Революция в глубинах души

"Много непонятного," — произнёс Линь Цзинфэн после долгого раздумья. "Давайте разберём по порядку." Чжан Шуай: "Ты спрашиваешь, а я отвечаю." Линь Цзинфэн начал: "Нао в горах, вы раньше их не видели?" Чжан Шуай ответил: "Нет. Я с детства раз в четыре года заходил в запретное место. С двадцати лет начал брать с собой Чжан Хуэя. Встречал нао... один-два раза. Все золотые (金猱, дословно "золотой нао"; обычный, не мутировавший нао; золотистая окраска отличает его от трупного чёрного нао)." Линь Цзинфэн: "Значит, тогда ещё не было трупного превращения." Чжан Шуай кивнул: "Откуда взялось столько нао? Они опасаются буддийской кости у Сяо Цзяня, значит, они что-то вроде тёмных призраков." Линь Цзинфэн не стал ни соглашаться, ни возражать, и спросил: "Пещера внутри горы, про которую ты говорил: сотни ходов, целая сеть гротов с гу-насекомыми. Это вы так устроили?" Чжан Шуай ответил: "Нет. Это точно. Абсолютно точно не мы. В запретном месте изначально не было никаких гу. Все гу-насекомые были на теле Бо-Му." Линь Цзинфэн: "Может, Бо-Му сама их перенесла?" Чжан Шуай ответил: "Это тоже невозможно." Линь Цзинфэн снова замолчал. Чжань Синь вставил слово: "В промежутке между тем, как Чжан Хуэй привёл свою девушку, и тем, что мы видели на плёнке, что-то произошло." Линь Цзинфэн: "Я думаю то же самое. Сначала примерно разберёмся и тогда войдём в запретное место с ясной целью. Что могло привести к тому, что весь грот заполнился гу?" Чжан Шуай подумал и ответил: "Только если Бо-Му прошла трупное превращение и выпустила всех гу из своего тела, распустив их по ходам." Линь Цзинфэн вдруг нащупал нить. Поднял руку и велел остальным молчать. Через долгую паузу спросил: "Чжан Шуай, когда впервые обустраивали запретное место, остались ли записи?" Чжан Шуай ответил: "Нет." Линь Цзинфэн: "Может ли мёртвая Бо-Му родить ребёнка?" Чжан Шуай застыл. "Совершенно невозможно!" — воскликнул Чжан Шуай. "Человек-гу должен быть девственником. Зародыш впитывает энергию неба и земли и хранит тело матери. Если Бо-Му в момент создания гу была беременна, то расстановка тысячи гробов была бы невозможна." Хо Ху вдруг спросил: "А после смерти?" У всех одновременно пробежал холод по спине. Линь Цзинфэн произнёс: "Я слышал предания о том, что женский труп может родить дитя-призрака." Чжан Шуай произнёс: "Думаю, это другое, Третий господин. Вы подозреваете, что Бо-Му после смерти могла родить дитя-призрака?" Линь Цзинфэн: "Поэтому я и спрашиваю: были ли записи? То, что Бо-Му при жизни была девственницей, не означает, что она оставалась ею после смерти. Если кто-то вошёл в запретное место..." Чжан Шуай парировал: "Как такое возможно? Никто, кроме Великого Сы-Цзи и Малого Сы-Цзи, не может пройти через первый слой древесного гу." Линь Цзинфэн: "А если сам Великий Сы-Цзи осквернил тело (姦屍, дословно "осквернить труп/некрофилия"; здесь речь о Великом Сы-Цзи, жившем триста лет назад)?" Чжан Шуай застыл и погрузился в долгое молчание. Хо Ху не совсем понял, произнёс: "Брат, ты такое говоришь..." Чжань Синь беспомощно произнёс: "Он же не про него! Про того Великого Сы-Цзи, что жил несколько сотен лет назад." Чжан Шуай тихо произнёс: "Первый Великий Сы-Цзи народа гуйчжоу-бо в итоге действительно не вышел из запретного места. Неужели всё именно так и было?" Линь Цзинфэн: "Тогда всё объясняется. Детский плач, что мы слышали. Миллионы гу в гротах... Подумайте: спустя несколько