Революция в глубинах души

Пекин, Паньцзяюань. В самом дальнем углу стояла неприметная лавка с редким хламом. У входа было пусто. Над дверью болталась обтрёпанная вывеска: "Цинъюньчжай" (青雲齋, дословно "кабинет лазурных облаков"; 青雲 в китайской литературе символизирует высокое положение и успех; 齋 — кабинет или комната учёного). "Есть работа?" — Линь Цзинфэн снял рюкзак, завёл Чжань Сина внутрь и бросил поклажу в задней комнате. В комнате за столом сидела девушка и что-то писала. Она улыбнулась: "О, какой ветер занёс третьего господина? Выглядите весьма хорошо." Линь Цзинфэн шумно выдохнул, пинком слегка отодвинул Чжань Сина, который было потянулся вперёд поглазеть, усадил его на место: "Времена тяжёлые, по уши в долгах. Надо срочно работать. Где твой брат?" Девушка ответила: "Брат поехал в Дуньхуан за сведениями. Вернётся только в следующем месяце." Линь Цзинфэн чуть приподнял брови, но промолчал. Девушка отъехала на коляске от стола, подкатила к книжному шкафу и достала письмо. "Несколько месяцев назад объявились люди из Лючжоу," — мягко сказала она. "Взгляните. Если подойдёт по старому уговору." Чжань Синь спросил: "А что за старый уговор?" Девушка склонила голову и внимательно оглядела Чжань Сина: "Вы ученик третьего господина? Как вас зовут?" Чжань Синь представился. Девушка кивнула: "Старый уговор такой: мы даём сведения, вы с наставником силы, а добытое..." "Хватит," — перебил её Линь Цзинфэн равнодушно. "Рисуй лучше." Девушка улыбнулась: "Третий господин как будто стал другим. Выглядит довольным." Линь Цзинфэн не ответил. На лице проступил лёгкий румянец. Опустил голову, принялся читать письмо. У входа кто-то позвонил. Девушка сказала: "Прошу прощения," и покатила коляску в переднюю комнату. Линь Цзинфэн сказал: "Её брат вместе со мной спускался в гробницы. Не подходи, сиди нормально. Невоспитанный!" Чжань Синь потрепал Линь Цзинфэна по голове, потом принялся мять ему щёки, пока тот почти не закипел от раздражения. Только тогда довольно захихикал и отстал, пошёл разглядывать картины на стене. Линь Цзинфэн: "И к вещам не прикасайся." Чжань Синь буркнул согласие. Пошарил по столу рукой, наткнулся на картонку с несколькими значками. "Её зовут Чу Синъюнь," — сказал Линь Цзинфэн. "Брата зовут Чжуан Минцин. Лавка открыта на двоих. Не смотри, что маленькая, она один из самых известных пройдох на Паньцзяюане. Сяо Цзянь, я же сказал не трогать!" Чжань Синь разглядывал значки: "Можно мне вот это?" На картонке были три Q-версии героев "Записок о расхитителях гробниц" (盜墓筆記, дословно "записки грабителей гробниц"; популярный роман в жанре приключений и мистики китайского автора Сань Ша) головастые Ву Се, Чжан Цилин и Толстяк (胖子, дословно "толстяк"; прозвище персонажа Ван Паньцзы, одного из главных героев "Записок о раскопках гробниц"). Значки из юбилейного издания. Чжань Синь давно на них смотрел. Линь Цзинфэн нетерпеливо бросил: "Положи. Потом попрошу у неё для тебя." Синъюнь подкатила коляску к стойке, подняла голову. Хо Ху снял тёмные очки. Показались янтарные кошачьи глаза. Он вежливо улыбнулся. Синъюнь от неожиданности вздрогнула при виде этого красавца-богатыря. Пришла в себя: "Чем могу помочь, старший брат?" Хо Ху спросил: "Говорят, у вас тут продают настоящие вещи?" Синъюнь мягко