Революция в глубинах души

(猶記當時年紀小 — это строка из классической китайской поэзии, дословно "ещё помню, как был тогда мал". Чаще всего эта фраза ассоциируется со стихотворением Ли Юя (李煜, последний правитель государства Южная Тан, X век): "猶記當時年紀小，騎竹馬，倚斜橋" — "Ещё помню, как был мал: верхом на бамбуковой лошадке, у покосившегося мостика". Это образ детской невинности и тоски по ушедшему.) (Это дополнительная история из печатного издания компании "Китайский корабль" (中國船). Рассказывает о детстве Чжань Яна.) "Янь-Ян, ты уже кончил?" — крикнул Лу Шао Жун из-за двери комнаты для сдачи спермы. Чжань Ян: "..." Лу Шао Жун с довольным видом сказал: "Я кончал очень долго! Побыстрее. Все ждут." Чжань Ян в бешенстве взревел: "Не ори так громко! Жить надоело?" Лу Шао Жун сказал: "Чего бояться. Тут рядом всё равно никто не понимает по-китайски." Чжань Ян из-за двери сказал: "Не разговаривай! Уходи! Ты тут снаружи стоишь, а я нервничаю!" Лу Шао Жун пошёл бродить. Побродил пять минут. Вернулся вместе с матерью Чжань Яна. Та спросила: "Янь-Ян, ты уже... закончил?" Чжань Ян с горечью и возмущением сказал: "Нет! Все уйдите! Немедленно! Сейчас же!" Чжань Ян перелистнул журнал для взрослых. Пялился не отрываясь. Правая рука быстро двигалась вверх-вниз. Резиновые перчатки после дезинфекции ощущались очень странно. В журнале почти сплошь женские тела. Чжань Ян совершенно не мог себя настроить. Он хлопнул журналом, закрыл. Уставился на пустую комнату и сосредоточенно занялся собой. Через три месяца после успешного окончания учёбы в Европе Лу Шао Жун вернулся в Нью-Йорк. Официально устроился аналитиком данных в один государственный биологический музей. Работа была очень лёгкой и не занимала много времени. Нужно было лишь переводить часть старых научных материалов в бумажном виде на компьютер, добавлять собственный анализ и комментарии, потом загружать на сайт музея. На этом его служебные обязанности заканчивались. Требование музея к Лу Шао Жуну: объяснения должны быть понятны широкой публике, чтобы обычные граждане, не интересующиеся биологической наукой и историей человечества, после прочтения могли заинтересоваться ими. Помимо этого, Лу Шао Жун раз в месяц ходил в музей на несколько совещаний. Вопросы музея касались археологии, биологии и океанологии. Лу Шао Жун больше интересовался археологией. Изначально планировал после окончания учёбы вернуться в Китай для дальнейшего образования. Однако отец Чжань Яна считал, что знания и навыки следует сначала применять на практике. Большая часть причин, которую он не произносил вслух, происходила из нытья матери Чжань Яна: она хотела внуков. Свадьба сыграна. Учёба завершена. Обустройство жизни решено. Настала очередь продолжения рода. С этой точки зрения мышление родителей Чжань Яна всё ещё следовало традиционным путём. Лу Шао Жун знал: это дело нельзя откладывать. Далеко не такая простая проблема, как сдать сперму. После долгих обсуждений они решили завести ребёнка. Мать Чжань Яна работала в крупной больнице Нью-Йорка. К тому же имела хороших знакомых в области генетической медицины. Извлечение отцовских генов и ЭКО были официально внесены в план. Суррогатная мать уже была готова. Латиноамериканка, новая иммигрантка. Яйцеклетка была донирована другой женщиной, имя которой неизвестно. В ядре клетки нет генов материнского организма. Всё готово. Оставалось лишь дождаться свежей спермы Чжань Яна и Лу Шао Жуна. Мать Чжань Яна вздохнула: "Когда-то мы с твоей мамой родили вас обоих в больнице Жэньань в Гонконге. Не думала, что вы так скоро сами станете родителями." Лу Шао Жун с улыбкой сказал: "Да, мама. Мы с Янь-Яном обсуждали на днях. Мы оба не умеем обращаться с детьми..." Мать Чжань Яна погладила Лу Шао Жуна по голове и улыбнулась: "Человек по-настоящему взрослеет, только став родителем. Мама об этом не беспокоится." Потом снова крикнула: "Янь-Ян! Ты готов?!" Лу Шао Жун не знал, смеяться или плакать. Чжань Ян наконец справился. Вышел с маленькой пробиркой. Облегчённо выдохнул. Мать Чжань Яна взяла пробирку и пошла к подруге