Революция в глубинах души

С Линь Цзинфэном пришло много народу. Тан Ю был один. Тан Ю стоял в глубине горы Цзицзяошань и искал заброшенный арсенал. Одна рука прижата к уху: там был надет усилитель звука. Кроме завывания ветра не слышно ни звука. Он приехал сюда ради развлечения и заодно чтобы собрать кое-какие данные. Огнестрельное оружие для него было чистым хобби. В руках у Тан Ю были чертежи снайперской винтовки, разработанной гениальным советским конструктором Михаилом Тимофеевичем (米哈伊爾•季莫費耶維奇, китайская транскрипция имени Михаила Тимофеевича Калашникова, 1919–2013; советский и российский конструктор стрелкового оружия; создатель АК-47). Но нескольких деталей на чертежах не хватало. Работы гения зачастую опережают своё время и не стареют. Михаил был именно таким. Созданное им оружие превосходило целую эпоху и не устаревало, АК-47 тому лучшее доказательство. Первый АК-47 появился в 1949 году и не был снят с вооружения и спустя целый век. Однако ещё до 1949 года Михаил разработал другую автоматическую винтовку. Отдача у неё оказалась слишком сильной для массового производства, и в итоге изделие было засекречено. Тан Ю раздобыл один экземпляр чертежей и намеревался доработать эту конструкцию, настроить и изготовить заново, но ещё в 1927 году производство было остановлено. Полные чертежи хранились в российских архивах, куда Тан Ю доступа не имел. Зато он знал, где делались нужные детали: на территории гуансийских милитаристов (桂系軍閥, дословно "военные клики системы Гуй"; 桂 — краткое название Гуанси; 軍閥 — военный клан; Гуансийская клика — одна из крупнейших региональных военных группировок эпохи Китайской республики), под рукой Бай Чунси. Старый арсенал простоял заброшенным больше ста лет. Большая часть оборудования заржавела, но осталась на месте. Найти формы, изучить производственную линию и воссоздать недостающие детали труда не составит. Вот Тан Ю и приехал один. Он был с ног до головы обвешан высокотехнологичным снаряжением. Инфракрасные сканирующие линзы позволяли определить все тепловые источники в окрестностях. Миниатюрный наушник-усилитель фильтровал шумы, расширяя слух до девяти квадратных километров, достаточно, чтобы услышать писк полевой мыши на соседнем холме. Тан Ю открыл ноутбук и начал сканировать оборудование в заброшенном цехе. Именно тогда в усилителе послышался звук работающего двигателя. Половина первого ночи. Начало часа Крысы (子時, дословно "час Крысы"; первый двухчасовой промежуток суток по китайской системе деления времени; соответствует промежутку с 23:00 до 1:00 ночи; наступление нового суток в традиционном исчислении). Вокруг кромешная тьма. Линь Цзинфэн загнал джип за здание цеха, во двор под защиту стен. Полицейских здесь не бывало, но лучше перестраховаться. Чжань Синь вышел из машины. Линь Цзинфэн вместе с остальными начал разгружать вещи. Чжань Синю всё казалось, что внутри кто-то есть. Посветил фонарём, заглянул в окно цеха, изнутри донёсся скрежет. "Ааааа!" — Чжань Синь завопил что есть мочи. Линь Цзинфэн, Хо Ху, Ху Ян, Сун Чэньу и Чжан Хуэй несли вещи и от неожиданности все разом вздрогнули. Линь Цзинфэн рассердился: "Чего орёшь? Дёрганый!" Тан Ю прятался под станком. Вопль Чжань Сина ударил прямо в ухо, в голове загудело, барабанные перепонки едва не лопнули. Чжань Синь беспечно сказал: "Да я просто атмосферу оживляю." Все: "..." Сун Чэньу оценил: "Забавный молодой человек." — И сделал совершенно беспомощное лицо, опуская ящик с водой на землю. Совсем рядом был вход в бомбоубежище. Здесь они разгружались, собираясь перенести вещи туда. Чжань Синь сказал: "Там внутри, кажется, кто-то