улыбнулась: "Шутите, старший брат. На Паньцзяюане почти всё настоящее." Хо Ху приехал из Лхасы, добрался до Пекина, деньги кончились. С рюкзаком за плечом. Большая рука нырнула в сумку, на стойку со звоном посыпалось несколько предметов: "Вот, за это можно что-нибудь получить?" Синъюнь вздрогнула: "Подождите." Она начала разбирать то, что вытащил Хо Ху: "Ой, этот колокольчик из Тибета, период раннего распространения буддизма... Это... неплохо. Это тоже. А вот эта бумага на очень старую не похожа откуда?" Хо Ху торопливо убрал стихи Цанъян Гяцо. Синъюнь продолжила: "А это что? Трубочка от молочной коробки? Уголок от пакета с молоком Тетра Пак (利樂磚, фирменные бумажные пакеты для молока компании Tetra Pak)... Ну и набор. Прошу прощения, старший брат, это не стоит ничего..." Хо Ху настаивал: "Вот это я собирал для розыгрыша. Денег сейчас нет, отдаю всё вместе. Дайте сколько не жалко." Синъюнь с любопытством спросила: "Несколько чего?" и подняла глаза на Хо Ху. Слегка покраснела. Хо Ху: "Несколько купюр. Покрупнее." Синъюнь: "..." Синъюнь мгновенно всё поняла и с улыбкой сказала: "Вот такая подойдёт? Или нарисовать?" Хо Ху: "Рисованные деньги принимают? Сестрёнка, не обманывай." Синъюнь улыбнулась, нагнулась, выдвинула ящик и достала яркую бумажку размером с тетрадный лист: "Старший брат, смотрите... пойдёт?" На "купюре" было напечатано "Сто миллиардов" (一百億, дословно "десять миллиардов"; здесь речь идёт о бумажном "адских деньгах" (冥幣), которые сжигают на похоронах; выпускаются в фантастических номиналах) да ещё традиционными иероглифами. Хо Ху обрадовался: "Отлично!" Синъюнь растерялась: то ли этот богатырь и правда такой, то ли нарочно её дразнит. Подумала и вытащила из ящика три настоящих сторублёвки, горсть монет, положила поверх "ста миллиардов" и с насмешливым видом уставилась на Хо Ху. "Так?" Хо Ху сказал: "Спасибо, сестрёнка, ты настоящий человек. Ещё зайду." — Взял деньги, ссыпал монеты, сложил "сто миллиардов" квадратиком и сунул в карман. Синъюнь спрятала колокольчик и довольная вернулась в заднюю комнату. Хо Ху вышел с Паньцзяюаня: деньги снова есть, можно искать еду. Хо Ху достал сотенную купюру, поймал такси и велел: "Рыбная харчевня у Тринадцати гробниц (十三陵, дословно "тринадцать гробниц"; мемориальный комплекс, место захоронения тринадцати императоров династии Мин к северу от Пекина) ещё работает?" Таксист непонимающе посмотрел: "Это было когда, брат? Куда вам надо?" Хо Ху подумал: "Куда-нибудь поесть." Таксист кивнул и привёз его к ресторану "Юйпинь Шэньчу" (禦品神廚, дословно "изысканная кухня высшего разряда"). Хо Ху вошёл, сел. Попросил меню. Официантка, завидев этого представительного рослого мужчину, поспешила принять заказ. "Вот эту рыбу, вот это, вот это, вот это и это, и вот эту рыбу." Официантка: "Живая рыба, карп в подсолнечном масле, рыба в остром бульоне, паровой окунь, суп из свежей рыбы с подорожником..." Хо Ху ткнул пальцем ещё раз и вежливо добавил: "И вот эту рыбу, спасибо." Официантка: "..." Хо Ху: "?" Официантка с улыбкой спросила: "Господин берёт только рыбу?" Хо Ху ответил: "Да. Только без пальмового масла." Официантка: "..." Блюда принесли. Хо Ху ел с огромным удовольствием. Наелся, вытер рот, откинулся на спинку стула и выдохнул: "Счёт, пожалуйста. И чек