Революция в глубинах души

Крышка медного гроба с грохотом упала. Показался труп ламы: левая рука сложена в печать лотоса, правая держит молитвенный барабан, тело облачено в золотое одеяние птицы (金烏法袍, дословно "одеяние золотой птицы"; торжественное облачение высоких лам; золотой цвет символизирует просветление и высокий духовный сан). Головы у него не было. По спине у Чжань Сина пробежал холодный озноб, добравшись до самых корней волос. Он уже кричал много раз ни Линь Цзинфэн, ни рыжеволосый не отвечали. Что вообще происходит?! В гробу была кромешная тьма. Чжань Синь пятился и орал. Прокричав несколько раз, он наконец сообразил: либо чёрный туман заглушал им слух, либо они оба уже мертвы. Чжань Синь попробовал стрелять по гробу. Несколько выстрелов. Пули попали в безголовый труп Будды. Никакого эффекта. Пули попадали на пол, оставляя лишь дыры в золотом одеянии, под ним виднелась иссохшая, как дерево, плоть. Труп сделал первый шаг. Чжань Синь закричал: "Не подходи!" Мёртвая тишина. Безголовый древний труп сошёл с алтаря, шаги были едва слышны, рассыпанные по полу свитки разлетались в разные стороны. Чжань Синь отступил ещё на шаг. Труп спустился на первую ступень алтаря. "Ты ты ты... стой, не ходи сюда!" — кричал Чжань Синь. "Тебе же нужна голова, а не я! Зачем ты идёшь ко мне?!" "Прочь!" — Чжань Синь с квадратным камнем в руке шагнул навстречу. Труп продолжал медленно идти, спускаясь с алтаря. Чжань Синь: "?" Чжань Синь поменял угол и понял: труп смотрит сквозь него, будто его вовсе нет рядом. Чжань Синь хлопнул себя по ляжке. Дошло. У него же нет головы! Он ни слышит и ни видит! Чжань Синь замолчал. Потом поднёс камень поближе. Труп никак не реагировал, не боялся. Слишком близко Чжань Синь всё же подходить не рискнул: вдруг проявит какую-нибудь сверхъестественную силу и снесёт с одного удара, обидно будет. Проверив несколько раз, Чжань Синь убедился: эта штука просто умеет ходить, как связанный рисовый пирожок (粽子, дословно "пирожок из клейкого риса, завёрнутый в листья"; ритуальное блюдо праздника Дуаньу). В остальном она абсолютно безвредна. Голова, судя по всему, была занята у Хо Ху. Бояться нечего. Рыжеволосый крикнул с другой стороны: "Что случилось?" Чжань Синь громко ответил: "Ещё один труп ожил! Из гроба! Идите сюда скорее! Этому конца нет?!" Линь Цзинфэн подошёл ближе. Кругом клубился чёрный дым, слова до него доносились, но слово "гроб" он не расслышал. Крикнул в ответ: "Держи его как-нибудь! Я скоро!" Чжань Синь кивнул. Труп медленно спускался по ступеням. Чжань Синь понаблюдал немного, подбежал, вытянул ногу в сторону. Безголовый Будда споткнулся о его ногу и с грохотом повалился. Молитвенный барабан со звоном покатился по полу. Чжань Синь: "Хахаха! Без головы жить тяжело!" Безголовый Будда поднялся и пошёл дальше. Чжань Синь: "О? Эй?" Чжань Синь взял пачку молока Йили, которую Хо Ху не стал пить, и поставил её прямо на срез шеи трупа. Труп это почувствовал и недовольно поднял руку, отмахнулся. Чжань Синь тут же забрал молоко обратно. "Я вон там, ого!" — Чжань Синь вертелся туда-сюда. Безголовый труп выпустил когтистую руку, чтобы в итоге схватить воздух. Чжань Синь ловко увернулся. Чжань Синь на цыпочках прокрался вперёд и снова выставил ногу. Безголовый снова споткнулся и плюхнулся всем телом на пол. Чжань Синь расхохотался. Безголовый Будда, преодолевая