Революция в глубинах души

Линь Цзинфэн встал с взъерошенными волосами, торопливо привёл себя в порядок и спустился вниз в свитере. Лу Шао Жун специально распорядился приготовить китайский обед. Чжань Ян откупорил бутылку красного вина: "Ты любишь кантонскую кухню (粵菜, дословно "кухня Юэ"; традиционная кухня провинции Гуандун и Гонконга; одна из восьми великих кулинарных традиций Китая, известна деликатным вкусом и разнообразием техник)?" Линь Цзинфэн кивнул в знак благодарности: "Пробовал раньше. Очень нравится." Чжань Ян с улыбкой произнёс: "Добро пожаловать. Слышал, Сяо Цзянь говорил, ты добрался сам?" Линь Цзинфэн едва заметно кивнул. Он понял, что Чжань Ян и Лу Шао Жун уже кое о чём догадались из их прошлого разговора при встрече. Спокойно сказал: "Торопился, забыл привезти что-нибудь из Китая." Лу Шао Жун произнёс: "Твой приезд уже для нас подарок. Без церемоний. Давайте есть." Лу Шао Жун говорил искренне. Линь Цзинфэн пришёл сам, без особого приглашения и даже не зная всех обстоятельств дела, и они по-настоящему оценили это. Чжань Ян взялся за палочки, все принялись за еду. Чжань Синь говорил, не переставая жевать: "Маленький наставник, не нервничай. У тебя даже рука с палочками трясётся. Может, расскажу анекдот? Ха-ха-ха!" Линь Цзинфэн: "..." Лу Яо: "Это снова тот, про свинью, которая пошла на рынок за едой и купила ногу своей мамы? Умоляю, поменяй уже..." Чжань Синь: "Теперь другой. Значит, одна свинья хотела построить дом..." Чжань Ян: "Прошу вас двоих: когда рот полон, не разговаривать! Сколько раз повторял!" Лу Шао Жун: "Возьми курочки." Лу Шао Жун положил кусочек Чжань Яну. Чжань Синь положил Линь Цзинфэну. Каждый прибрал по куриной ножке. Лу Яо возмущённо воскликнула: "Почему никто мне не положил!" Чжань Ян торопливо загладил вину и положил ей крылышко. Чжань Синь добавил: "Это полезно. Что ешь то и восстанавливается (吃哪補哪, дословно "что съешь, то и укрепится"; народное поверье о том, что употребление в пищу органов животных полезно для соответствующих органов человека)." — И тут же бесцеремонно положил Лу Яо куриный гузок (雞屁股, дословно "куриная попа/хвост"). Лу Яо переложила его обратно Чжань Сину. Завязалась потасовка. Линь Цзинфэн: "..." Лу Шао Жун: "..." Линь Цзинфэн едва не расплевался едой, но с большим трудом сдержался. Лу Шао Жун спросил: "В музей только что доставили партию египетских экспонатов. Может, завтра втроём сходите?" "Что за вещи?" — Чжань Синь оживился. Лу Шао Жун: "Есть одна древняя книга. В ней записаны мифы о нильской цивилизации..." Лу Яо: "Говорят, бог солнца Ра был красавчиком." Чжань Синь: "Тебе лишь бы красавчики. Ра светящийся толстяк! Его возил навозный жук, он же жук-скарабей (聖甲蟲神, дословно "священный жук-бог"; в древнеегипетской мифологии скарабей — воплощение бога Хепри, олицетворявшего восходящее солнце; считался символом возрождения и защиты), каждый день катил его через небосвод..." Тут уже Лу Шао Жун не выдержал и расплевался едой. "Ра — очень несчастный бог," — сказал Лу Шао Жун. "Всё человечество было против него. Если интересно сходите посмотреть." Чжань Синь начал обсуждать с Лу Яо египетских богов: священного бога воды Ну (努, в египетской мифологии Нун — бог первозданного водного хаоса) и прочих великих богов. Линь Цзинфэну было очень интересно. Чжань Ян захмелел и снова наполнил бокал Линь Цзинфэна: "Извини, воспитание у них, как видишь, оставляет желать лучшего." Линь Цзинфэн с улыбкой ответил: "Мне нравится." После ужина стол убрали. Чжань Ян, раскрасневшись от вина, предложил: "Выпьем чай