Революция в глубинах души

(僰母, "Мать Бо";僰 — название древнего народа Бо/Пу, жившего на территории современных провинций Сычуань и Юньнань; известны традицией подвесных гробов на скалах). Лу Шао Жун и Чжань Ян прожили в браке почти двадцать лет и успешно играли в семье две разные роли. Но этого было далеко недостаточно. Мужское и женское мышление различаются принципиально. Ни тот, ни другой не обладал тонкостью, присущей женщине, и в их восприятии существовали слепые пятна. Для Чжань Сина и Лу Яо, как бы хорошо отцы ни справлялись со своей ролью, это всё равно был дом без матери. Разница лишь в том, что у них было два отца. Именно это и стало самой трудной проблемой для всего ЛГБТ-сообщества (同志人群, дословно "люди-единомышленники"; в китайском сленге "тунчжи" — мягкое обозначение геев и представителей ЛГБТ-сообщества; буквально означает "товарищи" и восходит к революционному словарю) с тех пор, как были приняты законы об однополых браках и семейном праве. Тем не менее Чжань Ян был обязан взять на себя ответственность за их упущение. Он был главой семьи и ему предстояло разобраться с тем, что натворил его сын. В гостиной: Перед Чжань Яном стояла чашка крепкого кофе. Он смотрел на Линь Цзинфэна, долго подбирал слова и наконец произнёс: "Господин Линь, мы с Шао Жуном долго обсуждали и вашу ситуацию с Чжань Синем, и то, что делать с этим предметом." Линь Цзинфэн молчал. Он рассматривал Чжань Яна и вдруг понял: отец с сыном очень похожи. Не только внешне, но и по характеру. Как Чжань Синь всегда ставил свои желания на первое место, не задумываясь о других, так и Чжань Ян вёл себя так, словно все люди и события вокруг должны были подстраиваться под его принципы. Чжань Ян произнёс: "По поводу Чжань Сина хочу спросить вас: вы сможете остаться в Америке на пять лет?" Линь Цзинфэн ответил: "Нет. В моей жизни не только он один. У меня ещё много дел. Нужно хотя бы накопить немного денег на нашу будущую жизнь." Чжань Ян помолчал долго, потом произнёс: "В таком случае, простите, мы не можем позволить ему уехать с вами в Китай." На лестнице что-то упало с грохотом. "Брат!" — Лу Яо с криком побежала наверх. "Тебя сейчас разлучат (棒打鴛鴦, дословно "разбить пару мандаринских уток палкой"; идиома, означающая насильственное разлучение влюблённых)... уточек-уто..." Чжань Ян произнёс: "Вчера вечером Лу Шао Жун позвонил большому дяде Чжань Сина." Лицо Линь Цзинфэна изменилось. Чжань Ян не заметил его реакции и продолжил: "Он считает, что вам не стоит быть вместе. Подробных объяснений он не дал, только настоял на своём. Похоже, он хорошо вас знает?" Линь Цзинфэн ответил: "Да. Я знаю, что он ко мне не очень расположен." Чжань Ян без обиняков произнёс: "К тому же, я считаю, что в любви оба должны идти навстречу. Если вы не готовы остаться в Нью-Йорке на пять лет ради него, то и Чжань Синь, разумеется, не должен ехать в Китай и проводить с вами всю жизнь." Выражение лица Линь Цзинфэна стало порывистым. Казалось, он хотел что-то сказать, но в итоге промолчал. Чжань Ян тяжело вздохнул: "Но мы нашли компромисс. После того как он окончит учёбу: если вы всё ещё захотите быть вместе, я больше не стану вмешиваться." "Мы не ждём от Чжань Сина ни особых достижений, ни великих свершений," — серьёзно произнёс Чжань Ян. "Мы только хотим, чтобы он вырос нормальным человеком и жил счастливо. Надеюсь, вы это понимаете. Я уверен, что если вы его любите, то понимаете." Последняя фраза что-то