для извлечения генов. Лу Шао Жун и Чжань Ян стояли у входа в лабораторию и наблюдали, как заработала центрифуга для извлечения. Процесс был очень сложным. На экране прыгали результаты анализа генетического материала. Всё шло по-английски. Лу Шао Жун немного в этом разбирался. Подробно объяснял Чжань Яну: "Это анализ наследственных заболеваний. В семейной истории болезни сведения неполные. По генам можно получить наиболее полную картину. Мы оба очень здоровы. У ребёнка тоже всё будет хорошо." Чжань Ян напряжённо спросил: "Почему всё равно есть вероятность?" Лу Шао Жун объяснил: "За долгую историю эволюции человечества разные наследственные болезни так или иначе проявлялись. Разница лишь в том, являются ли они доминантными или рецессивными." Мать Чжань Яна тоже стояла снаружи лаборатории и сказала: "Это всё случайное сочетание." Чжань Ян сказал: "Искусственное скрещивание... сочетание. Когда ребёнок родится на кого будет похож? Я хочу мальчика. Похожего на Шао Жуна. Ты можешь попросить?" Мать Чжань Яна словно услышала что-то забавное. Посмеялась немного. Потом наставительно сказала: "Янь-Ян, ты должен знать: у людей есть много естественных законов, которые нельзя нарушать. Добраться до этого шага уже значит напрямую узурпировать функцию Творца. Знай меру." Лу Шао Жун кивнул в знак согласия. Вышел материал яйцеклетки. Лу Шао Жун снова пояснил: "Яйцеклетка подверглась вторичному формированию... использована твоя цепочка генов. Так что в каком-то смысле..." Чжань Ян: "..." Лу Шао Жун от смеха согнулся: "Ты мать ребёнка!" Начался процесс оплодотворения. Суррогатная мать вошла в лабораторию. Внутри задёрнули шторы. Чжань Ян запротестовал: "Эй, почему смотреть нельзя?" Мать Чжань Яна сказала: "Пол тоже случайный. Больница вам не скажет. Это медицинская этика." Чжань Ян только и сказал: "Тогда нам здесь больше нечего делать. Пойдём домой." Лу Шао Жун спросил: "Когда мы сможем навестить маму ребёнка?" Мать Чжань Яна сказала: "Наверное, ещё несколько дней. Больница вам сообщит." Чжань Ян и Лу Шао Жун взяли друг друга за руки, крюк за крюк, вышли из больницы. Медленно шли по дороге. Лу Шао Жун склонил голову и изучал договор. Невероятно дорогое суррогатное материнство. Весь процесс обошёлся в огромные деньги. Однако для двух семей Чжань и Лу это было всё равно что капля в море. Самое драгоценное то, что вот-вот появится на свет маленькая жизнь. Оба станут отцами. Не в качестве опекунов усыновлённого ребёнка, а по-настоящему. Плод их любви. Мальчик или девочка... этот вопрос долго терзал Чжань Яна. Мальчик, девочка всё равно. Главное не пол, а на кого похожа или похож. Больше всего Чжань Ян хотел сына, похожего на Лу Шао Жуна. Потом дочь, похожую на себя. Или дочь, похожую на Лу Шао Жуна, тоже можно. Однако вот в чём беда: внешность Лу Шао Жуна очень напоминала Су Тин (蘇汀, мать Лу Шао Жуна). Была в ней красота Су Тин, но преображённая в мужском облике в спокойствие. Если будет наследование через поколение, и родится дочь, значит, каждый день придётся смотреть на уменьшенную версию тёщи?! Суррогатную мать звали Мария. Это тоже псевдоним. Медицинские учреждения не оставляют никаких контактных данных женщины, выступающей естественной маткой, чтобы в будущем не возникали возможные споры о родстве. Вознаграждение и гонорар выплачивались в два этапа. Семья Чжань заплатила за суррогатное материнство, она согласилась. Просто работа, и всё. Но Лу Шао Жун прекрасно понимал: беременность и роды — это не то, что можно купить за деньги. Пусть она делала это только ради денег. Но с человеческой точки зрения, выносить и родить ребёнка, который тебе не принадлежит — это страдание. Отец Чжань Яна, похоже, тоже это понимал. Большую часть времени они ходили в специально выделенный больничный санаторий навещать беременную. Сидели с ней, разговаривали. Лу Шао Жун даже предлагал забрать её домой, но больница не разрешила. Чжань Ян, напротив, ходил реже. Через десять месяцев их ребёнку предстояло появиться на свет. У родильной комнаты ждали шесть человек. Все были невероятно