Революция в глубинах души

Шанхай, ресторан "Чжушань Сяочжу" (竹山小築, дословно "маленький домик у бамбуковой горы"). Это был весьма необычный ресторан самообслуживания с горячим котлом (自助火鍋, дословно "хого самообслуживания"; 火鍋, или хого — традиционное китайское блюдо: кипящий бульон, в который обмакивают ломтики мяса, овощи и другие ингредиенты; один из самых популярных форматов застольного общения в Китае). Столики были отделены метровыми водными желобами. По желобам медленно плыли маленькие лодочки с тарелками ингредиентов и тянулись прямо мимо столов, так что гости могли не вставая брать с лодочки всё, что хотели. Хозяин заведения — Юй Хань Фэн, бывший спецназовец. После демобилизации стал профессиональным игроком в онлайн-игры, заработал первый капитал и открыл ресторан. Успел встретить иностранную студентку, ждал её долгие годы, а когда та вернулась на родину, женился. Через два года расстались. Суд отдал сына Юй Хань Фэну. Вот так бывший военный и стал жить вдвоём с ребёнком на руках. Ресторан был уже закрыт. Лу Шао Жун сел за один из столиков. Маленькая лодочка неспешно подплыла, покачиваясь, с бутылочкой вина и двумя бокалами. Лу Шао Жун наполнил бокалы. Юй Хань Фэн принёс два блюда с холодными закусками. "Второй где?" — спросил Юй Хань Фэн, садясь. "Уехал," — ответил Лу Шао Жун. "Говорит, совещание ещё не кончилось." Юй Хань Фэн усмехнулся: "Второй звонил мне, просил зайти в больницу к Сяо Цзяню — голос почти дрожал. А Ян Ян где?" Лу Шао Жун ответил: "Лу Яо разыгрывала там представление (一哭二鬧三上吊, дословно "сначала плачешь, потом скандалишь, потом грозишь удавиться"; устойчивое выражение, описывающее истерику и манипуляцию, особенно в отношениях). Ян Ян полетел её усмирять." Юй Хань Фэн расхохотался. Лу Шао Жун развёл руками с видом человека, смирившегося с судьбой, и помахал в угол зала: "Сяо Дуо, иди сюда." Сыну Юй Хань Фэна было всего шесть с половиной лет. Услышав зов Лу Шао Жуна, малыш медленно подошёл и уставился на него молча. Юй Хань Фэн сказал: "Поздоровайся, а то тоже получишь." Лу Шао Жун улыбнулся: "Ты уже разобрал лего-машину, что я тебе подарил в прошлый раз?" Сяо Дуо: "Дядя." Поздоровался и тут же потянулся к отцу, обхватил за шею и забрался на него. Юй Хань Фэн держал его на руках. Юй Хань Фэн уже не был тем лихим молодым человеком, каким его знал Лу Шао Жун в начале их знакомства. Но всё равно оставался очень красивым, только загорел сильнее. Сяо Дуо прижался к отцу и что-то зашептал ему в ухо. Юй Хань Фэн сказал: "Пришёл дядя. Хочешь спать, иди сам. Я ещё не скоро лягу." Сяо Дуо замолчал и продолжал тереться об отца. Юй Хань Фэн не прогонял его. Лу Шао Жун улыбнулся: "Сяо Цзянь в детстве тоже всё время висел на Ян Яне. Куда Ян Ян туда и он, хвостом тащился." Юй Хань Фэн сказал: "Сяо Цзянь не то. Вот этот и есть настоящий хвостик (拖油瓶, дословно "тащить за собой бутылку с маслом"; разговорное выражение, означающее ребёнка от предыдущего брака или ребёнка)." — Несмотря на слова, в его взгляде проглядывала тихая нежность. Высокая переносица терлась о лоб сына. Он поцеловал его в лоб. Сяо Дуо не переставал тыкаться носом в отцовское лицо. Лу Шао Жун засмеялся: "Раньше Ян Ян куда ни шёл, Сяо Цзянь шел следом. Ян Ян на диване, Сяо Цзянь тут же заберётся и виснет. Ян Ян собирается на работу, Сяо Цзянь уцепится за штанины и требует взять с собой." Юй Хань Фэн засмеялся: "Этот такой же. Я в ресторане кручусь, он тут же трётся рядом. Сяо Цзянь больше к Ян Яну тянулся, к тебе не особо." Лу Шао Жун сказал: "Когда Ян Ян работал, Сяо Цзянь шёл ко мне. Я в основном читал с ним книги, говорили о разных вещах." "Не заметил, как вырос," — произнёс Лу Шао Жун с грустью. "Всё забыл. К Ян Яну уже не льнёт. Смотрит на отца как на врага. Долговой ангел (討債鬼, дословно "дух, пришедший за долгом"; китайское образное выражение о детях, которые доставляют родителям бесконечные хлопоты; происходит из народного поверья, что некоторые дети приходят в мир "взыскивать долг" с прошлых жизней)." Юй Хань Фэн сказал: "Сяо Дуо через несколько лет тоже станет долговым ангелом. Все через это проходят. Или нет? Я уже насмотрелся на вас двоих и боюсь. Когда Сяо Дуо влюбится, когда приведёт подругу домой, когда начнёт свою жизнь, передам ему ресторан. Сам соберу рюкзак и буду скитаться." Лу Шао Жун улыбнулся и промолчал. Сяо Дуо прижался щекой к красивой шее отца, прилёг ему на грудь и задремал. Лу Шао Жун понизил голос: "Мать не приходит его навещать?" Юй Хань Фэн ответил: "Раньше приходила. Сам не хотел её видеть, прятался. Она перестала приезжать. Вышла замуж, уехала в Гонконг. Алименты платит исправно. Я открыл для этих денег отдельный счёт, не трогаю, отдам ему, когда будет поступать в университет." Лу Шао Жун сказал: "Брат, ты правда не думаешь снова жениться?" Юй Хань Фэн ответил: "Посмотрим. Сяо Дуо, скорее всего, мачеху не захочет." Лу Шао Жун кивнул. В ресторане было тихо. Только вода журчала. Лу Шао Жун спросил: "Что сказал рыжеволосый? Этот Линь Цзинфэн кто он такой?" Юй Хань Фэн спросил: "Сяо Цзянь тебе не рассказал?" Лу Шао Жун покачал головой: "Сяо Цзянь только сказал, что нравится ему, что хочет жить с ним. Больше ничего." Юй Хань Фэн сказал: "Третий, я думаю так: раз он сам не хочет говорить надо оставить ему это право. Иначе, если ты даже спросишь, он всё равно правды не скажет. Как Ян Ян: разузнает всё, потом отругает и что с того?" Лу Шао Жун молчал и слушал. Юй Хань Фэн добавил: "Когда сам решит, что пора рассказать — расскажет. Разве не так лучше?" Лу Шао Жун сказал: "Он уже вырос. Давно прошёл тот возраст, когда всё рассказывают родителям. Ян Ян всегда боится, что с ним что-нибудь случится." Юй Хань Фэн сказал: "Дети рано или поздно покидают гнездо. Пока сами не заведут детей, всё равно не поймут. Это у всех так." Лу Шао Жун с самоиронией улыбнулся и кивнул. Юй Хань Фэн спросил: "Что теперь натворила Лу Яо?" Лу Шао Жун: "Притворялась, что прыгнет с крыши. Все её штучки — это Сяо Цзянь ещё в детстве всё перепробовал. Ян Ян уже улетел." Юй Хань Фэн: "Да не обращай внимания. Ветром продует ночь и сама слезет." Лу Шао Жун надел шапку и засмеялся: "Мы оба это понимаем. Только сделать так ни у кого не получается. Вот если бы Сяо Дуо полез на крышу, думаю, ты бы так не рассуждал. Я пойду. Завтра дела в музее." Юй Хань Фэн с улыбкой сказал: "Брат всегда легко судит о чужом (站著說話不腰疼, дословно "кто стоит, тому спина не болит"; поговорка, означающая "легко давать советы, когда сам не в этом положении"). Не провожу." Лу Шао Жун поймал такси до аэропорта. Юй Хань Фэн поднял на руках шестилетнюю гирьку-сына и понёс его спать. Осторожно уложил его на кровать, снял рубашку и пошёл в душ. Пришло сообщение. Юй Хань Фэн присел на край кровати, нагнулся над телефоном. Отправитель: Чжань Сяо Цзянь. "Дядя, я растерялся." Экран освещал лицо Чжань Сина. Тот посмотрел на спящего Линь Цзинфэна и написал следующую строчку. "Что мне делать?" Юй Хань Фэн написал: "Дело не в том, что делать. Дело в том, чтобы ты сам для себя понял и чего хочешь дальше. Какая у тебя цель? Чем хочешь заниматься? Остаться в Китае и грабить гробницы всю жизнь?" Чжань Синь написал: "Не знаю пока. Хочу быть с маленьким наставником. Остальное будем разбираться." Юй Хань Фэн написал: "Тогда думай не торопясь. У вас ещё много времени." Чжань Синь написал: "Должен ли я меняться ради него? Или пусть он меняется сам?" Юй Хань Фэн написал: "Любовь и брак как торговля на рынке. Кто первым полюбил, тот первым называет цену. Другой всегда немного торгуется. Туда-сюда, пока