есть?" Линь Цзинфэн ответил: "Ты слышал крысу. Людей там нет." Чжань Синь надавил на заржавевшую железную дверь "открылась" и вошёл. Горный ветер пробрался следом. Чжань Синь светил фонарём во все стороны. Крыс ни одной. Луч скользил по машинам во тьме. Прокатный станок (軋床, оборудование для горячей или холодной прокатки металла): транспортёрная лента за сотню лет совсем истрепалась. В соседнем помещении: пробивной станок (穿孔機, дословно "станок для пробивки отверстий"); сверло застыло в воздухе на полпути, почти наполовину покрытое ржавчиной. Именно под прокатным станком и сидел Тан Ю. Чья-то рука хлопнула его по плечу. "Вааааа!" — Чжань Синь взвился. Линь Цзинфэн сказал: "Хватит разыгрывать." В ухе у Тан Ю снова загудело. Усилитель работал слишком хорошо, казалось, будто Чжань Синь орёт прямо в ухо. Тан Ю чуть не выплюнул кровь. Чжань Синь захихикал. Чжань Синь выключил фонарь. За окном луна снова выглянула. Призрачный свет просочился сквозь разбитые стёкла в заброшенный цех. Линь Цзинфэн снял перчатки, прислонился где попало и сказал: "Иди сюда." Чжань Синь подошёл. Они встали лицом к лицу, обнялись. Чжань Синь почувствовал, что у Линь Цзинфэна напряглось и давит в штанах. Они уехали из Пекина ещё вчера вечером после ужина и всё время в поезде почти не позволяли себе ничего. Линь Цзинфэн обнял Чжань Сина, они целовались. Мысли у Чжань Сина разбежались, и он вдруг спросил: "А этот Ван Ба и правда ночью гуляет?" Линь Цзинфэн безмятежно ответил: "Шестьдесят лет назад такое уже случалось. Твой папа много знает о мире, неужели не рассказывал?" Чжань Синь удивился: "Правда? Лу Шао Жун про такое редко рассказывает." Линь Цзинфэн произнёс: "В конце прошлого века, в 1995 году, было в Сычуани. Хочешь послушать?" Чжань Синь спросил: "Это про цзянши?" Линь Цзинфэн начал: "Сычуань, западные горы. Самое громкое дело о краже из гробниц прошлого века и с наибольшим числом жертв. Местные сообщили в полицию: в районе S05 вскрыта крупная гробница. Следственная группа выехала. Местность горная, но сигнал там был, только при звонках в трубке стоял жуткий шум. Установить связь почти не получалось." "Потом сделали фотографии. Оказалось, вскрыты двадцать две соединённые гробницы. У каждого гроба крышка снята. Гробы пустые. Но погребальный инвентарь внутри не тронут. Следов лопат и земляных работ на месте не обнаружено." Чжань Синь сказал: "Значит, это не грабители?" Линь Цзинфэн переспросил: "А ты как думаешь?" Тан Ю только что снял наушник, подумал и снова надел. Решил послушать, о чём они говорят. Он осторожно включил инфракрасные линзы и просканировал окрестности цеха. Семь тепловых человеческих контуров. Двое у окна кто такие? Тан Ю сменил угол обзора. За пределами цеха, у края гравийной дороги ещё четыре тепловых силуэта: снуют туда-сюда, явно что-то переносят. Один из них почти метр девяносто. Оранжево-красный контур ярче остальных, температура чуть выше, энергия явно мощная. Воры? Что собираются утащить? Судя по звуку двигателя: шестицилиндровый двухтопливный Mitsubishi Jeep. Прокатный станок не унести. Скорее всего, цель не цех. Тан Ю повернул голову к седьмому тепловому контуру в ночи. Этот был заметно холоднее. Бледно-оранжевый. Седьмой силуэт стоял у задней стены цеха. Неподвижно. Тан Ю подумал: справляет нужду? Чжань Синь поразмыслил и сказал: "Может, кто-то просто разыграл? Непонятно. Если и правда ограбление: погребальный инвентарь должны были забрать, нет? Гробницы раскопаны изнутри или снаружи? Это видно было?" Линь Цзинфэн ответил: "Не видно. Тогда Наньчун, Чэнду, Дуцзянъянь и другие районы перевели в режим чрезвычайного положения (通令戒嚴, дословно "общий приказ о введении военного положения"). Школы распустили раньше. Предприятия закрыли досрочно." Чжань Синь: "..." Линь Цзинфэн добавил: "Ещё долго после этого по местным телефонам, мобильным, радиоприёмникам и телевизорам шли помехи. Странный такой звук. Будто кто-то с трудом дышит. Или как при рвоте... такой вот... ург..." У Чжань Сина по коже побежали мурашки: "Вааааа!" Линь Цзинфэн засмеялся. Чжань Синь возмутился: "Это смешно?!" Линь Цзинфэн произнёс: "Хватит притворяться. Ты совсем не боишься." Чжань Синь хихикнул: "Просто хотел тебя расшевелить. Ты красивый, когда смеёшься. Почему не смеёшься почаще?" Линь Цзинфэн повернулся и пошёл: "Хорошо, буду смеяться почаще." Чжань Синь: "А у цзянши антенна на голове? Дышит и это слышно даже по радио... Вдруг включишь телевизор, а там цзянши выпуск новостей ведёт. Или цзянши-шоу: цзянши на конкурс красоты идут, цзянши знакомства... Эй, наставник, подожди..." Линь Цзинфэн пнул Чжань Сина, отправив немного в сторону. Чжань Синь повалился на прокатный станок, поглядел в потолок на огромную чёрную давильную плиту, кувырнулся, встал и потащил Линь Цзинфэна за руку. "Готово?" — крикнул Линь Цзинфэн в темноту, выходя из цеха. Хо Ху сидел на маленькой скамеечке (小馬紮, дословно "маленькая лошадиная подпорка"; традиционный складной низкий табурет, широко распространённый в Китае) перед входом в бомбоубежище и пил молоко: "Готово." Все собрались у входа. Линь Цзинфэн начал распределять задачи: "Сначала первый разведочный проход. Выходим до рассвета, спускаемся с горы отдыхать. Братья Хо, Ху Ян идёте со мной. А ты... Сяо Цзянь." Линь Цзинфэн задумался. Этот спуск только разведка, не полноценное вскрытие гробницы. Если Чжань Синь пойдёт в бомбоубежище, скорее всего, снова создаст суматоху. Но оставлять его наверху тоже тревожно. Сун Чэньу сам предложил: "Я спущусь с вами." Линь Цзинфэн взглянул на Чжань Сина с вопросительным выражением и сказал: "На этот раз мы идём только смотреть ничего не ищем. Останешься наверху? В следующий раз спустишься вместе?" Чжань Синь слегка клевал носом и на удивление послушно ответил: "Ладно. Только выходи скорее." Линь Цзинфэн ещё не договорил, а Ху Ян уже включил фонарь и шагнул в бомбоубежище. Чжан Хуэй сказал: "Тогда я на стрёме." Линь Цзинфэн всё же слегка беспокоился, люди-то все незнакомые. Надёжным казался только Сун Чэньу: деньги нужны на лечение матери, и все деньги при самом Линь Цзинфэне, так что хитрить Суну смысла нет. А вот этот Чжан Хуэй полная загадка. Сун Чэньу предложил: "Тогда может, и я останусь?" Линь Цзинфэн чуть подумал и кивнул. Пошёл в бомбоубежище вместе с Хо Ху и Ху Яном. Бомбоубежище на Цзицзяошань не использовалось больше ста лет. Однако Линь Цзинфэну оно казалось не таким, как другие подземные ходы, которые он видел раньше. Чем именно отличалось он не мог объяснить. Слишком тихо. Линь Цзинфэн протянул фонарь. Хо Ху отмахнулся: "Не надо. Я вижу." Снял тёмные очки и пошёл первым. Бомбоубежище было сырым и тёмным. Чем дальше тем глубже. Снизу тянуло резким зловонием. Ху Ян остановился в углу и направил фонарь на опрокинутый труп. Линь Цзинфэн произнёс: "Здесь те, кто был до нас, и заходили." В луче фонаря несколько белых окурков на полу. Труп лежал в некотором отдалении от железной двери в глубине, источая тяжёлый запах. Тело разложилось до неузнаваемости. Ху Ян сказал: "Несколько лет пролежало." Линь Цзинфэн сказал: "Червей нет." Он шагнул вперёд и подёргал первую железную дверь бомбоубежища. В петли была вставлена поперёк водопроводная труба. Заперто? Как это? Труба заржавела давно, почти слилась с дверью. Рядом