Революция в глубинах души

Чжань Синь: "Пойдём по нужде." Хо Ху: "Я уже ходил, снаружи." Чжань Синь: "Почему не позвал меня? Можно ещё раз сходить." В пещере несколько тибетцев курили и отдыхали. Несколько дней назад, по распоряжению местного правительства, они открыли первый уровень внешней части подземного дворца, остановившись перед вторыми воротами и не дойдя дальше. "Судя по всему, дворец огромный," — сказал декан Ли, подняв фонарь. Луч скользил по стенам пещеры, сплошь покрытым фресками. "Всё это предания эзотерического буддизма... Хо! Господин Хо! Господин Чжань!" Чжань Синь и Хо Ху стояли у стены плечом к плечу. Чжань Синь смотрел искоса, почти вплотную прижавшись к Хо Ху. Ну ничего себе! Снова увидел! Вот это масштаб! "Не трогайте памятники культуры!" — сердито крикнул профессор Ян. Чжань Синь кивнул и с довольным видом отвернулся. Профессор Ян был в чёрных очках и запылённом костюме: явный бедный учёный, но сейчас кипел от возмущения: "Господин Чжань, остановитесь! У меня к вам несколько слов." Чжань Синь: "..." Профессор Ян: "Пусть я не такой богатый, как ваш дядя, и не занимаю никакого положения, но полагаю, что имею право сделать вам замечание!" "Это просто безобразие! Разве ваш отец в Америке не учил вас ничему об охране культурного наследия?!" — профессор Ян вошёл в раж. "Всю дорогу я думал: несмотря на озорство, в глубине души вы любознательный и серьёзный человек. Но теперь вижу полное неуважение к науке. Выйдите отсюда! Немедленно возвращайтесь в Пекин!" Декан Ли подошёл и мягко сказал: "Успокойтесь, Лао Ян. Молодёжь просто не думает, возраст такой, всё отрицают." Студенты злорадно наблюдали, как Чжань Сина отчитывают. Тот понял, что перегнул палку, и молча стоял, принимая нагоняй. Профессор Ян: "Вы вообще понимаете, что натворили? Посмотрите на это!" Профессор Ян указал на чистый участок каменной стены, где было нацарапано: "Чжань Сяо Цзянь был здесь." Декан Ли: "..." Декан Ли сказал: "Ну, он хотя бы на фреску не полез, просто место рядом с камнем..." Профессор Ян побагровел: "Ваш отец специалист по древним артефактам! Как можно быть таким невоспитанным!" Чжань Синь покорно сказал: "Простите. Я был неправ." Декан Ли поспешил сгладить ситуацию: "Признать ошибку — уже большое дело (知過能改，善莫大焉, классическое изречение из конфуцианских текстов: "Знать свой изъян и исправиться: нет ничего лучше"). Идём дальше." Они остановились перед большими воротами. Студенты смотрели на Чжань Сина и Хо Ху с нескрываемым негодованием. Чжань Синь показал язык. Хо Ху ободряюще хлопнул его по плечу: "Не обращай внимания. У старшего брата тоже никакого воспитания нет." Все: "..." Декан Ли кашлянул: "Мы входим в центральную часть подземного дворца Гималаев. За этими воротами, по предварительным оценкам, три прохода, два боковых зала и центральный коридор, ведущий к тайной комнате Дэцзугуна. Понадобится не меньше трёх дней. В первый день просто осматриваем территорию. Всем держаться вместе, не расходиться." Хо Ху сказал: "Держись за мной, Чжань Синь. Там может быть опасно." Все разом покосились на Хо Ху с нехорошим предчувствием. Хо Ху снял очки и улыбнулся. Декан Ли засмеялся: "Господин Хо, вы сгущаете краски." Ворота сфотографировали. Чжань Синь сделал с Хо Ху совместный снимок на память и только потом все неспешно вошли внутрь. Перед ними вырос лабиринт из огромных каменных стен, перекрывающих путь. Десятки входов шли рядом. Никакой это не дворец — самый настоящий лабиринт, нарочно построенный, чтобы останавливать грабителей гробниц! Все остановились как вкопанные. Даже декан Ли понял: пройти здесь непросто. Хо Ху ухватился за высокую стену одной рукой и одним движением взлетел наверх. Чжань Синь прыгал, покарабкался на четвереньках как черепаха