гунфу?" Линь Цзинфэн кивнул. Все поняли, что Чжань Ян хочет поговорить с Линь Цзинфэном наедине, и сами разошлись. Чжань Синь произнёс: "Я тогда... просто посижу?" Линь Цзинфэн сказал: "Чжань Синь, принеси мне рюкзак." Чжань Синь поднялся за рюкзаком Линь Цзинфэна. Чжань Ян заварил чай, поставил перед Линь Цзинфэном: "Слышал, ты по Китаю на разных работах?" Линь Цзинфэн чуть помолчал, потом кивнул: "Мне не очень нравится... засиживаться на одном месте. Наверное, характер такой." Чжань Ян произнёс: "Пока Сяо Цзянь скитался ты с ним возился. Спасибо. Слышал, он называет тебя маленьким наставником. Наверное, многому у тебя научился." Линь Цзинфэн усмехнулся: "Он смышлёный." Чжань Ян: "Чему ты его учил?" Линь Цзинфэн подумал и ответил: "Учил брать счёт в ресторане." Чжань Ян: "..." Линь Цзинфэн: "Я не получил никакого систематического образования. Закончил только неполную среднюю школу, да и то с перерывами. Успеваемость была плохая." Чжань Ян произнёс: "Это не страшно. Умения чаще приобретают не в школе. Главное постоянно развиваться после того, как выходишь в жизнь." "Спасибо," — с благодарностью сказал Линь Цзинфэн. "Я тоже так думаю." Чжань Ян добавил: "Чжань Синь всё время хочет быть с тобой. Но я считаю, что ему нужна стабильная обстановка. Вечно скитаться не выход. Мы хотя бы должны знать, в каком городе он находится, если вдруг вернёмся в Китай... Как ты думаешь?" Линь Цзинфэн кивнул. Чжань Синь принёс рюкзак: "Что тебе достать?" Линь Цзинфэн сидел не шевелясь. Чжань Ян произнёс: "Иди поиграй с сестрой." Чжань Синь возмущённо воскликнул: "Мне восемнадцать лет! Пришёл гость, а меня гонят играть с сестрой!" Линь Цзинфэн засмеялся. Чжань Синь обиженно ушёл. Линь Цзинфэн нагнулся и достал из рюкзака свёрток. Похожий на толстый кирпич. Положил на стол. Чжань Ян опешил. Линь Цзинфэн серьёзно произнёс: "Спасибо, что оплатил моё лечение. Часть я привёз. Остальное верну постепенно." Чжань Ян смотрел на Линь Цзинфэна с трудом верящим взглядом. Через секунду произнёс: "Хороший парень." Чжань Ян взял свёрток, бегло оглядел внутри было не меньше пятисот тысяч юаней и сказал: "Проценты не нужны. Сяо Цзянь не ошибся. Ты человек ответственный." Линь Цзинфэн сидел тихо, без всякого выражения. "Вот мои планы," — произнёс Линь Цзинфэн. "Чжань Синь хочет вернуться в Китай. Я отвезу его в Пекин, найдём место. Приезжайте в гости когда захотите." "Заодно помогу ему поступить в университет. Разумеется, при условии, что он сдаст экзамены. Всю плату за обучение и все расходы на жизнь я беру на себя. Раз он выбрал меня это моё дело." "Много я не зарабатываю, но прокормить его смогу. Может, не так, как дома, но сыт и в тепле будет. А после того, как он окончит учёбу, будем думать дальше. Вместе займёмся чем-нибудь другим." "Доверьтесь мне с ним. Не подведу." — Вот что сказал Линь Цзинфэн. Чжань Ян был совершенно ошеломлён. Таких слов от Линь Цзинфэна он никак не ожидал. "Как вы думаете?" — спросил Линь Цзинфэн. "Мой принцип: всё исходит из его желания. Если он захочет остаться в Америке тоже хорошо. Я вернусь в Пекин и буду ждать." Чжань Ян прикрыл ладонью лицо и промолчал. Прошло довольно долго, прежде чем он наконец произнёс: "Мне нужно посоветоваться с Лу Шао Жуном." Линь Цзинфэн вежливо кивнул и поднялся наверх. Чжань Ян никак не мог представить себе, что Линь Цзинфэн окажется таким человеком. Пошёл к Лу Шао Жуну. Чжань Синь прибежал с одеялом и навалился на Линь Цзинфэна. Линь Цзинфэн посмотрел на него и спросил: "Вместе спим?" Чжань Синь: "Конечно. О чём ты говорил с Чжань