Революция в глубинах души

За все свои семнадцать лет Чжань Синь ни разу не смотрел кино на открытом воздухе. Фильм оказался отечественным приключенческим, снятым несколько десятилетий назад. Один главный герой был очень красив. Второй главный герой... тоже очень красив. История рассказывала об их душещипательных и запутанных приключениях: ты меня не бросил, я тебя спас ну и всё в таком духе. Расставались, сходились. Будь у Чжань Сина дома хоть система объёмного звука (環回多聲道立體影院, система многоканального объёмного звука в домашних кинотеатрах), он бы на такие кустарные декорации и спецэффекты и смотреть не стал. Вдобавок фильм шёл на сычуаньском диалекте. Полная тарабарщина. Голова шла кругом. Да ещё корова с трактором загородили субтитры. Оставалось только догадываться о репликах и сюжете. Но рядом с Линь Цзинфэном, рука в руке, на перилах в ночной темноте, удовольствие от самого присутствия было куда важнее фильма. Чжань Синь смотрел вполглаза, то уплывая мыслями, то возвращаясь обратно. Почти через два часа он кое-как разобрался в сюжете. Но чем дольше думал, тем больше что-то не складывалось. Начало оказалось слишком оглушительным: ледяной чай, которым он облился с головы до ног, и из-за суматохи пропустил название. А эти двое главных героев... чем-то неуловимо напоминали каких-то двух легендарных персонажей, но каких именно? В финале один герой откапывал другого из шахты. Чжань Синь уже было настроился на что-то прочувствованное. Но тут герой произнёс фразу на сычуаньском, и эту фразу Чжань Синь понял. Герой сказал: "Хорошо. Я не погубил тебя." Чжань Синь: "..." После чего оба главных героя крепко обнялись. Поползли финальные титры. Автор оригинала: Наньпай Саньшу (南派三叔, псевдоним писателя Сюй Лэя, автора знаменитой серии "Записки о раскопках гробниц" 盗墓笔记, одного из самых популярных приключенческих романов современного Китая). Толпа взревела. Аплодисменты то вспыхивали, то утихали. Козы, мулы и ослы на площади шарахнулись в разные стороны и подняли такой переполох, что всё смешалось. Золотое сияние залило экран. У Чжань Сина и глаза, и уши окончательно отключились. После сеанса Линь Цзинфэн переговорил с дедом на тракторе. Тот пробурчал что-то и кивнул мол залезайте. Линь Цзинфэн втащил Чжань Сина в кузов, они устроились поудобнее, трактор затарахтел, развернулся, кузов проломил полборта ограды и покатил по тихой дороге прочь. "Маленьким я приезжал сюда на базар с соседским дедушкой," — сказал Линь Цзинфэн. "Единственное развлечение было это кино посмотреть." Чжань Синь подумал, что ничего более странного в его жизни ещё не случалось. Слов не нашлось. Только молча покивал: да, хорошо, понятно. Кузов был доверху набит кирпичами. Дед держал бутылку эрготоу (二鍋頭, традиционная китайская водка из сорго крепостью 56–65 градусов, одна из самых дешёвых и популярных) и пел, прикладываясь на ходу. Непроглядная дорога без единого ориентира уходила куда-то в темноту. Ветер, гулявший по Западному Ляну (西涼, историческое название северо-западных земель Китая, включая провинцию Ганьсу; поэтический образ сурового края) тысячи и тысячи лет, налетал с самого края небес. Над горизонтом тускло мерцали звёзды, на фоне тёмного горного хребта складываясь в какую-то дикую и завораживающую картину. Ветер всё усиливался. Линь Цзинфэн и Чжань Синь укрылись за кирпичами и молча прижались друг к другу. "Он..." — Чжань Синь не знал, как это назвать. "Пьяный за рулём. Ничего?" Линь Цзинфэн засмеялся. "Мой дом относится к уезду Миньцинь. Слышал о таком?" Чжань