Революция в глубинах души

Шанхай. Особняк Лань. Женщина поклонилась: "Учитель, на этот раз, помимо людей третьего господина и Сяо Шуана, есть ещё одна группа." Женщина положила перед Лань Танем стопку материалов. Тот небрежно перелистал: "Гуманитарный университет, исторический факультет. Об этом деканe слышал. Все книжные черви. Проверили?" Женщина сказала: "Проверили. Среди них есть и тот мальчик с фотографии в кошельке третьего." Лань Тань нахмурился, нашёл досье на Чжань Сина, взглянул и отложил в сторону. "А это кто?" — сощурился Лань Тань. На последней странице было напечатано досье на крупного мужчину. Имя: "Хо Ху, возраст не установлен." Женщина сказала: "Говорят, ученик наставника Хо из Шаньдуна." Лань Тань сказал: "Позвони и узнай. Не у старого Хо у кого-нибудь другого." Женщина повернулась и вышла. Лань Тань опёрся на трость и задумался. Через некоторое время женщина вернулась и мягко сказала: "Учитель. Их люди говорят: этот Хо Ху появился в Циндао только несколько дней назад. До этого в школе никогда не появлялся." Лань Тань немного помолчал и медленно кивнул. Женщина добавила: "Этот человек словно взялся ниоткуда. Старый Хо провёл с ним целый день за закрытыми дверями. После этого, говорят, помог оформить немало документов и позвонил в Гуманитарный университет." Лань Тань медленно произнёс: "Вот это любопытно. Перешли досье третьему. Предупреди его: держаться от этого человека подальше." Город Солнца (日光城, дословно "город солнечного света", поэтическое название Лхасы; город расположен на высоте более 3600 метров над уровнем моря и отличается исключительной солнечной активностью). Лхаса. "Ваааа!" — закричал Чжань Синь во весь голос. В зимний мороз выдыхаемый воздух почти замерзал в виде пара. Чжань Синь едва вышел из самолёта, как у него закружилась голова. Некоторые студенты уже доставали кислородные баллончики и начинали дышать. Хо Ху с невозмутимым видом развернул обёртку, набил полную горсть вяленой говядины и отправил в рот. Жевал с наслаждением: "Угу. Много не разговаривай. Здесь если говорить быстро, голова закружится. Горная болезнь (高原反應, дословно "реакция высокогорья", острая горная болезнь, возникающая при быстром подъёме на высоту из-за нехватки кислорода)." Декан Ли собрал группу. Хо Ху сам взял рюкзак Чжань Сина и встал с ним чуть в стороне от остальных. Чжань Синь не мог сдержать возбуждения и тихо спросил: "Ты здесь был раньше? Нам не нужен местный гид? Говорят, тибетские мужчины все... ну... тибетские девушки ничего?" Чжань Синь чуть не проговорился. Он схватился за плечо Хо Ху и по-свойски запрыгнул ему на спину. Хо Ху был рослым и крупным, носил Чжань Сина на себе и прогуливался. Потом сказал: "Приёмный отец привозил меня сюда раньше. Правда, наверняка многое изменилось." Декан Ли сказал: "Товарищи, сейчас направляемся в город. Местные власти пришлют сопровождающего." Выйдя из аэропорта, они увидели небо, до боли синее. Ровная дорога уходила до горизонта. Ни высоких зданий, ни шума машин. Весь город тихо купался в ярком свете. На высоте четырёх тысяч метров, только здесь небо и земля сходились воедино. Шагнешь вперёд и синий небосвод кажется совсем рядом, протяни руку и достанешь. Редкие облачка ничуть не скрывали ослепительное солнце. Глубокой зимой туристов в Лхасе не становилось меньше. По дороге от аэропорта до центра города то и дело попадались тибетцы, пришедшие на паломничество. Автобус остановился на площади перед дворцом Потала (布達拉宮, дворец Потала в Лхасе, исторически — резиденция Далай-лам; построен на горе Красного дворца; один из главных символов Тибета; объект всемирного наследия ЮНЕСКО). Мимо шёл тибетец с молитвенным барабаном в руке: покрутит несколько раз, сделает несколько шагов и простирается ниц в полный рост. Чжань Синь достал телефон и начал фотографировать. "Все ждут здесь," — сказал декан. "Я иду связаться с местным представительством. Господин Чжань, особая просьба: далеко не отходите." Чжань Синь кивнул. Вокруг всё было непривычным, незнакомым. На площади было немало лоточников, они тащили туристов за рукава, предлагая сувениры. Старшекурсник Ли Бинь объяснял нескольким студентам: "...