и наконец тоже кое-как взобрался. Перед глазами раскинулось головокружительное зрелище: бесчисленные каменные стены, извивающиеся в любую сторону, складывались в невероятно сложный лабиринт. На востоке, западе и в центре стояло по алтарю; центральный был самым величественным и уже издали отливал золотым светом. Внутри лабиринта царил кромешный мрак. Хо Ху спрыгнул обратно и сказал: "Пути не видно. Придётся пробираться на ощупь." Декан Ли распределил обязанности: "Через определённые промежутки ставим метки. Ли Бинь, возьми кого-нибудь из мужчин и зажигайте факелы вдоль пройденных коридоров." Чжань Синь раскинул руки и пошёл по верху стены, слегка покачиваясь. Они двинулись с самого края лабиринта, поджигая факелы по обеим сторонам. Через полчаса в темноте протянулась мерцающая линия огней: как огненный дракон, уходящий вглубь, и вся округа слегка засветилась в его отблеске. Чжань Синь шёл по стене и вдруг увидел впереди поперечную стену, перегородившую путь. Но со стороны коридора никакой стены не было, виднелся длинный прямой проход. Чжань Синь: "?" Что это? По коже пробежали мурашки. Наваждение? Профессор Ян сказал Чэнь Лоло вполголоса: "Пожалуй, трёх дней нам здесь не хватит..." Чжань Синь остановился. Ли Бинь радостно крикнул: "Пришли!" В конце коридора открылась торжественная лестница. Все обрадовались и прибавили шаг, и с грохотом врезались в стену. До Чжань Сина дошло, и он зашёлся от смеха: "Это же роспись! Хаха! Тот, кто строил лабиринт, был большим злодеем!" Хо Ху сказал: "Слезай. Отступаем и..." Чжань Синь: "Ваааахахаха!" "Ааха!" Чжань Синь потерял равновесие и с грохотом рухнул со стены. "Поделом!" — хором сказали студенты. "Чжань Синь! Вернись!" — крикнул Хо Ху через стену. Чжань Синь ударился, голова пошла кругом. Он нащупал стену, поднялся, покрутился на месте: "Где я?" Нашарив поворот, он побрёл куда-то, совершенно потеряв ориентацию. "Не двигайся. Стой на месте, я иду к тебе," — сказал Хо Ху. Стены по мере продвижения становились всё выше. Хо Ху отступил на несколько шагов, разбежался по коридору, ударил бок о стену, вцепился пальцами в верхний край как кошка когтями и подтянулся наверх. Чжань Синь сказал: "Ладно, сейчас вернусь." Нашарил невысокую стену и перелез через неё. Теперь всё окончательно смешалось. Хо Ху спрыгнул и скомандовал: "Стой! Жди меня на месте!" "Точно! Будем перелезать через стены!" — Чэнь Лоло как будто только что вспомнила о такой возможности. Достала альпинистский крюк, забросила на стену. Студенты начали перелезать один за другим. Хо Ху и Чжань Синь уже давно потерялись в глубине лабиринта. Чэнь Лоло встала на стену, определила направление в дальнем конце и повела декана Ли с остальными через стены к самому центру лабиринта. Декан Ли пыхтел и задыхался, сил уже не хватало: "Это, конечно, самый быстрый путь, но сил он требует немало." Чжань Синь блуждал по лабиринту и давно потерял направление. Завернул за угол и ощутил, как в затылок упёрлось дуло пистолета. "Вы," — голос мужчины был с насмешкой. "Нарушили правила лабиринта. Так не годится." "Чжань Синь!" — послышался голос Хо Ху. Мужчина сказал: "Руки вверх. Скажешь своему приятелю хоть слово, сразу стреляю." Чжань Синь медленно поднял руки. Мужчина зажал ему рот и нос. Чжань Синь очень послушно обмяк и повалился, его потащили прочь. Чжань Синь затаил дыхание и украдкой взглянул на мужчину. Мысленно отметил: страшный. Голова как луна, вся в кратерах. "Господин Хо Ху!" — голос декана Ли отозвался эхом в глубинах лабиринта. Хо Ху не обернулся: "Я ищу Чжань Сина! Вы идите!" Декан Ли покачал головой и двинулся следом за Чэнь Лоло, карабкаясь через всё более высокие стены. Студенты осторожно шагали по их краям. Они достигли самого центра лабиринта. Ли