прояснила в голове Линь Цзинфэна. Если он сейчас не уйдёт Юй Ханьфэн обязательно вмешается. Стоит рассказать Чжань Яну и Лу Шао Жуну о том, что он успел натворить, и им уже нипочём не позволят продолжать. Линь Цзинфэн произнёс: "Пожалуй, дело в том, что я оказался не в то время и не в том месте (生不逢時, дословно "рождён не вовремя"; классическое выражение, означающее неподходящий момент, неблагоприятное стечение обстоятельств; обычно употребляется о человеке, чьё время ещё не пришло)." Юй Ханьфэн всё же оставил ему лицо. И оставил запасной выход. И дал надежду на будущее. Чжань Ян подумал и произнёс: "У нас, китайцев, есть понятие судьбы (命理, дословно "закономерности судьбы"; традиционная китайская концепция, включающая нумерологию, астрологию и предопределённость судьбы; изучается по дате и времени рождения). Вы знаете: есть вещи, в которых себя не обвиняют. В молодости я думал, что всё можно изменить. Думал, что стоит лишь постараться и получишь всё. Но с годами понял: многое действительно предопределено заранее." Линь Цзинфэн ответил: "В пятьдесят знаешь веление Неба (五十知天命, дословно "в пятьдесят познал волю Неба"; цитата из "Лунь Юй" Конфуция; означает принятие своей судьбы и осознание её предназначения в зрелом возрасте)?" Чжань Ян усмехнулся: "Можно и так сказать. Но я всё же верю, что судьба меняется вместе с человеком. Всё зависит от характера. Если верить в хорошее можно по-настоящему взять судьбу в свои руки. И ещё одно о буддийской кости." Линь Цзинфэн произнёс: "Я лично верну её. Чжань Синь здесь ни при чём. Кто создал проблему, тот её и решает. Простите, что доставил вам неприятности." Чжань Ян подумал и спросил: "Как именно вы собираетесь это сделать?" Линь Цзинфэн ответил: "Передать в музей. Анонимно." Чжань Ян замолчал. "Вы собираетесь везти её обратно сами?" — вдруг спросил Чжань Ян. "Это рискованно. Вас вполне может разыскивать полиция. Сдать такой предмет и при этом не раскрыть его происхождение дело крайне серьёзное." "Если говорить прямо," — продолжил Чжань Ян. "Если вы вернётесь один китайская полиция может вас задержать. Дворцовый музей (故宮博物館, дословно "Музей Запретного города"; Национальный дворцовый музей в Пекине; один из крупнейших музеев мира; располагается в бывшем Запретном городе) сейчас применяет строжайшую систему проверки экспонатов. Если вы не сможете подтвердить происхождение предмета это, пожалуй, будет для вас опасно. Нужно быть к этому готовым..." "Да что вы такое говорите!" — Лу Шао Жун в гостиной вдруг вспыхнул. "Мы с вами всё совершенно иначе обсудили!" Чжань Ян гневно бросил: "Он уже согласился! Если позволить Сяо Цзяню уйти вместе с ним что, если он снова не вернётся?!" Лу Шао Жун: "Сяо Цзянь должен научиться нести ответственность за свои поступки!" Чжань Ян произнёс: "Нет. Я передумал. Сяо Цзянь с ним не поедет." Линь Цзинфэн сказал: "Его дела я решу сам. У меня есть способ. Просто нужно передать в Дворцовый музей, верно?" Лу Шао Жун произнёс: "Линь Цзинфэн, Чжань Синь должен поехать с тобой. Он может подтвердить происхождение вещи." Чжань Ян: "Лу Шао Жун!" Линь Цзинфэн молча убрал квадратный камень. "Я ухожу сейчас же," — произнёс Линь Цзинфэн, вставая. "Когда разбогатею вернусь и заберу его." Чжань Ян, кажется, хотел что-то добавить, но в итоге промолчал. Линь Цзинфэн надел рюкзак. Чжань Ян лично открыл ему дверь. "Пекин. Номер рейса здесь," — Чжань Ян передал ему распечатку. "Это билет, который мы