взволнованы. Отец и мать Чжань Яна. Чжань Ян и Лу Шао Жун. Су Тин. И ещё... откуда взялся один лишний? Чжань Ян с нескрываемой враждебностью покосился на незваного гостя. "Сынок, давай!" — сказал Лу Шао Жун. "Внучок, давай!" — сказала Су Тин. Отец Чжань Яна сидел напротив на стуле и читал газету. Мать Чжань Яна поддерживала нервно дрожащую Су Тин и с улыбкой сказала: "Может, и девочка, кто знает!" Сунь Лян сказал: "Да! Моя будущая жена вот-вот родится!" Чжань Ян: "..." Лу Шао Жун громко засмеялся. Из-за стеклянной стены стерильной родильной комнаты доносились стоны беременной от боли. Аппараты гудели. Кардиомонитор пищал. В коридоре был шум и голоса. Никому из персонала не было никакого дела до этой китайской семьи. Для медсестёр это всё было совершенно обычным делом. Су Тин вытянула губы и сказала: "Ребёнок родился в счастливое время. Столько людей ждут. Когда я рожала Шао Жуна, у родильной комнаты был только его отец." "Да," — сочувственно кивнула мать Чжань Яна. "Когда у меня начались схватки, старый Чжань был на занятии. Прибежал в больницу прямо с урока, сразу кесарево сделали." Лу Шао Жун с тревогой спросил: "А у неё... не будет кесарева?" Мать Чжань Яна успокоила: "Мария рожала уже несколько раз. Обязательно естественные роды. Не беспокойся." Су Тин сказала: "Потом нужно будет хорошенько её отблагодарить..." Не договорила. Из родильной комнаты донёсся детский плач "уа". Врач внутри облегчённо выдохнул. Сказал в переговорное устройство: "Мальчик." Чжань Ян расцвёл: "Отлично! Мальчик!" Сунь Лян: "..." Чжань Ян сочувственно похлопал Сунь Ляна по плечу. Мальчик! Лу Шао Жун спросил: "Можно принести его маме посмотреть?" Женщина-врач с улыбкой принесла младенца. Чжань Ян ткнул Лу Шао Жуна в голову и сказал: "Я его папа, это ты его мама..." Хотя сам так говорил, всё равно не удержался, протиснулся к стеклянной стене. Выдыхаемый воздух оставил на стекле белую дымку. В стекле отразились сосредоточенные глаза Чжань Яна и Лу Шао Жуна. Они увидели младенца через стекло. В тот миг вдруг что-то безымянное разлилось в душе. Понимание. Словно попало в самое мягкое место сердца друг друга. "Он..." — сказал Лу Шао Жун. "Можно его подержать?" Врач сказала: "Новорождённых нельзя просто так брать. У вас на теле бактерии. Нужно сначала всё подготовить." Чжань Ян протянул палец, коснулся через стекло. Ничего не сказал. Молчал ровно полминуты. Потом вдруг сказал: "Почему он мокрый и липкий? Как обезьяна? На кого он похож?" Чжань Ян использовал местоимение "оно", а не "он". Все повалились со смеху. Мать ребёнка, как верная большая собака, последовала за всеми в детскую комнату. Шумная свита тоже продолжала следовать за ней. Отец и мать Чжань Яна пригласили Су Тин и Сунь Ляна на обед. Сунь Лян приуныл: оказался мальчик. Жены нет. Попрощался с Лу Шао Жуном. Послеполуденный рейс обратно в Пекин. Договорился встретиться снова в Нью-Йорке на праздновании первого месяца и праздника первого дня рождения (Чжуачжоу) (抓周, дословно "схватить за год", традиционный обряд в день первого дня рождения ребёнка; перед малышом раскладывают различные предметы, и тот, который он схватит первым, предрекает его будущую профессию и склонности). Чжань Ян присел у детской комнаты, повилял хвостом, высунул язык и некоторое время смотрел на своего маленького сокровища в отдельной VIP-палате. Хотя оно "похоже на обезьяну", ему всё равно очень нравилось. Он заметил, что Лу Шао Жуна нет, и стал озираться по сторонам. Спросил медсестру. Узнал, что Лу Шао Жун находится в палате отдыха роженицы. "Что ты делаешь?" — Чжань Ян вошёл в палату Марии. Увидел Лу Шао Жуна, сидящего у постели и держащего её за руку. Немного расстроился. Лу Шао Жун сказал: "Ничего. Просто разговариваем." Лицо Марии было очень бледным. К руке подсоединена капельница. Она улыбнулась: "Ваш муж пришёл. Идите посмотреть на малыша." Лу Шао Жун кивнул и ещё сказал: "Отдыхайте." Мария ответила ободряющей улыбкой. Чжань Ян что-то осознал. Искренне сказал ей: "Спасибо вам." Мария с улыбкой сказала: "Ваши деньги решили трудности