дайте." Официантка: "Господин, счёт, карта или наличные?" Хо Ху: "???" Официантка терпеливо объяснила. Хо Ху спросил: "Если расписаться — платить не надо?" Официантка была совершенно обезоружена, пошла к кассе. Вернулась: "Ваш счёт: четыре тысячи сто шестьдесят юаней." Хо Ху выложил на тарелочку две сотенные купюры. Выражение лица у официантки стало незабываемым. Хо Ху, однако, умел читать людей. Заметил неладное, уточнил: "Мало?" Официантка: "Здесь только двести." Хо Ху кивнул, достал горсть монет и высыпал на тарелочку. Официантка: "Двести семь юаней шестьдесят фэней..." Хо Ху развернул "сто миллиардов". Официантка была на грани слёз. "Господин, это бумажные деньги для усопших." Хо Ху: "..." Хо Ху покрылся испариной: "Я сначала поскребу чеки." Официантка холодно сказала: "Скребите. Может, выиграете пять тысяч, а то и больше." Хо Ху поскрёб все чеки до единого. На каждом было написано "Добросовестно плати налоги" (護稅光榮, дословно "оберегать налоги — это почётно"; стандартная поощрительная надпись на чековых лотереях в Китае, означающая "благодарим за участие в чековой лотерее"). Ни юаня выигрыша. Хо Ху: "..." Официантка: "..." Хо Ху надел тёмные очки, кивнул ей и сказал: "Спасибо. Дарю вам свою любовь." В следующую секунду Хо Ху схватил рюкзак и бросился бежать. Официантка завизжала. Охрана в полном составе ринулась следом. Хо Ху несётся! В этот миг в нём воплотилась душа бога бродяг, он бился не в одиночку! Хо Ху мчался без оглядки. Пробежав девять кварталов, нырнул в переулок и остановился. Денег опять нет. Что делать с ужином? В то же время, Паньцзяюань. Линь Цзинфэн дочитал письмо, бросил его на стол: "Людей не хватает. Это следы эпохи Бай Чунси (白崇禧, 1893–1966; один из известнейших китайских военачальников, уроженец Гуанси, военный деятель периода Китайской республики и войны с Японией). Дорога на Цзишань тяжёлая. Вытащи что-нибудь и как потом выносить? Нужно хотя бы десять человек." Синъюнь мягко ответила: "Сейчас полиция смотрит в оба. Десяток человек выходит с Паньцзяюаня, садится в поезд — это же написано на лбу, что едут рыть землю. С людьми, третий господин, сложнее всего. Разве что пошлём весточку: соберут там, в Лючжоу. Но тогда..." Линь Цзинфэн перебил: "Уступлю десять процентов. Только подбери нормальных. В прошлый раз жена-наставника набрала каких-то скаутов, чуть жизнью не расплатились." Синъюнь кивнула: "Договорились." Линь Цзинфэн добавил: "И снаряжение собери нормальное. Сейчас ничего нет. Раз уже уступил десять процентов, брось сверху два рюкзака бесплатно. Ну и набор инструментов." Синъюнь улыбнулась: "Это... не выйдет." Линь Цзинфэн: "..." Синъюнь подкатила к столу и начала записывать, что нужно Линь Цзинфэну. Чжань Синь подошёл ближе и заметил колокольчик на её запястье: "О, это тибетская вещь. Когда такое делали, Панчен-лама (班禪, дословно "великий учёный"; один из двух высших лам тибетского буддизма; Панчен-лама является духовным авторитетом наравне с Далай-ламой) ещё, наверное, и не рождался. Свежее поступление?" Синъюнь самодовольно улыбнулась: "Угадайте сколько заплатила?" — Изящные пальцы чуть шевельнулись. Чжань Синь: "Двести тысяч?" Синъюнь покачала головой с улыбкой: "Двести юаней." Чжань Синь: "..." Чжань Синь сказал: "Отдайте мне. Дам четыреста." Синъюнь: "Ещё чего!" Чжань Синь заканючил: "Колокольчик не отдаёшь, снаряжение бесплатно не даёшь хоть значок-то дай." Синъюнь и бровью не повела: "Это юбилейная серия..." Чжань Синь: "Ну да-а-ай..." Синъюнь: "Ладно, сдаюсь." — Протянула ему картонку. Чжань Синь отстегнул значки с Q-версиями Ву Се и Хладного Масляного Пузыря (悶油瓶, дословно "молчаливый масляный кувшин"; прозвище Чжан Цилина — одного из главных героев "Записок о раскопках гробниц", известного своей замкнутостью и невозмутимостью), а значок Толстяка бросил обратно: "Мне только два." Синъюнь: "Мне Толстяк тоже ни к чему. Выбросьте на улице. Через два дня приходите за рюкзаками. Купить вам заодно и билеты на поезд? Дешевле кассы на десять юаней." Линь Цзинфэн скривился: "Хватит. В прошлый раз взяла деньги за плацкарт, дала стоячий билет. Ещё не рассчитался с тобой. Уходим. Послезавтра за вещами." Синъюнь проводила наставника и ученика. Открыла ящик, достала ещё одну картонку со значками, приготовила в качестве уступки следующему, кто будет торговаться. Вечерело. Чжань Синь не мог усидеть на месте ни секунды: как обезьяна, тянулся к Линь Цзинфэну то поцеловать, то помять. Линь Цзинфэн несколько раз сделал вид, что пинает его, покосился и сказал: "Сначала найдём где поесть. Вечером... займусь тобой." Чжань Синь: "Я знаю одно хорошее место — "Юйпинь Шэньчу"..." Линь Цзинфэн: "Это где вода стоит двести восемьдесят юаней за бутылку?" Чжань Синь: "Нарисую свинью, как второй дядя, и ужин бесплатно." Линь Цзинфэн: "Оставь. Долгов и так всё больше." Чжань Синь сказал: "Считай, я угощаю. Ешь хорошо, ночью будут силы заняться мной. Получишь зарплату... тогда и отдадим второму дяде." Линь Цзинфэн: "Ну... можно обдумать." В соседнем переулке у Хо Ху снова заурчало в животе. Обед из рыбы не насытил надолго. Что делать? Хо Ху поднял крышку уличного мусорного бака и заглянул внутрь. Рядом проходила пожилая женщина: "Эй, здоровяк, что ты там делаешь!" Хо Ху нехотя закрыл бак, махнул рукой и ушёл. Закатное золото лилось в переулок с одной стороны. Хо Ху присел на корточки, подумал, сложил губы трубочкой и свистнул. Несколько кошек, грелись на солнышке, подбежали. "Значит, вы делаете вот так и вот так..." — Хо Ху объяснял что-то кошкам, жестикулируя. Четыре кошки кивнули "поняли" и разбежались. Через минуту одна из них принесла в зубах мёртвую мышь. Хо Ху: "Нет, нет, нет! Это есть не буду! Молоко? О, хорошо. Нет, коробка уже пустая. Поищи дома что-нибудь. Мяо Сянь Бао (妙鮮包, китайский бренд влажного кошачьего корма) — это что такое? Не пробовал... Молоко только без меламина (三聚氰胺, меламин; химическое вещество; в 2008 году его незаконно добавляли в молоко и детское питание в Китае, что вызвало масштабный скандал с пострадавшими)..." Чжань Синь: "Слушай, вон тот человек разговаривает с кошками?" Линь Цзинфэн: "Из одной с тобой психушки сбежал. Оба кошачий язык знаете." Линь Цзинфэн и Чжань Синь стояли у входа в переулок и смотрели внутрь. Хо Ху как раз вскрывал пакет "Мяо Сянь Бао". Услышал знакомый голос и поднял голову. Хо Ху: "..." "Хо... Хо-гэ?" — Рот Чжань Сина открылся и долго не закрывался. Хо Ху мгновенно бросил пакет. На глазах выступили слёзы, взъерошенный, растерянный, он заревел: "Братишка! Родная душа!" — и бросился к Чжань Сину, схватил его