обоим не будет в самый раз, вот тогда и сделка. Нет никакого "должен" или "не должен". Есть только вопрос: стоит ли оно того. Только бы не вышло так: сторговались и он начнёт обвешивать (短斤缺兩, дословно "короткий фунт и недостаточный вес"; поговорка о нечестных торговцах, обманывающих покупателей). Это касается тебя, но и его точно так же. Дядя спит. Завтра работать. Спокойной ночи, Сяо Цзянь. Твоя растерянность временная. Я растерян уже полжизни. Не дразни меня." Юй Хань Фэн бросил телефон, вышел из душа, лёг рядом с сыном и укрыл его одеялом. Чжань Синь убрал телефон, перебрался на кровать к Линь Цзинфэну, устроился рядом и уснул. Несколько недель спустя: Линь Цзинфэн поправлялся быстро. Он был крепкий, жизнестойкий, как тополь в песчаной буре (猶如漫天風沙中倔強的白楊, дословно "словно упрямый белый тополь в безграничных ветрах и песках"; поэтическое сравнение; белый тополь, 白楊, традиционный символ Северо-Западного Китая, особенно провинции Ганьсу — родины Линь Цзинфэна; символизирует стойкость и волю к жизни). Больница несколько раз созывала консилиум, и в итоге врачи подтвердили: полное выздоровление, реабилитация не нужна. Мало того, последствия препарата исчезли без следа, а за дни болезни Чжань Синь так старательно пичкал его деликатесами и всевозможными тониками, что Линь Цзинфэн поправился лучше прежнего. "Поздравляю," — главврач пришёл сообщить лично: "Состояние господина Линя отличное. Никаких осложнений. Но пожалуйста, и впредь берегите себя." Чжань Синь стоял с тёмными кругами под глазами, похудевший и выглядевший потерянно. Хуже всего пришлось именно ему: днём беседы с врачами, ночи в тревоге, а вдруг у Линь Цзинфэна среди ночи начнётся приступ? Линь Цзинфэн вежливо ответил: "Спасибо." Чжань Синь сказал: "Эй, ну это само собой — мы же муж и муж (夫夫, дословно "муж и муж"; неологизм для обозначения пары из двух мужчин в однополом браке; аналог 夫妻, "муж и жена")..." Линь Цзинфэн сказал: "Это было не тебе." Линь Цзинфэн оформил выписку. Они вышли из больницы вместе с Чжань Сином. Солнце светило ярко. "Теперь тебе спасибо, Сяо Цзянь. Спасибо," — Линь Цзинфэн остановился. Чжань Синь подпрыгнул и запрыгнул ему на спину. Линь Цзинфэн слегка покраснел и сказал: "Не балуй." Чжань Синь спросил: "А что мы теперь будем делать?" Линь Цзинфэн взял Чжань Сина за руку и повёл его сквозь шанхайские улицы. "Зарабатывать деньги. Возвращать твоему второму дяде миллион сто пятнадцать тысяч на лечение," — сказал он. Чжань Синь: "..." Чжань Синь: "Столько? Не может быть. Было сто одиннадцать тысяч пятьсот. Ты лишний ноль приписал!" Линь Цзинфэн: "Не притворяйся. Я всё знаю." Чжань Синь растерялся, потом опомнился: "Что моё то его, что его то моё..." Линь Цзинфэн: "Говори "муж". И рассуждаешь неправильно." Чжань Синь: "Правильно рассуждаю. Он не нуждается в этих деньгах. Да я ему звонил, он сказал, не надо отдавать..." Линь Цзинфэн: "Это его дело. Меня не касается." Чжань Синь: "Нет, нет, тут вот в чём дело: моя сестра выходит за него замуж. Ты же знаешь?" Линь Цзинфэн: "??" Чжань Синь объяснил: "Так вот. Когда второй дядя женится на моей сестре, пройдёт лет двадцать-тридцать, второй дядя отойдёт в мир иной..." Угол рта Линь Цзинфэна дёрнулся. Чжань Синь: "Тогда его деньги перейдут к сестре. Что у сестры, то моё. Что моё, тоже моё. Значит, всё в итоге моё. Это, кстати, нам Чжань Ян сам объяснял. Ты разве не слышал? Подожди, муж, осторожно, машина." Принцип брата и сестры Чжань: что у сестры, то у брата, что у брата, то у сестры. Исключение: второй дядя мой. Принцип брата и сестры Лу: второй дядя мой. За брата в огонь и воду, а ради второго дяди брата в воду и в огонь. "Есть такая теория: если у тебя сын и ты воспитаешь его плохо он погубит всю твою семью! Если у тебя дочь и ты воспитаешь