моей семьи. Это я должна благодарить вас." Лу Шао Жун снял шапку и серьёзно сказал: "Спасибо вам за то, что взяли на себя боль матери вместо меня." Мария засмеялась и мягко сказала: "Ещё не закончено. Быть настоящей матерью — это ещё шестнадцать трудных лет. Дальше всё ваши хлопоты." Лу Шао Жун с улыбкой кивнул. Чжань Ян вместе с ним поклонился Марии. И Попрощались. В доме прибавление. Радость и поздравления. Через три дня Чжань Ян и Лу Шао Жун счастливо забрали малыша домой. Снова принялись выбирать из большого списка возможных имён. "Я думаю, Чжань Сяо Ян неплохо. Один Большой Ян, один Маленький Ян. Мило," — сказал Лу Шао Жун. Цин Фэн с лёгкой улыбкой сказал: "По китайскому обычаю детей нельзя называть тем же именем, что папа или бабушка с дедушкой?" Лу Шао Жун сказал: "Верно. Но старший брат Чжань, похоже, это не практикует. Он ещё говорил, что хочет в память о втором брате..." У Ю вытаращил глаза и гневно сказал: "Что за чёрт! Я ещё не умер! Чего поминать!" Лу Шао Жун не знал, смеяться или плакать, и сдался: "Он хотел назвать Чжань Сяо Лян. Я отклонил." У Ю: "..." Цин Фэн от смеха не мог устоять на ногах. У Ю возмущённо загомонил: "Это что, пользоваться мной? Так и будут каждый день кричать "сяо-лян, сяо-лян", а потом ещё "сяо-лян, твою мать" и всё такое! Ни за что!" Все принялись смеяться как сумасшедшие. У Ю запротестовал: "Дайте имя "Чжань Чжао Мэй" (展招妹, дословно "зазывать сестру", традиционное китайское поверье: если дать девочке такое имя, следующим родится мальчик; здесь наоборот: У Ю хочет, чтобы после мальчика родилась девочка). Или "Чжань Лай Мэй" (展來妹, дословно "пришедшая сестра", аналогичное поверье). У меня жена ещё не нашлась!" Лу Шао Жун: "..." С именем так ничего и не решили. Разные странные имена, которые предлагал Чжань Ян, вроде "Чжань Жи Жун" и тому подобные, были отклонены Лу Шао Жуном после хорошей трёпки. В конце концов выступил отец Чжань Яна. Попросил Лу Шао Жуна вытянуть гадательную монету (拈一卦, дословно "вытащить одну гексаграмму", гадание с помощью метания монет или палочек для получения гексаграммы из "Книги перемен" И Цзин). Выпала гексаграмма Цянь (乾卦, дословно "гексаграмма Цянь/Небо", первая из 64 гексаграмм Книги перемен И Цзин; символизирует чистое небо, мужское начало, силу и творческую энергию). Небо движется бодро, благородный муж неустанно укрепляет себя. Земля устроена достойно, благородный муж возвышает добродетель несущей. Ребёнку дали имя Чжань Синь (展行, дословно "ступать/двигаться"; 行 может означать "идти", "поступок", "путь"). Чжань Ян поначалу считал, что Чжань Цзянь (展健, дословно "здоровый, крепкий") лучше. Покричал немного. Потом что-то понял и замолчал. Таким образом домашнее имя Чжань Сина стало "Сяо Цзянь" (小健, дословно "маленький здоровый/крепкий"), а значит и "Сяо Цзянь" (小賤, дословно "маленький дешёвый/ничтожный"; омофон первого; каламбур на совпадение звучания). Через шесть месяцев: Сяо Цзянь начал проявлять свои таланты. Вылитый Чжань Ян. Полчетвёртого ночи. Сяо Цзянь вдруг громко заплакал. Как гром. Лу Шао Жун мгновенно проснулся. Кувырком добрался до детской кроватки. Взял и принялся успокаивать. Чжань Ян: "..." Лу Шао Жун: "Не плачь, не плачь. Что случилось, малыш? Обмочился?" Чжань Ян в раздражении лежал на кровати. Перевернулся на спину. Потом на живот. Страдальчески сказал: "Лу Шао Жун! Чжань Сяо Цзянь! Прошу вас, мать и сын! Мне утром на работу!" Лу Шао Жун ворковал: "Хорошо, хорошо, не плачем, мама рассердится, тихо..." Чжань Ян в ярости взревел: "Папа! Я папа!" Сяо Цзянь заплакал ещё громче. Чжань Ян с всклокоченными волосами шумно выдохнул. Смертельно устал. "Отнеси в мамину комнату..." Лу Шао Жун сказал: "Маме тоже нужно отдыхать." Плач Сяо Цзяня перешёл от "уа-уа-уа" к "у-у-у". Начал стихать. Лу Шао Жун ходил с ним по комнате. Успокоил. Чжань Ян зачмокал губами. Не мог заснуть. Встал умываться и чистить зубы. Сел на диване с недовольным видом и тупо уставился в одну точку. Прошло два часа. Сяо Цзянь снова проснулся и требует еды. Няня ещё не пришла. Лу Шао Жун взял искусственный