Революция в глубинах души

Чжань Синь взял деньги и увёл всех. Хозяйка заварила чай и присела за только что протёртый стол. Линь Цзинфэн снял рюкзак и занялся промокшим снаряжением. Линь Цзинфэн спросил: "Сестра Бинь (斌嫂, дословно "старшая невестка Бинь") как вы оказались здесь? Я думал, вы поедете куда-нибудь ещё. Что случилось?" Сестра Бинь ответила: "Хорошо, что ты приехал. Хочу кое-что тебе поручить." Линь Цзинфэн сказал: "Старик снова прислал людей? Нас всю ночь гоняли по горе." Сестра Бинь ответила: "Я тоже не знаю всего, но на этот раз приехала не из-за вас. Просто совпало." Она достала из-под стойки свёрток и развернула. Линь Цзинфэн остановился. В свёртке лежали пистолет, несколько предметов одежды и маленькая коробочка. Внутри несколько фантиков от шоколадных конфет. Линь Цзинфэн произнёс: "Вещи Сяо Шуана. Это я его убил. Ты кремировала его?" Сестра Бинь спокойно сказала: "Тело не нашли." Линь Цзинфэн: "Не может быть." Сестра Бинь продолжила: "После того как я очнулась в лхасской больнице, выпрыгнула в окно. Рана была не такая уж серьёзная..." Линь Цзинфэн перебил: "Покажи." Он расстегнул её воротник. На белоснежном плече виднелся след от раны, но та почти затянулась. Пулю уже извлекли. Сестра Бинь застегнула воротник и продолжила: "Вышла, нашла машину, вернулась в Зхада (札達, уезд в Тибетском автономном районе, где находятся руины Гуге; 札 и 達 — транскрипция тибетского названия). Подземный дворец был уже закрыт. Люди рассказали: на склоне горы был взрыв, двое студентов выжили." Сестра Бинь передала Линь Цзинфэну всё, что успела разузнать. Он молчал. "Это Сяо Цзянь бросил детонатор, больше некому. Этот маленький мерзавец так мне и не сказал," — произнёс Линь Цзинфэн. Сестра Бинь сказала: "Его убил не Сяо Цзянь и не ты. Его убил старик." Линь Цзинфэн замер. Сестра Бинь спросила: "Ты знаешь, чему Сяо Шуан научился у старика за все эти годы в школе?" Линь Цзинфэн понял. Вздохнул. Сестра Бинь продолжила: "Все эти годы я думала об этом: и чем дальше, тем больше пугалась. Злобу, жестокость, пренебрежение к чужой жизни — всё это старик передал ему дословно, без изменений. Старик хотел вырастить человека, который не ценит жизнь, наивного и беспощадного. И вырастил." Линь Цзинфэн сказал: "В детстве Сяо Шуан был не таким. Я хорошо помню." Сестра Бинь сказала: "Подумай снова. Что он видел с самого детства? Всему его учил лично старик. Старик учил его лгать — он лгал. Старик говорил: чужие жизни ничего не стоят, важно только своё — он так и делал. Как чистый лист, рисуй что хочешь... Ты помнишь, как он стрелял в подземном дворце?" Линь Цзинфэн молчал. Сестра Бинь добавила: "Он относился к людям как к игрушкам. Убивать для него было развлечением словно кот играющий с мышью. Такой человек страшнее того, кто убивает хладнокровно ради цели. Тех студентов, того учителя он ведь мог не убивать." Линь Цзинфэн кивнул. Сестра Бинь сказала: "Я нашла эти вещи в его палатке. Оставила как память. Возьми деньги и отнеси к нему домой... Ты ведь там был, да? Вот и хорошо, не придётся расспрашивать." Линь Цзинфэн сказал: "Был." Молча убрал всё. Коробочка с фантиками, её когда-то подарил ему сам Линь Цзинфэн. Помолчав немного, он спросил: "Расскажи про себя. Ты собираешься осесть в Лючжоу?" Сестра Бинь ответила: "Ещё не решила. "Чжэнжун" (崢嶸歲月, дословно "суровые годы"; здесь — название магазина антиквариата сестры Бинь в Шанхае, ранее упомянутый в романе) не потянуть. Я разузнала кое-что: старик хочет схватить твоего ученика." Линь Цзинфэн приподнял бровь. Сестра Бинь спросила: "Зачем ты приехал в Лючжоу?" Линь Цзинфэн честно рассказал о поручении "Цинъюньчжай". Сестра Бинь нахмурилась, помолчала и сказала: "Перед отъездом я заехала в Шанхай разобраться с делами. Магазин уже опечатала полиция. Там как раз кто-то зашёл и передал слова старика: поймать мальчика лет семнадцати-восемнадцати." Линь Цзинфэн сказал: "Раз он говорит об этом открыто, значит, ловить не будет. Так у старика всегда: если и правда задумал нас подловить, не скажет так прямо." Сестра Бинь кивнула: "Вторая барышня из "Цинъюньчжай" тоже не подарок. Что именно тебе поручили найти?" Линь Цзинфэн ответил: "Ящик Бай Чунси. Говорят, в 1949 году, когда Бай Чунси улетел в Тайбэй, немало добра осталось в Лючжоу. Один из его офицеров прибрал это к рукам, но уходя, не успел забрать и спрятал в каком-то из бомбоубежищ между заводами. Заодно задушил там свою вторую наложницу (二姨太, дословно "вторая тётушка"; так называли вторую наложницу; форма обращения в семьях с конкубинатом, характерная для довоенного Китая)." Сестра Бинь помолчала: "Место нашёл?" Линь Цзинфэн ответил: "Думаю, там. Завтра соберу людей, нужно войти ещё раз, разведать." Сестра Бинь сказала: "Хочешь, найду тебе людей в помощь..." Тут со стороны реки вдруг послышались крики. Сестра Бинь облокотилась о поручень лодки и мельком взглянула наружу. "Труп!" Линь Цзинфэн хотел продолжить и оборвал мысль. Повернул голову. Вверх по Люцзяну что-то покачивалось на воде и плыло по течению. Было девять утра. Любители зимнего плавания уже появились на берегу. В парке у набережной тоже было немало народу. Все бросились к реке и закричали в ужасе. Сестра Бинь тоже почуяла неладное. Встала, подошла к перилам и пробормотала: "Что это?" Линь Цзинфэн подошёл. Они вместе смотрели вниз. По реке плыло пять-шесть трупов. На берегу кто-то начал вылавливать тела: черпаками на длинных рукоятках подтягивали к берегу. Вдоль реки медленно двигался грузовик. На кузове трупы лежали вповалку — все мокрые насквозь. На утопленниках была форма местных гуансийских милитаристов (桂系地方軍閥, дословно "военные клики Гуй местного значения") эпохи Китайской республики. Сестра Бинь произнесла: "Это... что вообще?" Линь Цзинфэн нахмурился: "Смотри вон туда." Следом по течению плыло ещё несколько трупов... уже современных людей. На берегу кто-то, смешавшись с толпой, упорно пытался разглядеть происходящее. Сестра Бинь с её острым взглядом сразу заметила: "Вон тот: человек Цю Юэ. А тот, рядом почему такой знакомый? Тоже в гриме?" Линь Цзинфэн произнёс с недоверием: "Второго я тоже знаю... Старик вытащил его из тюрьмы?" В гостинице: Чжань Синь навис над столом. Чжан Хуэй мгновенно убрал то, что держал в руках, и достал из рюкзака кое-что другое. Чжань Синь успел заметить: "Что это? Монокль? Похоже на инфракрасную линзу?" Чжан Хуэй беспечно ответил: "Нашёл на дороге." Чжан Хуэй достал коробочку, открыл, закрыл, снова открыл, снова закрыл. Внимание Чжань Сина переключилось. Он забыл про линзу и уставился на коробочку. Чжан Хуэй сказал: "Это мяо-ский (黔苗, дословно "мяо из Гуйчжоу"; 黔 — краткое название провинции Гуйчжоу; мяо — один из малых народов южного Китая, известен традиционной практикой гу — выращивания ядовитых насекомых и личинок в магических и лечебных целях) гу (蠱, в китайской народной магии — яд или заклятие, связанное с насекомыми; в практике народности мяо — одно существо, выращенное из множества насекомых путём взаимного пожирания; наделяется магическими свойствами; широко используется в литературе и фольклоре). Называется Цяньшань шэньчун (千山神蟲, дословно "священное насекомое десяти тысяч гор")." Чжань Синь смотрел на крохотного жука в коробочке и не верил: "Такое на самом деле бывает?" Чжан Хуэй сказал: "Выпусти его из коробки, перелетит через десять тысяч гор и приведёт тебя к любимому человеку." Чем дальше слушал Чжань Синь, тем больше казалось, что всё это из сказки. Чжан Хуэй добавил: "Хочешь попробовать? Каждый человек может воспользоваться им лишь однажды за жизнь. Мать-гу рожает нового священного жука раз в тридцать шесть лет. У меня он один." Чжань Синь отмахнулся: "Не надо, жалко тратить. Ты из народа мяо?" Чжан Хуэй ответил: "Мама да. Я уже не совсем." Чжань Синь кивнул: "Сам-то воспользуешься? Можешь