сотен лет после смерти Бо-Му родилось дитя-призрак. Оно унесло из материнского тела почти всех гу. Ползало по гротам и ходам." Чжан Шуай произнёс: "Это возможно... Но когда Чжан Хуэй в прошлый раз приходил всё было в полном порядке. Лишь через месяц сработало предупреждение от древесного гу. Тогда я и взял людей, чтобы проверить." Хо Ху произнёс: "Я слышал тибетские предания: чтобы мумифицированный женский труп породил дитя, необходим особый кровяной импульс. Женский труп, одержимый дакини (空行母, дословно "мать, шествующая в небесном пространстве"; тиб. кхандро; в тибетском буддизме — полубожественная женская сущность; в народной традиции — дух, способный вселяться в тела), после двойного культа с ламой (雙修, дословно "двойное совершенствование"; в тантрическом буддизме — совместная медитативная практика мужчины и женщины; в народных преданиях часто ошибочно толкуется как ритуальное соитие) застывает. После этого нужна девственная кровь (處子經血, дословно "менструальная кровь девственницы"), чтобы..." Линь Цзинфэн произнёс: "Вот именно. Если я не ошибаюсь, девушка Чжан Хуэя была первой женщиной за триста лет, вошедшей в ваше запретное место." Чжан Шуай замолчал. Опираясь на то, что предположил Линь Цзинфэн, он уже почти мог восстановить всю цепь событий. Бо-Му носила под сердцем дитя целых триста лет. Получив кровяной импульс, наконец родила дитя-призрака. Выходит, похоронная жемчужина девяти облаков не была украдена. Скорее всего, она у дитя-призрака. Чжань Синь подумал о другом: "Если Бо-Му была беременна, живот бы рос, разве нет? Вы что, ничего не заметили?" Линь Цзинфэн махнул рукой: "Трупное дитя отличается от живого ребёнка. Оно рождается из трупной энергии. Внешний облик женского трупа при этом не меняется." "Возвращайтесь," — произнёс Чжан Шуай. "Я примерно уже понял." Все почти разом воскликнули: "Как можно?!" Линь Цзинфэн произнёс: "Погоди. У меня ещё один последний вопрос." Чжан Шуай чуть нахмурился. Линь Цзинфэн спросил: "Тот человек, что остался у озера, куда он потом делся?" Чжан Шуай медленно покачал головой: "Не знаю." Линь Цзинфэн: "Именно в нём, возможно, и кроется ключ к разгадке." Чжан Шуай долго думал, провёл рукой, жук взлетел и, сверкая золотом, полетел через дождливую ночь к другой стороне горы. Почти через полчаса вернулся серебряный жук-гу. Линь Цзинфэн произнёс: "Чжань Синь носит при себе палец Будды, поэтому может идти с нами. Возможно, окажет неожиданную помощь. Остальные же..." Тан Ю произнёс: "Я не буду вам обузой." Хо Ху произнёс: "Я... тоже не боюсь." Чжан Шуай ещё немного подумал, в тишине кивнул и с улыбкой произнёс: "Тогда спасибо всем. Я прослежу, чтобы все были в безопасности и гу никого не тронули. Внутри все слушаемся Третьего господина. Выходим завтра утром." Ночь прошла тихо. Детский плач больше не раздавался. Только мелкий непрерывный дождь сопровождал их всю ночь. Никто не проронил ни слова. Чжань Синь ворочался в палатке. То снилась маска Ба-Шу, то дитя-призрак с мутными глазами. Нормально поспать не получилось. На рассвете дождь стих. Чжан Хуэй, весь промокший насквозь, одежда облепила стройное и жилистое тело, стоял у края лагеря и смотрел вверх на свисающие корни баньяна. "Ты пришёл?" — Чжань Синь сидел на корточках у корней и чистил зубы, роняя пену изо рта. Чжан Хуэй улыбнулся ему: "Может быть опасно. Брат велел прийти помочь." У Линь Цзинфэна и Чжан Хуэя одинаково непроницаемые лица. Разница в