для вас заказали. Водитель отвезёт вас в аэропорт. До свидания, господин Линь." Перед тем как сесть в машину, Линь Цзинфэн бросил взгляд на балкон комнаты Чжань Сина. Никого. Двигатель заурчал. Рука Чжань Сина, державшая ручку, чуть дрогнула. Чжань Синь стоял у лестницы: "А мой билет?" Чжань Ян произнёс: "Никакого билета нет. Он сам разберётся. А ты просто останешься дома." Чжань Синь: "Ты... дай мне билет! Это совсем не то, что было договорено! Я слышал, что сказал Лу Шао Жун! Вы же договорились, что я поеду с ним! Разве нет?" Чжань Ян рявкнул: "Планы изменились! Он сам решил разобраться с этим! Раз ему не нужно остаться рядом с тобой ты тоже остаёшься дома! Или ты хочешь ехать к нему и работать на случайных подработках? Сначала учись нормально!" Чжань Синь взревел: "Да что он сделал не так!" (尼瑪, буквально "твоя мать"; разговорное смягчённое ругательство; 神馬 — омофонное написание "什麼", "что"; интернет-сленг, популярный в Китае в начале 2010-х годов) Чжань Ян: "В этом доме сейчас я главный! Что ты себе позволяешь? Вот когда будешь кормить всю семью тогда и кричи на меня!" Чжань Синь развернулся и затопал наверх. После того как Чжань Ян проводил Линь Цзинфэна, он сел в гостиной и, не отрывая взгляда от лестницы, смотрел туда не моргая, на случай, если сын снова что-нибудь придумает. "Лу Яо," — тихо позвал Чжань Синь. "Тсс, подойди!" Лу Яо с маской на лице,похожая на блуждающее привидение, произнесла: "Братишка-муж ушёл. Можешь поплакать у меня на плече. Братик..." Чжань Синь раздражённо: "К делу давай! Быстро! Помоги мне!" Брат с сестрой переговорили немного. Чжань Синь запер дверь на ключ. Прошло десять минут после ухода Линь Цзинфэна. Первый этап плана запущен. Лу Яо испустила пронзительный вопль, стёкла в доме задребезжали. "Папа! Братик покончил с собой!" Чжань Ян взревел: "На этот раз меня не проведёшь!" Лу Яо неистово колотила в дверь комнаты Чжань Сина. Голос пугающе правдоподобный: "Что делать! Он говорит, что не хочет жить!" Чжань Ян видел виды. Это была уже не первая история про волка (狼來了, дословно "Волк идёт!"; отсылка к известной басне о мальчике-пастухе, который кричал волка ради розыгрыша, пока ему не перестали верить). Он спустился вниз, нашёл ключ от комнаты, провернул в замке, толкнул дверь. Комната была пуста. Ветер гулял по ней. "Чёрт!" — Чжань Ян сразу всё понял и бросился на улицу. Дверца шкафа распахнулась. Чжань Синь выскочил изнутри. Нахлобучил шапку на голову Лу Яо. Они ещё о чём-то пошептались. Чжань Синь уже несся по улице. Лу Шао Жун всё ещё сидел в саду. Произнёс без особой тревоги: "Никуда не денется. Я всё время здесь сижу." Чжань Ян проорал: "В комнате никого!" — Велел прислуге прочесать дом, а сам побежал к заднему садику. Через минуту Лу Яо выскочила с криком: "Где брат? Куда он делся?" Лу Шао Жун произнёс: "Хватит притворяться. Ему некуда деться." Сказала и вернулась в гостиную. Прошла на кухню. Убедилась, что никого нет. Откинула складное окно. Вылезла через боковой двор. Лу Шао Жун встал и прошёл в гостиную. С лестницы донеслись бодрые звуки пианино. "Барышня Лу Яо, ну спасибо вам! И зачем "Исход" (出埃及記, дословно "Исход из Египта"; "Exodus" — название знаменитой темы из одноимённой симфонической поэмы Вангелиса, а также популярной мелодии из фильма "Exodus" 1960 года; здесь Лу Яо намеренно играет её как торжественное сопровождение очередному побегу брата)?" — произнёс Лу Шао Жун. "Ты провожаешь брата в очередной