найти свою любимую." Чжан Хуэй сказал: "Она в Австралии. Слишком далеко. Если жук полетит через море, я..." Чжань Синь: "Ты же можешь сесть на корабль и поехать следом. Или на самолёте, а в Австралии уже выпустить. Но, брат, скажу тебе одну неприятную вещь... Только не обижайся. Если она тебя больше не любит..." Хо Ху, лежавший на кровати с молоком, вставил: "Найдёшь и что дальше?" Чжан Хуэй иронично согласился: "Да, найдёшь и что дальше?" Чжан Хуэй закрыл коробочку и бросил в рюкзак. Добавил: "Мой старший брат говорит: священный жук из десяти тысяч гор работает только тогда, когда двое ещё любят друг друга." Чжань Синь спросил: "Так попробуй?" Чжан Хуэй отмахнулся: "Не надо. Любишь, не обязательно значит, что будешь вместе. Спрошу тебя кое-что, Сяо Цзянь. Когда наставник направил на меня пистолет: почему ты сказал, что я не плохой человек?" Чжань Синь разглядывал Чжан Хуэя. Тот не был красавцем: тёмная кожа, усталый вид, высокий и поджарый, но без той резкой красоты, что была у Линь Цзинфэна. Если Линь Цзинфэн был острым тибетским ножом, Хо Ху тяжёлым старинным бронзовым мечом, то Чжан Хуэй был чёрными каминными щипцами: с натяжкой можно отнести к категории "красота не для всех", но ни в коей мере не в том типе, который нравился Чжань Сяо Цзяню. Хотя сам Чжань Сяо Цзянь, если уж на то пошло, был немногим лучше: в лучшем случае что-то вроде маникюрных ножниц: боевая сила так себе, зато сначала вводит противника в заблуждение, а потом резкий зажим в неожиданный момент. Иной человек скорее снесёт удар мечом в живот, чем вынесет, когда маникюрными кусачками раз за разом щипают кожу на руке. Та медленная пытка не для слабонервных. Чжань Синь подумал и наконец ответил: "Просто чувствую, что ты не плохой. Интуиция (第六感, дословно "шестое чувство"). Говорят, у женщин она особенно развита." Чжан Хуэй кивнул: "Спасибо." Хо Ху вставил: "Я тоже чувствую, что ты не злодей. У меня тоже интуиция, как у женщин." Чжан Хуэй сказал: "Тоже спасибо. Когда я поссорился со старшим братом и ушёл из дома, думал, что в этом мире честных людей уже не осталось." Чжань Синь хлопнул Чжан Хуэя по плечу и улыбнулся: "Отдыхай." Линь Цзинфэн вернулся. В номере он сушил деньги феном. Линь Цзинфэн сказал: "Никуда не выходите. Ложитесь поспать. Сестра Бинь пришлёт обед." Чжань Синь удивился: "Сестра Бинь? Она тоже в Лючжоу?" Линь Цзинфэн ответил: "Хозяйка на лодке это она." Чжань Синь воскликнул: "Я её совсем не узнал!" Линь Цзинфэн усмехнулся: "Если б ты мог её узнать — прозвище Тысячеликая цветочница (千面花, дословно "цветок тысячи лиц") можно было бы выбросить собакам. У наставника ещё есть дела. Вернусь до обеда." Передал фен Чжань Сину, чмокнул в щёку, брови всё так же сведены: явно что-то беспокоило. Взял свёрток и ушёл. Чжань Синь в номере досушил деньги, убрал, вышел из гостиницы и отправился к ресторанной лодке на реке. Сестра Бинь сидела за столом, задумавшись. Чжань Синь вошёл, улыбнулся: "Эй." Сестра Бинь нахмурилась: "Опять ты. Чего надо? Третий Линь ведь велел тебе сидеть на месте?" Чжань Синь сказал: "Вы сестра Бинь? Даже голос немного другой. Вы носите маску из человеческой кожи? Дайте посмотрю... вы..." "Эй, не трогай." "У вас слой тонального крема такой толстый. Не жарко? А как руки так сделали?" "Ты..." Сестра Бинь взорвалась и шлёпнула по рукам Чжань Сина, который ощупывал её лицо: "Не лапай! Маленький мерзавец!" Чжань Синь: "Почему вы приехали сюда? Кстати, вас зовут Тысячеликая цветочница. А у маленького наставника какое прозвище?" Сестра Бинь лениво налила Чжань Сину чаю: "Ядовитая змея-плеть Цю Юэ (毒蛇鞭仇玥, дословно "ядовитая змея-плеть, Цю Юэ"; боевое прозвище первого ученика Лань Таня), Невидимый меч Бай Бинь (無影劍白斌, дословно "меч без тени, Бай Бинь"; прозвище второго ученика, ныне покойного), Гром с ладони Линь Цзинфэн (掌心雷林景峰, дословно "гром в центре ладони"; прозвище Линь Цзинфэна; отсылает к