Революция в глубинах души

В тот же день, с наступлением сумерек, действие препарата у Линь Цзинфэна закончилось. Боль накрыла его волной. Первыми откликнулись раны на руках: будто снова и снова жарили на адской сковородке. Ощущение, как горный ветер режет кожу на высокогорье. Режущая боль от ножа Хо Ху, зажатого в ладони. Сверлящая, раздирающая боль от пули в плече. Даже каждый крошечный укол от инъекции, всё это вернулось стократно усиленным. Страшнее всего было то, что он надышался чёрным дымом в подземном дворце Гималаев. Дыхательные пути, трахея...будто тысячи игл вонзались изнутри и снаружи. Боль как пытка линчеванием. "Не надо кусать! Не кусай руку! Будет ещё больнее!" — кричал Чжань Синь. Он беспомощно смотрел на Линь Цзинфэна, перехватил его руки. Линь Цзинфэн несколько раз терял сознание и приходил в себя, метался на кровати. Чжань Синь крепко держал его. "Если очень больно, кричи!" — сказал Чжань Синь. Он боялся даже больше, чем Линь Цзинфэн. Когда-то в детстве у него болел зуб, делали пломбирование каналов это ощущение он помнил на всю жизнь. Линь Цзинфэн был весь в поту, больничная рубашка промокла насквозь. Он смотрел на Чжань Сина пустыми глазами. Чжань Синь в одно мгновение окунулся в бездонный ужас. Через три секунды разревелся в голос. Линь Цзинфэн вдруг засмеялся: "Ты-то чего плачешь? Испугался?" Чжань Синь растерянно спросил: "Ты в порядке? Я... я так перепугался." Линь Цзинфэн устало кивнул. Первая волна боли прошла. "Иди сюда," — он поманил Чжань Сина. Тот придвинул маленький стул и сел у кровати. "Врач сказал нельзя прикасаться, если случайно сдавить или потянуть что-то в промежутке между приступами, следующий будет ещё хуже," — сказал Чжань Синь, глаза были красными. Линь Цзинфэн кивнул и крепко уснул. Проспал он меньше пяти минут, услышал звук открывшейся двери и снова проснулся. "Б... большой дядя," — произнёс Чжань Синь. Юй Хань Фэн кивнул и сказал: "Здравствуйте. Меня зовут Юй Хань Фэн. Как зовут этого молодого человека?" Линь Цзинфэн назвал своё имя. Чжань Синь встал, вытянулся и сам закрыл глаза. Юй Хань Фэн сложил руки перед Линь Цзинфэном в знак уважения: "Придётся быть немного грубым. Прошу извинения." С этими словами подошёл и дал Чжань Сину пощёчину. У того в голове загудело, он едва не повалился. Линь Цзинфэн: "..." Юй Хань Фэн ростом почти метр девяносто прислонился к стене в коридоре, выслушал, как Чжань Синь докладывает обо всём случившемся, и равнодушно произнёс: "Тебе повезло остаться в живых." Чжань Синь упрямо ответил: "Ты сам сказал, что можно ехать." Юй Хань Фэн: "Обстановка изменилась надо было возвращаться. Этого не понимаешь? Хотя бы позвонить мог. Рыжеволосый сначала сказал только, что идут за грабителями гробниц, вот я и попросил его заодно присмотреть за тобой. Не ожидал, что всё окажется настолько серьёзно." Чжань Синь буркнул: "Зато маленький наставник был бы мёртв. Его бы либо рыжий застрелил, либо погиб в подземном дворце." Из-за угла коридора прибежала медсестра: "Эй, мужчина! Здесь нельзя курить!" Юй Хань Фэн взглянул на Чжань Сина, решил не продолжать спор, затушил сигарету и спросил: "Твой отец скоро приедет. Ты не идёшь? У девушки фигура отличная, во сколько кончается смена, вместе