симулятор кормления. Проверил температуру синтетического молока. Надел на Чжань Яна. Сунул ему Сяо Цзяня на руки и повелел кормить. Это было установлено матерью Чжань Яна. Обязательное ежедневное время общения отца с ребёнком. Чжань Ян с каменным лицом, с обнажённым торсом, в специальных искусственных больших грудях для отцов, кормил Сяо Цзяня. Сяо Цзянь ел быстро и с удовольствием, тихонько попискивая. Лу Шао Жун зевнул. Пошёл умываться и чистить зубы. Чжань Ян сказал: "Малыш наелся?" Поднял сына. Сяо Цзянь снова заплакал. Чжань Ян только тут вспомнил, что забыл. Покормил только с одной стороны. Повернул сына в другую сторону. И дал продолжить есть. Лу Шао Жун пошёл за молоком и газетой. Мать Чжань Яна тоже проснулась. Взяла со стола газету. Надела очки и начала читать. Сяо Цзянь наелся. Пелёнки поменяли. Доволен. Принялся хватать Чжань Яна за волосы. Чжань Ян осторожно обхватил его снизу и поднял это крошечное существо вертикально. Поцеловал сына. Начал с ним играть. Когда Сяо Цзянь был послушным, Чжань Яну было действительно интересно. Младенцы в маленьком возрасте самые очаровательные. Сяо Цзянь, оказывается, умел отвечать на поцелуи Чжань Яна. Дал ему пощёчину в ответ. Чжань Ян захохотал. Качал его туда-сюда. Сяо Цзянь скорчил странную гримасу. Лу Шао Жун и мать Чжань Яна одновременно переменились в лице: "Сначала дай ему срыгнуть!" Чжань Ян только сообразил, что что-то не так. Сяо Цзянь срыгнул прямо Чжань Яну в лицо. Чжань Ян: "..." "Уа!" — Сяо Цзянь снова заплакал. Девять месяцев спустя: Мать Чжань Яна переехала обратно. Молодая парочка осталась с маленьким ребёнком один на один. Чжань Ян удивлённо сказал: "Ой, дорогой, смотри, у Сяо Цзяня дёсны стали твёрдыми..." Лу Шао Жун сказал: "Неужели зубы лезут? Дай-ка посмотрю?" Чжань Ян сказал: "Когда он только что ел, он укусил соску и не отпускал, было не оторвать. Сяо Цзянь, дай папе с мамой посмотреть?" Лу Шао Жун взял сына и поставил его стоять. Чжань Ян левой рукой легонько сжал Сяо Цзяню щёчки и сказал: "Малыш... давай, открой ротик." Раздвинул рот Сяо Цзяня. Пощупал пальцем. Сказал: "Похоже, вылез маленький зубик... Эй, Сяо Цзянь, что ты делаешь, не кусай. Пусти... пусти! Больно!" Лу Шао Жун сказал: "Сяо Цзянь, пусти, хорошо." Чжань Ян сквозь зубы сказал: "Сынок, пусти! Очень больно!" Палец Чжань Яна вошёл только чуть-чуть. Сяо Цзянь держал зубами самый кончик пальца и не отпускал. Если бы держал весь палец ещё ладно. Но держал только эту кожицу, да ещё с такой силой. Чжань Ян чуть не заплакал от боли. Лу Шао Жун от смеха схватился за живот и сказал: "Сяо Цзянь, не... укуси себе дёсны. Будет некрасиво!" Лу Шао Жун потискал Сяо Цзяня за подбородок. Тот наконец выпустил палец Чжань Яна. Чжань Ян был готов расплакаться. Указательный палец уже распух. Один год спустя: Лу Шао Жун листал материалы за столом. Одновременно печатал на ноутбуке.А рядом стояла кружка с кофе. Чжань Сяо Цзянь сидел на детском стульчике рядом со столом и рвал книжку с картинками. Рядом стояла бутылочка тёплого молока. Мать и сын каждый занимался своим делом. "Ба..." — сказал Чжань Сяо Цзянь. "Ба!" "Угу, Сяо Цзянь умница." Лу Шао Жун чуть не поперхнулся кофе. В панике отложил материалы. "Сяо Цзянь, ты умеешь говорить!" Чжань Сяо Цзянь сказал: "М-м!" Глаза устремились на стоящую на холодильнике разноцветную банку с конфетами. Смысл был: папа, ты всё понял, объяснять не нужно. Лу Шао Жун расцвёл: "Малыш! Скажи ещё раз! Умеешь говорить "папа"? Когда папа вернётся домой, он точно с ума сойдёт от радости!" Чжань Сяо Цзянь сказал: "Ба." Лу Шао Жун поглупел от счастья. Хотел было встать и позвонить. Вдруг осознал очень серьёзную проблему. Решил сначала выяснить. "Кого зовёт Сяо Цзянь?" — сказал Лу Шао Жун. "Меня?" Чжань Сяо Цзянь: "???" Лу Шао Жун ткнул пальцем в себя и ласково спросил: "Ба?" Чжань Сяо Цзянь ответил: "Ба." Лу Шао Жун уже мог ясно представить, как Чжань Ян сидит в тёмном углу и рисует кружочки. Праздник в честь одного года прошёл в присутствии всех гостей. Устроили роскошный пир. "Что схватит?" — с