её плохо она погубит чужую семью! Значит, если хочешь отомстить врагу, разбалуй дочь и выдай замуж за его сына. Всей его семье конец и месть удалась!" "У второго дяди нет сына. Но отдать ему мою сестру, то же самое! Кому деньги большой разницы нет." Линь Цзинфэн только что вышел из больницы и едва не вернулся туда с кровотечением. Чжань Синь высунул язык: "Куда идём? Наставник?" Линь Цзинфэн раздражённо ответил: "На Паньцзяюань. Узнавать новости. Грабить гробницы и зарабатывать деньги." База Клинка Южного Китая, специальный оперативный отряд. Рыжеволосый сел в гостиной: "Сяо Тан всё ещё не вернулся?" Тот, что щёлкал счётами, уронил голову на стол: "Нет..." Рыжеволосый отпил кофе. Вошёл синеглазый, бросил на стол отчёт: "Данные по прошлому расследованию в Лхасе готовы." Рыжеволосый спросил: "Что там? Есть продолжение?" Синеглазый сказал: "Сначала по содержанию. Контрабандная сделка по переправке культурных ценностей индийским связным. Эй, ты вон там слышишь? Выключи "Телепузиков"." Парень в зелёном берете повернул голову и скорчил рожу. Синеглазый продолжил: "Операция была связана с воровской организацией из Шанхая. Главарь по фамилии Лань. Под его началом восемьсот сорок четыре человека. Агентурная сеть охватывает Сиань, Пекин, Шанхай, Гуанси, Гуандун и Гонконг. Прямых учеников трое. Первый Цю Юэ, женщина, тридцать три года. Второй Бай Бинь, мужчина, мёртв; его жена женщина, хозяйка антикварного магазина "Цзэнжун Суэй" (崢嶸歲月, дословно "лихие, крутые годы"; название антикварного магазина, отсылающее к знаменитой строчке из стихотворения Мао Цзэдуна) в Шанхае. Магазин уже закрыт. Мастер перевоплощения, по совместительству делает поддельные документы. Настоящего имени никто не знает." Рыжеволосый сказал: "Эту женщину уже взяли?" Синеглазый сказал: "Её ранили в подземном дворце Гималаев, отправили на лечение в военный госпиталь Чэндуского военного округа. Вылечилась и выпрыгнула в окно." Рыжеволосый кивнул. Синеглазый добавил: "Третий ученик Линь Цзинфэн. Тот самый парень, которого мы видели с племянником Юй Хань Фэна." Рыжеволосый: "Что дальше?" Синеглазый: "Дальше я написал письмо тому старику с фамилией Лань. Тронет Чжань Сина, перебьём всю его семью и сровняем с землёй Синий особняк." Рыжеволосый: "Хочешь убивать, убивай сам. Хочешь сровнять сам сравняй, сам ровняй. Мне не интересно." Синеглазый кивнул: "Мне тоже не интересно. Просто сказал для остроты." Рыжеволосый: "Раз не интересно, зачем писал? А вдруг он всё-таки тронет Чжань Сина, а мы не станем ровнять и совсем лицо потеряем." Парень в зелёном берете лениво развалился в кресле: "Юй Хань Фэн и сам туда явится и всё там порешит... Телевизор можно включить?" Синеглазый небрежно нажал на пульт. Телевизор зашипел. Парень в зелёном берете: "?" Рыжеволосый: "..." Телевизор сломался. Тот, что щёлкал счётами, сказал: "Разъём ещё вчера немного шатался." Парень в зелёном берете: "Сяо Тан починит..." Не успел договорить: все четверо одновременно осознали одну очень серьёзную проблему. "Холодильник, кажется, тоже перестал морозить," — синеглазый взял банку пива. "Что будем делать? Рыжий, пойди заявку подай на новый холодильник?" Рыжеволосый сказал: "Заявка это два месяца. Слишком долго." Синеглазый: "Купим свой." Тот, что щёлкал счётами, тут же сказал: "Денег нет." Сяо Тана нет. Четыре спецназовца, полные профаны в технике и электронике. Телевизор не смотреть, пиво не пить. Полный провал. "Пошлите кого-нибудь. Найдите Сяо Тана и верните," — сказал рыжеволосый. "Искать человека быстрее, чем ждать разрешения." Бросили жребий. Парень в зелёном берете вытащил самую короткую спичку. На лице появилась вселенская скорбь. Встал, собрался, закинул рюкзак за плечо, вышел из базы. Пошёл искать сбежавшего из дому механика Тан Ю.