поужинаем?" Медсестра раздражённо ушла. Чжань Синь сказал: "Мне нужно сначала позаботиться о маленьком наставнике." Юй Хань Фэн: "А потом?" Чжань Синь помолчал, потом сказал: "Думаю. Только Лу Шао Жуну не говори, ладно?" Юй Хань Фэн кивнул: "Пойду. Надо забрать Сяо Дуо из школы. Когда отец и второй дядя приедут, пусть вечером зайдут поужинать ко мне в заведение." Юй Хань Фэн ещё раз посмотрел внутрь. Чжань Синь сказал: "Подожди ещё немного. Когда они приедут, уйдёшь. Боюсь, опять будут ругать..." Юй Хань Фэн сказал: "Я уже давно жду здесь. С врачом поговорил, всё знаю. Этот парень крепкий орешек. Поговори с отцом нормально, без скандала. Они поймут. Главное, что сам цел." Чжань Синь только сейчас понял: Юй Хань Фэн был за дверью всё это время, пока у Линь Цзинфэна начинался приступ. Аэропорт Хунцяо (虹橋機場, дословно "аэропорт Радужного моста"; один из двух главных аэропортов Шанхая). После приземления Лу Шао Жун включил телефон и принял второй звонок от Сунь Ляна. Душа ушла в пятки: "Сяо Цзянь в порядке. Когда увидишь его, не кричи и не бей. Поговори спокойно. Кем бы ни был его друг, если поддаётся лечению лечить. А потом пригласим их к нам, тогда и Сяо Цзянь сможет вернуться домой..." Чжань Ян вдруг вспыхнул. Стоя у стойки прилёта, закричал: "Это из-за тебя! Ты всегда его баловал вот и дошло до такого! Если он однажды взорвёт Чжуннаньхай (中南海, дословно "Центральный и Южный моря"; правительственный комплекс в Пекине, резиденция высшего руководства КНР; символ государственной власти), ты тоже скажешь: "Живой и хорошо"?!" Сяо Цзянь Чжуннаньхай не взрывал, зато его отец был готов взорвать весь аэропорт Хунцяо. Лу Шао Жун понял, что сейчас любые слова бесполезны, и промолчал. Чжань Ян грозной тучей влетел в больницу Сехэ, сметая пациентов по пути. Встал у двери палаты. Из-за двери доносился весёлый голос Чжань Сина: "Ещё больно? Рассказать тебе анекдот, маленький наставник?" "Жила-была одна свинья. Взяла корзинку и пошла на рынок за овощами..." Похоже, всё правда в порядке. Лу Шао Жун с облегчением и растерянностью сел на диван в коридоре и жестом показал Чжань Яну: иди сам. Чжань Ян не нашёлся что сказать, поправил пиджак, галстук, поднял руку и постучал: "Чжань Сяо Цзянь, ты там?" Анекдот оборвался на полуслове. "Нет," — ответил Чжань Синь. "А вы кто?" Чжань Ян: "Я твой отец!" Линь Цзинфэн произнёс: "Открой. Тоже хочу познакомиться с твоим отцом." Чжань Синь нехотя открыл дверь. Чжань Ян уже размахнулся, чтобы дать ему подзатыльник и тут увидел на лбу сына отпечаток пощёчины. Замер на секунду, потом взорвался. "Ты посмел поднять руку на моего сына!" — заревел Чжань Ян и бросился в палату разбираться с Линь Цзинфэном. "Не надо! Это не он! Это большой дядя ударил!" — завопил Чжань Синь, обхватил отца за пояс и выволок его обратно. "Лучше поговорите в садике на улице," — сказал Лу Шао Жун. "Вдруг в палате напротив лежит сердечник и будет плохо." Чжань Ян с кислым видом поволок сына за шиворот в коридор. Лу Шао Жун выдохнул, толкнул дверь и вошёл. Линь Цзинфэн лежал на кровати и вежливо произнёс: "Здравствуйте." Лу Шао Жун сказал: "Здравствуйте. Я видел ваши фотографии." Бодрый молодой человек, такое первое впечатление произвёл Линь Цзинфэн на Лу Шао Жуна. Тот