виднелись следы от многократных вставок трубы. Линь Цзинфэн потряс, потом развязал ткань и достал из-за спины длинный нож. Ху Ян присвистнул: "Хорошая вещь." Хо Ху сказал: "Мой. Я ему подарил." Линь Цзинфэн: "..." Линь Цзинфэн взмахнул тибетским ножом "красивым точным движением" и перерубил трубу надвое. Медленно толкнул дверь. "Ты его знал?" — спросил Линь Цзинфэн Ху Яна. Ху Ян ответил: "Друг детства моего брата." Линь Цзинфэн тихо произнёс: "Держись." Из-за двери плеснуло сыростью. Линь Цзинфэн взглянул на часы: "Сейчас два ночи, час Быка (丑時, дословно "час Быка"; второй двухчасовой промежуток суток; соответствует промежутку с 1:00 до 3:00 ночи). Выходим не позже шести. Сколько бы пути ни осталось в три тридцать разворачиваемся." Половина третьего ночи. Тан Ю ещё долго просидел под станком, снова и снова перефокусировал инфракрасные линзы, выводя вспомогательный сектор обзора на деревья у входа в бомбоубежище. Один человек сидел. Второй бесцельно ходил рядом. Третий с огоньком во рту курил. Эти воры, похоже, никуда не уходят. Если двигаться тихо, можно проскользнуть незамеченным. Тан Ю выбрался из-под станка, поставил ноутбук на плиту и достал сканирующее устройство. Вдруг что-то вспомнил и резко вскинул голову. Там, у задней стены цеха седьмой тепловой контур. Всё там же. За полчаса ни единого движения. Сун Чэньу прошёлся туда-сюда перед бомбоубежищем и спросил: "Молодой человек, откуда? Ты и правда ученик третьего господина?" Чжань Синь, привалившись к дереву, ответил: "Да. Мой отец в Америке. Приехал навестить маленького наставника." Сун Чэньу улыбнулся: "Значит, знакомы с детства?" — Покосился на телефон Чжань Сина. "У тебя, похоже, семья не бедная." Чжань Синь небрежно ответил: "Маленький бизнес. А ты, Хуэй-гэ, откуда?" Чжан Хуэй ответил: "Из Гуйчжоу." Чжань Синь с любопытством разглядывал лицо Чжан Хуэя: типичная внешность из Гуйчжоу — высокие скулы, поджарый, желтоватая кожа, но глаза живые и острые. И всё время не покидало ощущение, что где-то уже видел этого человека. Чжань Синь рассеянно вертел в руках складной лук. Сун Чэньу спросил: "Хорошая вещь. Откуда?" Чжань Синь ответил: "Купил на рынке в Тибете. Маленький наставник недавно учит меня стрелять." Чжань Синь вытащил из рюкзака деревянную стрелу, наложил на тетиву, выпустил. Стрела со звоном впилась в ствол дерева напротив. Сун Чэньу громко похвалил. Чжан Хуэй без лишних слов встал. "Рука твёрдая," — сказал Чжан Хуэй. "Раньше метал дротики?" Чжань Синь удивился: "Да, откуда знаешь?" Чжан Хуэй взял руку Чжань Сина, резко повёл и натянул лук до упора, глаза прямо вперёд: "Точность хорошая. Но в момент отпускания ты чуть колеблешься. Хотел попасть в дупло, а ушёл на несколько сантиметров. Вот из-за этого." "Натягиваешь, выпускаешь и пока стрела не достигла цели, нельзя ослаблять ни на мгновение," — сказал Чжан Хуэй. Выпустил тетиву. Пустая тетива задрожала и тихо загудела. Мимо щеки Чжань Сина прошла острая волна воздуха, будто невидимая стрела пролетела. Чжан Хуэй опустил руки и сделал жест "прошу". Чжань Синь сказал: "Спасибо." Всё время не давало покоя чувство: где-то видел Чжан Хуэя. Но на кого похож не мог сказать. И каждый раз, когда Чжань Синь натягивал тетиву, невольно вспоминал задушенного им Ван Шуана, и рука чуть замирала. Слова Чжан Хуэя попали прямо в точку, Чжань Синь снова и снова прокручивал их в голове. Через несколько секунд громкий крик прорезал тишину. "Что происходит?!" — вскрикнул Чжань Синь. Со стороны цеха раздался чей-то вопль, а за ним выстрел, эхом прокатившийся по ночной тишине. "Держи его! Быстро!" — закричал мужской голос. Чжан