Революция в глубинах души

Линь Цзинфэн непринуждённо болтал обо всём на свете: о культуре, исторических памятниках. Под конец спросил: "А чем ты обычно увлекаешься?" Цзин Вэнь: "Читаю книги, историю люблю. Ты очень много знаешь. Тоже любишь читать?" Линь Цзинфэн: "Я мало читаю. Просто побывал во многих местах." Цзин Вэнь улыбнулась: "Прочитать тысячу книг — не то же самое, что пройти тысячу ли. Цзинфэн, ты замечательный человек." Линь Цзинфэн скромно улыбнулся: "Семья как раз не очень поддерживает мои странствия. Хотят, чтобы я осел в Ганьсу." Цзин Вэнь: "Настоящий мужчина должен стремиться к большему (好男兒志在四方, дословно "хороший мужчина устремляет взор на четыре стороны света", пословица о том, что настоящий мужчина не должен ограничиваться родными местами). Ты где учился?" Линь Цзинфэн спокойно ответил: "Я не поступал в университет. В шестнадцать лет перестал учиться." Цзин Вэнь мягко сказала: "Общество само по себе лучший университет. Я провела большую часть жизни в стенах учебных заведений и очень хочу выбраться и посмотреть мир, особенно побережье." Линь Цзинфэн: "Если надумаешь, то позвони. Приму как гостью." Чжань Синь медленно встал. Линь Цзинфэн почувствовал лёгкий холодок и тут же поправился: "Правда, в ближайшее время... меня в Гуанчжоу не будет." Цзин Вэнь: "Какой у тебя номер? Я тебе напишу." Линь Цзинфэн потёр нос и продиктовал номер. Цзин Вэнь позвонила, трубка немного покричала, Линь Цзинфэн сбросил. Цзин Вэнь спросила: "Долго собираешься пробыть дома?" Линь Цзинфэн ответил: "Как пойдёт. Может, до Нового года (過年, имеется в виду китайский Новый год, Чуньцзе 春節). После Чуньцзе снова поеду на юг. Приятель приехал, погощу с ним несколько дней, потом свожу его в Дуньхуан." Цзин Вэнь засмеялась: "Я выросла в Увэе, а в Дуньхуане ни разу не была. Здоровье с детства слабое, семья не разрешает ездить далеко одной..." Линь Цзинфэн сказал: "Когда человек спокоен внутри, всё можно изменить." Цзин Вэнь спокойно ответила: "Это точно. Тётя Линь тоже говорила, что ты очень уравновешенный. Похоже, мы схожи по характеру." Чжань Синь подозвал официанта и вежливо спросил: "Можно сыграть на рояле в зале?" Официант ответил: "Конечно." Чжань Синь сделал первый шаг к роялю. Линь Цзинфэн нутром почуял неладное. Цзин Вэнь с самого начала не замечала Чжань Сина за спиной Линь Цзинфэна, высокий диван загораживал его с первой же минуты. Она о чём-то вспомнила, достала из сумки предмет и с улыбкой сказала: "Это тебе подарок. Небольшой знак внимания, надеюсь, понравится." Линь Цзинфэн взял книгу. Это был «Сборник стихов Цанъян Гьяцо в переводе на китайский» (倉央嘉措漢譯詩集, Цанъян Гьяцо — шестой Далай-лама, 1683–1706, тибетский поэт, чьи любовные стихи стали одними из самых известных в тибетской литературе; переводы его стихов на китайский очень популярны). Линь Цзинфэн смутился. Он совершенно не подумал о подарке. Поколебавшись, сказал: "Я... тоже кое-что принёс. Ничего особенного." Он принялся шарить в поясной сумке, соображая, что бы ей дать. В кафе, кроме Чжань Сина, были только Линь Цзинфэн и Цзин Вэнь, просторно и тихо. Чжань Синь: "О, и метроном. Серьёзный подход." Официант: "Дочь нашего хозяина каждый вечер приходит сюда... упражняться." Чжань Синь сел за рояль, открыл крышку, поднял крышку над клавишами, поставил метроном под нужным углом и отпустил. Метроном: "Тик, тик, тик, тик." Рояль: "Бам-бам-бам-бам!" Линь Цзинфэн и Цзин Вэнь вздрогнули одновременно. Цзин Вэнь от неожиданности едва не опрокинула чашку. Метроном: "Тик, тик, тик, тик..." Рояль: "Бам-бам-бам-бам!" В пустом кафе внезапно зазвучала бетховенская "Судьба" (命運, отсылка к Пятой симфонии Людвига ван Бетховена до минор, op. 67; знаменита