улыбкой спросил Чжань Ян. "Сяо Цзянь, обязательно схвати вот это!" Чжань Ян взял счёты (算盤, дословно "счётная доска с косточками", традиционные китайские деревянные счёты; при обряде хватания означают финансовую удачу и склонность к торговле) и непрерывно ими качал перед Сяо Цзянем. Сяо Цзянь: "..." Сунь Лян сказал: "Тьфу! Что за времена сейчас, а он тащит это... Сяо Цзянь, смотри!" Сунь Лян достал золотую карту. Она сверкала ослепительно. Водил ею перед Сяо Цзянем туда-сюда, чтобы произвести впечатление. Юй Хань Фэн серьёзно взял водяной пистолет и сказал: "Хватай это! Большой дядя говорит, это хорошая вещь!" Лу Шао Жун отнял водяной пистолет. Поводил им и сказал: "Всё, всё! Вы все отойдите! Начинаем! Ещё раз пошалите и брызну в лицо." Сяо Цзянь радостно смеялся. Сидел посреди кучи предметов на длинном столе. Лу Шао Жун сказал: "Малыш, возьми то, что тебе нравится." Никаких вибраторов и массажных палочек не было. Чжань Ян на несколько секунд инстинктивно напрягся. Вдруг увидел, что Сяо Цзянь потянулся к маленькому украшению и взял его обеими руками. "О! Что это?" — полюбопытствовал Сунь Лян. "Женская вещица?" Украшение было разноцветным. Очень красивым. Лу Шао Жун с улыбкой сказал: "Это копия ожерелья майянской жрицы. Сяо Цзянь хочет сказать, что ему нравится археология." Чжань Ян сказал: "Это явный подлог! Разноцветная яркая вещь. Какому ребёнку не понравится?" Лу Шао Жун парировал: "А сам ты? Ещё говоришь? Притащил пятицветный пластиковый игрушечный счёт для кого это было? А второй брат вытащил отблёскивающую золотую карту!" Сяо Цзянь заливисто рассмеялся. Сунь Лян подумал и сказал: "Ладно, второй дядя будет поддерживать тебя в археологии." Потискал Сяо Цзяня за щёчку. "Открываем пир." Чжань Ян с неудовольствием сказал: "У меня тоже есть деньги, спасибо! И это мой сын!" "Дай подержать! Мой племянник, что, нельзя его подержать?" — сказал Сунь Лян. "Жадина!" Сяо Цзянь злорадствовал. Махал ручками и ножками. В этот праздник Сунь Лян напился допьяна. Пришёл к Лу Шао Жуну домой с Юй Хань Фэном. Вместе они играли с маленьким племянником. Юй Хань Фэн сказал: "Сяо Цзянь умница. Нельзя всё время держаться за стол и стул. Мужчина должен сам учиться ходить..." Юй Хань Фэн взял Сяо Цзяня за руку и поставил посреди гостиной. Чжань Ян сказал: "Смотри, не упади..." Не договорил. Лу Шао Жун знаком велел Чжань Яну замолчать. Сяо Цзянь с растерянным видом устоял на ногах. Юй Хань Фэн с нежной улыбкой сказал: "Малыш, я верю, что ты сможешь стоять в этом мире без посторонней помощи." Сяо Цзянь ничего не понимал. Юй Хань Фэн осторожно убрал обе руки. "Малыш, я здесь," — Лу Шао Жун присел рядом со Сяо Цзянем. Сяо Цзянь стоял, немного пошатываясь. Юй Хань Фэн терпеливо продолжил: "Давай, потяни мою руку." Юй Хань Фэн протянул обе руки. Совсем близко к Сяо Цзяню. Тот потянулся и схватил. Нетвёрдо сделал шаг вперёд. В тот миг у всех сердце подскочило к горлу. Единственная мысль Чжань Яна была это броситься вперёд, чтобы сын не упал. Юй Хань Фэн с улыбкой заговорил: "Иди! Ко мне! Сюда!" Юй Хань Фэн, продолжая говорить и улыбаться, пятился назад, чуть-чуть согнувшись. Обе руки были совсем близко от Сяо Цзяня. Тот нервно хихикал и мелкими неловкими шажками шёл к нему. "Молодец!" — с улыбкой сказал Юй Хань Фэн. "Ты умеешь ходить!" Юй Хань Фэн пятился и зазывал. Сяо Цзянь осторожно ступал и следовал за ним. Наконец Сунь Лян громко засмеялся: "Вот молодец, уже умеет!" Сунь Лян подхватил Сяо Цзяня на руки. Тот не переставал смеяться. Потянулся и схватил Сунь Ляна за волосы. Сунь Ляну не повезло. Когда Сяо Цзяню исполнилось два года, сравнив разные детские фотографии, Чжань Ян наконец пришёл к выводу: Сяо Цзянь похож на него. Вылит в одну форму. Почти одинаковый с детским Чжань Яном. Два снимка в ванной вообще не понять, кто есть кто. Лу Шао Жун был очень доволен. Невероятно доволен. Ничто не могло быть милее! Чжань Ян: "..." Чжань Ян предложил завести ещё одну дочь. Лу Шао Жун ответил, что одного вполне достаточно. Чжань Ян настаивал: хочет дочь. Чтобы в доме были и сын, и