Революция в глубинах души

Что это за место? Сон? Чжань Синь попытался обернуться, но тело словно сменило хозяина: не слушалось и шло к реке само собой. Там стоял стройный красивый мужчина и задумчиво смотрел на воду. Что-то давило на лоб сверху, краем закрывало поле зрения. Чжань Синь понял: это маска жреца. Только непонятно: на нём маска Великого Сы-Цзи или Малого? Тот мужчина у реки был с тонкими чертами и светлокожий — чем-то похож на Чжан Шуая. На виске у него так же косо сидела бронзовая маска с золотой оправой. По щекам тянулись два бледных золотых узора — точь-в-точь одна из тех масок, что раньше досталась Тан Ю. "Это, должно быть, жрецы из давних времён," — произнёс Тан Ю. "Чжань Синь, ты здесь?" Чжань Синь услышал его: "Тан Ю, ты где?" Голос отзвучал в голове, уши ничего не слышали. Тан Ю ответил: "Я внутри другого человека." "Я старший брат? Ты младший?" — спросил Чжань Синь. "Что вообще происходит?" Тан Ю: "Я старший! Ты что, не видишь его маска как у Чжан Шуая?" Чжань Синь: "Ладно, ладно, твоя взяла." Тан Ю: "..." Малый Сы-Цзи остановился. Великий Сы-Цзи взглянул на него и снял маску: "Я ухожу, Цин Шан (清觴, дословно "чистая чаша")." Малый Сы-Цзи спросил: "Куда? Армия Центральной равнины уже на подходе. Бо-Му послала меня найти тебя." Великий Сы-Цзи произнёс спокойно: "Государство Бо — это старик при смерти, что держится из последних сил. Смотри на эти горы и реки..." В тот же миг оба берега реки почернели. По всему склону стояли мёртвые деревья. Кукушки кричали кровью. Обезьяны выли в тоске. Картина переменилась: жизнь и смерть менялись местами, вода несла жёлтые гнилые листья, и густые тучи насекомых собрались в небе и потянулись на юг. "Здесь больше ничего не держит. Идём со мной," — сказал Великий Сы-Цзи. Малый Сы-Цзи покачал головой: "Трус — беги сам. Тебя ничто не держит. Меня держит." Великий Сы-Цзи: "Зачем это всё? Через три дня Бо-Му умрёт. Остаться при мертвеце..." Малый Сы-Цзи вспыхнул от гнева: "Если бы Бо-Му не принесла себя в жертву когда бы весь народ успел спастись?! Я остаюсь с ней. Она умрёт и я умру вместе с ней!" Чжань Синь: "Ме-ее-е!" Тан Ю: "Гав-гав-гав!" Великий Сы-Цзи сказал: "Тогда я остаюсь с ней. А ты уводи людей. На юг." Малый Сы-Цзи холодно ответил: "Больше не говори. Я не сдвинусь отсюда." Малый Сы-Цзи развернулся и пошёл. Сознание Чжань Сина, заточённое в его теле, жалобно воскликнуло: "Братик!" Тан Ю: "Пошёл!" Картины замелькали. В ушах звучал звон смертельной битвы. Чжань Синь: "Вау!" Тан Ю: "Слышишь меня? Что у тебя там?" Сознание Чжань Сина очень хотело найти кусочек вяленого мяса: зрелище было слишком масштабное, чтобы смотреть его натощак. Повсюду дым и огонь. Котлы с кипящим маслом летели в город. Насекомые древнего Ба-Шу заполонили небо. Малый Сы-Цзи раскинул руки, запрокинул голову к небу. Ураган и метель вместе с тучами синих насекомых накрыли армию в цинских доспехах. "У меня тут война. А у тебя?" — описал Чжань Синь картину Тан Ю. Тан Ю ответил: "Великий Сы-Цзи уводит племя на юг. Людей здесь, наверное, меньше десяти тысяч." Чжань Синь передал на расстоянии: "Должны были уйти в Гун-сянь (珙縣, дословно "уезд Гун"; современный уезд Гун в Сычуани; именно там найдено большинство висячих гробов