Дворец Потала был построен Сонгцэном Гампо (松贊乾布, 617–650, первый царь объединённого Тибета, основатель государства Тубо; пригласил буддийских учёных, создал тибетскую письменность и ввёл буддизм в Тибете). Несколько раз разрушался от удара молнии, пожаров и войн. После гонений на буддизм при Лангдарме царская резиденция была перенесена в..." Хо Ху как фокусник достал пакет Mengniu (蒙牛, дословно "монгольская корова", один из крупнейших производителей молочной продукции в Китае; основан во Внутренней Монголии) цельного молока и пил, прогуливаясь, удовлетворённо кивая. Чжань Синь: "Ты так любишь молоко?" Хо Ху: "Угу." Чжань Синь не вписывался в студенческую компанию. С самолёта никто сам не заговорил с ним, а попытки влиться в коллектив только раздражали людей. Пришлось держаться рядом с Хо Ху: куда тот туда и он, тот остановится и он остановится. Рослый крепкий мужчина и следующий за ним молодой парень бродили по площади. К ним один за другим подходили продавцы сувениров на ломаном путунхуа, с широкими улыбками на обветренных лицах с характерным тибетским высокогорным румянцем. "Младший брат Чжань, не покупай что попало," — сказал Хо Ху. "И не принимай хадаки просто так (哈達, тибетский ритуальный шарф-хадак из шёлка или хлопка; белый символизирует чистоту и добрые помыслы; подносится при встречах, приветствиях, на поминках и в храмах)." "А?" — Чжань Сяо Цзянь расцвёл улыбкой. Опустил голову, а тибетская девушка уже накинула ему на шею хадак и говорит: "Пятьдесят юаней, пятьдесят юаней." Чжань Синь послал девушке воздушный поцелуй и с улыбкой сказал: "Денег нет, спасибо! Дарю тебе свою любовь!" Хо Ху: "..." Чжань Синь не успел сделать и нескольких шагов, как тибетка ловким приёмом "Великое сострадание громового удара небесной ладони дакини (空行母 — дакини, в тибетском буддизме: женское духовное существо или просветлённая практикующая)" выхватила хадак обратно. "Эй!" — возмутился Чжань Синь. "Вы же тибетцы, все гостеприимные! Верни мне!" Хо Ху остановился. В тени торговой лавки на краю площади стоял высокий худощавый мужчина. В тёмных очках, в чёрном плаще до колен, в армейских ботинках. От плеча до пят подтянутый и собранный. Лицо только болезненно-белое. На левой руке тёмно-синяя перчатка с открытыми пальцами. Только одна. Хо Ху взглянул на правую руку Чжань Сина. На ней была вторая, такая же перчатка. Хо Ху смял пустой пакет из-под молока и бросил в мусорный бак. Скрестил руки на груди. Рассматривал Линь Цзинфэна. Линь Цзинфэн смотрел на них некоторое время. Чжань Синь всё ещё тягался с продавщицей хадаков и совершенно не замечал человека вдали. Линь Цзинфэн выбрал молитвенный барабан, открыл его, вынул свиток с мантрами, написал на нём несколько строк и вложил обратно. Потом достал из кармана плаща какую-то бумажку. Наклонился к хозяину лавки и что-то ему наказал. Передал молитвенный барабан вместе с бумажкой и указал на Чжань Сина вдали. Чжань Синь победил в перетягивании! Отвоевал хадак: символ чистоты и благородства! Тибетская девушка зарыдала, прикрыв лицо руками, и убежала мелкими шажками. "Что смотришь?" — растерянно спросил Чжань Синь. "Лао Ху?" Хо Ху снял тёмные очки. Кошачьи зрачки под ярким солнцем сузились в щёлочку. Линь Цзинфэн скользнул