дочь. К тому же назвать её Чжань Жи Жун. Мать Чжань Яна тоже хотела ещё одного. В конце концов в доме только один ребёнок его неудобно воспитывать. Чжань Ян в детстве тоже был единственным, всё детство провёл в одиночестве. Прислуги можно нанять побольше. Сменить дом на виллу. Учитывая финансовые возможности Чжань Яна и Лу Шао Жуна, пора было сменить место жительства. Другую работу делать не нужно. Лу Шао Жун должен быть только вместе с детьми. К тому же у него уже есть опыт. Пока уговаривали, Лу Шао Жун немного поддался. Тогда мать Чжань Яна уговорила ещё на одного ребёнка. Два года спустя родилась дочь Чжань Яна и Лу Шао Жуна. Снова суррогатное материнство. На этот раз оказалась именно девочка. Больше всех радовался Сунь Лян: жена наконец-то нашлась. Потом радовался Чжань Ян. Хотя дочери когда-нибудь придётся выйти замуж, необязательно за Сунь Ляна. Главное, чтобы она сама его не полюбила. Тогда всё поддаётся обсуждению. Насильно не возьмёт же, верно? Конечно, дочь не назвали Чжань Жи Жун. И Чжань Шэн Лян или Чжань Сяо Лян тоже нет. Су Тин дала ей имя "Яо" (颻, дословно "развеваться/порхать", взято из стиха "飄颻兮若輕雲之回雪" — "порхает, словно лёгкое облако, кружащее снег", образ лёгкости и изящества). Чжань Ян предложил, чтобы дочь носила фамилию Лу. Полное имя Лу Яо (陸遙, дословно "далёкая дорога Лу"). Имена детей созвучны: Чжань Синь и Лу Яо. Вместе они означают: долгий путь жизни впереди, и в будущем дела и карьера (天行健，展行；地勢坤，陸遙 — аллюзия на текст гексаграммы Цянь из Книги перемен, связывающая имена детей с её текстом). Этот маленький сокровище Сунь Лян уже присмотрел для себя. Не говоря о Сунь Ляне, расскажем о том, как Яо пришла в дом Чжань и добавила Лу Шао Жуну бесконечных хлопот. Один сын плюс одна дочь. Итог не равен просто сумме хлопот. Это преумножение в геометрической прогрессии. Сяо Цзяню было два года. Маленькая Яо лежала в детской кроватке. Лу Шао Жун должен был одновременно присматривать за ними двумя. Полный хаос. Сяо Цзянь очень любил искать сестре странные предметы. Отнимать игрушки. Отнимать соску это мелочи. Главное: Сяо Цзянь сам ещё ходил нетвёрдо, а каждый день требовал держать сестру на руках. "Сестра проснулась..." Лу Шао Жун кое-как выкроил время поработать и торопливо сказал: "Сяо Цзянь, не трогай её. Дай ей ещё поспать." "Играть..." Лу Шао Жун сказал: "Она в это не играет. Сяо Цзянь! Положи вантуз обратно! Грязно!" "Есть..." Чжань Ян сказал: "У неё нет зубов. Пощади меня. Сяо Цзянь! Весь рот в шоколаде, не целуй её! Иди чистить зубы..." Чжань Ян и Лу Шао Жун с двумя маленькими детьми потеряли голову. Переехали. Наняли четырёх прислуг. Домашними делами Лу Шао Жуну больше почти не приходилось заниматься. Однако в том, что касалось сына и дочери, Лу Шао Жун настаивал на том, чтобы заниматься самому. Ведь между родителями и детьми важен телесный контакт, чтобы ребёнок чувствовал себя в безопасности. В крови всегда есть отклик. Этого нельзя доверить другим. В один из дней наконец пришло то, чего Лу Шао Жун боялся больше всего. Как-то раз меняли сестре пелёнку. Сяо Цзянь стоял на маленькой скамеечке и с любопытством наблюдал за действиями Лу Шао Жуна. "Малыш, что случилось?" — Лу Шао Жун заметил что-то неладное в сыне и спросил. Сяо Цзянь сказал: "Где писюлька?" Лу Шао Жун: "..." Лу Шао Жун сказал: "Когда вырастешь узнаешь. Сейчас скажу и не поймёшь." Сяо Цзянь спросил: "Когда вырастешь писюлька пропадёт?" Чжань Ян как раз собирался войти в комнату. В ярости он крикнул: "Что ты ему говоришь!" Лу Шао Жун окончательно онемел. Маленькой Яо восемь месяцев. Она умела лепетать и везде ползать. Лу Шао Жун поменял весь ковёр в гостиной. Два раза в неделю дезинфицировал отрицательными ионами. Чтобы дать дочери широкое пространство для движения и защитить от падений. Пришёл в гости Сунь Лян. Осматривал новый дом. Лу Шао Жун заварил чай. Оба сидели на полу у низкого чайного столика в кабинете и болтали. "Где моя жена?" — Сунь Лян высунул язык, завилял хвостом и с любопытством спросил. Лу Шао Жун с улыбкой сказал: "Спит. Потом