народа Бо). Как думаешь, что сейчас делают Чжан Хуэй с остальными? И как вообще снять эту маску?" Тан Ю ответил: "Подождём немного. Всё это, скорее всего, связано и с деревом, и с обезьянами. О, Великий Сы-Цзи оглянулся." Чжань Синь: "Не возвращайся! Страна уже рухнула!" Тан Ю: "Он сам вернулся!" Бо-Му стояла в центре древнего города. Широкие чёрные одежды развевались на ветру. Из-под рукавов хлынула плотная волна насекомых, как морской прибой, и мгновенно накрыла весь город. Рой собрался в ревущее лицо и взревел на сто тысяч цинских солдат. Звёзды запульсировали и бросили лучи света прямо в сердце Ба-Шу. Малый Сы-Цзи громко читал жертвенный текст на ветру. В тот миг земля и небо задрожали, весь древний город словно рассыпался под натиском насекомых, и огромные камни взметнулись в воздух. Чжань Синь ошеломлённо смотрел на это и всем своим существом чувствовал, что значит сгореть дотла вместе со всем. "Похоже... они хотят взорвать весь город. Вместе с цинской армией," — пробормотал Чжань Синь. "Страшно." Тан Ю: "Великий Сы-Цзи тоже почувствовал. Спешит обратно. Что ещё происходит?" Чжань Синь: "У циньцев есть что-то против! Что это такое? Двенадцать золотых истуканов (十二金人, дословно "двенадцать золотых людей"; по историческому преданию, Цинь Шихуан переплавил всё конфискованное оружие в двенадцать огромных бронзовых статуй; согласно народным поверьям, обладали магическими свойствами и подавляли вражеские заклинания)?" Из чёрных рядов цинской армии выдвинулись осадные машины. Вокруг всего Ба-Шу поднялись огромные золотые статуи, упирающиеся в небо. Рой насекомых оказался заперт внутри города. Малый Сы-Цзи харкал кровью из всех семи отверстий (七竅流血, дословно "кровь из семи отверстий"; рта, носа, ушей и глаз). Его трясло. Потом грохот и тишина. Чжань Синь: "Кино кончилось. Всё чёрное." Тан Ю: "У меня ещё идёт. Наверное, ты умер. Лежи." С неба полетел белый снег с солёным привкусом: нежный, как соляные хлопья, укрывал поле боя. Дым рассеивался. Великий Сы-Цзи брёл сквозь груды тел. Остановился у жертвенника у городских ворот. Тан Ю: "Вас обоих раздели донага, подвесили. Оба мертвы." Чжань Синь: "Малый Сы-Цзи, между прочим. Спасибо тебе. Встал уже?" Тан Ю: "Ужасно. Всё в крови... хватит ёрничать. Смотри и ты." Великий Сы-Цзи снял их обоих, бережно опустил на землю. Тело Бо-Му покоилось в центре жертвенника. Великий Сы-Цзи снял внешнее одеяние, укутал её и поцеловал в губы. Он запел скорбную песнь. Земля под ними провалилась. Тело Бо-Му ушло в глубину, и оттуда забил родник. Со лба Малого Сы-Цзи вылетела серебряная светящаяся точка. Великий Сы-Цзи раскрыл ладонь и выпустил из себя золотого гу-жука. Две твари закружились в воздухе, слились воедино и вошли в тело Великого Сы-Цзи. Левое крыло у них текло золотом, правое сверкало серебром. "Вот, значит, как получилось, что жреческие должности перестали делиться," — пробормотал Чжань Синь, выслушав Тан Ю. Великий Сы-Цзи поднял тело Малого Сы-Цзи на руки и покинул руины Ба-Шу. В то же время. Плач младенца становился всё громче. Линь Цзинфэн и Чжан Шуай остановились в тупике грота. Всю стену покрывали детские кровавые отпечатки ладоней. В самом углу лежал мужчина бородач. "Как он тут оказался?" — нахмурился