все препятствия, с трудом добрался до стены, нашарил её руками, поднялся и стал ощупывать поверхность, будто искал выход. До стены дошёл, уже лучше, подумал безголовый Будда. Но тут Чжань Синь придумал кое-что новенькое. Он вскрыл кусочек вяленой говядины, крикнул: "Кию!" и зашвырнул прямо в срез шеи. Попал точно в дыхательное горло. Безголовый Будда: "..." Чжань Синь: "Ещё кусочек, кию!" Полетел следующий. "Маленький наставник, вы скоро там?!" — кричал Чжань Синь. "Иди сюда, покажу кое-что смешное!" Линь Цзинфэн крикнул: "Сейчас! Да что за чёрт! Что смешного в этом месте?!" Чжань Синь: "Быстрее давай!" В дыхательное горло трупа уже попало несколько кусочков говядины. Чжань Синь добавил: "Учитель, добавить вам молочка?" Чжань Синь задумался: а если выдернуть чеку детонатора и засунуть в горло трупу? Взорвётся ли? Или лучше вытащить его сначала наружу и там взорвать? Пять секунд до взрыва, за это время можно пробежать максимум двадцать метров. Слишком опасно. Чжань Синь воткнул соломинку в пачку молока и уже собирался стрельнуть молочной струёй в безголового Будду, как вдруг что-то холодное прижалось к шее. Лезвие ножа легло на сонную артерию, рука обхватила горло. Хриплый голос Ван Шуана прямо в ухо: "Один развлекаешься, весело?" Чжань Синь изо всех сил сжал пачку. Молоко брызнуло Ван Шуану прямо в лицо. Ван Шуан: "..." Чжань Синь: "Ты ты... я не нарочно, только не убивай меня!" Ван Шуан: "Пойдёшь со мной. Иначе прямо сейчас убью!" Чжань Синь оказался в захвате и тут же протрезвел. Огляделся: вокруг пусто. Нет ни безголового трупа, ни тела профессора Яна. Что за дела? Медный гроб стоял целёхонький, все обереги на месте, ни один не слетел. Галлюцинация? Чжань Синь вспомнил про чёрный туман. Ван Шуан одной рукой удерживал нож у горла Чжань Сина, другой срывал талисман с медного гроба и открывал крышку. Грохот. Внутри показался тысячелетний труп. Левая рука была сложена в печать лотоса, правая держала молитвенный барабан, тело в золотом одеянии закона, точь-в-точь то, что Чжань Синь только что видел в галлюцинации. Мысли Чжань Сина заработали молниеносно. Говорить что-либо бесполезно. Ван Шуан жив, живые мертвецы, скорее всего, не умеют разговаривать. Значит, жив, и, конечно же, собирается его убить. Сопротивляться бессмысленно, только умрёшь быстрее. Единственный шанс это вывести его на людей или заманить на улицу, чтобы синеглазый снял его одним выстрелом. Чжань Синь мгновенно придумал план: "Хочешь использовать меня как заложника? Без проблем! Я полностью согласен! Что мне нужно делать? Я буду очень послушным!" Ван Шуан: "..." Ван Шуан держал нож у горла Чжань Сина и другой рукой набросил верёвку на безголовый труп, обмотал вокруг пояса: "Где голова? Говори!" Чжань Синь: "Голова... голова, ну... голова в щели посреди алтаря! Теоретически там, потому что Лао Ху её туда утащил!" Отлично, пусть отведёт его к Хо Ху. Там кто угодно с ним разберётся. С умом Ван Шуана его можно прикончить, не шевельнув и пальцем. Но Ван Шуан на эту удочку не клюнул. Задумался, потом резко обернулся. Линь Цзинфэн застыл с наполовину вытащенным пистолетом. "Маленький дядя-наставник..." — Ван Шуан с кривой улыбкой произнёс: "Что задумал?" Линь Цзинфэн промолчал. Чёрный туман рассеялся, из него выступил рыжеволосый. Ван Шуан рявкнул: "Оружие на землю! Иначе убью его!" Линь Цзинфэн