проснётся и дам подержать." "Где племянник?" — снова спросил Сунь Лян. Лу Шао Жун: "Играет с игрушкой, которую ты принёс... В следующий раз можешь принести маленькое животное. Он в последнее время всё время требует домашнее животное. Янь-Ян считает, что в таком возрасте держать кошек и собак нехорошо, не согласился. Ты в следующий раз принеси одного тогда не о чем будет говорить..." Пока говорили, Сяо Цзянь прошёл по коридору, держа в руке верёвочку. "Сяо Цзянь завёл какого-то питомца?" — Сунь Лян не разглядел. "Сяо Цзянь, иди покажи второму дяде, кого ты завёл?" "Питомец" Сяо Цзяня наконец показался. На конце длинной верёвки кое-как была обвязана талия сестры. Маленькая Яо лепетала и ползла по коридору. Сяо Цзянь вёл её на прогулку. Сяо Цзянь: "Мы идём на прогулочку..." Лу Шао Жун с улыбкой сказал: "Хорошо, только не ходи на дорогу. Только в саду..." Он увидел привязанную к верёвке восьмимесячную дочь. Торопливо воскликнул: "Сяо Цзянь! Нельзя так!" Задел чайный столик, опрокинул и бросился разнимать обоих. Сяо Цзянь залился "уа" и убежал. Лу Шао Жун сказал: "Когда папа вернётся домой отругает тебя. Не плачь." Сяо Цзянь немного поделал вид, что плачет. Бросился наверх. Пошёл дуться и ушёл куда-нибудь играть самостоятельно. Сунь Лян взял маленькую Яо на руки, прошёл в гостиную и похвалил: "О! Как выросла! Жёнушка, угу, умница!" Маленькая Яо с блестящими глазами смотрела на Сунь Ляна и молчала. Чжань Ян вернулся с работы. Большую часть времени приходил домой к детям. С улыбкой сказал: "Второй брат будет её кормить?" Сунь Лян сказал: "Ладно, я неловкий. Как бы не поперхнулась. Ты корми." Чжань Ян настаивал: "Ничего страшного. Этот искусственный симулятор очень надёжный." Сунь Лян всегда чувствовал, что Чжань Ян замышляет недоброе. Но такая маленькая малышка была слишком очаровательна. К тому же это его будущая жена. Не удержался и захотел подольше подержать. С ухмылкой сказал: "Ладно, я покормлю. Маленькая Яо, умница!" Лу Шао Жун закончил воспитательную беседу с Сяо Цзянем. Спускался вниз. Увидел сидящего в гостиной Сунь Ляна. С невозмутимым лицом. В силиконовом искусственном бюстгальтере. Кормит их дочь. Лу Шао Жун: "..." Сунь Лян: "..." Предприниматель из списка богатейших людей за таким занятием. Первая мысль Лу Шао Жуна: подняться за фотоаппаратом и оставить себе на память. Сунь Лян накормил. Маленькая Яо была довольна. Она в отличие от Сяо Цзяня не любила без причины реветь. Этот тихий характер был ещё трогательнее. Но и легче оказаться незамеченной. Как Лу Шао Жун. Сяо Цзянь проходил мимо гостиной с лего-машинкой. Сунь Лян с улыбкой спросил: "Сяо Цзянь, тебе нравится игрушка, которую купил второй дядя?" Сяо Цзянь не удостоил Сунь Ляна взглядом и сказал: "Я вас не знаю, но спасибо вам!" Сунь Лян: "..." Явно испорчен Чжань Яном. Мал, да умён. Через три минуты двухлетний с половиной Сяо Цзянь появился в гостиной с водяным пистолетом. Громко закричал на Сунь Ляна: "Отпусти её! Что ты делаешь с моей сестрой!" Сунь Лян: "..." Чжань Ян от смеха согнулся. Сунь Лян сказал: "Откуда такие слова? Иди сюда, второй дядя тебя тоже обнимет. Сяо Цзянь, умница." Сяо Цзянь хмыкнул и ушёл. Сунь Лян с улыбкой сказал: "Сяо Цзянь, оказывается, ревнует." Чжань Ян сидел, закинув ногу на ногу. Домашний тапочек покачивался. Небрежно нажимал кнопки пульта. Сказал: "Угу. Часто. Говорит, что я хорошо отношусь к его сестре." Чжань Ян краем глаза неотрывно следил за дочерью. Мысленно отсчитывал время. Сунь Лян всё время чувствовал, что Чжань Ян сегодня какой-то странный. Но не мог понять почему. Взял малышку. Подкинул немного. Сказал: "Второй дядя тебя любит! Маленькая..." Лу Шао Жун с фотоаппаратом спустился. Увидел, что Сунь Лян поднял дочь вертикально. Торопливо сказал: "После еды сначала надо дать ей срыгнуть..." Не договорил. Маленькая Яо издала "о-ля" и срыгнула прямо Сунь Ляну на голову. Сунь Лян: "..." Чжань Ян бросил газету и захохотал. Лу Шао Жун мгновенно поднял фотоаппарат. Щёлк. Запечатлел жалкий вид Сунь Ляна с головой в молоке. Конец экстры. Глава Чжань Сина.