Линь Цзинфэн. "У тебя есть оружие?" Чжан Шуай: "Я без оружия обойдусь. Держи нож, Третий господин. Следи, не началось ли трупное превращение." Плач шёл прямо из тела бородача. Чжан Шуай тихо произнёс: "Смотри, что у него на теле. Думаю, в него вселился дитя-призрак." Из нагрудного кармана торчала косметичка. Все её видели раньше, она была у женщины из съёмочной группы. Линь Цзинфэн всё сразу понял: трое из группы застряли в запретном месте, бородач долго ждал, потом вошёл проверить, нашёл всех мёртвыми и начал обыскивать трупы. "Последний кадр снял он," — произнёс Линь Цзинфэн. "Видимо, не успел уйти. Дитя-призрак вселилось в него." Чжан Шуай молча кивнул и через мгновение достал небольшую коробочку: "Третий господин, потяни время. Я разберусь с этим." Линь Цзинфэн встал перед Чжан Шуаем, прикрывая его. Тот открыл крышку, забормотал заклинание. Из коробочки поплыл красноватый дым, еле уловимый поначалу, и осел у земли. Потом собрался в образ младенца: алого с головы до пят. "Ты тоже растишь призрака?" — У Линь Цзинфэна по спине побежал холод. Чжан Шуай молчал, не отвечая. Весь без остатка ушёл в управление алым дитём. Линь Цзинфэн ещё в ученичестве слышал: шаманы порой держат призрачных младенцев. Из преждевременно умершего плода берут кровь и соединяют с мёртвым телом. Из этого варят призрака — одна из самых жутких разновидностей шаманского гу. Чжан Шуай явно не решился бы просто так выпускать подобное. Раз пошёл на такой риск, значит, дело действительно совсем плохо. Линь Цзинфэн не сводил глаз с трупа. Плач нарастал, оно почуяло угрозу. Алый младенец шатко пошёл к телу бородача. Бородач медленно открыл глаза и поднялся. Линь Цзинфэн крикнул: "Держись!" Труп бородача, смердя, раскрыл рот до совершенно невозможного угла, и уклонился от алого младенца, бросился на Линь Цзинфэна и Чжан Шуая! Линь Цзинфэн без раздумий рубил его ножом. Труп не реагировал. С каждым ударом из ран хлестали гу. Когда Линь Цзинфэн почти уже не справлялся, алый младенец наконец поймал труп за ногу. Два писка смешались. Линь Цзинфэн стиснул зубы и одним ударом снёс бородачу голову! Тело рухнуло. "Всё?" — Линь Цзинфэн перевёл дух и подошёл проверить. "А жемчужина где?" Чжан Шуай вдруг заорал с побелевшим лицом: "Назад! Не подходи! Это мутировавший гу-младенец (蠱嬰, дословно "гу-младенец"; высшая степень мутации призрачного младенца; отличается от обычного гу-призрака тем, что сохранил свойства гу-насекомого; при уничтожении взрывается токсичной жидкостью)!" Линь Цзинфэн едва успел пригнуться и увидел: тело взрослого мужчины изменилось. Живот разошёлся. В груди открылось зелёное лицо младенца. Линь Цзинфэн немедленно отступил. Алый младенец, кажется, колебался. Чжан Шуай яростно подгонял его. Алый младенец обернулся к Чжан Шуаю, в его взгляде была ненависть. Линь Цзинфэн: "Сейчас обратится?" Чжан Шуай, не думая о последствиях, выкрикнул заклинание. В руке затрепетал залитый кровью магический лист. Лицо мертвенно-белое. В тот миг обезглавленный труп подпёрся руками и попытался снова встать. Алый младенец наконец бросился на тело бородача. Чжан Шуай рухнул будто разом израсходовал все силы: "Уходите немедленно! Забудьте обо всём! Гу-младенец взорвётся! Попадёте под