Синь подумал и спросил: "Там, где пустыни Бадан-Джарин (巴丹吉林, монгольское название, одна из крупнейших пустынь Китая, расположена в Ганьсу и Внутренней Монголии) и Тэнгэр (騰格爾沙漠, пустыня в Внутренней Монголии и Ганьсу, название монгольского происхождения означает "небо") встречаются?" Линь Цзинфэн кивнул. Чжань Синь покопался в памяти, вспоминая уроки Лу Шао Жуна, и сказал: "Несколько сотен лет назад там, кажется, был оазис." Линь Цзинфэн: "Здесь проходит один из участков Великой стены. Но сейчас всё кругом сильно занесено песком. Стену почти полностью засыпало." В одиннадцать ночи они наконец добрались до родной деревни Линь Цзинфэна. Линь Цзинфэн подарил деду бутылку эрготоу, взял Чжань Сина за руку, вежливо попрощался. Деревню поглотила темнота, лишь кое-где светились редкие огоньки. Здесь можно было идти рука в руку. "Не говори слишком громко." Линь Цзинфэн остановился у одного из домов. Обошёл плетёную изгородь, толкнул дверь и потрепал вышедшую навстречу большую рыжую собаку. Чжань Синь всю дорогу репетировал, что скажет бабушке Линь Цзинфэна, и теперь взволнованно спросил: "Пришли?" Линь Цзинфэн: "Можно не шептать. Бабушка туговата на ухо. Наверное, уже спит." Чжань Синь кивнул и тоже потянулся погладить рыжую собаку. Пёс высунул язык и с преданным видом проводил их взглядом. Дом стоял в полной тишине. Линь Цзинфэн провёл Чжань Сина во флигель. В курятнике кудахтали куры. Чжань Синь шагал осторожно, ожидая в любой момент услышать что-нибудь жуткое прямо рядом с собой. В комнате было полно пыли. Чжань Синь тут же расчихался. Линь Цзинфэн встряхнул холодный фонарь. Обмотал ладонь тряпкой. Вышел и принёс охапку дров. Чжань Синь спросил: "Это... здесь ты жил?" Линь Цзинфэн: "В позапрошлом году приезжал. Пробыл меньше двух месяцев и уехал. Бабушка, видно, прибиралась потихоньку." Линь Цзинфэн жестом велел Чжань Сину стоять на месте. Нагнулся, затопил печь. Поискал что-то по комнате. В углу обнаружил большой сундук с замком. За ключом даже не пошёл. Достал кусок проволоки, поковырял замок несколько секунд и вытащил ватное одеяло. Линь Цзинфэн аккуратно застелил постель. Чжань Синь воскликнул: "Знаю! Это называется кэн (坑, яма, котлован)!" Линь Цзинфэн: "Сам ты кэн! Разве похоже на яму? Это канг (炕, традиционная обогреваемая лежанка из кирпича, широко распространённая в Северном и Северо-Западном Китае; обогревается изнутри дымом от печи)!" Застелив постель для Чжань Сина, он сам устроился на низкой деревянной лавке в углу. В бумажном окне зияла дыра, оттуда задувал пронизывающий ветер. Линь Цзинфэн: "Спи. Тепло?" Чжань Синь: "Должно быть... тепло. Ложись рядом, чего ты там один, холодно же." Линь Цзинфэн: "Канг маленький, тесно. К тому же непрочный. Двоим можно провалиться." После того как канг прогрелся, Чжань Синь вертелся с боку на бок. Доски были каменные, каждое движение отзывалось болью в спине. Одеяло пахло чем-то странным и было таким жёстким и тяжёлым, что казалось, вот-вот расплющит. Но он молчал. Поворочался долго и наконец сказал: "Слишком... слишком жарко, наставник." Линь Цзинфэн невозмутимо ответил: "Терпи. У окна холодно, не выдержишь." Ещё немного помучившись, Чжань Синь стащил одеяло, слез с канга и пополз к лавке Линь Цзинфэна. Кое-как втиснулся. Линь Цзинфэн: "Здесь ещё ненадёжнее. Иди назад..." Чжань Синь извивался: "Хочу здесь..." Чжань Синь давил с одного бока, Линь Цзинфэн отпихивал с другого. Бах! Лавка рухнула. Чжань Синь давно сдерживал смех и теперь просто взорвался: "Ааха-ха-ха-ха!" Линь Цзинфэн