз, уткнулся в подушку и задумался. Линь Цзинфэн продолжал писать сообщения. "Вещи, переданные через хозяйку Бинь, продались," — сказал Линь Цзинфэн. "Выручили триста тысяч." "Угу," — глухо ответил Чжань Синь. Чжан Шуай с улыбкой сказал: "Поздравляю." Линь Цзинфэн ещё сказал: "Никаких вычетов. Только нам двоим. Радуйся. Наставник делится с тобой..." Чжань Синь: "Не хочу." Линь Цзинфэн: "...шестьюстами." Чжань Синь: "Ы-ы-ы, а-а-а-а!" Чжань Синь начал притворно рыдать. Поныл немного. Линь Цзинфэн выключил свет. Чжан Шуай догадался убрать телефон. Все зажмурились и заснули. Подушка была маловата. Линь Цзинфэн перевернул Чжань Сина, уложил его на спину. Чжань Синь ни разу не двинулся, позволяя Линь Цзинфэну его укладывать. Укрыл одеяло с его стороны, ещё подоткнул. Приподнял голову Чжань Сина, вытянул одну руку, просунул под его шею, устроился поудобнее. Теперь они оба лежали на одной подушке. Чжань Синь лежал на сильной руке Линь Цзинфэна и вдыхал запах его мужской кожи. У него самого напряглось в паху. "Маленький наставник," — сказал Чжань Синь. "Чжан Шуай хороший человек." Линь Цзинфэн прижался к уху Чжань Сина и совсем тихо сказал: "Этот человек сумел выбраться по пути с механизмами. Значит, он скрывает глубину. Нельзя его недооценивать. В будущем при общении с ним держи ухо востро." Чжань Синь: "..." В этот момент ему вдруг припомнилось немало деталей. Уважение к Линь Цзинфэну возросло ещё больше. Чжан Шуай невредимым выбрался из гробницы, значит, мастерство у него немалое. Чжань Синь чуть приподнялся и бросил взгляд на соседнюю кровать. Слабый голубой свет. Похоже, тот ещё пишет сообщения. Линь Цзинфэн прижал Чжань Сина обратно и тихо сказал: "Спи." Чжань Синь снова затеплил в душе крошечную надежду на Линь Цзинфэна. Он лёг боком на его руку и разглядывал профиль. Линь Цзинфэн закрыл глаза. Чем дольше Чжань Синь смотрел, тем красивее казалось его лицо. Чем дольше смотрел, тем больше нравилось. Положил руку на одеяло у него на груди. Сквозь одеяло обнял его. Линь Цзинфэн неловко пошевелился. Взял руку Чжань Сина и убрал под одеяло, боясь, что тот замёрзнет, положил на свою горячую обнажённую грудь. Чжань Синь был полон беспорядочных мыслей. Почти двадцать четыре часа под землёй. Наконец пришла такая усталость, что сон сам сморил его. На следующий день. Железнодорожный вокзал Циндао. "Будем прощаться здесь," — сказал Линь Цзинфэн. Чжан Шуай с улыбкой сказал: "У всех есть мой номер. Братец Сяо Цзянь. Третий Господин, будем на связи." Чжань Синь потряс телефоном и захихикал. У Лили было два под глазами. Вяло зевнула и прислонилась к Цзянь Вэю. "Цзянь Вэй возвращается доучиваться," — небрежно сказала Лили. "Я найду жильё рядом с его университетом, буду жить там как сопровождающая студентка. А вы двое, наставник и ученик?" Чжань Синь с улыбкой сказал: "Мы сначала в Шанхай..." "Люди как ряска встречаются и спешно расстаются ," — сказал Линь Цзинфэн. Мимоходом обнял Чжань Сина и потащил на поезд. "Свидимся, значит, судьба." Чжань Синь: "Дай мне договорить. Ой, наставник..." Линь Цзинфэн с каменным лицом сел в поезд. Немного погодя гудок. Отправление. Лили насмешливо сказала: "Морда как у дохлой рыбы." Чжан Шуай с улыбкой сказал: "Говорят, он всегда был таким. Я тоже ухожу. Берегите себя!" Чжан Шуай перепрыгнул