даосскому магическому удару молнией через ладонь), Тысячеликая цветочница сестра Бинь, разве не слышал? Спасибо, что спас меня в подземном дворце. Этот чай в твою честь." Чжань Синь принял чай и улыбнулся: "А что значит 'Гром с ладони'? Вы же держали антикварный магазин, верно? У меня немного денег отложено. Научите, как открыть магазин. Хочу открыть вместе с маленьким наставником и жить спокойно." Линь Цзинфэн взял свёрток, который вручила ему сестра Бинь, поймал такси и приехал в старый квартал к дому Ван Шуана. Сделав всё, вышел. В конце переулка стояла группа людей, будто кого-то ждали. Линь Цзинфэн нырнул в дверной проём маленькой лавки и набрал номер. Голос сестры Бинь: "Да?" Линь Цзинфэн: "Я вижу Хуан Бяо. Вы можете выйти?" Сестра Бинь: "Болтаю с твоим учеником. Учу его, как открыть антикварный магазин. Ты уверен, что это Хуан Бяо?" Линь Цзинфэн: "Уверен. И Цю Юэ тоже здесь. У них человек двадцать с лишним. Сейчас заходят в дом Ван Шуана. Дома никого: мать переехала, осталась пустая комната, наверное, ещё не продала." Сестра Бинь: "Следи за ними. Посмотри, что им нужно." Линь Цзинфэн повесил трубку, быстро осмотрелся: в переулке никого. Ухватился за водосточную трубу на стене и полез наверх. На другом конце города Чжань Синь закончил навещать сестру Бинь и шёл обратно в гостиницу с обедом в руках. "Говорят: родиться в Сучжоу, жить в Ханчжоу, есть в Гуанчжоу, умирать в Лючжоу (生在蘇州住在杭州，吃在廣州死在柳州, известная китайская поговорка; Сучжоу — символ утончённой красоты людей; Ханчжоу — символ прекрасных пейзажей; Гуанчжоу — столица китайской кухни; Лючжоу — центр производства гробов, потому "умирать" именно там; каламбур в последнем пункте). Лючжоу знаменит на весь Китай своими гробами. Хорошее место для изготовления саванов (壽匣, дословно "ящик долголетия"; эвфемистическое название гроба; 壽 — долголетие). Обычные старики, пока ещё живы, заранее заказывают себе гроб и хранят дома на случай смерти." Чжань Синь спросил: "Это вообще имеет хоть какое-то отношение к нечисти?" "Послушай меня, малец," — слепой старик захлёбывался слюной. "Вечером поел, так не оставляй объедки и остатки еды на столе. А то ночью придёт нечистая сила, начнёт есть твои объедки. Поест-поест и однажды не найдёт. Вот тогда тебе и конец..." Чжань Синь возразил: "Я убираю в холодильник. Разве цзянши сами не могут открыть холодильник?" Старик не обратил внимания и продолжил: "Раньше дед рассказывал: на Цзицзяошань живёт восьмитысячелетний Небесный Царь Ба." Чжань Синь подсчитал на пальцах: восемь тысяч лет это уже совсем седая древность. "Раз в сто лет Небесный Царь Ба выходит из горы, обходит свои владения за одну ночь. В ту ночь сто призраков, тысяча и десять тысяч призраков несут гробы по улицам (百鬼夜行，千鬼萬鬼扛棺過街, дословно "сто демонов ходят ночью, тысячи и тысячи демонов несут гробы через улицу"). В ту ночь все закрывают двери, закрывают окна, нельзя ни разу выглянуть на улицу... Иначе увидишь цзянши — цзянши увидит тебя и бросится на тебя..." Чжань Синь: "О-о-о!" — (с восходящей интонацией) Слепой старик: "Лишь когда взойдёт солнце и закричит петух, Небесный Царь Ба возвращается в гору. Потомки и назвали эту гору Горой Поющего Петуха." Чжань Синь: "Цзянши же только прыгают. Они что, несут гробы и при этом прыгают?" Слепой старик открыл рот и сказал: "Ну да." Чжань Синь: "Если они несут гробы и прыгают: Небесный Царь Ба внутри не набьёт себе все шишки?" Слепой старик: "..." Чжань Синь: "Что ещё?" Слепой старик: "Когда Небесный Ба пробуждается, на тысячи ли вокруг начинается великая засуха. Нечисть гуляет! Ночью не выходи один! Малец, я тебе говорю..." Полицейский: "Опять пугаешь народ страшилками о мертвецах!" Толпа вокруг слепого старика мгновенно разбежалась. Один полицейский сказал: "Не распускайте слухи! Сверху указание, иначе приглашу на чай в участок (進局子裡喝茶, дословно "зайти в участок выпить чаю"; эвфемизм для вызова на