в объятия. Теперь уже точно не отпустит. Ресторан "Юйпинь Шэньчу": "Это тебе, Чжань Синь," — Хо Ху достал бумажку и торжественно вручил. Чжань Синь: "Да ты с ума сошёл! Даже Вьетнам не выпускал купюру в сто миллиардов. Это же очевидно деньги для мёртвых." Хо Ху вернулся. Да ещё и уселся за стол с совершенно невозмутимым видом. У той самой дневной официантки глаза полезли на лоб. К этому столику никто подходить не хотел. Линь Цзинфэн сказал: "Принесите меню. Мы что, не похожи на платёжеспособных клиентов?" Чжань Синь поддакнул: "Именно! Совсем совесть потеряли! Зовите вашего менеджера." Официантка пошушукалась с менеджером. Тот подошёл, увидел Чжань Сина и глаза округлились. "Молодой господин Чжань." — Покосился на Хо Ху, почтительно раскрыл меню и положил перед Линь Цзинфэном. Чётко умеет читать людей. Чжань Синь с удовлетворением кивнул и добавил: "И принесите давешние чеки. Поскребём перед едой для развлечения." Менеджер спросил: "Господин Сунь сегодня не с вами?" Чжань Синь тут же ответил: "Ему ни слова." Линь Цзинфэн выбрал скромные блюда. Счёт вышел на две тысячи сто четыре юаня и сам едва не поперхнулся. Чжань Синь оценил: "Вкусно вполне." И небрежно нарисовал на счёте маленькую свинью. Расплатился. Хо Ху спросил: "Вы куда теперь?" Линь Цзинфэн оглядел Хо Ху, потом взглянул на Чжань Сина и ответил: "Едем в Лючжоу. А ты?" Хо Ху немедленно сказал: "Я тоже в Лючжоу." Линь Цзинфэн с подозрением кивнул. Чжань Синь обрадовался: "Поедем вместе! Ты зачем в Лючжоу?" Хо Ху спросил: "Я... а вы зачем?" Линь Цзинфэн сказал: "Зарабатывать деньги." Хо Ху сказал: "Я помогу зарабатывать! Только кормите и давайте жильё." Линь Цзинфэн немало раз видел Хо Ху в деле. Этот богатырь хранил в себе много загадок, но умения у него были исключительные. За исключением двух спецназовцев на снежном перевале, Линь Цзинфэн до сих пор почти не встречал никого, кто мог бы сравниться с Хо Ху, включая самого себя. Чжань Синь очень хотел позвать Хо Ху с собой, но последнее слово всё равно оставалось за Линь Цзинфэном. Оставалось только смотреть на него с надеждой. Линь Цзинфэн сказал: "Можно. Но будешь выполнять мои команды. Никакого личного произвола из-за кумовства (裙帶關係, дословно "отношения юбочной тесьмы"; устойчивое выражение, означающее использование родственных или дружеских связей для получения привилегий; аналог "блата" или "кумовства")." Хо Ху ничего не понял, но усвоил главное: слушаться команд. "Без проблем! Буду слушаться! Только купите мне вяленой говядины и молока. Денег не надо." Через два дня Линь Цзинфэн явился в "Цинъюньчжай" за тремя рюкзаками. В последний момент добавился Хо Ху и взял и его долю. Раздал всем. Чжань Синь достал значки. На свой рюкзак прикрепил Q-версию Ву Се. На рюкзак Линь Цзинфэна сзади прикрепил большеголового Хладного Масляного Пузыря. Хо Ху удивлённо уставился: "А мне?" Чжань Синь с сожалением сказал: "Остался только Толстяк. Будешь, гэ?" Хо Ху: "Толстяк так Толстяк. Лучше, чем ничего." Чжань Синь прицепил на рюкзак Хо Ху большеголового Толстяка. Линь Цзинфэн надел тёмные очки. Зима, но на Паньцзяюане солнечно и тепло. "Выдвигаемся, товарищи. Людей наберём на месте," — сказал Линь Цзинфэн. Чжань Синь и Хо Ху надели тёмные очки. Вслед за Линь Цзинфэном взошли на поезд в Лючжоу.