Яном?" Линь Цзинфэн принял душ, сел на край кровати и спокойно произнёс: "Ни о чём особенном. Спросил, можно ли тебе в Пекин. М-да... у тебя, должно быть, были хорошие оценки." Комната Чжань Сина была увешана грамотами. На видном месте кубок межшкольного турнира по дартсу, награды бойскаутов (童子軍, дословно "армия молодых"; скаутское движение; в Китае существует на Тайване и в диаспоре), сертификат участника студенческой экспедиции в Большой Каньон. А ещё фотография: Чжань Синь и Лу Яо виснут на высоком Чжань Яне, каждый на одной руке. Погасили свет. В темноте Чжань Синь прилип к Линь Цзинфэну как обезьяна. И Линь Цзинфэн вдруг подумал: забрать Чжань Сина из этого дома это жестоко. "Не трогай," — тихо произнёс Линь Цзинфэн. "Что ты щупаешь." Чжань Синь продолжал теребить его пижаму. Линь Цзинфэн был в хлопковой пижаме Чжань Сина на размер меньше, запястья и лодыжки торчали наружу. Линь Цзинфэн: "Не буду. Мы в чужом доме. Не давай отцу повода смотреть на нас плохо." Чжань Синь буркнул согласие. Линь Цзинфэн: "Чего ты держишься за моё... Что делаешь? Потрогай своё. Своего разве нет?" Чжань Синь держал в руке его наполовину затвердевшее хозяйство и играл им так и эдак, пока у Линь Цзинфэна не встало. Линь Цзинфэн: "Ты..." Чжань Синь: "Угу-угу. Спать." Линь Цзинфэн никак не мог понять этого пристрастия Чжань Сина откуда он вообще это взял? Но Чжань Синь держал и держал, и постепенно это стало привычкой. Линь Цзинфэн незаметно для себя тоже к ней привык. Всю ночь пролежал в его руке. На следующий день Чжань Синь вместе с сестрой и Линь Цзинфэном сходили в музей. После обеда начались неприятности. Лу Шао Жун, похоже, не спал всю ночь. Вернулся с работы. Сел за обеденный стол. Раздался звонок в дверь. Чжань Синь поднялся наверх. Голос Лу Шао Жуна был ровным: "Сяо Цзянь, мне нужно кое-что спросить." Чжань Синь тихонько выпроводил Лу Яо и Линь Цзинфэна наверх. Увидел нехорошее выражение лица Лу Шао Жуна. Подумал: неужели он сердится? Читать по лицу, в этом Чжань Синь всегда был силён. Особенно когда речь шла о родном отце. Перед Лу Шао Жуном стояла коробка. Он спросил: "Тот камень, что ты вчера отдал Чжань Яну. Откуда он у тебя?" Чжань Синь с улыбкой ответил: "Что-то интересное? Я и сам не знаю. Ты сегодня всё разузнал?" Лу Шао Жун повысил голос: "Садись!" Чжань Синь вздрогнул и послушно сел. Линь Цзинфэн на лестнице остановился в нерешительности и не спустился. Лу Шао Жун произнёс: "Сегодня я отнёс этот камень в музей. Никто из сотрудников не смог определить его происхождение." Чжань Синь: "Да это просто камень, ну что ты так переживаешь? Не надо возвращать..." Лу Шао Жун: "Директор лично провёл радиоуглеродный анализ (碳十四鑑定, дословно "определение по углероду-14"; метод датирования органических материалов по соотношению изотопов углерода; позволяет определять возраст предметов до 50 000 лет). Даю тебе ещё один шанс. Откуда он?" Чжань Синь внутренне похолодел. Неужели это ценный исторический артефакт? В голове промелькнули самые разные мысли. Но он всё-таки сказал: "Правда купил на уличном рынке в Лхасе!" Лу Шао Жун не стал разоблачать ложь. Осторожно открыл коробку, надел перчатки и достал квадратный камень. Расстелил на столе бархатную подложку. "Смотри внимательно, сын," — произнёс Лу Шао Жун с видом фокусника перед выступлением. Держа камень за угол помеченный тальком он выбрал нужный угол и лёгким нажатием пальца выдвинул белоснежную полоску яшмы шириной в полсантиметра. Чжань Синь медленно выдохнул. Лу Шао Жун произнёс: "Этот квадратный нефритовый кирпич изготовлен