сказал: "Ты давал клятву. Забыл? Тронешь хоть волос на его голове, тебя сотрут в пыль." Отвлекает внимание? Чжань Синь подумал: попадёт ли Линь Цзинфэн? И решится ли стрелять? Ван Шуан холодно повторил: "Всё оружие на пол! Сейчас же! Попробуете преследовать, одна пуля, и он мёртв!" Линь Цзинфэн пригнулся и медленно положил пистолет на землю, за ним длинный нож. Рыжеволосый разжал руку. Большой меч со звоном упал. Ван Шуан резко скомандовал: "Пошёл!" — Схватил Чжань Сина и, волоча за собой безголовый труп, попятился в лабиринт. "Тебе же нужна голова..." — пробурчал Чжань Синь на ходу, голос его уходил вдаль. Рыжеволосый поднял запястье: "Вызываю синеглазого. В подземном дворце цель захватила заложника и уходит. Ликвидировать. Конец связи." Из переговорного устройства на запястье донёсся голос синеглазого: "Принял, рыжий. Конец связи." Как только Ван Шуан ушёл, Линь Цзинфэн подобрал пистолет: "Спустишься посмотреть?" Рыжеволосый неопределённо промолчал. Линь Цзинфэн рванул следом в лабиринт. Ван Шуан тащил Чжань Сина к выходу из лабиринта. Синеглазый установил снайперскую винтовку на сошки и навёл на вход в пещеру. В то же время. Потала. Шестнадцать лам в красных одеяниях вошли в Зал Солнечного Света (日光殿, дословно "зал солнечного света"; одно из главных помещений дворца Потала в Лхасе; место важнейших ритуалов). Каждый держал в одной руке ритуальный жезл, в другой молитвенный барабан. Выстроились в два ряда. На главном месте в Зале Солнечного Света старый лама в золотом одеянии развернул двухметровый тайный свиток традиции Гелуг и глухо произнёс: "Ом миа хун маа..." Ламы заговорили в унисон. Шестнадцать молитвенных барабанов начали медленно вращаться. На дне бездны с тысячами черепов. Мёртвая голова издала пронзительный вой. Дно завибрировало. Древние тела на уступах скальных стен будто почувствовали зов и все разом пришли в движение. Хо Ху выставил одну ладонь перед собой. На другом запястье были нанизаны коралловые чётки (珊瑚念珠,коралл считается одним из семи драгоценностей буддизма, символизирует защиту и духовную силу). Он читал нараспев молитвы традиции Гелуг, твёрдые губы двигались всё быстрее. Чеканные слова мантры сливались с тысячеголосым песнопением, рождавшимся в пустоте. Молитвенные флаги взлетели и заметались, как во время бури. "Ом мани падме хум..." Последний слог шестисложной мантры прозвучал и в Потале, и на дне бездны тексты разом смолкли. Реющие флаги застыли в воздухе. В следующий миг из глубины пропасти вырвался рёв, оглушительный, сотрясающий небо! Подземный дворец в Гималаях заходил ходуном, будто миллионы тигров взревели все разом. Звуковая волна пробила горные хребты один за другим. Земля содрогнулась. На вершинах снежных гор многотысячелетние ледники обрушились с громовым грохотом! Мёртвая голова задёргалась в этом цунами тигриного рёва, черты её исказились в гримасе боли! Небесная мощь, тысячи тигров разрушают тьму (天地神通，萬虎破邪, дословно "духовная сила неба и земли, десятки тысяч тигров сокрушают зло"; описание буддийской боевой техники звука, призванной разрушать нечистые силы). Сила тигриного рёва нарастала. У всех, кто был в подземном дворце, потемнело в глазах, над головой стоял непрерывный гул. В этом неистовом вале мёртвая голова скорчилась, черты исказились и со взрывом разлетелась на осколки! Вопль скорби разнёсся волнами по небу и