ступени. Все распрощались на вокзале и разошлись каждый своей дорогой. В поезде: Линь Цзинфэн и Чжань Синь шли по коридору вагона с купе. Чжань Синь сказал: "Вот и разошлись. Только начали по-настоящему сближаться... жалко. Эх, опять нас двое." Линь Цзинфэн: "Всякий пир рано или поздно кончается. Это нормально." Чжань Синь сказал: "Я взял их номера. Можем общаться." Линь Цзинфэн фыркнул: "Поберегись. Такие друзья, что при опасности бросают и бегут чего с ними дружить?" Он открыл дверь купе, затолкал их вещи под полку. Поясную сумку пристроил за изголовье. На этот раз Линь Цзинфэн проявил щедрость: заказал мягкое купе (軟臥, дословно "мягкая лежанка", купе с мягкими спальными полками; более комфортабельный класс в китайских поездах, в отличие от жёстких полок 硬臥). В купе четыре полки. Никаких тесных "гробовых нар" (棺材鋪, разговорное название жёстких боковых полок в китайских поездах, которые теснее и жёстче основных; буквально "гробовая полка"). Просторно. В купе только они двое. Чжань Синь сказал: "Значит, только мы двое едем в поезде вместе." Линь Цзинфэн лёг и задумался. Сколько бы раз он ни ходил в одиночку, в конце всегда оставался один. Теперь добавился Чжань Синь. Чжань Синь тоже лёг. Оперся на плечо Линь Цзинфэна и лениво спросил: "Маленький наставник, куда сейчас?" Линь Цзинфэн сказал: "Не в Шанхай. Деньги от хозяйки Бинь уже перевели. Сначала в Миньцинь (民勤, уезд Миньцинь в провинции Ганьсу, на северо-западе Китая; граничит с пустыней Гоби; один из самых засушливых районов страны)." Чжань Синь мигом вытаращил глаза: "Везёшь меня к себе домой?" Линь Цзинфэн спросил: "Ты же хотел посмотреть Дуньхуан (敦煌, город в провинции Ганьсу; знаменит пещерным комплексом Могао — объект Всемирного наследия ЮНЕСКО; содержит тысячи буддийских фресок и скульптур, созданных в период с IV по XIV век)? Свожу тебя в пещеры Могао (莫高窟, дословно "пещеры непревзойдённой высоты"; 492 пещеры с фресками буддийского содержания; один из крупнейших в мире центров буддийского искусства). Посмотришь и сразу домой. Доучивайся." Чжань Синь только разгорелся от радости, как его тут же окатили холодной водой. Сказал: "Угу." Немного помолчал. Потом решил: ладно, когда придёт время буду цепляться за него до конца, Линь Цзинфэн со мной всё равно ничего не сделает. Немного полегчало. Линь Цзинфэн сказал: "Включи телефон и скажи папе. Иначе семья будет беспокоиться." Чжань Синь включил телефон: "Пошлю ему сообщение. Улыбнись, маленький наставник?" Линь Цзинфэн сидел с совершенно каменным лицом. Чжань Синь лежал на его плече. Вдвоём улеглись рядом. Линь Цзинфэн обнял Чжань Сина. Чжань Синь поднял телефон и принялся подбирать угол, который ему никак не нравился. Линь Цзинфэн другой рукой взял телефон, поднял повыше. Щёлк. "Хорошо вышло?" — сказал Линь Цзинфэн. Чжань Синь чуть повернул голову и потёрся щекой о щёку Линь Цзинфэна: "Ага. Хорошо подобрал угол." Линь Цзинфэн чуть скосил голову и посмотрел на губы Чжань Сина некоторое время. Они смотрели друг на друга под стук колёс движущегося поезда. Оба чувствовали дыхание друг друга. Единственное, чего боялся Линь Цзинфэн это потери. С тех пор как он выбрался из мавзолея Цинь Шихуана, жил в полном одиночестве. Терять было больше нечего. Но стоило что-то обрести и сразу начинаешь