разглядывал его брови, глаза. Зрачки у Линь Цзинфэна тёмные и глубокие, взгляд решительный. Худой и слабый, но с чем-то непоколебимым внутри. Не из тех, кто тянет и мямлит. Линь Цзинфэн ответил: "А я слышал ваш голос. В бухте в Цзяочжоу. Вы очень много знаете." Лу Шао Жун снял шапку, сел на кровать Чжань Сина и скромно сказал: "Спасибо. Я работаю в музее, немного разбираюсь в старинных текстах. Расскажите о себе. Как вы оказались в Тибете? Что вынесли из этой поездки?" Линь Цзинфэн посмотрел ему в глаза: "Ничего не вынес. Получил одни раны." Лу Шао Жун с улыбкой спросил: "Видно. Как вышло? Вы занимаетесь археологией?" Линь Цзинфэн сказал: "Нет. Я просто разнорабочий. Нанимаюсь то туда, то сюда. Сяо Цзянь... Чжань Синь поехал в Тибет вот я и напросился посмотреть. Я из Ганьсу. Знаете, как бывает случайные заработки, нестабильно, мало." Лу Шао Жун понимающе кивнул: "Чем обычно занимаетесь?" Линь Цзинфэн спокойно ответил: "Чем придётся. Лишь бы прокормиться." Лу Шао Жун нахмурился, соображая: почему разнорабочий оказался в Тибете и ещё получил тяжёлую болезнь. Но расспрашивать слишком напрямую было бы невежливо, поэтому он сменил тему: "Что за болезнь? Лучше стало?" Линь Цзинфэн сказал: "Раньше подрабатывал подопытным, участвовал в испытаниях лекарств. Это последствия..." Лу Шао Жун оцепенел. Линь Цзинфэн с горькой усмешкой. Лу Шао Жун сказал: "Мне очень... жаль. Как сейчас?" Линь Цзинфэн сказал: "Лежу под наблюдением. Врач сказал, вылечат." Лу Шао Жун с облегчением кивнул. Снаружи постучал Сунь Лян: "Третий! Говорят, ты пришёл?" Сунь Лян вошёл, поздоровался с Линь Цзинфэном, особого внимания ему не уделил. Лу Шао Жун сказал: "Отдыхайте." Лу Шао Жун вышел и прислонился к стене в коридоре. Сунь Лян достал сигарету. Оба встали рядом и закурили. "Эй! В коридоре нельзя курить!" — медсестра посмотрела с видом человека, глядящего на деревенщину, и сердито сказала: "Вы вообще откуда такие?" Сунь Лян сказал: "Одну только. Ваш главврач это же тот самый, ну как его... Чэнь что-то, да-да, вспомнил. Красавица, не сердитесь. Дорогая, у вас такая фигура. Сегодня вечером вместе поужинаем?" Медсестра сказала: "Нельзя! Наш главврач сам за курение платит двести пятьдесят юаней штрафа!" Сунь Лян хлопнул себя по колену: "Надо было сразу сказать! Нас двое братьев, двое по двести пятьдесят как раз пятьсот. Тащите терминал." И полез в карман. Медсестра пошла звать кого-то. Лу Шао Жун спросил: "Что вообще произошло?" Сунь Лян: "Это я хочу у тебя спросить! Старший сказал, дело засекречено как пограничный военный инцидент, сверху приказали молчать..." Лу Шао Жун нахмурился: "Старший снова вернулся в Клинок Южного Китая?" Сунь Лян пожал плечами: "Не вернулся, но со спецгруппой всё равно поддерживает связь. Когда Сяо Цзянь ехал в Тибет, старший специально позвонил и предупредил. Говорят, рыжеволосый как раз наткнулся на банду грабителей гробниц, которые пытались вывезти культурные ценности через границу. Там военные с обеих сторон открыли огонь. Подробностей не знаю." Лу Шао Жун покачал головой: "Поехал на экскурсию и угодил в такое дело. Прямо джекпот." Главврач примчался с медсестрой. Сунь Лян вручил ему визитку и отпустил. Потом спросил: "А тот парень внутри, кто такой?" Лу