земле. Из недр земли поднялись десятки тысяч золотых лучей, пронзили недра Гималаев и устремились в небо. Тигриный рёв смолк. Хо Ху сложил ладони и низко поклонился в сторону молитвенных флагов. В следующий миг огромные снежные массы обрушились с грохотом, как тысячи несущихся коней. Синеглазый закричал: "Что происходит! Рыжий! Лавина!" Переговорное устройство зашипело. Рыжеволосый крикнул: "Не знаю! Сам смотри!" Снег нёсся как морская волна. Синеглазый бросил снайперскую винтовку и помчался по снежному полю. Снежный вал настиг его и накрыл с головой. Лавина налетела внезапно, снесла весь боковой склон наискось. Ван Шуан оказался в укрытии у стены пещеры и уцелел. Выбравшись на поверхность, он стоял по пояс в снегу, тяжело дыша, и тащил за собой безголовый труп. Луч солнца упал сверху. Ван Шуан с силой ударил Чжань Сина ногой в живот и опрокинул на снег. Потом поднял пистолет. "А!" — Чжань Синь согнулся от боли и катался по снегу. Выстрел. Чжань Синь: "А!" За один миг перед глазами пронеслись восемнадцать лет жизни. Конец, всё, папы, сестрёнка прощайте. Мой KY ещё не кончился, под кроватью спрятаны диски (GV, аббревиатура для обозначения японского гей-видео), жизнь коротка, в следующей жизни я стану вашим отцом... На лице Ван Шуана появилась странная улыбка. Ещё один выстрел. Чжань Синь в муках скрёб себе грудь и живот, перевернулся на снегу: "Ааа!" Из плеча Ван Шуана брызнула кровь. Он повалился в снег. Три выстрела подряд. Линь Цзинфэн медленно вышел из пещеры, нажимал на курок на каждом шаге. Ван Шуан и Чжань Синь одновременно катались по снегу. Чжань Синь: "Умираю! А!" Линь Цзинфэн: "..." Чжань Синь: "Погодите? Всё нормально?" Чжань Синь вскочил и посмотрел на корчащегося Ван Шуана. Тёмно-фиолетовая кровь расплывалась по снегу. Безголовое тело лежало рядом, не двигаясь. В Потале: Голоса шестнадцати лам смолкли на мгновение. Старый лама в зале свернул свиток и прищурился. Он выставил ладонь перед грудью: "Мосо ан хун..." Ламы снова закрутили молитвенные барабаны и запели в унисон. Снаружи у подземного дворца Гималаев: Линь Цзинфэн тихо сказал: "Он мёртв." Чжань Синь подумал: даже бронежилет не надел. Совсем непрофессиональный вор. Чжань Синь не понимал, что означали эти выстрелы Линь Цзинфэна. Возможно, смысл этого он так никогда и не поймёт по-настоящему. Но одно он понял точно: Ван Шуан мёртв, а значит, Линь Цзинфэн теперь его. Чжань Синь подскочил. Линь Цзинфэн приставил пистолет к его лбу и холодно произнёс: "Куда опять? Не подходи." Чжань Синь заупрямился: "Подойду." Линь Цзинфэн нажал на курок. Чжань Синь внутренне сжался...щелчок. Патронов нет. Чжань Синь заорал: "Мерзавец! Это ты шутки шутишь?!" Линь Цзинфэн бросил Пустынного орла, пнул Чжань Сина и насмешливо сказал: "Погляди на себя." Чжань Синь отлетел на несколько шагов, отряхнул штаны и снова потянулся обниматься. Но Линь Цзинфэн медленно накренился и навалился на него. "Эй, что с тобой! Наставник!" — закричал Чжань Синь. "Не пугай меня!" Чжань Синь дотронулся до плеча Линь Цзинфэна, рука оказалась в крови. Это то ранение от рикошета, когда Ван Шуан стрелял в ответ. "Ничего страшного..." — пробормотал Линь Цзинфэн. "Не больно. После укола нет болевых ощущений. Перебинтовать и всё." Действие препарата к тому времени уже прошло, Линь Цзинфэн был на грани истощения, но снова вошёл в лабиринт без отдыха, ещё