Бинь поочерёдно поджигал жертвенные чаши (火盆, дословно "огневые чаши"; бронзовые сосуды, наполненные маслом яка и подожжённые для ритуального освещения): десять перекрещенных жаровен с топлёным маслом загорелись разом, и тьма в лабиринте отступила, стало почти как днём. Хо Ху снова взлетел на стену. В дальнем конце лабиринта он увидел, как человек в чёрном тащит Чжань Сина в сторону западного прохода. Хо Ху без звука снял очки, нахмурился и беззвучно спрыгнул вниз, начал пробираться сквозь лабиринт по пятам. Огонь в жаровнях взметнулся в высоту. В его золотом сиянии сотни буддийских статуй на возвышении вспыхнули разом, и весь лабиринт залило ярко-красным светом. "Ваааа!" — студенты наперебой ахали, вспышки телефонов мигали без остановки. Возвышение было уставлено буддийскими статуями раннего периода распространения (前弘時期, первый период тибетского буддизма, VII–IX вв.). У декана Ли закружилась голова: за всю свою карьеру археолога он ещё ни разу не видел такого скопления статуй. Вайрочана (毗盧遮那佛), Тара (度母, дословно "мать-спасительница"; главное женское просветлённое существо тибетского буддизма), Самантабхадра (普賢菩薩, дословно "Всеблагой Бодхисаттва"), Акшобхья (不動金剛法王, дословно "Неподвижный Царь-Ваджра"), Амитабха... Здесь, казалось, собрались все до единого будды, которых можно было назвать по имени. Декан Ли не мог сдержать волнения: "Это грандиозное археологическое открытие! Все буддийские статуи раннего периода... оказывается, все здесь!" Пол был сплошь покрыт свитками, негде было и шагу ступить. Студенты сбросили рюкзаки. Профессор Ян закатал рукава, достал щёточку, осторожно расчистил небольшой участок, надел перчатки и поднял тысячелетний свиток, а затем принялся внимательно его изучать. Свитки Гугэ были написаны на чёрной овечьей коже, строчка серебром, строчка золотом. Десять веков прошло, а сохранились как новые. "Учитель! Смотрите сюда!" — громко крикнул Ли Бинь. Профессора Яна и декан Ли поднялись, обходя свитки по полу, подошли к Ли Биню. Золотая статуя слепила глаза. В тело Будды с разных сторон были вбиты несколько длинных гвоздей, так его намертво закрепили в центре возвышения. "В Джоканге хранилась золотая статуя, которую привезла Вэньчэн... Господи," — прошептал декан Ли. "Это золотая статуя Будды в возрасте двенадцати лет (等身金像, дословно "золотая статуя в полный рост"; священная реликвия, считающаяся изображением Будды Шакьямуни в двенадцатилетнем возрасте; одна из главнейших святынь тибетского буддизма; по преданию, привезена в Тибет принцессой Вэньчэн в 641 году)! Значит, она здесь! После уничтожения буддизма Лангдармой говорили, что статуя была закопана в землю и вот она, здесь!" "Это чистое золото, учитель?" — изумлённо спросил Ли Бинь, потянувшись рукой к статуе. Профессор Ян на миг задумался: "Если исторические записи не врут, то да. В период второго распространения буддизма Джоканг отстроили заново, но эту статую так и не нашли. Пришлось отлить новую." Увидев статую в центре алтаря, декан Ли понял: эта экспедиция открыла главную тайну тёмной эпохи тибетского буддизма. Но плиты под статуей были разного цвета, а тысячи свитков Гугэ, разложенных вокруг золотого изображения Будды, намекали: здесь скрыто что-то ещё. "Лао Ян, сигнала нет, я выйду позвонить в местное правительство," — сказал декан Ли. "Все, ничего не трогайте. Несколько мужчин помогите профессору осторожно сдвинуть статую и посмотреть, что под ней." Декан Ли торопливо направился к выходу через лабиринт. За алтарём лабиринт стал гораздо проще, бесчисленные входы сходились к единственному выходу, и достаточно было идти в обратном направлении. Профессор Ян закатал рукав и собрался двигать статую, но вдруг выпрямился и резко сказал: "Ли Бинь!" Ли