Шао Жун всё ещё думал о чём-то в словах Линь Цзинфэна, что не давало покоя. Сунь Лян добавил: "Третий, не расстраивайся. Твой сын хоть и получил по..." Лу Шао Жун: "..." Сунь Лян: "..." Сунь Лян думал, что Лу Шао Жун всё давно знает, и оговорился за что немедленно получил тумаков: "Эй, третий, ты вконец обнаглел?! На старшего брата руку поднять?! По-настоящему, что ли?! Ты что задумал?! Я, между прочим, тренированный! Не пользуйся тем, что я тебе уступаю!" Лу Шао Жун: "Ты идиот! Что за новости?! Ты ему это внушил?!" Сунь Лян и Лу Шао Жун сцепились прямо в коридоре. У Лу Шао Жуна всё перевернулось внутри. С десяти лет он объяснял Чжань Сину, что нужно быть разборчивым в сексуальной жизни, ни в коем случае не распускаться. Чжань Синь говорил, что встречается с кем-то. Лу Шао Жун думал: главное, чтобы разумно. Но слова Сунь Ляна прогремели как гром среди ясного неба и совершенно выбили его из колеи. Лу Шао Жун потерял голову. Единственная мысль: схватить хоть кого-нибудь и отлупить. Пока они колотили друг друга, дверь открылась. Лу Шао Жун, тащивший Сунь Ляна за воротник, и сам Сунь Лян разом замерли. Линь Цзинфэн, опираясь на передвижную стойку с капельницей, медленно вышел из палаты, прошёл мимо них и направился к медсестре. "Кнопка вызова не работает," — сказал Линь Цзинфэн, остановившись у поста. "Не сломана," — медсестра покосилась на него. "Просто ваши гости слишком буйные. Никто не решается зайти." Линь Цзинфэн кивнул: "В капельнице ещё немного осталось." Медсестра: "Поняла. Скоро приду поменяю. Возвращайтесь и ложитесь." Линь Цзинфэн повернулся и снова медленно прошёл мимо Лу Шао Жуна и Сунь Ляна, вернувшись в палату. Лу Шао Жун и Сунь Лян продолжили возню. Сунь Лян взмолился: "Ладно, ладно, хватит." Лу Шао Жун отпустил его воротник и тихо спросил: "Предохранялись?" Сунь Лян сказал: "Не зна... Да! Конечно! Обязательно! Я его учил! Неважно с кем, обязательно с защитой!" Лу Шао Жун взъерошил волосы и устало выдохнул. "Он сказал, что разнорабочий," — сказал Лу Шао Жун. "Как он тогда оказался рядом с Сяо Цзянем в Тибете?" Сунь Лян: "Этого точно не знаю. Когда Сяо Цзянь уезжал, говорил, что уже расстался с тем парнем. Может, случайно проговорился куда едет, тот и поехал следом помириться?" Лу Шао Жун кивнул. Если так, поведение Чжань Сина понятно. Но что-то по-прежнему не давало покоя. Он сказал: "Чужим историю болезни не покажут. Вот что: второй брат, договорись с главврачом, пусть принесут его карточку. Посмотрим." Сунь Лян подозвал кого-то. Тут телефон Лу Шао Жуна зазвонил как нельзя кстати. Лу Шао Жун ответил: "Слушаю." Лу Шао Жун: "..." Сунь Лян: "?" Лу Шао Жун посмотрел так, будто рушится небо. Сунь Лян крикнул: "Эй! Что-то с братом не то! Принесите кислородный аппарат... что-нибудь реанимационное!" Лу Шао Жун убрал телефон и произнёс: "Мне... нужно найти Ян Яна. Подожди..." Лу Шао Жун ушёл. Медсестра принесла историю болезни Линь Цзинфэна. Сунь Лян не глядя нарисовал на ней свинью: "Не надо, спасибо." В больничном садике. Близился вечер. Шесть часов. Медсестра катила по дорожке коляску с пациентом. Чжань Ян и Чжань Синь сидели напротив друг друга за белым чайным столиком. Чжань Ян: "Кто этот твой друг? Почему не представил нам?" С Чжань