побег из дома? А ну спускайся! Объясняй! Где Сяо Цзянь?" Пианино играло без остановки. Из переднего двора донеслось: тр-тр-тр — мотоцикл заводится. Лу Шао Жун: "..." Ррр-ррр-ррр! "Чжань Синь" развернул тяжёлый мотоцикл, с разбега вылетел из переднего дворика и помчался по дороге. Лу Шао Жун: "Беда! Ян-ян! Сяо Цзянь угнал твой мотоцикл!" Чжань Ян выбежал на улицу. Лу Шао Жун кинулся в гараж, вывел машину. Вдвоём помчались в погоню. Пианино смолкло. Чжань Синь переоделся обратно. Нахлобучил шапку Лу Яо на рояль. Под шапкой лежало письмо. Закинул рюкзак. Преспокойно вышел из парадной двери. "Вызываю приманку, вызываю приманку," — Чжань Синь остановил машину голосованием, держа телефон у уха. "Алло! Успешно оторвался. Можешь себя обнаружить." Второй "Чжань Синь" в бейсбольной кепке мчался на мотоцикле. За ним открытая BMW (寶馬, дословно "драгоценный конь"; сокращение от BMW, популярное в Китае название марки) отца. Лу Шао Жун за рулём. Чжань Ян вцепился в переднее стекло и орал: "Стой! Скотина!" Ветер был сильный. Чжань Ян едва не прикусил язык. К счастью, мотоцикл уехал недалеко и плавно остановился. Лу Шао Жун облегчённо произнёс: "Ян-ян, иди сам. Только не бей. Я подожду здесь, а то снова рванёт." Чжань Ян бросился вперёд. Лу Яо слезла с мотоцикла с совершенно растерянным видом: "Что-то не так?" Чжань Ян: "..." Лу Шао Жун: "..." Лу Шао Жун произнёс: "Ладно. Пусть возвращается." "В аэропорт!" — в ярости скомандовал Чжань Ян. Лу Шао Жун завернул машину в сторону аэропорта. Лу Яо оседлала мотоцикл и поехала домой. Нью-Йорк. Международный аэропорт Джона Кеннеди. Линь Цзинфэн сидел в зале ожидания для VIP-пассажиров в перчатке с открытыми пальцами, вертя телефон в руках. Телефон был выключен. Включить Линь Цзинфэн так и не решился. Не знал, что сказать Чжань Сину. Объявили посадку. Линь Цзинфэн бегло просмотрел английские указатели, нашёл "Beijing" и встал у выхода на вылет. Ещё не прозвучало объявление, а он уже рвался на борт. За спиной начала собираться очередь. "Можно я пролезу?" "No way!" "Fuck a little!" (展行 грубо кричит по-английски, пытаясь влезть в очередь) — Чжань Синь бесстыдно заорал, протиснулся сквозь очередь и прилип сзади к Линь Цзинфэну. Линь Цзинфэн: "..." Чжань Синь: "Привет! Жёнушка, куда летим?" Линь Цзинфэн: "Как ты тут оказался? Быстро домой!" Чжань Синь: "Правда? Тогда я пошёл!" Линь Цзинфэн: "Иди домой, Сяо Цзянь. Я уже договорился с твоим отцом. Разбогатею, вернусь и заберу тебя." Чжань Синь хлюпнул носом: "Пока ты разбогатеешь, сборная Китая уже Чемпионат мира по футболу выиграет (中國國足都拿世界盃, ироничное выражение; китайская сборная по футболу традиционно воспринимается как хронический неудачник; фраза означает "когда рак на горе свистнет"). Ладно, я пошёл..." Линь Цзинфэн: "..." Чжань Синь: "Не обращай внимания. Ты лети." Линь Цзинфэн помолчал три секунды, потом произнёс: "Ладно, вместе." Чжань Синь: "Погоди, это рейс на Пекин. А я купил в Гонконг. Что делать?" Линь Цзинфэн: "Ты... что это значит?" Линь Цзинфэн сразу всё понял. Схватил Чжань Сина за руку и побежал из зала ожидания. Свернул в сторону сектора F менять билет. Чжань Синь: "Деньги плачу я, деньги плачу я, там дорого..." Линь Цзинфэн: "Слушай меня. Раз уж мы бежим вместе платить буду я. Хочешь, чтобы я потерял лицо?" Чжань Синь прилип к боку Линь Цзинфэна. Они протянули по карточке. Взялись за руки, пальцы переплелись. Вытянули по одному указательному пальцу и вместе