своим начальным мотивом из четырёх нот, олицетворяющим, по легенде, "стук судьбы в дверь"). Звук был живой, мощный, оглушительный. Чжань Синь не смотрел на Линь Цзинфэна. Каждый удар по клавише отдавался раскатом грома. Пальцы летали легко и свободно, как ветер, как ливень, и казалось, спокойное кафе вот-вот будет сметено вместе со всем, что в нём есть. Каждая нота дышала открытой, неприкрытой яростью. Мелодия превращалась в бурю, готовую в одно мгновение поглотить весь мир. Последний удар "бум!" Рояль долго гудел, потом затих. Линь Цзинфэн сказал: "Я... тоже принёс тебе кое-что." Цзин Вэнь перевела дыхание, успокоилась и спросила: "Цзинфэн?" Линь Цзинфэн с трудом кивнул: "Ты в порядке?" Цзин Вэнь улыбнулась: "Всё хорошо, просто поначалу испугалась. Сейчас лучше... Играл очень... м-м, выразительно. Очень сильно бьёт по эмоциям." Чжань Синь тихо сидел на скамейке у рояля. Линь Цзинфэн подозвал официанта. Тот подошёл к Чжань Сину и вполголоса сказал: "Простите, в зале есть другие гости. Слишком громкая музыка для них неудобна. Не могли бы вы..." Чжань Синь сказал: "Тот гость заплатит. Я ухожу." Линь Цзинфэн вытащил из поясной сумки бронзового котёнка и сказал: "Это тебе. Мне нужно идти." Цзин Вэнь: "Ты... куда? Дела ещё есть? Цзинфэн, возьми свою книгу!" Линь Цзинфэн вернулся за сборником стихов, достал деньги, передал официанту: "Выпишите чек. Цзин Вэнь, будет время напишите мне. Сегодня было приятно познакомиться. До свидания." Цзин Вэнь только и успела кивнуть. Взяла котёнка. На улице. "Сяо Цзянь!" — Линь Цзинфэн наконец догнал Чжань Сина. Чжань Синь остановился. Вид унылый. Не оборачивается. Линь Цзинфэн помахал чеком: "Поскреби. Будешь скрести?" Чжань Синь молчит. Линь Цзинфэн: "Сяо Цзянь, иди сюда." Чжань Синь повернулся и посмотрел на него. "Я рассказал о нас моему папе и дяде," — сказал Чжань Синь. "Почему ты не говоришь своим родственникам? Ты что, на встрече вслепую был с той девушкой?" Линь Цзинфэн помолчал. Объяснить Чжань Сину разницу в их жизненных обстоятельствах было попросту невозможно. Он кивнул: "Да. Тётка познакомила. Она и мама той девушки одноклассницы. Я не могу рассказать семье о тебе." Чжань Синь: "После свидания что? Свадьба?" Линь Цзинфэн: "Я же спрашивал тебя. Ты сказал, что можно. За обедом." Чжань Синь: "Я вообще не понимал, о чём вы говорили!" Линь Цзинфэн спокойно ответил: "Я думал, ты понимаешь." Чжань Синь спросил: "А мы с тобой что? Кто мы друг другу?" Линь Цзинфэн помолчал, потом медленно сказал: "Сяо Цзянь, мы из разных миров." Чжань Синь: "..." Линь Цзинфэн долго думал, прежде чем продолжить: "Моя семья не примет этого. Я не могу уехать с тобой. Даже если бы они приняли я хотел бы, чтобы ты остался здесь. Про деревню и говорить нечего ты там не выживешь. Жить в Ганьсу, в Миньцине или Увэе ты готов?" Чжань Синь: "Нет." Линь Цзинфэн: "Значит, и я не могу уехать из дома и податься в совершенно незнакомое место." Чжань Синь: "Мы можем вместе поехать в Шанхай, или в Сиань, или куда-нибудь, где нам обоим понравится." "Мои корни здесь," — перебил Линь Цзинфэн. "И потом, ты всё равно в итоге вернёшься домой." Чжань Синь был вынужден признать, что Линь Цзинфэн прав. Сколько бы он ни пробыл в Китае, ему придётся вернуться к Чжань Яну и Лу Шао Жуну. Вот где его настоящий дом. Линь Цзинфэн честно сказал: "К тому же мне нужно жениться, завести детей, жить как нормальный человек. Я умею только лазить по гробницам. Кроме этого ничего. Переберись я в другое место, я даже сам себя не прокормлю. Не говоря уже о тебе." Чжань Синь наконец ответил: "Ты прав. Мы из разных миров." Линь Цзинфэн: "Значит, мы с тобой просто..." Чжань Синь: "Другого выхода нет?" Линь Цзинфэн: "Нет. Ты ещё совсем молодой. Потом ещё полюбишь кого-нибудь. Мы с тобой просто... переспали. Гормоны сыграли (精蟲上腦, вульгарное выражение: дословно "сперматозоиды добрались до мозга", то есть думать стало нечем от возбуждения). Как у многих бывает. Ну, переспали пару раз." Чжань Синь серьёзно уточнил: "Три раза. Ты взял меня дважды, я тебя один раз. Маленький наставник." Линь Цзинфэн: "..." Чжань Синь улыбнулся. Линь Цзинфэн вдруг не знал, что сказать. Он чувствовал, что Чжань Синь шутит нарочно, чтобы скрыть что-то другое. Линь Цзинфэн: "Пойдём. Со всем разобрались. Сегодня после обеда едем в Дуньхуан." Чжань Синь сказал: "Я больше не хочу ехать." Линь Цзинфэн: "Тогда куда хочешь? Я отвезу." Чжань Синь тихо сказал: "Хочу домой." Линь Цзинфэн устало выдохнул: "Сначала нужно заявить о пропаже паспорта." Чжань Синь: "Не нужно. Поеду в Пекин ко второму дяде. Он разберётся." Линь Цзинфэн: "Я отвезу тебя в Пекин." Чжань Синь: "Просто купи мне билет на поезд и что-нибудь в дорогу поесть." Линь Цзинфэн молчал очень долго. Наконец кивнул. Так первая любовь Чжань Сяо Цзяня продолжалась ровно три дня, два часа и сорок одну минуту и завершилась, как и следовало ожидать. Вокзал Увэя. Чжань Синь сидел в углу вокзала, обхватив руками стакан кофе. Линь Цзинфэн стоял в очереди за билетами. Несколько раз оглядывался. В итоге купил два билета до Пекина. Один сунул себе в карман, второй отдал Чжань Сину. "Пошли," — сказал Линь Цзинфэн. "Поезд скоро." Чжань Синь сделал шаг. Линь Цзинфэн взял его за руку и притянул к себе. Они стояли молча в шуме и суете людского потока. Линь Цзинфэн довёл Чжань Сина до платформы, посадил в вагон. Чжань Синь лёг на полку и не шевелился. Поток людей, смена табличек. Чжань Синь краем сознания понял, что Линь Цзинфэн всё ещё в вагоне, и резко повернул голову: "Ты не выходишь?" "Я..." — сказал Линь Цзинфэн. "Я выйду в Сиане. Там ещё дела." "А," — Чжань Синь разочарованно перевернулся на другой бок, лицом к стене. Линь Цзинфэн лёг на полку напротив. Смотрел в потолок, не двигался. Поезд тронулся. После десяти свет в вагоне погас. В темноте за окном плыл жёлтый ночной свет. В купе было тихо. В этой тишине Линь Цзинфэн негромко сказал: "Сяо Цзянь." Чжань Синь промычал что-то, не поворачиваясь. Линь Цзинфэн: "Помнишь? Какую фразу наставник говорил тебе чаще всего?" Чжань Синь: "Сяо Цзянь, иди сюда." Линь Цзинфэн: "..." Линь Цзинфэн хотел сказать совсем другое. Но когда Чжань Синь это произнёс, оказалось, что именно эта фраза самая настоящая. Чжань Синь с его бесконечной прилипчивостью шёл за Линь Цзинфэном повсюду как само собой разумеющееся. Сколько бы раз Линь Цзинфэн его не отпихивал, а тот через некоторое время снова приплетался с довольным видом. И самое важное воспоминание просто "иди сюда". Линь Цзинфэн вздохнул: "Когда выйдешь в люди, не спрашивай слишком много почему. Не каждый будет объяснять с терпением. Посчитают занудой. В мире плохих людей больше, чем хороших. Не доверяй незнакомцам." "Как я, например. Я плохой человек. Ты ошибся в выборе." Чжань Синь снова промычал. Линь Цзинфэн: "Привычку шутить не в то время и не в том месте тоже надо менять. Окружающие не родители, терпеть не обязаны. Будут считать тебя несерьёзным и легкомысленным." Чжань Синь: "Понял." Линь Цзинфэн: "Сяо Цзянь, наставник на самом деле искренне..." Тётка с верхней полки вмешалась: "Молодёжь, энергия это хорошо!" Линь Цзинфэн: "..." Тётка с соседней средней полки подхватила: "Точно! Вот мой внук тоже непоседа. Сидит дома, смотрит на родителей как на врагов. Придёт время и сам поймёт." Дедуля с верхней полки тоже встрял, с видом умудрённого жизнью человека: "Революция в глубинах души (靈魂深處鬧革命, дословно "революция в глубинах души"; фраза из одноимённой культурной революционной кампании 1966–1967 годов, ставшей расхожим советским клише эпохи Культурной революции). Для молодёжи это нормально. Не переживайте. Красавцы, какой у вас QQ (QQ, популярный китайский мессенджер компании Tencent)? Мой внук такой же. Давайте создадим группу, будем общаться." Чжань Синь не знал смеяться или плакать. Он сказал: "Маленький наставник, ты прав." Линь Цзинфэн: "Угу." Чжань Синь в темноте сказал: "Но я... когда вернусь домой..." Линь Цзинфэн: "Ты влюбишься в других людей. Переспишь с другими... ладно, неважно." Чжань Синь: "Нет. Я никогда тебя не забуду." Поезд подошёл к станции. Вокруг стихло. Линь Цзинфэн поставил ногу на скобу полки и молчал. Чжань Синь ещё раз сказал: "Спасибо тебе, маленький наставник." Линь Цзинфэн не ответил. Резко сел, сказал: "Не говори так. Ты скоро забудешь меня. Первая любовь она всегда такая. Сяо Цзянь, наставник уходит. Если судьба свидимся (有緣再會, дословно "если есть судьба — снова встретимся", традиционная китайская формула прощания, выражающая надежду на будущую встречу, если тому суждено быть)." Поезд дал гудок. Двери вагона открылись. В три часа ночи Линь Цзинфэн вышел и пересел на поезд до Шанхая. В Шанхай он прибыл под вечер. Присел на корточки у края вокзальной площади, купил бутылку эрготоу и курил одну за другой. Окурки усеяли весь тротуар вокруг него. Допил эрготоу. Втиснулся в автобус, бросил несколько монет в ящик для оплаты и безразлично сказал: "Один." Переулок Мэйхуа Лун (梅花弄, дословно "переулок сливового цветка"). Продавец каштанов всё ещё стоял на месте. Влюблённая парочка держалась за руки и торговалась у лотка. Линь Цзинфэн смотрел на них некоторое время, потом в пьяном дурмане достал пистолет и всерьёз задумался не всадить ли этой парочке по пуле в голову, а заодно и продавца отправить к праотцам. Подумал-подумал и решил не надо. Пусть живут счастливо. Линь Цзинфэн убрал Пустынного орла и вошёл в переулок Мэйхуа Лун. Дверь заведения "Чжэнжун Суйюэ" (崢嶸歲月, дословно "суровые годы", выражение из классической поэзии, означающее тяжёлое, но значительное время; использовалось также как революционный лозунг в эпоху Мао) была закрыта. Линь Цзинфэн постучал. Заметил неподалёку кошку: та смотрела на него пристально и недобро. Линь Цзинфэн был пьян, сознание немного помутилось. Кошка казалась ему смутно знакомой. Хотя кошки почти все на одно лицо. Рыжая шерсть... "Мяу!" Рыжая кошка развернулась и убежала. Остановилась в глубине переулка, замялась на месте, будто ждала, когда Линь Цзинфэн пойдёт следом. Линь Цзинфэн не обратил на неё внимания. Снова постучал. Тишина. Линь Цзинфэн перелез через стену. При приземлении хмель ударил в голову, он покачнулся, выхватил пистолет и сжал в руке. Сборник стихов выронил на землю. Рыжая кошка вернулась. Издалека смотрела на книгу. Линь Цзинфэн зашёл внутрь. Кошка тихонько подкралась, взяла сборник в зубы и деловито удалилась. Закатное солнце залило двор алым светом. Внутри было тихо. Линь Цзинфэн вошёл в приёмный зал и увидел: стеллажи пусты, всё разбросано, а на полу лежат несколько тел в полицейской форме. Судя по виду, убиты совсем недавно. Линь Цзинфэн взял пистолет обеими руками, затаил дыхание, локтем толкнул дверь во внутренний зал. Хозяйки Бинь нет. Скорее всего, почуяла неладное и сбежала. Это хорошо. Но откуда здесь полицейские? Неужели их след привёл сюда из-за истории с каменным колоколом? Трое полицейских мертвы. Кто их убил? Сзади к затылку Линь Цзинфэна прижалось холодное дуло. "Третий господин, глава приглашает вас. Просим не оказывать бесполезного сопротивления. Пройдёмте с нами." — раздался мужской голос.