и надышался чёрного дыма. Теперь его сотрясал кашель, он обмяк на Чжань Сине: "Иди на западный склон, в лагерную палатку... там бинты и кровоостанавливающее." Чжань Синь приобнял его и потащил в палатку, суетливо перевязывая. "Сначала... пулю достань," — слабо произнёс Линь Цзинфэн, лицо страшно белое. "Возьми скальпель." Чжань Синь дрожал и не решался резать. Линь Цзинфэн сказал: "Совсем не больно. Не бойся." Следуя его подсказкам, Чжань Синь извлёк пулю из плеча. Линь Цзинфэн не издал ни звука. Чжань Синь спросил: "Что, вообще нигде ничего не чувствуешь?" Линь Цзинфэн посмотрел на него. Взял его руку и положил себе на грудь. Медленно произнёс: "Иногда... есть одно место, которое болит." Сказал и закрыл глаза от усталости: "Дай мне отдохнуть немного. Устал." Чжань Синь погладил его по лицу. Кровь остановилась. Он думал: где болит? Может, там?.. Линь Цзинфэн, проснувшись и услышав это, снова бы дал Чжань Сину пинка. Но он был слишком измотан. Чжань Синь понимал: так нельзя оставлять, надо немедленно отправить его вниз. Хо Ху и рыжеволосый всё ещё в пещере. А синеглазый где? Чжань Синь выбежал из лагеря и увидел два мотоцикла. Сел на один, покрутил ручку газа, собрался ехать и тут со снежного поля донёсся звук мотора. "Эй!" — перед лагерем остановилась машина. Из неё выпрыгнул Ли Бинь. Вот это вовремя! Чжань Синь соскочил с мотоцикла и закричал: "Почему вернулись?! А военные где?" Ли Бинь кричал: "Дороги не нашли! С утра кружим! Мы снаружи смотрели все здесь мертвы! Долго смотрели, только сейчас решились подъехать!" Чжань Синь сказал: "Вот уж действительно везунчики-потеряшки..." Выстрел. Голова Ли Биня разлетелась в щепки. Чжань Синь оцепенел. Ван Шуан поднялся с земли, удерживая раненую руку. Чжань Синь заорал: "Бегите!" Он выхватил из заднего кармана пистолет, несколько выстрелов и все ушли в снег. Тело Ли Биня упало. Студенты с криком бросились врассыпную. К счастью, Ван Шуан берёг патроны, убил одного и больше не стрелял. Он втащил безголовый труп в машину, завёл мотор и развернул снегоход. Кровь у Чжань Сина как будто застыла. Ван Шуан оторвал рукав плаща, перемотал раненую руку и показал бронежилет. Ван Шуан послал Чжань Сину воздушный поцелуй, одной рукой взялся за руль и снегоход на глазах помчался прочь от подножия горы. Чжань Синь глубоко вдохнул. Три секунды и он уже сидел на мотоцикле. Крутанул ручку газа. Снег вздыбился за колесом, и он полетел вниз по склону. По бескрайней снежной равнине бил ветер острее ножа, солнце жгло беспощадно. Снегоход мчал на полной скорости к снежной перемычке между двумя горами. Мотоцикл не отставал, взлетал над камнями и расстояние между ними неуклонно сокращалось! Чжань Синь одной рукой держал руль, другой вытащил пистолет и выстрелил несколько раз подряд. Ван Шуан бросил руль, обернулся и ответным выстрелом разнёс заднее стекло! Пули свистели над головой. Сердце у Чжань Сина колотилось. Он сунул руку в карман куртки и крепко сжал детонатор, который рыжеволосый лично вложил ему в руки там, в подземном дворце. В Потале: "Хун... ма мэй..." Пение лам на мгновение смолкло. Старый лама в зале медленно перевернул ладонь. На снежной равнине: Оглушительный взрыв. Ван Шуан резко крутанул руль! Прямо в снегу разверзлась огромная яма, утянув вниз сотни квадратных метров поверхности! Чжань Синь едва не перевернулся вместе с