приложили к сканеру отпечатков. Прошли досмотр. Чжань Ян и Лу Шао Жун примчались в терминал C. Самолёт уже взлетел. Лу Шао Жун произнёс: "Пусть второй брат пришлёт людей. Встретить их в пекинском аэропорту и отправить Сяо Цзяня обратно." Через три часа рейс на Гонконг вылетел. Через восемь часов Сунь Лян позвонил из Пекина и затараторил: "Шао Жун, нет их! Я проверил все рейсы из Нью-Йорка в Пекин. Сяо Цзянь не прилетел! Что происходит? И этого, по фамилии Линь, тоже нигде нет!" Лу Шао Жун: "..." Лу Шао Жун и Чжань Ян вернулись домой. На рояле лежало письмо. Лу Шао Жун развернул его. Папы! Мне уже восемнадцать. Я могу отвечать за свои поступки сам. Я знаю, что вы желаете мне добра! Вот мой план: дайте мне немного времени. Всё у нас получится. У него уже есть деньги. Часть пойдёт на переселение людей из его деревни, чтобы им было где жить. Остаток, думаю, хватит на небольшое дело и на мою учёбу. Тибетский буддизм говорит: "Чтобы понять человека, достаточно посмотреть совпадают ли его отправная точка и место назначения. Тогда поймёшь, искренен ли он." (藏傳佛教說, дословно "тибетский буддизм говорит"; здесь Чжань Синь цитирует буддийскую мудрость о проверке подлинности намерений человека через единство пути и цели) Я ему верю. Пожалуйста, верьте и мне! Обещаю вам: на этот раз вернувшись в Китай, я не буду лезть куда не надо и никуда не сбегу. Телефон будет всегда включён. Вы всегда сможете дозвониться. Буду постоянно сообщать, в каком городе я и что делаю. Никакой лжи. Как только мы где-нибудь осядем пришлём адрес. Приезжайте когда захотите. Хоть на несколько месяцев. Можно даже вместе жить. Во время каникул буду возвращаться к вам. Минимум три месяца в год. Если мы всё-таки не подойдём друг другу сам вернусь. Папа, на этот раз это не побег из дома. У меня есть цель и будущее. Я прекрасно понимаю, что делаю. Найду учебное заведение. Запишусь, сдам экзамены, буду учиться. Я добьюсь своего. Дайте мне полгода. Не выйдет,так вернусь сам. С любовью: Чжань Сяо Цзянь. PS (почерк Лу Яо): Папочки, я поехала приглядывать за братиком! Полгода. Не справится сама притащу обратно! О-ё! Хе-хе-хе! (улыбка вашей маленькой сладкоежки) Я им верю, и вы тоже верьте! Пока! Чжань Ян и Лу Шао Жун зашатались, едва устояли на ногах. Лу Шао Жун перевёл дух и произнёс: "Вот что. Лу Яо и Сяо Цзянь точно летели разными рейсами. Иначе он бы дописал её в письмо." Чжань Ян растерянно ответил: "Верно." Хорошо ещё, что Лу Шао Жун даже сейчас сохранял трезвость ума. Лу Шао Жун: "Где именно Сяо Цзянь не знаю. Но точно одно из трёх: Пекин, Шанхай или Гонконг. Только эти три варианта." Чжань Ян закивал: "Именно! И что?" Лу Шао Жун: "Раз он сменил рейс одновременно с Линь Цзинфэном скорее всего, не Шанхай. Там большой брат. Поймают мгновенно." Чжань Ян судорожно дышал: "Дорогой, ты такой умный... А Лу Яо?" Лу Шао Жун: "Лу Яо не знала, что они меняли билеты! Она наверняка купила в Пекин. Поэтому немедленно звони второму брату! Пусть не уходит из аэропорта! Ждёт Лу Яо!" Второй "Исход" Чжань Сина (出埃及記, дословно "Исход из Египта") был спланирован тщательно, продуман в деталях, цель чёткая. Побег снова удался. Лу Яо же стала полным трагическим провалом. Едва сошла с трапа, не успела даже включить телефон, как тут же завизжала и забилась в руках уже поджидавшего её Сунь Ляна, собрав вокруг себя толпу зевак. Поистине небеса правят своё дело (冥冥之中自有天道, дословно "в смутной тьме есть своя воля Неба").