Яном Чжань Синь каждый раз был как пороховая бочка: "Я бы рад представить. Только как мне это сделать, а?" Чжань Ян: "Ладно, поговорим о другом. Отец в чём-то был не прав... ладно, это тоже оставим. Если не хочешь изучать коммерцию можно было сказать. Давай нормально обсудим..." Чжань Синь: "Мам, ты же не даёшь мне говорить." Чжань Ян вспыхнул: "Говори папа!" Чжань Синь: "Ты выиграл! Твоя победа!" Чжань Ян подумал про себя: лучше бы родился кусок жареной свинины, чем этот сын (生塊叉燒都比生他好, дословно "лучше родить кусок жареной свинины, чем его"; 叉燒 — кантонское жареное мясо; распространённое китайское выражение, означающее "от тебя нет никакой пользы")... Чжань Синь: "Ты сейчас наверняка думаешь: лучше бы родился кусок жареного мяса, а не я. Да?" Чжань Ян: "..." Чжань Синь: "Я хочу сказать: а ты мне когда-нибудь давал возможность говорить? С тех пор как я начал понимать ты говоришь сам, всегда. Не даёшь мне выбирать. Я не хочу изучать коммерцию! Не хочу быть торгашом! Кому надо тот пусть и идёт!" Чжань Ян: "Чего же ты хочешь?" Чжань Синь: "Хочу заниматься археологией." Чжань Ян сухо сказал: "Хочешь, занимайся. Дед уже дал мне анкету... Заполняй. Вернёмся в Нью-Йорк, займусь насчёт университета. Быстро. Без разговоров!" Чжань Синь собирался было сказать, что не возвращается, будет заниматься археологией в Китае. Но отец уступил, а сам он уже выглядел бы неправым. Пришлось взять анкету. Чжань Ян ещё и ручку протянул. Смотрел на сына, торопил. Чжань Синь подумал: ладно, заполню, а потом уговорю Линь Цзинфэна поехать вместе. Он нехотя заполнял, как вдруг Чжань Ян сказал: "Ты не можешь писать свою Q ровно?! Всегда так, с детства! Как червяки!" Чжань Синь взбесился, швырнул ручку: "Мне уже восемнадцать! Я не маленький! А ты всё равно так! У червяков тоже есть достоинство!" Чжань Ян нетерпеливо сказал: "Ладно, ладно. Пиши дальше. Сам потом перепишу. Позор!" Чжань Синь вообще перестал заполнять: "Я буду заниматься археологией в Китае." Чжань Ян начал неустанно тыкать пальцем Чжань Сину в голову: "Спасибо тебе большое. Ты не можешь написать в анкете "китайская археология"? Вот же, видишь? Буквы не знаешь?! Потом тут же и практику пройдёшь! Без теоретической базы какая археология?!" Чжань Синь: "Я уже и так много знаю. Не нужно учиться." Чжань Ян: "Знанию нет предела (學無止境, дословно "учёбе нет конца"; классическое конфуцианское выражение, означающее что совершенствованию нет предела). Даже Лу Шао Жун не позволяет себе сказать, что ему незачем учиться. А ты..." Первый удар грома среди ясного неба. Чжань Синь: "У меня есть тот, кого я люблю. Ради него я решил остаться в Китае." Второй удар. Чжань Синь: "Я спрашивал у Лу Шао Жуна. Он сказал, что всё нормально." Третий удар. Чжань Синь: "Это тот, что лежит в палате. Его зовут Линь Цзинфэн. Он почти отдал жизнь ради меня. Я решил быть с ним всю эту жизнь. Больше не расставаться." Чжань Ян открыл рот. Долго не мог ничего сказать. "Когда это началось?" — Чжань Ян не верил своим ушам. "Ты шутишь? Лу Шао Жун ни разу мне не говорил. Чжань Сяо Цзянь, перестань врать!" В сад вошёл Лу Шао Жун. Чжань Синь вдруг стал спокойным: "Он небогатый. Из Ганьсу. Но он ко мне очень хорошо относится. Мне очень нравится. Мы было расстались. Но