трепетать. Линь Цзинфэн боролся с собой внутренне. Казалось, прошло очень много времени. А может, лишь мгновение. В конце концов он с трудом сдвинулся, наклонил голову и поцеловал губы Чжань Сина. Гормоны ударили в голову. Всё остальное перестало иметь значение. Чжань Синь закрыл глаза. Линь Цзинфэн целовал его. Чжань Синь потянулся рукой, пошарил в воздухе несколько раз, нащупал пальцы Линь Цзинфэна и нажал кнопку съёмки. Движения Линь Цзинфэна были неловкими. Он никогда не знал, как нужно целоваться. Целовал прерывисто, пока Чжань Синь не начал отвечать. Чжань Синь прижал Линь Цзинфэна к кровати и серьёзно целовал его. У обоих джинсы уже давно натянулись от твёрдости. Чжань Синь поцеловал ещё немного и принялся расстёгивать ремень Линь Цзинфэна. "Нет, подожди." Линь Цзинфэн пожалел. Хотел было протянуть руку, чтобы остановить. Чжань Синь провёл пальцами по его ладони и переплёл пальцы с его пальцами. Линь Цзинфэн смотрел в глаза Чжань Сина. "Осторожно, могут войти," — сказал Линь Цзинфэн. Чжань Синь нахально ухмыльнулся. Расстегнул ремень Линь Цзинфэна, потянул молнию, стянул немного его боксерские трусы. Мужское достоинство Линь Цзинфэна уже стояло, приятно источая смазку. Линь Цзинфэн другой рукой задёрнул штору на окне. В купе воцарился синеватый свет. Мужское достоинство Линь Цзинфэна затвердело как железный прут. Он длинными пальцами придержал у основания и слегка качнул им. Длинное, толстое и твёрдое. Чжань Синь кончиком языка коснулся уздечки на переднем конце и слегка всосал. Линь Цзинфэн впервые получал оральные ласки. Выдохнул дрожащий воздух. От напряжения чуть не кончил сразу. Чжань Синь глубоко взял его в рот. Прямое длинное твёрдое достоинство ушло глубоко в горло. При глубоком глотании рвотный позыв Чжань Сина слегка сжал горло. Волна наслаждения накрыла мужчину. Зрачки Линь Цзинфэна непроизвольно сузились. Линь Цзинфэн сказал: "Ты, чёрт возьми, умеешь многое." Чжань Синь кашлянул. Выпустил. Ещё поцеловал головку. "Учился по видео. Никогда раньше не делал. Первый раз. Не взыщи, наставник." Линь Цзинфэн не знал, смеяться или плакать. Вот дела! "Хватит," — Линь Цзинфэн погладил Чжань Сина по голове. Чжань Синь сказал: "Обними, маленький наставник." Линь Цзинфэн снова почувствовал влечение. Приподнялся и сел. Обнял Чжань Сина. Они помиловались немного. Линь Цзинфэн сказал: "Встань." Он поставил Чжань Сина у двери купе. Встал сзади, обнял его. Чжань Синь занервничал и спросил: "Что... что делаешь?" Линь Цзинфэн, подражая тону Чжань Сина, одной рукой расстёгивал ему ремень и невинно говорил: "Ничего не делаю. Что я такого делал?" Чжань Синь сказал: "Эй, на... наоборот же. По крайней мере дай мне сначала. Маленький наставник, дай мне..." Линь Цзинфэн тихо сказал прямо в ухо Чжань Сину: "Заслуживаешь, чтобы наставник тебя взял. Возьму и сразу угомонишься." Чжань Синь ещё не успел ответить, как твёрдое как железный прут мужское достоинство Линь Цзинфэна уже упёрлось ему сзади. Без лишних слов вошло. "Больно... больно!" — тут же воскликнул Чжань Синь. "Подожди!" Линь Цзинфэн тихо цыкнул. Одной рукой зажал ему рот. Чжань Синь от боли прослезился. Линь Цзинфэн не знал о подготовке, не было нормальной смазки, не было постепенного вхождения. Едва войдя, сразу начал двигаться. Чжань Синь чувствовал жгучую