допрос или задержания в полиции; устойчивое выражение в китайском разговорном языке)." Никто не осмелился отозваться. Всё рассыпалось в один миг. Чжань Синь стоял с обедом от рыбной лодки сестры Бинь и уже собирался вернуться в гостиницу, когда полицейский окликнул его: "Эй ты. Документы. Не местный? Зачем приехал? О, иностранец?" Чжань Синь протянул паспорт. Полицейский покосился подозрительно и с игривой усмешкой сказал: "Человек приехал к мужу." Полицейского передёрнуло от мурашек. Продолжать проверку он не решился: "С сегодняшней ночи комендантский час. До первого дня Нового года не шляйтесь по улицам без дела." Чжань Синь закивал, убрал паспорт и вернулся в гостиницу. Ху Ян ушёл хоронить младшего брата. Хо Ху и Чжан Хуэй поели. Линь Цзинфэн вернулся и вместе с Чжань Сином и Тан Ю сел за стол. Чжань Синь спросил: "Что-нибудь узнал?" Линь Цзинфэн посмотрел на Тан Ю: "Тебе лучше пока не уходить от нас." Тан Ю нахмурился и отложил еду. Чжань Синь растерянно спросил: "Что случилось? Значит, и правда за ним охотятся?" Линь Цзинфэн кивнул. В глазах мелькнуло что-то непривычное: "Есть ли у твоего знакомого враги? Те, кто пришёл, и правда охотятся за тобой." Тан Ю мгновенно насторожился. "Я... у меня вообще почти нет знакомых. Как такое возможно?" Линь Цзинфэн спросил: "А родственники? Чем занимались твои родители?" Тан Ю: "Родители ушли, когда я был совсем маленьким. Есть только один... нет, я никого не знаю. Зачем столько вопросов?" Линь Цзинфэн смотрел на него ещё немного, потом спокойно сказал: "Ладно. В любом случае будь осторожен. С Сун Чэньу связи пока нет. Посмотрим. Через несколько дней решим. Ты умеешь переделывать оружие? Заплачу." Тан Ю немного подумал и ответил: "Не нужно. У меня как раз есть материалы. Считай, в благодарность за то, что твой ученик меня спас. Переделаю бесплатно. Только сначала нужно съездить настроить комплектующие." Чжань Синь с воодушевлением сказал: "Мне тоже сделай. Лучше всего чтоб без прицела попадало..." Тан Ю вспыхнул: "Это что, управляемая ракета?! Такого оружия не существует!" Тан Ю наскоро доел и ушёл в свою комнату. Чжань Синь пошёл мыться и засыпал на ходу. Линь Цзинфэн сидел за столом и разбирал своего "Пустынного Орла". В ванной шумела вода. Чжань Синь между делом спросил: "Ты знаешь что-нибудь про него?" Линь Цзинфэн рассеянно ответил: "Его старший брат взял товар у старика и с тех пор прячется, не высовывается. На этот раз у него неприятности. Я сначала думал, что они ищут тебя. Хорошо, что ошибся. Зря волновался." Вода затихла. Чжань Синь вышел из ванной голышом. Линь Цзинфэн лениво переключал каналы. По телевизору шли сообщения о комендантском часе и местных событиях. В новостях показали место у дамбы, откуда они выбрались из воды. Несколько следователей натянули оцепление. Специалисты входили в горный склон у берега. "27 января в местности обнаружена крупная братская могила..." Чжань Синь стоял перед телевизором совершенно голый, мокрые волосы упали на лоб. Телосложение белокожее и ладное: унаследовал лучшее от Чжань Яна и Лу Шао Жуна. В свои восемнадцать лет чуть намеченные мышцы, но всё равно по-юношески изящный. Внизу у него уже стояло. На лице лёгкий румянец. Чжань Синь ритмично похлопал себя по этому делу, глядя на Линь Цзинфэна. Линь Цзинфэн увидел этот бесстыдный вид и сам немедленно возбудился. "Отойди," — сказал Линь Цзинфэн. "Не загораживай. Смотрю новости." Чжань Синь: "Давай по разочку чего стесняться?" Линь Цзинфэн демонстративно подогнул одну ногу, скрывая натянувшиеся джинсы: "Нет." Чжань Синь упал на кровать. Линь Цзинфэн сидел как ни в чём не бывало, расставив ноги пошире, и продолжал смотреть телевизор. Чжань Синь потянул молнию на его джинсах и немного спустил. Линь Цзинфэн уже стоял упором в тесные боксеры, выдавая маленький шатёр. Линь Цзинфэн сосредоточенно (?) смотрел телевизор, ни с места не сдвинулся. Чжань Синь достал