он у Джокханга (大昭寺, дословно "Великий храм Джокханг"; главный буддийский храм Лхасы, построенный в VII веке при царе Сонгцен Гампо; место паломничества и духовный центр Тибета; вокруг него проходит дорожка Баркхор) в Лхасе, перед статуей Будды, отбил тысячу поклонов в полный рост ради меня. Желал мне вернуться домой в мире и радости, найти того, кого люблю. С того момента я понял, что не хочу с ним расставаться." "Ян Ян, мне нужно сказать тебе кое-что важное," — осторожно начал Лу Шао Жун. Чжань Ян: "Не пойдёт! Ни за что!" Чжань Синь: "Почему?! Дай мне хоть одну причину!" Чжань Ян вышел из себя и выпалил первое, что пришло в голову: "Ты точно сошёл с ума! У этого парня чёрная полоса меж бровей (印堂發黑, дословно "центр лба почернел"; в китайской физиогномике точка между бровями, иньтан, связана с судьбой и удачей; тёмный цвет в этом месте считается дурным предзнаменованием)! Жёлтый и тощий, как спичка! Кого угодно мог выбрать, а выбрал хворого?!" Чжань Синь: "Спасибо тебе большое! Он болен! Разве больные все не такие? Ты ожидал, что у него румяные щёки и пузо до колен (腦滿腸肥, дословно "мозг полный, кишки жирные"; идиома, описывающая тучного, самодовольного человека)?" Лу Шао Жун: "Ян Ян! Сначала выслушай!" Чжань Ян: "Ты... ты ещё знаешь выражение "голова набита,кишки жирные"! Молодец! Я отрекаюсь от тебя как от сына!" Чжань Синь: "Подумаешь!" Чжань Ян был на грани взрыва. Перевернул стол! Чжань Синь подумал: ты перевернёшь, а я не могу? Оба одновременно перевернули столик. Чайный стол взлетел вертикально. Чжань Ян окончательно потерял голову. Он оттолкнул Сунь Ляна, вошёл в палату Линь Цзинфэна, ослабил галстук и неловко сел рядом с кроватью. Чжань Ян: "Здравствуйте. Я отец Чжань Сина." Линь Цзинфэн кивнул: "Видно. Здравствуйте." Чжань Ян: "Сколько вам нужно денег? Назовите сумму." Линь Цзинфэн: "..." Лу Шао Жун: "Выйди сюда!" Лу Шао Жун наконец добрался до палаты и буквально выволок Чжань Яна, сердито сказав: "Сядь! Нужно тебе кое-что сообщить. Звонок из Нью-Йорка. Очень важный." Чжань Ян: "Говори, говори..." Лу Шао Жун огляделся и нерешительно спросил: "Может, сначала приготовим кислородную маску... и реанимационное оборудование?" Сунь Лян: "Опять что-то взрывное? Я... я позову медсестру?" Лу Шао Жун: "Вот в чём дело. Только что позвонил директор школы Лу Яо." Чжань Ян кивнул. Понял, Лу Яо тоже что-то натворила. Пожар в тылу. Дело с сыном не решено, теперь дочь отличилась. Чжань Ян: "Говори. Без реанимации. Я готов. На этот раз с каким учителем поругалась?" Лу Шао Жун: "Не поругалась. Подруга Лу Яо Лиза, красивая темнокожая девочка, которая как-то приходила к нам домой, ты помнишь?" Чжань Ян кивнул и окончательно впал в ступор. Лу Шао Жун: "На экзамене Лизу поймали за списывание. Не знаю, как школа это квалифицировала, сама Лиза настаивает, что не списывала. Школа хочет её отчислить." Чжань Ян: "Какое это имеет отношение к моей дочери?" Лу Шао Жун: "Лиза считает, что школа несправедливо её обвинила, и сидит на крыше, собираясь прыгнуть. Лу Яо рядом, сидит на краю крыши. За ними наблюдает весь школьный двор. Лу Яо кричит, что школа дискриминирует цветных. Если Лиза прыгнет, она прыгнет вместе с ней! Скорей неси кислородный аппарат! Всё!" Чжань