окончательно потерял дар речи. Ну и ладно. Теперь уж точно ничего менять не нужно. Во второй половине ночи за окном повалил снег. Снежинки кружились и поблёскивали в ночном свете. В поддувале(зольнике) прыгали красные язычки огня. На стороне Чжань Сина было тепло. Они лежали в обнимку под одеялом. "Тсс..." — тихо сказал Линь Цзинфэн. "Не балуйся. Здесь стены тонкие. Бабушку разбудим." Чжань Синь: "Ты же сам говорил, что она туговата на ухо." Линь Цзинфэн терпел-терпел, пока Чжань Синь не давал ему покоя, и наконец не выдержал: "Ты нарываешься..." "Тсс, подожди." "Откуда смазка?" "Днём купил, хи-хи-хи..." "..." Чжань Синь: "Ой-ой-ой..." Линь Цзинфэн: "Хорошо тебе, наставник старается?" Чжань Синь: "Ой... а..." Линь Цзинфэн: "Ну?" Чжань Синь: "Наставник, заканчивай скорее... я умираю..." Линь Цзинфэн: "Хорошо тебе, наставник старается?" Прошло ещё немало времени. Линь Цзинфэн выдохнул. Чжань Синь едва живой лежал у края лавки и переводил дыхание. Линь Цзинфэн машинально притянул его к себе и обнял. Чжань Синь: "Мне надо в туалет." Линь Цзинфэн: "Холодно. Простудишься. Терпи." Чжань Синь: "Нет... не могу." Линь Цзинфэн: "Туалет за дровяным сараем. Возьми световую трубку. Осторожно, не провались. Если провалишься позови наставника." Чжань Синь: "..." Прошло ещё немало времени. Чжань Синь на ощупь вернулся в комнату. Линь Цзинфэн смотрел на снежинки за окном: "Иди сюда." Похоже, он всё ещё не насытился. Но Чжань Синь во что бы то ни стало решил взять своё. Чжань Синь чихнул и нырнул под одеяло. Только шевельнул рукой и Линь Цзинфэн сразу насторожился: "Что ты делаешь!" Чжань Синь: "Разочек. Только один. Наставник, будь хорошим, хи-хи-хи..." Линь Цзинфэн: "..." Чжань Синь: "Наставник, обещаю, не больно..." "Я... я наконец понял, зачем ты купил смазку." "Хи-хи. Так не больно." Линь Цзинфэн чуть раздражённо ответил: "Быстрее... давай быстрее." Чжань Синь остановился: "Больно?" Линь Цзинфэн: "Немного... неприятно... Ты быстрее..." Чжань Синь сделал несколько медленных движений: "Так лучше?" Линь Цзинфэн: "Ты... ах, полегче." Чжань Синь: "Хорошо, хорошо." Чжань Синь поработал ещё немного и начал двигаться активнее. Линь Цзинфэн стискивал зубы и молчал. Потом Чжань Синь, подражая Линь Цзинфэну, принялся напирать всерьёз. Линь Цзинфэн вдруг почувствовал, что взгляд поплыл, а в паху снова напряглось. "Наставник, тебе хорошо?" Та же фраза, только с маленькой паузой и смысл совершенно иной. Линь Цзинфэн почувствовал, что одновременно хочется смеяться и плакать. Машинально потрепал Чжань Сина по голове. Чжань Синь уже не удержался и кончил. Вышел. Пошарил по краю лавки, достал из рюкзака салфетки, кое-как вытерся и сказал: "Всё, хорошо. Да! Наставник, ты снова готов. Так приятно было?" Линь Цзинфэн: "Иди сюда. Повернись спиной ко мне." Чжань Синь в недоумении повернулся. Три секунды спустя. "Нет! Маленький наставник! Только что уже час был. Я умру!" Четыре часа ночи. Чжань Синь наконец взмолился о пощаде. Линь Цзинфэн завершил и этот раз, потом велел Чжань Сину перевернуться, обнял его и успокоил: "Всё, хватит." От шеи до груди у Чжань Сина разливалось лёгкое тепло. Линь Цзинфэн не давал ему передышки: целовал и напирал так, что не хватало воздуха. Румянец долго не сходил с лица. Чжань Синь лежал на его руке и никак не мог отдышаться. "Спи," — тихо сказал Линь Цзинфэн и ещё раз поцеловал того в губы. Чжань Синь устало кивнул и провалился в сон. Уже после четырёх часов телефон Чжань Сина завибрировал. Линь Цзинфэн потянулся, взял его и