брызги и вас ждёт мгновенная смерть!" Линь Цзинфэн в один миг убрал нож, взвалил Чжан Шуая на плечо и вырвался из грота. Изнутри донёсся детский вопль. Пронзительный крик разнёсся по всей сети гротов, гудел в каждой пещере кольцевой скалы. Повсюду сновали кровавые вспышки красного света. Только Дерево десяти тысяч гу в центре котловины сохраняло свой голубовато-зелёный нимб. Под землёй что-то ворочалось, готовясь вырваться наружу. Трупные нао высыпали из пещер, устремились к дереву, принялись рвать воздушные корни баньяна. Чжан Хуэй прищурился и выпрямился перед деревом. Пальцы обеих рук сложились в ритуальную печать и выставились вперёд как заслон. Трупные нао шли волна за волной, их становилось всё больше. Подступая, они ковыряли землю у корней дерева. Чжан Хуэй громко читал заклинания, его чистый звонкий голос отражался от скал. Смешивался с хриплым рычанием трупных нао и воплем дитя-призрака. Оглушительно сильно. Скала пылала красным светом. Дерево выбрасывало в небо россыпь голубых огней будто две ритуальные силы схлестнулись и давили друг друга. Чжан Хуэй задыхался. Воздушных корней баньяна становилось всё меньше. Земля вздыбилась прямо там, где было заперто тысячелетнее чудовище-людоед, правившее Десятью тысячами великих гор. Один трупный нао успел прыгнуть с ствола вниз и вцепился в корневые нити, удерживавшие Бо-Му. Чжан Хуэй разжал печать и толкнул ладонью. Хлынул водопад листьев, мгновенно накрыл нао и разрезал его на куски, как лезвия! Трупные нао прорвали охрану и переключились на Чжан Хуэя! Пять-шесть бросились разом, когти сверху разодрали его до крови с головы до ног. Чжан Хуэй терпел жуткую боль. Согнулся и выплюнул кровь. Кровь впиталась в землю. Дерево-гу почуяло и резко встряхнулось. Тысячи листьев взлетели вихрем, с бешеной скоростью закружились по запретному месту, перекрестились и разорвали трупных нао в клочья! Из-под земли донёсся глухой рык. Корни баньяна были уже почти наполовину вырваны из почвы. Всё дерево угасало прямо на глазах. И тут с вершины скалы грянул тигриный рёв! Огромный тигр прыгнул с обрыва высотой в сто чжанов, ворвался в центр запретного места, несколькими ударами лапы сшиб трупных нао, облепивших Чжан Хуэя, выгнул спину, шерсть встала дыбом и издал предупреждающий рык. Чжан Хуэй, весь в крови, повалился и замер. Линь Цзинфэн и Чжан Шуай выбежали из грота. Чжан Шуай взглянул и закричал: "Младший брат!" В следующую секунду Линь Цзинфэн прыгнул вперёд, уходя боком от зелёного листового потока, но огромный корень всё же хлестнул его и выбросил за пределы запретного места. Баньян сбросил все листья. Остались только засохшие ветки. Миллионы листьев с воем неслись вдоль кольцевой скалы, отражая непрекращающиеся волны трупных нао. Янтарные глаза тигра колебались. Под вздыбившейся землёй было заперто то, что являлось его исконным врагом. Это давление заставляло его отступать: шаг, ещё шаг. "Ты перебрался сюда? Что это за место?" — раздался голос Тан Ю. Рука легла на спину тигра и успокоила его. Два юноши в масках вошли в запретное место. Голос Чжань Сина стал холоднее и звучнее обычного: "Ты уводил их на юг." Тан Ю с лицом в маске древней Шу запрокинул голову к небу. В ночном небе сверкали звёзды. Он протянул