мотоциклом, закричал: "Что это?!" Ван Шуану было не до стрельбы, одной рукой удерживал руль в повороте. С неба донёсся хриплый птичий крик. В тот миг солнце потемнело. В Потале: "Ом, падме..." Пение лам снова разом смолкло. Старый лама снова перевернул ладонь. Будто небожитель ступил на землю — духовная сила бодхисаттвы Махастхамапрапты (大勢至菩薩, дословно "Бодхисаттва Великой Устремлённости"; в тибетском буддизме — бодхисаттва духовной силы и мудрости; один из трёх главных бодхисаттв наряду с Авалокитешварой и Манджушри; каждый его шаг, по преданию, сотрясает землю): каждый шаг и весь Гималайский хребет содрогается с гулом! Далеко на равнине, в грядах бесконечных горных цепей, снег на склонах в радиусе около ли обвалился целиком. Открылась ледяная стена в тысячи метров высотой и ущелье невообразимой глубины! Стервятники слетелись со всех сторон. Распростёртые крылья накрыли небо и мгновенно заслонили солнце. Рядом с Чжань Сином разверзлась гигантская яма. Он кубарем покатился по снегу, мотоцикл улетел далеко в сторону. Ван Шуан резко вывернул руль, машину занесло, и безголовый труп древнего Будды вылетел в окно. Тут же сотни грифов ринулись вниз, схватили труп когтями и потащили в небо. Стая дралась за добычу, чёрная туча птиц разорвала труп в клочья. Куски плоти разлетелись во все стороны. Опустошив добычу, стервятники разлетелись. Золотое одеяние птицы медленно кружилось в холодном ветру и опускалось в ущелье. Чжань Синь смотрел вверх, раскрыв рот, не понимая, что только что произошло. "Чжань Синь, не бойся," — раздался рядом голос Хо Ху. Чжань Синь: "!!!" Чжань Синь оглянулся: "Лао Ху?!" Хо Ху: "Это тантрическая техника "Небесного звука". Старший брат пока в пещере, выйти не может. Не бойся его, сейчас это он тебя боится. Запомни: на узкой тропе побеждает смелый (狹路相逢，勇者勝, дословно "на узкой дороге встретятся — победит храбрейший"; классическая китайская поговорка; означает, что в безвыходной ситуации побеждает тот, кто не отступает)." Издалека донёсся выстрел, Ван Шуан разнёс лобовое стекло. Стёкла посыпались. Этот выстрел привёл Чжань Сина в чувство. Ван Шуан дал задний ход. Чжань Синь бросил мотоцикл и побежал к нему навстречу и увидел, как снегоход разгоняется до предела и несётся к обрыву. Снегоход взлетел над ущельем: до противоположного края было двадцать метров. Там торчал пограничный столб. Этого же не может быть, неужели перепрыгнет? Чжань Синь не верил своим глазам, в голове было пусто. Инерция иссякла, снегоход начал проваливаться. Из окна вылетел крюк-коготь. Ван Шуан вылез на капот, прыгнул к противоположному краю, ухватился за верёвку и плюхнулся на скальную стену. Чжань Синь больше не медлил: выстрел за выстрелом, не останавливаясь. Но расстояние было слишком велико. Ни один не попал. Ван Шуан подтягивал верёвку, вскарабкиваясь вверх. Взобрался на край. Чжань Синь стоял на краю пропасти, держа пистолет обеими руками. Снова нажал на курок, но патроны кончились. Ван Шуан на противоположном краю смотал верёвку. Даже не взглянул на Чжань Сина. Засмеялся: "Стоишь, даю стрелять не попадаешь. Дурачок." Ван Шуан повернулся и сделал шаг. Что-то просвистело сзади. Через двадцатиметровое ущелье, вращаясь, летел предмет и точно упал прямо в капюшон его плаща. Чжань Синь с сочувствием произнёс: "Вот видишь сам недооценил меня. Дурачок это ты." Детонатор взорвался.