взглянул на экран. "Сынок, с днём рождения. Тебе сегодня восемнадцать, ты уже взрослый. Наиграешься возвращайся домой. Янь." Второй день влюблённости. Полдень. Чжань Синь с зевотой поднялся. Тихая деревня при дневном свете выглядела совсем иначе. Скудная жёлтая земля лежала под солнцем голая и беззащитная. Ночной снежок медленно таял. Кругом была сплошная грязь. Чжань Синь осторожно вышел. Поднял ногу, а подошва сапог вся в глине. Линь Цзинфэн мёл двор и громко переговаривался с кем-то в доме. Ветхий домишко, казалось, вот-вот рассыплется. Чжань Синь остановился посреди двора и с изумлением оглядывал солому, вязанки хвороста, крышу из битой черепицы. Как здесь вообще можно жить? Он заметил, что целая стена стояла под наклоном: с запада на восток, под таким углом, словно ветер в любой момент может её свалить. Линь Цзинфэн сказал: "Сяо Цзянь, это моя бабушка." Чжань Синь подошёл и вежливо сказал: "Здравствуйте!" Бабушка прищурилась. Линь Цзинфэн повторил ещё раз, почти прокричал. Только тогда она расслышала и что-то ответила на местном наречии. Чжань Синь не понял ни слова. Линь Цзинфэн указал на бочку с водой: "Иди чисти зубы. Скоро завтракать." Рядом с бочкой стоял глиняный ковш. Там же лежала одноразовая зубная щётка с пастой из гостиницы. Почистив зубы, Чжань Синь уселся на маленькую деревянную скамеечку и стал играть в телефон. Сигнал был отвратительный: всего одна палочка. Пришло сообщение от Лу Шао Жуна: "Чем занимаешься? Сынок, с днём рождения." Тут Чжань Синь и вспомнил, что ему уже восемнадцать. Ответил: "У друга дома. Ты его видел на фотографии." Лу Шао Жун: "Привёз подарок? Веди себя вежливо." Линь Цзинфэн подмёл двор, покормил собаку, убрал в курятнике, нашёл два яйца и отнёс бабушке. Старушка, покачиваясь, зашла в дом разжигать огонь и готовить обед. Чжань Синь спросил: "Ты не думаешь забрать её в город?" Линь Цзинфэн прислонил метлу к стене и присел на корточки у порога: "Она не хочет. Я спрашивал, когда приезжал позапрошлым годом." "В конце деревни есть участок Ханьской Великой стены (漢代的長城, участок Великой стены эпохи Хань, II в. до н.э. — II в. н.э.; в Ганьсу сохранились остатки этих укреплений). Могу тебя сводить," — сказал Линь Цзинфэн. "Обычно, когда приезжаю, везде песчаные бури. Повезло тебе: приехал, и вот снег." Чжань Синь засмеялся: "А ты? Собираешься жить где-нибудь ещё?" Линь Цзинфэн долго молчал. Затем сказал: "Не знаю. Здесь есть такой обычай: когда ребёнку исполняется год, пелёнки, в которые его заворачивали при рождении, закапывают во дворе родного дома." "Вот там, где ты сидишь," — кивнул Линь Цзинфэн. Чжань Синь посмотрел под скамейку. Земля была ровная. "Это называется закопать послед (埋胞衣, народный обряд в Северо-Западном Китае: послед или пелёнки закапывают во дворе родного дома; считается, что это связывает человека с родной землёй, а душа умершего возвращается туда, где закопан послед). Послед здесь значит, здесь и корень человека. Здесь и душа. Умрёшь, а дух всё равно вернётся." — Линь Цзинфэн встал. "Завтракать." Бабушка сварила две миски лапши, сверху по яйцу. В доме было темно и сыро. Чжань Синь сказал "спасибо" и сел рядом с Линь Цзинфэном. Бабушка говорила не умолкая на языке, которого Чжань Синь не понимал совсем. Линь Цзинфэн изредка что-то отвечал. Лапшу ел быстро. Бабушка сказала что-то громко. Линь Цзинфэн, склонившийся над миской, вдруг замер. Чжань Синь: "?" Линь Цзинфэн ответил что-то, это звучало примерно как "понял". Чжань Синь: "Что она попросила?" Линь Цзинфэн: "Ешь. Не лезь." Чжань