его и взял в руку. Член у Линь Цзинфэна стоял прямо. Не такой монументальный, как у Хо Ху, но сантиметров семнадцать-восемнадцать, в меру толстый и длинный. Чжань Синю очень нравилось. Он был доволен. "Чего смеёшься," — насмешливо произнёс Линь Цзинфэн. Чжань Синь еле сдерживал смех: "Уже потёк." Линь Цзинфэн: "..." Чжань Синь попробовал взять его глубоко, дыхание у Линь Цзинфэна участилось. Тот тихо лежал и наслаждался. Чжань Синь потянул шнуровку его ботинок, стянул берцы, потом содрал джинсы. Линь Цзинфэн остался в чёрном свитере сверху и совершенно голый снизу только серые носки на ногах. Пальцы чуть шевельнулись. Было видно, что ему хорошо. Лежал тихо. Линь Цзинфэн по-прежнему не отрывал взгляда от телевизора. Большим пальцем упёрся в основание своего члена и качнул. Твёрдый корень ударил Чжань Сина в щёку. Чжань Синь нежно облизал выступившую на кончике влагу и сказал: "Гриб." Линь Цзинфэн смотрел на него с беспомощным смехом: "О чём ты только думаешь. Иди зубы почисти, вернёшься и займёмся делом." Чжань Синь встал и пошёл в ванную. Набрал воды из-под крана, полоскал рот. Линь Цзинфэн поднялся, взял с прикроватной тумбочки KY и зашёл следом. Чжань Синь булькал во рту водой. Линь Цзинфэн смотрел на него с весёлым интересом, одной рукой обхватил за талию. "Мм-мм-мм!" — Чжань Синь с полным ртом пены яростно уставился в зеркало, в отражение Линь Цзинфэна за своей спиной. "Мм..." — Чжань Синь выгнулся. Сзади что-то холодное коснулось. Поспешно потянулся рукой, а Линь Цзинфэн уже размазал лубрикант по пальцам и легко проник ими внутрь. "Мм, пфф." — Чжань Синь выплюнул зубную воду, перевёл дух. Линь Цзинфэн прижал голого Чжань Сина к раковине, обнял сзади. Член упёрся между его ягодиц. Пальцы медленно двигались. "Хорошо?" — тихо спросил Линь Цзинфэн. "Ногу подними. Видел кобелей? Учись." Чжань Синь навис над раковиной. Линь Цзинфэн приподнял ему ногу наискосок. Чжань Синь стоял, как писающий щенок. Линь Цзинфэн навис над его спиной. Чёрные глубокие глаза смотрели в зеркало, встретились с покрасневшим взглядом Чжань Сина. "Мм... не надо... не заходи так глубоко, вот так хорошо, а-а..." — Чжань Синь почувствовал, как пальцы Линь Цзинфэна упёрлись во что-то внутри. Два длинных пальца Линь Цзинфэна погрузились до основания и через стенку прямой кишки надавили на простату Чжань Сина. Чжань Синь чувствовал ледяную мраморную поверхность на животе спереди и обжигающую кожу Линь Цзинфэна за спиной. Твёрдый горячий член тёрся о его ягодицы. Чжань Синь стонал. Линь Цзинфэн произнёс: "Я в интернете читал вот здесь мужская точка G(G點, аббревиатура от G-spot; в контексте мужской анатомии — простата как эрогенная зона; термин заимствован из английского языка)?" Чжань Синь весь красный засмеялся: "Да. Ты мне ещё ободком займёшься? В роликах (GV, аббревиатура от Gay Video; японское и китайское сокращение для гей-порно) всегда так." Линь Цзинфэн чуть покраснел, с серьёзным видом вытянул пальцы, потом осторожно покрутил и глубоко вошёл снова. "А-а!" — голос Чжань Сина задрожал помимо воли. Пальцы Линь Цзинфэна зашли глубже, добрались до простаты в глубине живота и член у Чжань Сина, и так стоявший, мелко задрожал и потёк. Линь Цзинфэн навис над его спиной, зубами поймал ухо и тихо проговорил низким голосом: "Ободком нельзя. Зато слизать тебя и проглотить это да. Полный комплекс услуг?" Чжань Синь от этой грубоватой игривости почувствовал, как сердце захлестнуло: "Я... просто так сказал. Заходи уже, хватит пальцами." Пальцы Линь Цзинфэна не прекращали. Чуть вытащил, потом снова глубоко вошёл. Чжань Синь не сдерживал стонов, шея и затылок покраснели. Страдая, потянул руку к собственной груди. Линь Цзинфэн смотрел ему в глаза: "Ты обычно что говоришь? Ну, скажи ещё." Чжань Синь тяжело дышал: "Ти... ти меня." Линь Цзинфэн произнёс: "Угу." Чжань Синь почувствовал, как горячий твёрдый предмет медленно раздвигает