ладонь и все кружащиеся зелёные листья застыли на месте в воздухе. "Сяо Цзянь!" — Линь Цзинфэн с трудом поднялся и крикнул. "Цин Шан, это самый край Десяти тысяч великих гор," —произнёс Тан Ю. Чжань Синь негромко отозвался и подошёл к центру запретного места. Нагнулся, коснулся рукой шеи Чжан Хуэя. Чжань Синь произнёс: "На нём серебряный гу-жук-пера." Из-под земли снова что-то рыкнуло. Чжань Синь в маске чуть опустил голову. Глаза маски Ба-Шу, казалось, видели сквозь землю туда, где под деревом было заперто злое существо. "Это злобный дух древнего чёрного нао" — тихо произнёс Чжань Синь. Тан Ю поднял голову к стволу дерева, где была Бо-Му, и пробормотал: "Она здесь. Я слышу плач её ребёнка." Чжань Синь помолчал. Потом спросил: "Возьмёшь с собой кровь и плоть своего потомка?" Тан Ю заложил руки за спину и долго стоял так. Потом произнёс: "Ты не захотел уйти со мной тогда... это из-за неё?" Чжань Синь спокойно ответил: "Кто-то должен был остаться. Не ты так я." Тан Ю вздохнул. То, что было под землёй, вот-вот готово было вырваться. Тан Ю вытянул руку, ухватил один из листьев, плавающих в воздухе, и произнёс: "Уходи!" В тот же миг все листья хлынули к баньяну. Жизнь снова наполнила дерево. Чжань Синь поднял голову к звёздному небу и тихо произнёс: "Брат, ты помнишь, что мы говорили в детстве?" Тан Ю промолчал. Чжань Синь произнёс: "Призываем дух предков на небесах. Просим силы у звёзд (祭先祖在天之靈，借星力一用, дословно "совершаем жертвоприношение духу предков на небесах, одалживаем силу звёзд")." Не успело отзвучать, как с небосвода хлынули бесчисленные нити света. Звёзды рассыпались лучами по скальной стене. Звёздный свет заметался по символам гробовой расстановки и соткался в огромный, мерцающий синим магический круг. Круг медленно надавил на землю вниз. Наклонившееся Дерево десяти тысяч гу выровнялось. Всё красное погасло, начало таять. Звёздный свет вылетел из гробов и ударил в центральный баньян. Все перевёрнутые камни встали на место. Чжань Синь облегчённо выдохнул, снял маску и растерянно уставился на Тан Ю. Тан Ю сдвинул маску на лоб. Они посмотрели друг на друга. Тан Ю кивнул. "Чжан Хуэй!" — Чжань Синь засуетился и обнял его. Чжан Хуэй слабо махнул рукой. "Сяо Цзянь!" — позвал Линь Цзинфэн. "Что только что произошло?" Чжань Синь ответил: "Понятия не имею! Посмотрели кино, а потом вот это. Вы что-нибудь видели?" Тан Ю осмотрел маску в руках: "Похоже, нас захватила память, записанная в масках." Чжань Синь облегчённо выдохнул. Линь Цзинфэн подбежал, взглянул на тигра. Все собрались под центральным деревом. "А вы? Нашли того, кто плакал?" — спросил Чжань Синь. Ладони Линь Цзинфэна были в холодном поту: "Чжан Шуай разобрался... стоп." Все одновременно поняли одну жуткую вещь. Плач младенца ещё звучал. Еле слышно, но нарастал. Все повернулись к пещерам у подножия скалы. Оттуда, шатаясь, вышел зелёный гу-младенец. На его спине был налеплен ещё один: весь красный, кровавый. Линь Цзинфэн произнёс: "Чжан Шуай..." Кровавый младенец, прилипший к спине гу-младенца, повернул голову и завизжал во весь голос. В тот же миг Чжан Шуай выплюнул кровь и рухнул. Линь Цзинфэн выхватил нож: "Обратный укус хозяина! Хо-гэ, прикрывай Сяо Цзяня! Остальные к камням! Бегом!"