Синь: "Ты рассказал ей про нас?" Украдкой взглянул на старушку. Та выглядела не очень довольной. После обеда Линь Цзинфэн взял деньги и сказал: "Мне нужно выйти по делам." Чжань Синь остался один в совершенно чужом месте, где языка не понимает, холодно и грязно, а бабушка Линь Цзинфэна явно его не жалует. Он жалобно сказал: "Наставник, возвращайся пораньше." Линь Цзинфэн посмотрел на него и решил всё же взять с собой. Кругом жидкая грязь. Линь Цзинфэн сказал: "Залезай на спину. Одежду потом не надо будет стирать, а здесь с водой туго из-за засухи." Чжань Синь не заставил себя упрашивать. Взобрался на спину и позволил нести себя. Линь Цзинфэн шагал молча. Чжань Синь спросил: "Куда идём?" Линь Цзинфэн: "Придём и узнаешь." Чжань Синь: "Кроме бабушки, есть ещё родственники? К кому-нибудь пойдём?" Линь Цзинфэн чуть помедлил: "Есть старшая тётя по матери. Только она в городе. Когда-нибудь тебя тоже отвезу." Чжань Синь: "Ты не рассказал бабушке про нас?" Линь Цзинфэн холодно: "Нет." Линь Цзинфэн остановился у одного из добротных домов. Чжань Синь слез. Линь Цзинфэн жестом велел ему ждать снаружи, сам вошёл и постучал. Из дома послышались удивлённые возгласы. Линь Цзинфэн с улыбкой обменялся с хозяином несколькими шутливыми тумаками, потом достал из поясной сумки деньги и передал ему. Крестьянин выглядел простодушным. При виде толстой пачки испугался и принялся отнекиваться. Линь Цзинфэн тихо объяснил ему что-то, и тот дрожащими руками принял деньги. Договорившись, Линь Цзинфэн попрощался. Хозяин долго удерживал его и напоследок что-то громко крикнул в сторону Чжань Сина. Чжань Синь только и мог, что хихикать в ответ. Линь Цзинфэн выпил воды, кивнул на прощание. "Это мой друг детства. Он ещё и деревенский староста. Я попросил его купить в посёлке кирпичи и построить новый дом. Заодно поблагодарить за то, что присматривал за бабушкой, пока меня не было." Чжань Синь понятливо кивнул. Линь Цзинфэн снова взял его на спину и понёс к школе. Перед воротами всё было истоптано детскими следами. Линь Цзинфэн зашёл и поговорил с директором. Тот оказался пожилым человеком. Принял пожертвование и вышел с ними обоими проводить до выхода из деревни. Линь Цзинфэн сказал Чжань Сину: "Я попросил пробурить на склоне колодец и посадить деревья. Правда, говорят, провинциальное правительство Ганьсу уже выделило средства на переселение деревни. Давно пора было, но деревня не подчиняется ни волости Дабацян (大壩鄉, волость в уезде Миньцинь провинции Ганьсу), ни городу Цзиньчан (金昌, город в Ганьсу). Вот и завязли." Чжань Синь спросил: "Когда же переедут?" Директор сказал: "Слухи ходят уже несколько лет, а воз и ныне там. Да и сами жители не хотят уходить. Здесь могилы предков. Трудно." Как здесь вообще можно жить? — подумал Чжань Синь. Линь Цзинфэн сказал: "Пока хотя бы деревья посадим. Выроем колодец и будет вода." Из деревни выехал трактор в сторону волости Дабацян. Директор остановил водителя, пожал ему руку и что-то сказал. Тот кивнул: мол, садитесь. Едва выехали за ворота, поднялся ветер с песком. Голое лёссовое плато (黃土高原, обширное плоскогорье на северо-западе Китая, включая Ганьсу; отличается сильной эрозией почвы и засухами) открылось перед ними во всю ширь — изрытое, выветренное, бескрайнее, словно древний исполин в язвах и шрамах дремал под серым небом. Небо было затянуто дымкой. Чжань Синь прислонился к плечу Линь Цзинфэна, и что-то невыразимое шевельнулось у него внутри. Они добрались до волости Дабацян. Линь Цзинфэн пересел на автобус до уезда