Бинь поставил на место серебряный молитвенный барабан, явно против своей воли. В центре лабиринта, позади алтаря, стоял высокий пустой каменный бассейн. От его краёв в обе стороны тянулись два неглубоких желоба, уходившие к стенам лабиринта и сходившиеся с ними наверху. Чжань Сина грубо бросили на широкую лестницу. Он охнул от боли и пришёл в себя. Рот был заткнут тряпкой, руки и ноги перевязаны верёвкой. Чжань Синь с усилием сел и посмотрел вниз. Ван Шуан приставил ствол к его голове и надавил вниз. Чжань Синь тут же послушно съёжился. "Надумаешь выкинуть что-нибудь, только попробуй. Двадцать метров. Одна пуля и нет головы." Чжань Синь посмотрел на него с восхищением и энергично закивал. Ван Шуан спрыгнул с бассейна и медленно двинулся в сторону профессора Яна. Чжань Синь подумал: "Только бы мне в руки попала метательная звезда, посмотрим, чья голова лопнет." Несколько человек сдвинули тяжёлую золотую статую, оказалась куда легче, чем думали. Ли Бинь вытащил один гвоздь. Оказалось, что статуя закреплена совсем не намертво. Чжань Синь: "??" Он чуть было не решил, что у него рябит в глазах. В момент, когда статую убрали, в воздухе ничего не изменилось, но с полом что-то произошло. Тени студентов, вытянутые жаровнями, будто едва заметно шевельнулись. Из-под постамента статуи медленно потянулась призрачная тёмная дымка. Она плавно поползла к теням людей. Тень? Без тела? Чжань Синь заморгал, пытаясь убедить себя, что это наваждение. Но жуткий тёмный силуэт никуда не делся. Он скользил по полу к теням исследователей, собрался в иглу и вонзился в тень на уровне шеи. Чжань Синь: "!!!" Он заметил, что даже Ван Шуан не избежал этого: каждый, кто стоял на возвышении, получил укол в тень своей шеи. Вторая тёмная дымка потянулась следом, будто заметила Чжань Сина и поплыла к нему. Чжань Синь: "Ммм!" Проклятие? Игла-тень? Злой дух? Связанный по рукам и ногам, он мог только елозить по полу. Не отрывая глаз от пола, он пополз на восток, тёмная тень двигалась на запад. Не отставала. Дымка сделала поворот и не отставала, Чжань Синь полз как гусеница, медленно уползая прочь. "Что ты делаешь?" — холодно сказал Линь Цзинфэн. Нога в армейском ботинке наступила ему на голову. Тёмная дымка коснулась тени Чжань Сина и в тот же миг квадратный камень в рюкзаке мигнул. Вспышка золотого света и тёмная тень мгновенно рассыпалась дымом и исчезла. "Мм!" — Чжань Синь выразительно взглянул на Линь Цзинфэна. Тот нахмурился: "Не строй умильную мордочку. Чжань Сяо Цзянь, ты думаешь, это тебе поможет?" Чжань Синь настойчиво показал глазами вниз, на пол. Линь Цзинфэн проследил взглядом, ничего там не было. Чжань Синь: "?" Линь Цзинфэн: "..." Линь Цзинфэн тихо сказал: "Лежи здесь. Не двигайся. Иначе Ван Шуан пустит тебе пулю в голову. Я серьёзно." Чжань Синь послушно кивнул. Во взгляде мелькнуло что-то похожее на "было бы интересно посмотреть". Линь Цзинфэн пнул его ногой, спрыгнул с бассейна и направился к центральному алтарю. Там, где убрали золотую статую, обнаружился круглый диск. На нём были выгравированы солнце, луна, горы и реки, птицы и звери. В центре диска шла строка буддийского изречения, слабо светившаяся. Профессор Ян достал из кармана очки, надел, студенты столпились вокруг и рассматривали её. "Это золотой диск с изречениями тибетского буддизма" — пояснил профессор Ян. "Внешний круг и внутренний это разные сутры. Разные сутры складываются в определённый порядок санскритских текстов и указывают на содержимое скрытых сокровищ..." Профессор Ян достал из нагрудного кармана листок бумаги, присел на корточки и начал расшифровывать, сверяясь с записями. "Учитель, какая здесь сутра?" — спросил чей-то голос. Профессор Ян ответил: "Это называется "Высшая сутра усмирения