по древней, очень редкой технологии. Потомки называют её "замок Лу Баня" (魯班鎖, дословно "замок Лу Баня"; составная головоломка без клея и гвоздей — бруски дерева или кости вставляются друг в друга; изобретение приписывается легендарному мастеру Лу Баню эпохи Чуньцю; существует множество форм: шар, ромб, сорок восемь видов переплетений и даже "замок тысячи граней" из тысячи сорока четырёх деталей). Таких замков существуют шарообразные, ромбовидные, перекрёстные — сорок восемь видов, и даже "замок тысячи граней" (千棱鎖, дословно "замок тысячи граней"; сложнейшая разновидность замка Лу Баня) из тысячи сорока четырёх взаимно вставленных планок." Чжань Синь спросил: "Это разновидность замка Лу Баня?" Лу Шао Жун: "Да. Материал и точность подгонки превосходят всё, что ты можешь себе представить. Сегодня с помощью углерода-14 и высокочастотного ультразвука провели перекрёстный анализ. Оказалось этот предмет сформировался ещё в эпоху Чуньцю и Чжаньго (春秋戰國時期, дословно "период Весны и Осени и Сражающихся царств"; примерно 770 до н.э. — 221 до н.э.; эпоха раздробленности и войн, давшая начало расцвету философии и ремёсел Китая). Никакого клея нет. Семьдесят две полоски белой яшмы вставлены друг в друга, образуя внешний футляр." Лу Шао Жун перевернул камень и выдвинул ещё одну сверкающую полоску. Выкладывал их одну за другой на синий бархат. В свете ламп ресторанного потолка из камня извлекались десятки деталей. Камень распадался наполовину. Линь Цзинфэн смотрел как заворожённый. Чжань Синь невольно воскликнул: "Это, наверное, страшно дорого." Лу Шао Жун ответил: "Цены нет." Чжань Синь вспомнил про "уличный рынок" и тут же замолчал. Вопросительно взглянул на Линь Цзинфэна. Линь Цзинфэн тоже не нашёлся что сказать. Лу Шао Жун разобрал камень полностью. Разложил детали в ряд на бархате. Мягким пинцетом взял золотистый предмет из самого центра камня. Золотой стержень был длиной пять-шесть сантиметров, в окружности около сантиметра, по форме неравномерная башенка, острая на конце. Лу Шао Жун произнёс: "Камень лишь футляр. Самое ценное то, что внутри. Ты знаешь, что это такое?" Чжань Синь долго смотрел и ответил: "Не понимаю?" Лу Шао Жун: "Как ты думаешь, что это может быть?" Чжань Синь: "Золотистое... Кость?" Лу Шао Жун произнёс: "Сарира ты же знаешь (舍利, дословно "шарира" — санскр.; останки тела Будды или других буддийских святых после кремации; почитаются как величайшие буддийские реликвии; хранятся в пагодах и ступах по всему миру)." Чжань Синь с озарением воскликнул: "Так это сарира! Вот оно что! Ха-ха-ха!" Лу Шао Жун: "..." Чжань Синь: "Разве сарира не круглая?" Лу Шао Жун: "Бывает и заострённая. Например, кость среднего пальца Шакьямуни (釋迦牟尼, Сиддхартха Гаутама, основатель буддизма; по преданию, несколько костей Будды сохранились после кремации как реликвии)." Чжань Синь снова озарился и показал Лу Шао Жуну средний палец: "Выходит, Будда перед кремацией держал левую руку вот так! Всё понял! Папа, как много ты знаешь!" Лу Шао Жун: "Не притворяйся дурачком! Это действительно буддийская кость. Вопрос в другом: ты же знаешь про кость Шакьямуни? Это его средний палец. Так объясни мне: что хранится в храме Фахуа?!" Чжань Синь потерял дар речи. Линь Цзинфэн вставил слово: "Из храма Фахуа украли буддийскую кость?" Лу Шао Жун произнёс: "Сегодня я попросил специально позвонить в храм Фахуа. Реликвия на месте." Чжань Синь снова озарился и поднял оба средних пальца: "Значит, Будда перед кремацией держал обеими руками вот так!" Лу Шао Жун в ярости ответил: "Говори правду! Сяо