Миньцинь и снял номер в гостинице. Наконец не нужно спать на раскалённом канге. Чжань Синь почувствовал, что камень с плеч свалился. Линь Цзинфэн по-прежнему ничего не говорил. Соскоблил грязь с брюк. Вычистил оба армейских ботинка. И лёг спать. В темноте Чжань Синь начал шевелиться. Линь Цзинфэн тихо сказал: "Не сегодня. Устал." Чжань Синь послушно обнял его и заснул. Третий день влюблённости. Линь Цзинфэн взял справку от деревенского старосты и сходил в уездное правительство. Чжань Синь плёлся следом, ничего не понимая. Чиновник на приёме расплылся в угодливой улыбке, пожал Линь Цзинфэну руку и проводил до самых ворот. Линь Цзинфэн с неприятным выражением лица кивнул и сказал: "Надеюсь, поскорее." Чиновник провёл их до ворот и только тогда вернулся. Чжань Синь сказал: "Они довольно вежливые." Линь Цзинфэн ответил: "С деньгами везде двери открыты. Везде так. На обед едем к тётке. Я ей уже позвонил." Тут Чжань Синь спохватился: "Может, сначала купить подарок?" Линь Цзинфэн спокойно ответил: "Не нужно. Обычный знакомый. Зачем подарок?" Чжань Синь растерялся и замолчал. Линь Цзинфэн подумал и поправился: "Для них ты просто мой приятель. Не обидятся." Чжань Синь кивнул. Линь Цзинфэн потрепал его по голове: "Чего вдруг притих?" Чжань Синь спросил: "Когда едем в Дуньхуан?" Линь Цзинфэн: "Ещё несколько дней. Нужно здесь всё доделать. И книги купить, их отвезти в деревенскую школу." Линь Цзинфэн обнял Чжань Сина за плечо и рассказал на ходу: много лет назад его тётка была женщиной расчётливой и корыстной. В детстве бабушка привезла его в гости в город. Тётка встретила с насмешками и колкостями. Это запомнилось навсегда. "Ты носишь фамилию матери?" — спросил Чжань Синь. Линь Цзинфэн кивнул. Чжань Синь сказал: "Мне кажется, всё-таки нужно... нужно забрать бабушку в город." Линь Цзинфэн чуть раздражённо произнёс: "Она не хочет уходить. Что я могу поделать? К тому же..." Чжань Синь: "?" Линь Цзинфэн: "К тому же мама похоронена под Великой стеной. Там хоть и засуха и песчаные бури, но там мои воспоминания." Потом Линь Цзинфэн вдруг спросил в ответ: "А ты бы согласился жить в деревне?" Чжань Синь замотал головой как волчонок. Линь Цзинфэн небрежно спросил: "А в волости Дабацян?" Чжань Синь продолжал качать головой. Линь Цзинфэн: "В Увэе?" Чжань Синь на секунду замялся, но всё равно покачал головой. Линь Цзинфэн усмехнулся с горьковатой иронией и замолчал. Чжань Синь догнал его: "А в Нью-Йорк не хочешь? Чжань Ян любит на меня орать, но с моими друзьями всегда очень вежлив. И Лу Шао Жун там... они очень хорошие люди..." Линь Цзинфэн спокойно сказал: "Я никогда не был за границей. И по-английски не говорю." Чжань Синь: "Я буду переводить. Или, хочешь, называй меня наставником? Буду тебя учить?" Линь Цзинфэн уклончиво сказал: "Посмотрим." Он завёл Чжань Сина на лестницу и поднялся в квартиру тётки. У тётки было несколько детей. Все смотрели на Линь Цзинфэна настороженно. Линь Цзинфэн поздоровался. Представил Чжань Сина как приятеля. Тот вежливо кивнул и сел рядом. Куда Линь Цзинфэн туда и Чжань Синь. С дивана до туалетной двери, с туалетной двери до обеденного стола. Тётка с Линь Цзинфэном говорили на местном наречии точь-в-точь как в деревне. Чжань Синь сидел и автоматически отфильтровывал эти совершенно непонятные звуки. Пока ждал еду, от скуки полез в телефон и тут обнаружил, что всё семейство тётки уставилось именно на его телефон. Чжань Синь смущённо улыбнулся и убрал телефон. Разговор продолжился. Муж тётки задал немало вопросов. Линь