его изнутри. Из уголка глаза выступила слеза. "А-а." Линь Цзинфэн тихо спросил: "Больно?" Чжань Синь: "Нет... хорошо. Входи... заходи..." Линь Цзинфэн прижал Чжань Сина к раковине. Они не отрывались друг от друга в зеркале. Чжань Синю было только восемнадцать, но в нём была вся притягательность красивого юноши. Зрачки Линь Цзинфэна были глубокими: сосредоточенными, затягивающими. "Чувствуешь?" — Линь Цзинфэн поцеловал его ухо. Чжань Синь часто закивал. На этот раз, в отличие от первого раза в поезде, ни малейшей боли. Пальцы Линь Цзинфэна отработали смазку на совесть, и уже за несколько движений довели Чжань Сина до волны удовольствия. Лубрикант тоже был нанесён щедро. Он входил медленно. Чжань Синь чувствовал, как горячий член Линь Цзинфэна постепенно продвигается внутрь. Это ощущение наполненности несло с собой невыразимый уют, будто внутри стало его. Когда тот вошёл полностью, он надавил на простату, и Чжань Синь громко застонал от удовольствия. Линь Цзинфэн: "Ну как?" Чжань Синь: "Сними... свитер." Линь Цзинфэн: "Не сниму." Чжань Синь: "Сними, хочу посмотреть." Линь Цзинфэн: "Похотливый." Линь Цзинфэн двигался внутри Чжань Сина. Едва вошёл как чуть не кончил от его стонов. Постоял так долго, пока не успокоился. Член пульсировал. Потом всё же потянул свитер наверх. "Я его тебе купил..." — простонал Чжань Синь. Нетерпеливо потянулся рукой назад и принялся расстёгивать пуговицы рубашки Линь Цзинфэна. Линь Цзинфэн произнёс: "Я всё время думал о тебе. Всё время носил." Сказав это, полностью вытащил себя, оставив только головку, прижатую к входу. Чжань Синь расстегнул половину пуговиц и Линь Цзинфэн снова вошёл полностью. "А-а!" — рука Чжань Сина задрожала. Он вцепился в его рукав и громко вскрикнул — Линь Цзинфэн обхватил его сзади. Линь Цзинфэн тихо приказал: "Держись." Велел ему стоять устойчиво. Медленно толкался, снимая рубашку. Чжань Синь один кулак зажал в зубах, смотрел в зеркало и тихо стонал. Линь Цзинфэн сбросил рубашку: обнажилась крепкая смуглая грудь, сильный живот, худощавое и стройное тело с жёсткими мышцами, шесть кубиков — очень соблазнительно. "Мм..." — Чжань Синь не мог оторвать взгляда от отражения на стекле. Линь Цзинфэн поддерживал его за талию, выпрямился, разглядывая себя и Чжань Сина у себя на бёдрах, и начал двигаться. Мешочек при каждом движении слегка бил Чжань Сина, принося ещё больше удовольствия. "Слезай." — Линь Цзинфэн двигался ещё некоторое время, выдохнул и почувствовал, как носок в носке наступил на что-то мокрое. Удивлённо произнёс: "Ты кончил?" Чжань Синь устало кивнул. Линь Цзинфэн спросил: "Отдохнём?" Чжань Синь немедленно и решительно замотал головой. Линь Цзинфэн произнёс: "Повернись. Ноги раздвинь." Он поднял Чжань Сина и усадил на раковину, раздвинул ему ноги. Чжань Синь потрогал грудные мышцы Линь Цзинфэна. Линь Цзинфэн снова вошёл, Чжань Синь выпрямил спину и охнул. Линь Цзинфэн пальцами поймал его сосок, потом несколько раз помог ему рукой и сказал: "Только что кончил, а стоит уже от одного прикосновения. Чувствительный. Прирождённый." Чжань Синь потянулся обнять: "Мм-мм... мм-а... помедленнее... поцелуй." Линь Цзинфэн наклонился и поцеловал его. Губы у Чжань Сина мягкие и тёплые. У Линь Цзинфэна в губах чуть ощущался привкус сигарет, а от тела исходил приятный живой запах. Они прижались друг к другу голыми телами. Руки Чжань Сина переместились с объятия на талию Линь Цзинфэна. Губы и языки не разрывались. Руки скользили вниз: обхватили его поясницу и ягодицы, тянули к себе, стараясь, чтобы тот вошёл глубже. Казалось, он отдал ему всё без остатка. Этот жест полной и безоговорочной любви в одно мгновение потряс Линь Цзинфэна. Линь Цзинфэн крепко прижался к его губам. Защипало в носу. Исступлённо и нежно целовал его. И так же неистово двигался. "Мм!" — Чжань Синь от боли подогнул колени. Несколько резких толчков Линь Цзинфэна плюс удушье от