Хуэй шагнул вперёд, видно было, что хочет броситься следом. Несколько выстрелов подряд прогремели в горах. С вершины взметнулась малиновая сигнальная ракета. Небольшой участок неба залило светом, ярким, как днём. Чжань Синь растерялся. Чжан Хуэй взглянул на Сун Чэньу и произнёс: "Кто пойдёт посмотреть?" Сун Чэньу с тревогой на лице помолчал, потом сказал: "Ждите здесь." Чжань Синь тут же снял рацию: "Маленький наставник, слышишь?" Голос Линь Цзинфэна: "Что случилось?" Чжань Синь: "В горе кто-то дерётся... Перестрелка! Это за нами гонятся?" Линь Цзинфэн немедленно принял решение: "Всем немедленно заходить ко мне! Хо Ху выйди встретить! Вещи бросайте все!" Чжан Хуэй, едва услышав, развернулся и побежал следом за Сун Чэньу. На ходу бросил: "Ты заходи внутрь. Береги себя." Чжань Синь сказал: "Они уже ушли! Пошли смотреть... А я что?" Разведчики разделились: внутри и снаружи. Если Линь Цзинфэн и остальные выйдут из бомбоубежища могут попасть в засаду. Если Чжань Синь войдёт туда Чжан и Сун, вернувшись, тоже могут попасть в ловушку. Неожиданно Чжань Синь стал ключевым связующим звеном между двумя группами. Особенно пока непонятно, кто свой а кто чужой. Линь Цзинфэн чуть помедлил и спросил: "Ты сможешь прикрывать снаружи?" Чжань Синь за долю секунды всё понял. Перебежал дорожку, нырнул в траву в половину человеческого роста, напряжённо уставился в темноту. "Молчи, маленький наставник. Я уже спрятался," — прошептал он в рацию. "Если кто-то появится, нажму на кнопку." Нажал несколько раз кнопку связи. В глубине под землёй рация Линь Цзинфэна издала шорох. Линь Цзинфэн тут же распорядился: "Хо-гэ, выходи встречать. Братец Ху, выбираем место для засады." Чжань Синь сидел в траве. Линь Цзинфэн тихо добавил: "Старайся не нападать на людей..." Чжань Синь дважды нажал кнопку. Линь Цзинфэн замолчал. Чжань Синь посидел ещё, слегка попятился, огляделся и обнаружил у задней стены цеха стоящего мужчину. Едва не вскрикнул. Выходит, его засаду кто-то заметил. Мужчина стоял, прислонившись к стене, не шевелясь, сколько уже так стоял? Чжань Синь взял лук на прицел и медленно приблизился. Живой или мёртвый не ясно. Сделал несколько шагов. На мужчине был зелёный берет, коричневая военная куртка. В руке телефон. Он потёр нос и, опустив голову, уставился в экран. Чжань Синь пригляделся. На куртке мужчины значок. На значке изображён меч. Значит, свой, не враг. Чжань Синь убрал лук и подошёл: "Эй." Мужчина не поднял головы. В ушах наушники, будто ничего не слышит. Чжань Синь из любопытства покосился: на экране телефона прыгали четыре телепузика. "Солнышко заходит, телепузики идут домой..." Чжань Синь: "..." Парень в берете досмотрел, убрал телефон и обернулся с удивлённым выражением. Чжань Синь: "Ты... ты же..." Парень в берете снял берет и вежливо сказал: "Здравствуйте. Меня зовут Цин (青, дословно "синий, лазурный, зелёный"; здесь оперативный позывной; часть цветовой системы имён-псевдонимов в отряде Клинка Южного Китая)." Чжань Синь тут же вспомнил: "Красный, синий, Цин, Золотой... Ты же... Ты знаком с Красным дядей? Зачем ты здесь?" Парень в берете ответил: "Дома холодильник сломался. Приехал поймать сбежавшего из дому ребёнка." Чжань Синь: "???" Чжань Синь: "Ты тоже... спецназовец?" Парень в берете с серьёзным видом сказал: "Спецназ уже не в моде. Моя настоящая должность городской инспектор по благоустройству (城管, дословно "городское управление"; городские инспекторы по управлению общественным порядком; в Китае известны принудительным сносом незаконных торговых точек; нередко воспринимаются как символ бюрократического произвола)." Чжань Синь: "..."