Ян: "..." Чжань Ян бессмысленно махнул рукой. Лу Шао Жун глубоко вздохнул. Увидел, что Чжань Ян держится, и сказал: "Езжай. Вместе с нашим папой разберитесь. Проблему с Сяо Цзянем беру на себя." Чжань Ян растерянно кивнул: "Поеду... куплю билет." В восемь вечера Чжань Ян улетел в Нью-Йорк. Лу Шао Жун остался сидеть в палате. Говорить было уже не о чем, сил не было. Чжань Синь вышел купить еду для Линь Цзинфэна. Пищевод у того был повреждён, питаться можно было только через капельницу. Даже воду пить было больно. Так нельзя, и Чжань Синь пошёл купить что-нибудь вроде пирожных, чтобы кормить его понемногу. Лу Шао Жун сказал: "Можно прилечь на вашей кровати?" Линь Цзинфэн: "У сестры неприятности?" Лу Шао Жун: "Не страшно. Чжань Ян поехал разобраться. Простите его, он был разозлён Сяо Цзянем, говорил не подумав. Не обращайте внимания. На самом деле он очень любит сына." Линь Цзинфэн кивнул: "Ничего страшного. Я понимаю." Лу Шао Жун устало лёг, глядя в потолок, и вдруг улыбнулся: "Однажды Чжань Ян взял меня, Чжань Сина и Лу Яо в Тибет. Тоже у Джокханга отбил тысячу поклонов в полный рост. Просил Будду хранить нашу семью в ладу и счастье." Линь Цзинфэн чуть приподнял бровь: "Горная болезнь, такая нагрузка и деловой человек справился?" Лу Шао Жун: "Тогда Сяо Цзянь с Лу Яо были совсем маленькими. Все забыли. Чжань Ян и физически крепкий кое-как одолел." Чжань Синь вернулся с покупками: пудинги, сыр и три порции риса. "Второй дядя где? Куда Чжань Ян ушёл? Лу Шао Жун, это вам." — Чжань Синь расставил всё на столе. Лу Шао Жун с усмешкой сказал: "Уже и про нас не забываешь?" Чжань Синь улыбнулся. Линь Цзинфэн сказал: "Поешь и погуляйте с папой немного." Лу Шао Жун: "Не беспокойтесь. Отдыхайте. Я часто бываю в Шанхае, ещё есть кое-какое дело, ненадолго уйду." Чжань Синь растерялся: "Куда?" Лу Шао Жун: "Встречусь с твоим старшим дядей. Поесть не останусь. Завтра зайду." Чжань Синь: "Я забронировал вам номер в гостинице. Вот карточка. Прямо напротив..." Лу Шао Жун посмотрел на Чжань Сина, взял карточку, ещё раз посмотрел на него и с улыбкой произнёс: "Спасибо. Сынок." Лу Шао Жун ушёл. Чжань Синь распаковал еду. Линь Цзинфэн сказал: "Сначала сам ешь." Чжань Синь смущённо сказал: "Ну как, ничего? Чжань Ян не орал на тебя? Он всегда такой." Линь Цзинфэн сказал: "Нет. Они все хорошие люди." Чжань Синь кивнул, открыл коробку с рисом, свалил все три порции гарнира в одну и принялся есть. Зазвонил телефон. Чжань Синь жевал и отвечал: "Алло, тётя, что это вдруг звонишь?! Я только что с дядей и виделся!" Лу Яо: "Эй, братик, не шути. Я на крыше. Немного заигралась. Что делать?" Чжань Синь: "Как "заигралась"? Что происходит?" Лу Яо: "Я притворяюсь, что прыгну! Чжань Ян вроде бы полетел к тебе в Шанхай. Дедушка кричит снизу, что Чжань Ян уже в самолёте и скоро будет!" Чжань Синь: "Ну тогда слезай! Гляди, влетит тебе." Лу Яо: "Не могу слезать, школа хочет выгнать Лизу! На крыше холодно, сидеть надоело. Если слезть, будет так стыдно. Придумай что-нибудь! Быстро!" Чжань Синь почавкал. Рис облепил лицо: "Спасатели внизу надули батут? Лизу одним пинком туда и домой к дедушке на ужин. Там лобстер вкусный. Чжань Ян тоже нелёгкий. Не злите его, ладно? Умница." Линь Цзинфэн: "..."