за торговую лавку и исчез. На подбородке у Хо Ху темнела короткая щетина. Чжань Синь не удержался и провёл по ней рукой. Хо Ху: "Мяу." Чжань Синь: "!!!" Хо Ху опомнился и тут же схватил Чжань Сина за руку: "Я ничего не говорил. Ты... там чей-то был человек? Чжань Синь, что ты делаешь?" Чжань Синь: "Ты только что сказал мяу! Ты сказал мяу!" Хо Ху: "..." Чжань Синь: "Я всё слышал! Ты, слюнтяй! Есть под одеждой леопардовая маечка? А под штанами стринги? Или танга? Ты такой загадочный! Давай-давай, посмотрим! Лао Ху, мы с тобой оба зайчики чего стесняться! Нам, геям, иногда можно побыть немного милашками..." Чжань Синь полез мять и тискать мышцы груди у Хо Ху. Тот с горестным негодованием воскликнул: "Нет! Ты... Эй!" Чжань Синь беззастенчиво таращился на него. Хо Ху поспешно указал в другую сторону площади: "К тебе кто-то идёт. Смотри." Красивая молодая тибетская девушка в вышитом халате с тканью развевающейся на ветру и высоко держа молитвенный барабан, расталкивала туристов направо и налево. На лице была счастливая улыбка. Она бежала к Чжань Сину как в замедленной съёмке. Чжань Синь: "?" Девушка подбежала и сунула ему в руки молитвенный барабан: "Купи." Чжань Синь: "Не куплю. Чего тебе? Мы незнакомы. Не тычь. Ещё раз ткнёшь этим барабаном и я закричу." Девушка: "Купи, купи." Чжань Синь честно сказал: "Не куплю. No! Мот дак кинг! Хоу сайлэй а! (廣東話，沒得談，好厲害喔！, дословно на кантонском диалекте: "Нечего обсуждать, ты крутая!"; автор намеренно даёт транскрипцию кантонского сленга латиницей)" Хо Ху зашагал прочь. Чжань Синь бросился за ним, вцепился ему в плечо. Обернулся: "Девушка, любовь мою дарю тебе. Товар нет, спасибо." Хо Ху тащил Чжань Сина за собой. Девушка всё равно тащилась следом и бубнила: "Купи, купи хоть один." Чжань Синь: "Сначала чек принеси." Отвернулся и пошёл дальше, даже не взглянув. Девушка энергично закивала: "Есть!" Чжань Синь обомлел. Она на самом деле достала чек. "Это ресторанный! — возмутился Чжань Синь. — Не товарный! К тому же уже скребли! Ты меня дуришь! Не куплю!" На лице девушки появилась стойкая улыбка: "Купи!" Хо Ху сказал: "Купи уж, молитвенный барабан можно взять. Сколько стоит? Я заплачу." Чжань Синь полез в кошелёк. В глазах у девушки зажглись огни. Чжань Синь с кислым лицом сказал: "Я, я, я... у меня тоже есть деньги, только наличных нет..." Он вытащил из кошелька карту — VISA, которую ему перевыпустил Сунь Лян: "Дорогая, ты прекрасна. Но я не Цанъян Гьяцо (倉央嘉措, шестой Далай-лама, 1683–1706, знаменитый тибетский поэт, воспевавший любовь и красоту; стал образом возлюбленного, способного покорить любую женщину)..." Девушка улыбнулась: "Пойдём, пойдём." Чжань Синь в полном недоумении последовал за ней к лавке. Хозяин вытащил из-за прилавка телефонный шнур с POS-терминалом на конце и начал набивать длинный ряд нулей. Хо Ху наконец не выдержал: "Сколько стоит? Давай я заплачу." Хо Ху достал пачку денег, долго перебирал, наконец выбрал одну мятую купюру и протянул девушке. Молитвенный барабан передал Чжань Сину. "Лао Ху! Ты такой добрый ко мне!" — воскликнул Чжань Синь. "Отблагодарю тебя этой ночью и буду спать рядом!" Хо Ху: "Не нужно. Я хотел только..." Чжань Синь: "Кроме как пожертвовать собой, я не могу придумать, как иначе отблагодарить тебя!" Хо Ху хотел что-то сказать, но осёкся. Будто немного нерешительно: "Жертвовать собой правда не нужно. Но вот это самое..." Хо Ху уставился на рюкзак Чжань Сина. Чжань Синь с сожалением сказал: "Ты можешь получить моё "это самое", но не моё сердце." Хо Ху: "Не хочу "это самое". Ладно, что я вообще говорю... Я имею в виду... дай ещё вяленой говядины." Чжань Синь: "..." Хо Ху любил молоко, любил вяленую говядину и при этом отказывался