злых духов" (無上部鎮鬼經, дословно "Сутра высшего раздела об усмирении духов"; тантрический текст, предназначенный для подавления демонических сил)..." Не договорил, резко выпрямился: "Вы кто такой?!" По другую сторону возвышения появился человек с непроницаемым лицом. В тёмных очках, лицо немного бледное. В руке был серебристо-белый пистолет. Студенты возмущённо закричали. Выстрел и мужчина пустил пулю в пол. Все замолчали. Хо Ху, находившийся в дальнем конце лабиринта, услышал выстрел. Взлетел на стену, пригнулся в темноте и стал наблюдать за центральным алтарём издали. Профессор Ян встал: "Кто вы такой?" Линь Цзинфэн ровно сказал: "Вы знаете, какие сутры соответствуют этому диску с изречениями. Значит, знаете, как его открыть." Профессор Ян заслонил собой студентов: "Что вам нужно?! Вы расхититель гробниц?!" Линь Цзинфэн поднял руку и приставил дуло ко лбу профессора Яна. Небрежно сказал: "Открывайте. Иначе выстрелю." Профессор Ян гневно сказал: "Я не буду помогать преступникам!" Линь Цзинфэн щёлкнул курком. Негромкий металлический звук. Студенты в ужасе закричали и попятились. Линь Цзинфэн не нажал до конца, всё так же холодно спросил: "Не откроете?" Он схватил профессора Яна за ворот и столкнул с лестницы. Профессор Ян упал, разбив голову в кровь. Линь Цзинфэн даже не взглянул на него. Небрежно направил пистолет на лежащего: "Кто может открыть выйдите. Иначе убью вашего профессора." Студенты дрожали, жались в кучку друг к другу. Сверху раздался голос: "Маленький дядя-наставник, нынче хоть родителями их грози, всё равно без толку. Обычно лучше работает, если убить молодых." Выстрел! Ван Шуан выстрелил сверху. Пуля прошила голову одной из девушек и повалила её в лужу крови. "Аааа!" — завизжала другая девушка. "Стоп!" — крикнул Линь Цзинфэн. Выстрел. Ван Шуан снова выстрелил, повалил ещё одну девушку. Профессор Ян, весь в крови, с трудом поднялся. Он взревел от боли: "Не трогайте моих студентов!" Профессор Ян кинулся на лестницу. Линь Цзинфэн посторонился. Старый учёный упал на пол. Ван Шуан спросил: "Открываете?" и навёл пистолет на Ли Биня, стоявшего с краю. "Не стреляйте!" — декан Ли, связанный по рукам и ногам, был втолкнут в центр лабиринта конвоирами Линь Цзинфэна. "Я тоже умею открывать! Позвольте мне! Не трогайте студентов!" Профессор Ян растерянно смотрел на декана Ли. Тот покачал головой, по щекам старого учёного текли слёзы. "Они расхитители гробниц!" — закричал профессор Ян. "Они вывезут реликвии за границу! Лао Ли! Держись принципов!" Выстрел. Ван Шуан хладнокровно застрелил профессора Яна. Вежливо сказал: "Раз есть кто-то, кто откроет, вы можете умереть." Мёртвая тишина. Чжань Синь-гусеница прилип к краю бассейна. Глаза были широко открыты, зрачки сузились. Всё произошедшее казалось невозможным. Профессор Ян лежал в луже крови: пуля разнесла ему череп, и белёсое вещество вперемешку с кровью разлилось по тысячелетним свиткам на полу. Вот так и умер? Чжань Синь не мог поверить своим глазам. За что его убили? В груди поднялось что-то невыразимое. За что? Профессор Ян был просто учёным! Нашёлся человек, который согласился открыть замок зачем же убивать?! Линь Цзинфэн мгновенно вскинул пистолет и приставил его к голове Ван Шуана: "Прекрати убивать людей!" Ван Шуан склонил голову набок и улыбнулся: "Маленький дядя-наставник, ты же не выстрелишь." Линь Цзинфэн переводил дыхание. Потом холодно сказал: "Все убирайтесь отсюда!" Лишь когда перепуганные студенты разбежались из лабиринта, Линь Цзинфэн убрал пистолет. Ван Шуан провёл рукой по бугристой коже на голове: "Заложник вон там. Должно быть, вы уже с ним успели пообщаться. Ну и как, маленький дядя-наставник? Какие впечатления?" Чжань Синь затаил дыхание. В груди тихо разгорался гнев.