Цзянь!" Чжань Синь снова вздрогнул. Он ни разу не видел, чтобы Лу Шао Жун так злился. Пришлось снова сесть на место. Чжань Ян вернулся домой. Ещё не переодевшись, с любопытством спросил: "Что тут такое?" В голосе Лу Шао Жуна была скрытая злость: "Тебя это не касается. Не подходи." Чжань Ян тут же воспрял духом, ткнул сына пальцем в лоб и завопил: "Ты опять что-то натворил! Чжань Сяо Цзянь! Уверен, ты снова что-то нехорошее сделал! А?" Чжань Синь сидел с унылым видом, потом произнёс: "Я... вот как это было." "Когда мы в прошлый раз ездили в Цзяочжоу... мы с маленьким наставником плавали в море и встретили большого кальмара..." Лу Шао Жун холодно произнёс: "Ты врёшь. Другое." Чжань Синь: "..." Чжань Ян уселся на диване и с торжествующим видом смотрел на сына. В глазах откровенное злорадство: ну наконец-то ты довёл Лу Шао Жуна до белого каления. Теперь я тебе не помощник. Так тебе и надо. Чжань Синь: "Когда ездили в Тибет, второй дядя знает... В подземном дворце в Гималаях был один ящик." Лу Шао Жун: "Это звучит правдоподобнее. Но я знаю, что ты всё равно врёшь." Чжань Синю пришлось сказать правду: "Один мой друг... подарил мне это." — И посмотрел на Лу Шао Жуна. Лу Шао Жун спокойно произнёс: "Теперь я знаю, что ты не врёшь." Чжань Синь чуть виновато добавил: "Правда друг подарил." Лу Шао Жун: "Но ты скрываешь некоторые обстоятельства." Никто не знал Чжань Сина лучше Лу Шао Жуна. Оставалось только молиться про себя, чтобы он не стал расспрашивать дальше. Потому что тогда им с Линь Цзинфэном придётся сделать очень тяжёлый выбор. Либо под отцовский крик и гнев Лу Шао Жуна расстаться окончательно и навсегда. Либо снова бежать из дома и скитаться неизвестно где. Любой выбор навсегда отрежет что-то важное от жизни Чжань Сина. "Можно... оставить это при себе? Если рассказать, вы только зря расстроитесь. К тому же всё уже позади. Я в порядке. Обещаю: больше не буду лезть куда попало. Мне восемнадцать лет, папа. Доверяй мне." Лу Шао Жун молчал долго. Потом произнёс: "Хорошо. Но я надеюсь, что когда-нибудь ты расскажешь мне всё как есть." Чжань Синь наконец выдохнул с облегчением. Линь Цзинфэн помолчал и сказал: "Это моя ошибка. Тот... друг познакомился с Сяо Цзянем через меня." Чжань Ян спросил: "Что за друг?" Чжань Синь кивнул. С фактической точки зрения именно так оно и было. Он не солгал. Лу Шао Жун тоже это видел. Сын не врал. Лу Шао Жун спросил: "Как зовут твоего друга?" Чжань Синь ответил: "Не знаю. Он не сказал. И Цзинфэн тоже не знает." Лу Шао Жун совершенно растерялся. Подвёл итог: "Вы не понимаете, насколько серьёзно то, что произошло." Лу Яо тоже пришла: "Это сарира Будды? Из старой могилы?" Никто не обратил на Лу Яо внимания. Все смотрели на буддийскую кость. Линь Цзинфэн произнёс: "Я возьму её обратно." Лу Шао Жун сказал: "Вам просто несказанно повезло. Эту вещь что из Китая в Америку везти, что из Америки обратно малейшая оплошность, и разразится международный скандал." "Какой ещё международный скандал!" — сердито воскликнул Чжань Ян. "Вы просто не отдаёте себе отчёт в том, что творите!" Лу Яо взяла буддийскую кость Шакьямуни и принялась ковырять ею в ухе. Почёсывала и говорила: "Ну что вы так переполошились? Это же просто такое..." Чжань Синь: "Вторая тётя (二舅媽, дословно "жена второго дяди"), ты сейчас специально злишь их из-за меня?" Лу Шао Жун глубоко вдохнул: "Мне нужно хорошенько подумать. Идите пока отдыхать." Чжань Синь поднялся на второй этаж и закрыл дверь: "Маленький наставник, не нервничай. Они в целом тебя любят." Линь Цзинфэн не ответил. Стоял