поцелуя и член у Чжань Сина начал мелко дёргаться. Почти без руки, просто от трения о живот Линь Цзинфэна, потёк. Губы разжались. Линь Цзинфэн вытащил и часто задышал. Чжань Синь долго переводил дыхание: "Что? Кончил?" Он поднял руку и погладил красивое лицо Линь Цзинфэна сбоку. Тот поймал его руку, выдохнул, засмеялся: "Чуть не." Чжань Синь несколько раз провёл по себе рукой с явным удовольствием. Потом сказал: "Иди." Член Линь Цзинфэна стоял до предела. Качнул, с кончика потянулась и капнула на пол прозрачная нить. Одной рукой он обнял Чжань Сина за шею, тихо произнёс: "Жалко." И снова поцеловал его. Линь Цзинфэн стоял твёрдым, но не входил. Целовал Чжань Сина и медленно работал пальцами. На этот раз ощущение было тяжелее, чем раньше: пальцы не двигались вперёд-назад: давили на стенку изнутри. Как накатывающий прилив без прежнего безумия, но удовольствие копилось без выхода. Чжань Синь жалобно скулил, царапал Линь Цзинфэна в шею, но тот не реагировал, рот держал Чжань Сина закрытым, пальцы делали своё дело Чжань Синь был доведён почти до безумия. Вцепился в плечи Линь Цзинфэна. Тогда тот наконец вытащил руку. Оба перевели дух. На животе у Чжань Сина растеклась большая лужица скользкой жидкости. Член всё ещё мелко подрагивал. Линь Цзинфэн снял его, опустил крышку унитаза, выдавил ещё немного лубриканта на себя и сказал: "Ляг. Я обниму тебя." Чжань Синь: "Хорошо..." Самостоятельно устроился поудобнее, упёрся спиной в бачок. Линь Цзинфэн навис сверху. Они тесно прижались друг к другу. Линь Цзинфэн начал двигаться резко, снизу вверх. Чжань Синь чуть не закричал. В ванной стояло звонкое хлопанье. Линь Цзинфэн то разгонялся, то замедлялся и уходил глубже. Каждый раз, когда Чжань Синь терял контроль, тот сбавлял темп. Чжань Синь стонал, заливаясь краской. Линь Цзинфэн придвигался и целовал его в лицо. Прошло около часа. Чжань Синь освободил руку, стал щипать и мять грудь Линь Цзинфэна. Другой рукой пробрался вниз: осторожно гладил мешочек, прижатый к его ягодицам. Линь Цзинфэн наконец не удержался и кончил. Линь Цзинфэн остановился. Чжань Синь снова кончил сам и совсем обессилел. Немного отдышавшись, произнёс: "Кажется, кончил внутрь..." Линь Цзинфэн сказал: "Не кажется." Линь Цзинфэн усмехнулся. Оба были насквозь потными. Он снова осторожно ввёл пальцы и слегка раздвинул. "Помогу вытащить. Иначе будет некомфортно." "Будем мыться?" Чжань Синь открыл горячую воду. Вода с шумом хлынула в ванну. Только что помылся и снова весь в поту. Пришлось мыться вместе с Линь Цзинфэном. Линь Цзинфэн хмыкнул и добавил: "Расслабился. Тебя поимел Хо Ху со своей пушкой? Признавайся." Чжань Синь парировал: "Откуда. Это ты уменьшился. На ком натёр? Смотри, железный пест в вышивальную иголку превратится (鐵杵磨成繡花針, дословно "железный пест, отшлифованный до вышивальной иглы"; переиначенная китайская пословица о том, что упорный труд всё преодолеет)." Линь Цзинфэн: "..." Чжань Синь ударил, не останавливаясь: "Нехорошо часто точить. Скоро я тебя займу, маленький наставник." Линь Цзинфэн: "Называй мужем. Можно. Но у меня ещё один патрон." Чжань Синь: "..." Оба залезли в ванну. Чжань Синь сказал: "Давай я помою тебе голову." Линь Цзинфэн: "Угу." Чжань Синь сел позади, обнял его, выдавил немного шампуня, взбил пену и принялся ерошить голову Линь Цзинфэна. "Хорошо?" "Угу, неплохо." "Вода достаточно горячая?" "Нормально. Не лей на меня, поливай себя и не простудись..." "Уши тоже вымоем. Закрой глаза..." Чжань Синь и Линь Цзинфэн сидели в ванне как два ребёнка плескались в своё удовольствие. Чжань Синь щедро намылил ему голову, потом принялся гладить его тело. Твёрдые мышцы под скользкой мыльной пеной приятны на ощупь. Линь Цзинфэн помолчал. Почувствовал, как Чжань Синь внимательно и бережно смывает с него мыло. Что-то в этом ощущении Линь Цзинфэн не смог бы назвать словами. Но почти почувствовал: вот оно — всё, чего он хотел.