от местной тибетской вяленины из яка, ел только те снеки, что принёс Чжань Синь: упакованные в фантики кусочки говядины. Чжань Синь купил ему ещё несколько пакетов в супермаркете у дворца Потала. После этого Хо Ху окончательно принял его как своего. "Чжань Синь, пока я жив никто тебя не обидит," — с чувством сказал Хо Ху. Чжань Синь: "Ну, ты и сам мог бы купить себе." Хо Ху: "У старшего брата не получается разобраться, какие купюры на что." Чжань Синь упал. "Вы двое!" — Ли Бинь сердито примчался к дверям супермаркета. Хо Ху вышел, неся на плече целый ящик цельного молока. Чжань Синь: "С молоком поосторожнее. Не купи с меламином (三聚氰胺, меламин; в 2008 году был скандал с детским питанием, в котором обнаружили меламин; тема острая в китайском обществе), а то поглупеешь..." Ли Бинь разозлился: "Сам ты глупый! Профессор и декан велели далеко не расходиться. Не слышал?!" Чжань Синь только тут вспомнил, что они с Хо Ху забрели слишком далеко от места сбора. Торопливо сказал: "Простите, сейчас возвращаемся." Ли Бинь: "Вся группа искала вас почти час! Барчуки, конечно, но не до такой же степени..." "Ладно," — остановил его другой аспирант. "Нашли и хорошо. Пошли назад." Чжань Синь вернулся к месту сбора. Уже подошёл микроавтобус от Представительства Пекина в Тибете. Всех погрузили и отвезли к трёхэтажному зданию в Лхасе. Чжань Синь стоял в хвосте колонны и раскручивал молитвенный барабан вжик-вжик. Декан тепло здоровался и обменивался любезностями с несколькими встречающими людьми. Профессор пропустил вперёд нескольких человек и сказал: "Коллеги, позвольте представить нашего местного гида — сотрудника государственного тибетского исследовательского отряда, госпожу Чэнь Лоло (陳珞珞, имя; 珞珞 — имеет несколько значений; одно из них связано с грубыми драгоценными камнями, "необработанными самоцветами")." "Здравствуйте," — раздался мягкий голос. Чжань Синь остолбенел! Как это может быть она?! Сегодня без ципао?! Нет, погоди, внешне она заметно отличается... но голос совершенно одинаковый! Хо Ху снял тёмные очки. Сощурил кошачьи глаза. Несколько секунд изучал женщину. Чэнь Лоло была одета как исследователь-полевик: хаки-куртка, прочные брюки, ботинки, круглая шляпа. Она выглядела совсем иначе, чем при первой встрече в "Чжэнжун Суйюэ". С макияжем словно другой человек. Увидев Чжань Сина, она на долю секунды не смогла скрыть удивление. Этот миг был едва заметен. Потом улыбнулась и принялась пожимать руки участникам экспедиции по очереди. Могучая рука Хо Ху как бы невзначай легла на плечо Чжань Сину. Тот всё понял и не назвал её имени вслух. С улыбкой сказал: "Бинь... красавица-гид, здравствуйте, здравствуйте, хи-хи-хи." Чэнь Лоло: "Здравствуйте." Чжань Синь крепко пожал её руку: "Очень приятно познакомиться!" Чэнь Лоло: "Вы... пожалуйста, отпустите руку... Это наша первая встреча. Рада знакомству." Чжань Синь: "Вы очень красивая. Похожи на ту девушку, которая пыталась добиться моего папы, но проиграла." Чэнь Лоло: "..." Чжань Синь: "Она завоевала семьдесят пятую "Мисс Вселенную". Но даже это не помогло против моего второго папы. Хи-хи-хи." Чэнь Лоло: "Да пошёл ты! Негодяй! Пусти руку!" Лицо у Чэнь Лоло позеленело. Она села в самый первый ряд микроавтобуса. Через мгновение сняла мегафон у сиденья водителя, и прокашлялась. "Добро пожаловать, учитель Ли, учитель Ян. А также все студенты Гуманитарного университета из Пекина. В этот раз я буду вашим местным гидом. Вы проведёте в Тибете около месяца." Чжань Синь и могучий Хо Ху втиснулись на самое последнее сиденье. Склонив головы, они шептались: "Это сотенная, это пятидесятиюаневая... Это мелочь. Если даёшь сотню, а тебе дают сдачи шестьдесят восемь, нужно монетами