Цзинфэн отвечал вскользь. Под конец муж тётки что-то спросил. Линь Цзинфэн сказал: "Нет." Это слово Чжань Синь понял. Тётка принялась строго отчитывать Линь Цзинфэна. Тот покачал головой и подложил Чжань Сину еды. Чжань Синь толкнул его локтем. Тётка сыпала словами, не давая и слова вставить. Линь Цзинфэн слушал с непроницаемым лицом. Чжань Синь сказал: "Не ругайтесь." Линь Цзинфэн спросил: "Ты согласен?" Чжань Синь растерянно: "Что? Я не понял. Главное не ругайтесь. Так и скажи." Линь Цзинфэн кивнул и сказал тётке: "Хорошо." Тётка с мужем наконец расслабились. Тётка что-то добавила напоследок, и обед продолжился. После еды Линь Цзинфэн почти сразу попрощался и ушёл. На улице Чжань Синь с любопытством спросил: "Ты сказал им, кто мы друг другу?" Линь Цзинфэн ответил вопросом на вопрос: "Ты сам думаешь, это возможно?" Чжань Синь показал язык и промолчал. Линь Цзинфэн весь остаток дня был молчалив. Прежнего воодушевления у Чжань Сина тоже поубавилось. После визита к тётке они сели на автобус до Увэя. Чжань Синь спросил: "В Дуньхуан едем?" Линь Цзинфэн: "Сегодня ещё дела. Завтра поедем." Линь Цзинфэн привёл Чжань Сина в интернет-кафе. По своему паспорту зарегистрировал для него компьютер и сказал: "Сиди здесь, выходи в интернет. Я по делам. Поужинай сам. К девяти вернусь." Чжань Синь: "Куда на этот раз?" Линь Цзинфэн не ответил. Повернулся и ушёл. Чжань Синь высунулся посмотреть и увидел, что Линь Цзинфэн стоит на другой стороне улицы и звонит по телефону. Любопытство тут же взяло верх. Чжань Синь на цыпочках двинулся следом. Линь Цзинфэн закончил звонок и взглянул на него: "Назад!" Что он затевает? Идёт на встречу с шайкой расхитителей? А вдруг тётка лишь прикрытие подпольной организации? Любопытство Чжань Сина грозило вырваться наружу. Он намотал шарф на лицо и крадучись двинулся следом, прошагав так несколько улиц. Линь Цзинфэн больше не обращал на него внимания. Зашёл в кафе "Люйинь Гэ" (綠因閣, название кофейни; дословно "беседка зелёных причин", 閣 — беседка или павильон). Пришло сообщение. "Любопытство убивает кошку, Чжань Сяо Цзянь." Чжань Синь посмотрел на телефон, потом на Линь Цзинфэна. Тот сидел у стеклянной стены и холодно смотрел на него. Чжань Синь нагло ухмыльнулся, вошёл в кафе, сел за столик прямо за спиной Линь Цзинфэна спиной к спине и заказал кофе. С кем же у него встреча? Чжань Синь рассеянно листал меню. Через несколько минут пришла та, которую Линь Цзинфэн ждал. Девушка. Чжань Синь так и не отправил недописанное сообщение. Линь Цзинфэн: "Привет. Зови меня просто Цзинфэн." Голос девушки был мягким: "Привет. Меня зовут Цзин Вэнь. Ты племянник тёти Линь?" Линь Цзинфэн: "Да. Что будешь пить? Я угощаю." Цзин Вэнь засмеялась: "Давай каждый сам за себя. Говорят, ты работал в Гуанчжоу? Мне Блю Маунтин (藍山, кофе Blue Mountain, элитный сорт с Ямайки, один из самых дорогих в мире; в Китае считается символом утончённости), пожалуйста." Что происходит? Линь Цзинфэн поговорил с девушкой ещё немного. Ничего особенного: погода, увлечения, новости. Совсем не похоже на условный разговор при тайной встрече. Чжань Синь всё больше запутывался. Они явно не знакомы лично, но связаны через родственников? Тётка Линь Цзинфэна и мама этой девушки, судя по всему, бывшие одноклассницы? Чжань Синь написал Сунь Ляну, описал ситуацию и спросил: "Что это значит, второй дядя? Мой приятель обменивается с кем-то условными знаками. Наркотиками торгует?" Сунь Лян ответил: "Дурак, это свидание, а то и свидание вслепую. Ты зачем увязался третьим лишним?"