том, что у Линь Цзинфэна редкая улыбка несла в себе неизъяснимую теплоту, а улыбка Чжан Хуэя была какой-то хитрой. Встреть такого в обычной жизни, пожалуй, Чжань Синь предпочёл бы держаться на расстоянии. Решил, что тому лучше оставаться при своей каменной маске. Чжан Хуэй шёл всю ночь и явно был измотан. Линь Цзинфэн взглянул и ничего не сказал. Понял: у Чжан Шуая свои соображения. К тому же лишний человек с искусством гу дополнительная безопасность. Чжан Хуэй и Чжан Шуай шли по разные стороны, прикрывая четверых посередине, двигались к запретному месту с другой стороны горы. Чжань Синь вёл дянскую лошадь и вдруг с любопытством спросил: "Братишка (帥哥, дословно "красавчик"), ты что, не женат?" Братишка... Чжан Шуай невольно усмехнулся: "Нет пока. Познакомишь с кем-нибудь? Хочешь стать моим шурином по дешёвке? Я знаю, у тебя есть сестра." Чжань Синь замахал руками: "Не надо. Ты такой взрослый и до сих пор девственник?" Чжан Шуай явно смутился. Немного помолчал и ответил: "Со своими делами разобраться не успеваю. Когда тут думать о девушках." Чжан Хуэй покосился в их сторону и произнёс что-то на местном наречии с лёгкой усмешкой. Чжан Шуай огрызнулся. Похоже было, что вот-вот снова начнут ругаться. Чжань Синь тут же произнёс: "Ой, яйца заболели!" Все разом засмеялись. Тан Ю с любопытством спросил: "Братишка, раз уж ты умеешь пускать гу, ты же можешь заставить кого угодно влюбиться в тебя?" Чжан Шуай самоиронично ответил: "Откуда. Это всё байки." Чжань Синь и Тан Ю начали подначивать. Чжань Синь торопливо произнёс: "Есть такое! Я слышал: женщины мяо пускают гу, и человек видит только её одну, до конца жизни, это не изменится никогда." Чжан Хуэй покачал головой и произнёс что-то на родном языке с самоиронией. Чжан Шуай взглянул на Чжан Хуэя и спросил: "Где вы всё это слышите?" "Не работает," — перешёл на китайский Чжан Хуэй и объяснил: "Гу это тёмная вещь. Как шаманская магия, как цзянтоу: тот же принцип. Пока в душе нет тёмных помыслов никакой гу не возьмёт. Тот, кого может захватить гу, уже прежде допустил в сердце недоброе." Чжан Шуай кивнул: "К тому же приворотное гу бессмысленная затея." Чжань Синь спросил: "Почему?" Чжан Хуэй подхватил: "Девушка бо встречает проезжего ханьца. Тот падок на красавиц, засмотрелся на неё. И сама она к нему потянулась, только тогда приворотное гу и сработает." "Если полюбил человека, кто же решится сделать с ним такое?" — спросил Чжан Хуэй. Чжань Синь кивнул и произнёс: "А ещё что-нибудь хорошее есть, поделитесь?" Чжан Шуай засмеялся: "Вы двое, и старший брат Хо, люди без корысти, с чистым сердцем, без пятнышка. Вам не нужны никакие гу-защитники. Сами себя всю жизнь убережёте." "А я?" — спокойно произнёс Линь Цзинфэн. Чжан Шуай немного подумал и ответил: "У Третьего господина слишком много посторонних мыслей. Тут сложнее." Чжань Синь произнёс: "Подари мне гу." Чжан Шуай: "Ладно. Какой хочешь?" Чжань Синь: "Приворотное..." Лицо Линь Цзинфэна стало неприятным. Чжан Хуэй что-то понял и громко произнёс что-то, похоже, упрекнул брата, что тот так легко согласился. Через мгновение Линь Цзинфэн произнёс: "Зачем тебе приворотное гу? Кому хочешь пустить?" Чжань Синь бессовестно ответил: "Тебе." Линь Цзинфэн: "..." Чжань Синь: "Вдруг ты... ну, разберёшься с делами, пущу тебе гу и мы снова вместе." Линь Цзинфэн: "О, ты страшный человек. Думаю, надо рассмотреть вопрос расставания с тобой." Чжань Синь: "Испугался?" Чжан Шуай