пятиюаневыми, двухюаневыми..." "А это сколько?" — спросил Хо Ху. "Это трёхюаневая," — сказал Чжань Синь. "Стоп. Кажется, трёхюаневых не бывает. Я и сам не совсем уверен." Их голоса донеслись до переднего ряда. Лицо у Чэнь Лоло перекосилось. Это был один из самых странных разговоров, что она когда-либо слышала. Хо Ху разобрался. Выбрал несколько купюр и протянул Чжань Сину: "Вот, пользуйся." Чжань Синь убрал деньги и заметил, что Чэнь Лоло смотрит на них в зеркало заднего вида. Хо Ху спросил: "Ты её знаешь?" Чжань Синь кивнул: "Она жена старшего брата моего маленького наставника." Чэнь Лоло бросила взгляд на Хо Ху, потом опустила голову и обратилась к преподавателям и студентам: "Мы проведём в Лхасе одну ночь. Завтра провинциальное правительство выделит нам два внедорожника, чтобы доехать до уезда Чжада в округе Али. Маршрут пролегает через Лхасу, Линьчжи, Чжабулун (紮不讓, дословно "Чжабулун", посёлок в уезде Чжада округа Али; ближайший населённый пункт к руинам Гугэ) и реку Шуанцюань (象泉河, дословно "Река Слоновьего источника"; тибетское название Ланчен-Кхамбаб; исток реки Сатледж; протекает в округе Али)." Чжань Синь тихо спросил: "А ты её знаешь?" Хо Ху: "Я знаю её, она меня нет. И ещё я знаю, что она хозяйка "Чжэнжун Суйюэ"." Чжань Синь был удивлён. Хо Ху тоже это вычислил. Впрочем, раз Чэнь Лоло ведёт дела в Шанхае, ничего удивительного, что Хо Ху её видел. Несколько раз Чжань Синь порывался подойти и что-нибудь выведать. Но Чэнь Лоло намеренно держалась от него подальше. Привела всех в гостиницу и расселила по номерам. Ночью. Само собой, Чжань Синь жил в одном номере с Хо Ху. Вышел из душа и застал здоровяка лежащим на кровати. Тот попивал молоко с белыми полосками у рта, с видом полного блаженства. Рядом лежала вяленая говядина. Фантики были рассыпаны по всей постели. А в руках он держал книгу: "Сборник стихов Цанъян Гьяцо". "Ого," — Чжань Синь подошёл и провёл рукой по щетине Хо Ху. Короткая жёсткая щетина выглядела сексуально и по-мужски зрело. Он удивлённо спросил: "Ты читаешь такое?" Хо Ху: "Мо... мо И... И ао... Да." Чжань Синь: "Откуда взял? Только что купил?" Хо Ху приподнял обложку. На форзаце и обрезе книги были тёмно-багровые следы как будто книгу мяли, и на ней осталась кровь. Хо Ху: "Подобрал. Перестань трогать подбородок старшего брата. Это слабое место (罩門, дословно "уязвимое место, прикрытые врата"; в традиционных китайских боевых искусствах — уязвимая точка на теле бойца, удар по которой выводит из строя даже самого сильного мастера). Только тебе говорю. Другим не рассказывай." Глаза у Чжань Сина загорелись. Слабое место! Каждый боец имеет уязвимость: у одного акупунктурная точка на пояснице, у другого живот. В романах Цзинь Юна (金庸, 1924–2018, один из самых популярных авторов уся-романов — китайского жанра о боевых искусствах) упоминается, что Чэнь Сюаньфэн был неуязвим с ног до головы, но слабым местом был центр живота там Го Цзин и заколол его кинжалом. Бойцы бережегут слабое место как жизнь, никогда не раскрывают никому. Значит, Хо Ху считает его настоящим братом. Чжань Синь спросил: "Где подобрал?" Хо Ху не поднимая головы ответил: "Во дворе у хозяйки заведения." Чжань Синь нахмурился: "Она ещё торгует старыми книгами? Нет, и выглядит не старой... Я недавно тоже видел такую. Кажется, того же издания." Он вспомнил в кофейне в Увэе. Уходя, краем глаза увидел: девушка с того свидания подарила Линь Цзинфэну книгу. Та же линованная обложка. Та же версия на традиционных иероглифах. Только экземпляр Хо Ху был весь потрёпанный и грязный. Чжань Синь лёг на кровать. Мысли блуждали. В дверь постучали. "Чжань Сяо Цзянь, выходи. Поговорить надо." За дверью раздался голос хозяйки Бинь.