боль от трения в прямой кишке. Сфинктер растягивался невыносимо сильно. "М." Линь Цзинфэн чуть остановился. Широко отвёл назад. Снова вошёл до конца. Чжань Синь повернул голову. В глазах была боль. Линь Цзинфэн пристально смотрел на его выражение лица. Это разбудило ещё более яростное желание. Левая рука всё время крепко прикрывала рот Чжань Сину, не давая кричать. Другая рука обхватила его за талию и притянула плотно к себе. Длинные брюки Чжань Сина были стянуты наполовину. Рубашка болталась спереди. Линь Цзинфэн расстегнул несколько пуговиц на рубашке Чжань Сина и сказал: "Начинаю." Чжань Синь издал измученное "м-м". Линь Цзинфэн навалился мощнее. Чжань Синь почувствовал, как жгучее неудобство начало постепенно рассеиваться. Хотя всё ещё было очень неприятно, из самой глубины поднималось странное наслаждение. Он меня берёт... Мы занимаемся любовью... Чжань Синь дышал крайне прерывисто. В голове всё закружилось. Правая рука Линь Цзинфэна в беспалой перчатке скользнула под рубашку Чжань Сина, снова и снова гладила его живот и грудь. Голые пальцы щипали его соски. Чжань Синь мгновенно ощутил, как острое наслаждение захлестнуло его. Крики превратились в прерывистые стоны. Линь Цзинфэн на полпути вдруг остановил движения. Крепко обнял его. Разжал руку. Нежно поцеловал Чжань Сина в губы. Губы и языки переплелись. Поцелуй Линь Цзинфэна нежный. А движения в паху были властные и грубые. Ускорился. Чжань Синь почувствовал, что твёрдый предмет внутри него слегка раздулся и непроизвольно мелко задрожал. Поезд загудел и остановился на станции. Линь Цзинфэн выдохнул. Губы разлепились. Линь Цзинфэн провёл пальцем по щеке Чжань Сина и спросил: "Маленький наставник тебя довёл?" Чжань Синь: "Ты... маленький наставник, ты первый раз?" Линь Цзинфэн не ответил. Из коридора донеслись шаги. Голоса: "Почему не открывается? Там заперто?" Линь Цзинфэн: "..." Чжань Синь: "..." Линь Цзинфэн быстро натянул брюки, лёг обратно на полку, накрылся одеялом. Чжань Синь упёрся плечом в дверь. Наспех застегнул ремень. Открыл дверь. Вошли двое мужчин. Чжань Синь едва открыл дверь, как сразу сказал: "Привет! Здравствуйте!" Чжань Синь только что побывал под Линь Цзинфэном. Лицо пылало. В уголках глаз ещё стояли слёзы. Выражение лица было совершенно неестественным. Вышел в коридор в туалет. Линь Цзинфэн тем временем невозмутимо лежал на полке и мурлыкал что-то. Поезд снова тронулся. Двое вошедших кивнули Линь Цзинфэну. Тот редко улыбнулся им в ответ. Проводник открыл туалет. Чжань Синь сразу шмыгнул внутрь. "Ой-ой-ой!" — Чжань Синь тихо охал и ахал. Сколько же Линь Цзинфэн в него влил. Чжань Синь привёл себя в порядок. Привалился к стене туалета. Туалет в этом поезде был неплохой, содержался в чистоте. Линь Цзинфэн насытился. Чжань Синь же ещё не получил выхода. Весь разгорячённый, ему некуда было выплеснуть возбуждение. На руке по-прежнему беспалая перчатка Линь Цзинфэна. Чжань Синь не сдержался. Задрал рубашку. Снова и снова водил перчаткой по груди и животу. Грубая тканевая поверхность касалась кожи и снова будила жгучее возбуждение. Чжань Синь закрыл глаза. Одной рукой гладил себя спереди. Другой раз за разом работал со своим напряжённым членом. И непрестанно вспоминал ощущение от только что пережитого у двери. Войти было больно. Но