произнёс: "Это... нельзя. Приворотного гу у меня нет." Чжань Синь начал теребить Чжан Хуэя. Тот засмеялся, пнул Чжань Сина ногой: "Отвали." Линь Цзинфэн холодно произнёс: "Не заигрывайся. Ты не имеешь права его пинать." Чжан Хуэй торопливо извинился и объяснил: "Как только гу попадёт в тело через еду или питьё человек будет жить как в тумане. Только любовь и привязанность никакого собственного сознания. Всё равно что живой мертвец. Такая любовь, по-твоему, стоит чего-нибудь?" Чжань Синь посмотрел на Чжан Хуэя, потом на Линь Цзинфэна. Представил: Линь Цзинфэн в тумане, каменная маска плюс старческое слабоумие со слюнями, живой массажёр. Решил: пожалуй, не надо. Скалы тянулись на тысячи ли (千里, один ли — около 500 метров). В четыре часа дня они прошли сквозь последние заросли кустарника к запретному месту. Горный склон уходил вниз. Между двумя горными хребтами зияло ущелье, будто исполинский нож Творца прорубил его насквозь, а небесное долото (鬼斧神工，天地造化, дословно "работа дьявольского топора и небесного мастерства, создание неба и земли") добило без жалости. Такого не сотворить человеческими руками. Синь неба уходила в бесконечность. Группа на самом восточном краю скального уступа это маленькие чёрные точки, как муравьи. Под скалой находился кольцевой обрыв высотой в сто чжанов (百丈; один чжан — около 3.3 метра; около 300 метров в высоту). Кругом тишина. Ни единой птицы. Деревья росли прямо до края обрыва и обрывались, а дальше лишь открытая, тихая котловина. Котловина занимала не менее десяти тысяч квадратных метров. Это было то самое запретное место народа бо, которое они видели на плёнке. По всей кольцевой скале в беспорядке чернели тысячи пещер-гротов. В каждой был гроб. Чжань Синь невольно восхитился этим величественным и прекрасным природным зрелищем. Перед скалами высотой в несколько сотен метров человек казался таким ничтожным. Послеполуденное солнце косо бросало тени на дно ущелья. В центре котловины смутно виднелось огромное древнее дерево. Вокруг редкие камни. "На этот раз Хо-гэ, Сяо Тан и Сяо Цзянь остаются наверху обеспечивать прикрытие," — произнёс Линь Цзинфэн. "Остальные идут со мной." Тан Ю произнёс: "Я разработал ультразвуковые зонды. Они выведут на компьютер карту гротов." Чжань Синь попугаем повторил: "Мы разработали ультразвуковые зонды..." Тан Ю: "А ты тут при чём?" Чжань Синь: "Мог бы подыграть? Я тоже хочу вниз." Тан Ю произнёс: "Ладно..." — Покосился на Чжань Сина и в конце концов сказал: "Честно говоря, Сяо Цзянь действительно нужен. Серьёзно." Линь Цзинфэн немного помедлил, взглянул на Хо Ху. Чжан Шуай произнёс: "Я создам для старшего брата Хо защитный механизм. Чжан Хуэй, принеси шкатулку." Чжан Хуэй достал небольшую коробочку, поставил на землю, нагнулся и открыл. Повалил голубоватый дым. Коробочка сама захлопнулась. Дым закружился вокруг Хо Ху. Хо Ху недоумённо спросил: "Что это?" — Потянулся рукой и обнаружил, что дымок состоит из несметного числа крошечных, едва видимых глазом голубых мошек. Они держались роем и свободно перемещались. "Это насекомые-пожиратели трупов — произнёс Чжан Шуай. "Если появится трупный нао, они мгновенно его сожрут. Лучшее оружие против большинства мелких зомби." Линь Цзинфэн подумал и произнёс: "Тогда просим старшего брата Хо остаться на страже. Следи за верёвками." Хо Ху кивнул. Принёс маленький раскладной стульчик и сел. Только и хотел пойти вниз, а вынужден был остаться. Махнул