у книжного шкафа и рассматривал грамоты Чжань Сина. Чжань Синь обнял его сзади за плечи и серьёзно произнёс: "Я скажу Лу Шао Жуну и Чжань Яну всё как надо. Что бы ни случилось дальше они должны позволить нам быть вместе." Линь Цзинфэн спросил: "Твой отец когда-нибудь так злился?" Чжань Синь: "Постоянно!" Линь Цзинфэн: "Я спрашиваю про Лу Шао Жуна. Который работает в музее." Чжань Синь вздрогнул. Задумался надолго. Ответил: "Никогда не видел." Линь Цзинфэн горько улыбнулся. Чжань Синь сказал: "Зато Чжань Ян злится постоянно. Знаешь, что он загадал на прошлый день рождения?" Линь Цзинфэн: "?" Чжань Синь: "Хотел ядерную боеголовку." Линь Цзинфэн: "..." Чжань Синь: "Чтобы отправить почтой и нажать кнопку из Америки. Взорвать дом второго дяди. Ладно, не об этом. Он скоро успокоится. У меня есть план." Линь Цзинфэн чуть приподнял бровь: "Какой план?" Чжань Синь выдвинул ящик и вытащил блокнот для заметок: "Давай подумаем, что сказать за ужином. Надо разрядить обстановку. Чжань Ян меня учил: если не знаешь, как повести себя в ситуации, и боишься сказать что-нибудь не то, заранее пиши на бумажке воображаемый диалог. Очень помогает на переговорах." Линь Цзинфэн засмеялся: "Хорошо. Как ты думаешь, что они скажут?" Чжань Синь стрекотал без умолку. Они с Линь Цзинфэном сидели рядом и сочиняли сценарий: разыгрывали роли Чжань Яна и Лу Шао Жуна, записывали целые диалоги. Но записки не пригодились. В тот вечер никто не позвал их ужинать. Прислуга принесла еду прямо по комнатам. Чжань Синь удивился: "Ужин отменили?" Лу Яо высунулась из соседней комнаты: "Я только что заглядывала в кабинет. Они всё ещё обсуждают дело с той самой штуковиной. Лу Шао Жун ещё и большому дяде позвонил." Чжань Синь понял: на этот раз всё может быть очень серьёзно. Что делать? Всю ночь Чжань Синь ворочался: тискал и крутил его хозяйство, не давая Линь Цзинфэну нормально поспать. В голове прокручивались самые страшные сценарии. "Маленький наставник," — обнимая Линь Цзинфэна, тихо произнёс Чжань Синь. "Давай ты больше не будешь грабить могилы." Линь Цзинфэн тихо ответил: "Знаю." Они лежали рядом и смотрели в потолок. В темноте Линь Цзинфэн тихо спросил: "Как ты думаешь, они простят всё это?" Чжань Синь сказал: "Смогут? Считай, ты мне пообещал." Семья Чжань Сина тронула Линь Цзинфэна. Он не мог забыть собственного прошлого, но хотел стать частью этого дома. И всё же у него ещё были незаконченные дела. Его дела. Опираться на Чжань Сина здесь не следовало. Линь Цзинфэн долго думал и ответил: "Посмотрим." "Есть одно дело, которое я должен сделать," — произнёс Линь Цзинфэн. "Разобраться со стариком лично. Может, ты пока останешься здесь? А когда я закончу вернусь и заберу тебя?" "Сяо Цзянь?" — Линь Цзинфэн повернул голову и тихо позвал. Чжань Синь уснул. На лице была лёгкая, детская тревога. Линь Цзинфэн потянулся и осторожно провёл пальцем между чуть сдвинутых бровей и разгладил их. Стал вспоминать: когда же у Чжань Сина появилась эта складка между бровями? От первой встречи в Шанхае до сегодняшнего дня Линь Цзинфэн так и не смог вспомнить. На следующее утро в девять часов ни Лу Шао Жун, ни Чжань Ян на работу не пошли. Лу Яо постучала в дверь: "Братик, они хотят поговорить с тем, кто по фамилии Линь." "Тот, кто по фамилии Линь" встал и произнёс: "Можешь называть меня старший брат Цзинфэн." Лу Яо понятливо кивнула. Чжань Синь хотел пойти вместе. Линь Цзинфэн повернулся и жестом остановил его у порога. Спустился вниз. Поправил воротник. Один пошёл навстречу самому большому испытанию в своей жизни.