потом, по мере движения, появилось что-то мучительно приятное. Тогда, когда Линь Цзинфэн был в нём, у него тоже встало. Наслаждение действительно было. Прошло совсем немного. Чжань Синь тоже кончил. Пришло сообщение с незнакомого номера: "Куда пропал? Что делаешь? Быстро назад." Чжань Синь понял: это точно телефон Линь Цзинфэна. Он немного подумал. Расстегнул пуговицы рубашки. Распахнул до ключиц. Одежда в беспорядке. Руки в белой липкой жидкости. Молния брюк расстёгнута, они болтаются. Член ещё полутвёрдый. Поднял телефон. Привалился к двери. Сфотографировал себя. Отправил Линь Цзинфэну. Линь Цзинфэн получил ответ. Открыл фотографию. Тут же закрыл. Взглянул на двух мужчин напротив. Оба разбирали вещи. Снова не удержался и открыл фотографию. Посмотрел. Кадык дёрнулся. В жилах вскипела волчья кровь. "Ч-чёрт," — тихо сказал Линь Цзинфэн. Чжань Синь открыл дверь и вернулся в купе. Рубашка и брюки были надеты аккуратно. "Привет," — сказал Чжань Синь. "Здравствуйте," — кивнул ему мужчина на нижней полке. "Привет," — лениво ответил Линь Цзинфэн. Взглянул на Чжань Сина. В глазах Чжань Сина мелькнула улыбка. Линь Цзинфэн чуть сдвинулся к изголовью, откинулся полулёжа. Чжань Синь без стеснения втиснулся рядом. "Куда едете, ребята?" — спросил мужчина с соседней полки. Линь Цзинфэн сказал: "В Увэй (武威, город в провинции Ганьсу, к северо-западу от Ланьчжоу; в эпоху Хань являлся важным военным и торговым центром на Шёлковом пути). Я из Ганьсу." "О!" — сказал тот мужчина средних лет. "Познакомимся. Я Чжай Вэнь, из Даляня. А это мой приятель Тан Чу." "Здравствуйте," — сказал другой мужчина лет тридцати. Мужчина спросил: "Домой к родителям едете?" Линь Цзинфэн: "К бабушке. Меня зовут Линь Шань. 'Шань' из 'ветер-лес-огонь-гора' (風林火山, четыре иероглифа из военного трактата Сунь-цзы "Искусство войны" — 孫子兵法; означают скорость, скрытность, ярость и неподвижность стратегии; здесь Линь Цзинфэн объясняет свой иероглиф 山 — "гора"). А это мой приёмный сын, Чжань Сяо Цзянь." Чжань Синь: "Сам ты сын!" Линь Цзинфэн: "Сам ты." Линь Цзинфэн усмехнулся. Чжань Синь вдруг почуял неладное и спросил: "Ты сегодня заметно разговорился." Линь Цзинфэн равнодушно сказал: "Правда?" Тут же бросил телефон на кровать, вытянул руку. Чжань Синь сам удобно устроился. Лёг на плечо Линь Цзинфэна. Тот полуобнял его. Чжай Вэнь сказал: "Ганьсу хорошее место. Только воды мало." Линь Цзинфэн негромко хмыкнул. Чжай Вэнь выглянул в окно и спросил: "Когда этот поезд прибывает в Ланьчжоу?" Линь Цзинфэн сказал: "Весь путь двадцать два часа. Вы садились в Цзинани?" Чжай Вэнь ответил: "Да. Значит, до завтрашнего утра. Не сыграть ли в карты, братцы? Всё равно скучно. Сыграем в бей помещика (鬥地主, популярная китайская карточная игра на троих; один из игроков становится "помещиком" против двух "крестьян")?" Линь Цзинфэн убрал телефон, сел: "Играем. Сяо Цзянь не умеет. Сыграем втроём." Чжань Синь лёг на полку и сказал: "Вы играйте, я не буду..." Он посмотрел на несколько десятков непрочитанных сообщений и решил найти кого-нибудь для разговора. Поделиться радостью, накопившейся в душе, с тем, кому доверяешь. Потому что за свои семнадцать лет он наконец, далеко от дома, в Китае по ту сторону океана, нашёл первую любовь в своей жизни. Конец первого тома. Кошка-генерал.