рукой: "Идите спокойно." Линь Цзинфэн: "..." Линь Цзинфэн опустил верёвку и первым соскользнул вниз. Все по очереди спустились на дно километровой котловины. Линь Цзинфэн потряс верёвку и крикнул: "Слышишь?!" Хо Ху откликнулся. Линь Цзинфэн успокоился. Группа стояла у края подножия скалы. "Что теперь?" — спросил Тан Ю. Линь Цзинфэн произнёс: "Не торопимся с заменой. Сначала найдём дитя-призрака и уберём гу, расплодившихся поблизости. Где твои зонды?" "И не подходи к дереву, Чжан Шуай," — произнёс Линь Цзинфэн. "Сначала исследуем окрестности, незачем торопиться." Тан Ю вытащил из рюкзака ноутбук и отсчитал двадцать тонких иголок: "Передаю тебе, Сяо Цзянь. Разбросай их вон туда." Чжань Синь встал у края котловины, запрокинул голову и огляделся. Скалы сплошь покрыты древними висячими гробами. На камнях повсюду вырезаны символы и узоры народа Бо. В каждой погребальной нише, казалось, хранилась своя долгая история. Чжань Синь достал первую металлическую иглу и швырнул вверх. Игла завертелась в воздухе и со звоном легла на край скального грота. Тан Ю поставил ноутбук на пиканье. Начался анализ пространства. Чжан Шуай произнёс: "Ловко." Тан Ю уставился в экран: "Я же говорил, без него никак." Чжань Синь спросил: "Куда следующую?" Тан Ю не отрывал взгляда от экрана: "Сам решай. Только вразброс. Игл только двадцать, смотри не урони." Чжань Синь снял с плеча лук. Зарядил металлическую иглу. Зрачки отразили серые скалы, синее небо, тысячелетние гробы. Тетива. Ещё одна игла сверкнула в воздухе и понеслась к самому верху скалы, пересекла сотни метров и нырнула в грот. "Отлично!" — крикнул Чжан Хуэй. Чжань Синь по очереди натягивал лук и отпускал тетиву. В мгновение ока все иглы были вогнаны в проёмы висячих гробов. На экране ноутбука развернулась подробная карта подземных ходов. Линь Цзинфэн прищурился, разглядывая схему. Ходы были огромными как паутина, переплетённая между собой, сложная и обширная. "Дитя-призрак сейчас где-то в гротах," — произнёс Линь Цзинфэн. "Его нужно найти." Чжан Шуай произнёс: "Давайте так: мы с братом поднимемся, выберем выход. Вы ждёте снаружи." Чжан Хуэй кивнул. Линь Цзинфэн думал иначе и спросил: "Тан Ю, у тебя есть электронные маяки?" Тан Ю произнёс: "Есть. Изначально было четыре. Но в каждом специальном задании выходит только двое, поэтому лишние я не взял." Достал два значка размером с крышку от пивной бутылки: "Прикрепите к себе. На моей карте будут видны." Линь Цзинфэн взял один и произнёс: "Второй кому из братьев, решайте сами." Чжан Шуай произнёс: "Я пойду. Чжан Хуэй здесь будет охранять их. У каждого по рации?" Линь Цзинфэн и Чжан Шуай прикрепили значки. Чжан Хуэй снял с руки нитку с бусинами из алойного дерева (沉香珠, дословно "бусины из тонущего благовония"; алой/агарвуд — Aquilaria; один из самых ценных видов ароматической древесины в мире; по традиции отгоняет злых духов и нечисть; широко используется в буддийской и даосской практиках) и передал Чжан Шуаю. Тот вложил Линь Цзинфэну: "Носи. В гроте гу не тронут." Линь Цзинфэн завязал браслет. Они с Чжан Шуаем бросились в разные стороны. Линь Цзинфэн достал из поясной сумки крюк с верёвкой, раскрутил и зацепил за выбранный им грот. Начал подниматься. Чжан Шуай непонятно каким приёмом прижал обе ладони к стене. При подъёме его тело словно прилипало к скале и двигалось свободно. В конце концов выбрал один из гротов и юркнул внутрь. Чжань Синь включил рацию. Охота началась.