Революция в глубинах души

"Чжан Шуай с ними всё ещё без сознания!" — Чжань Синя тащил назад огромный тигр. Линь Цзинфэн крикнул: "Забудьте о них пока, берегитесь!" Младенцы двигались к Священному дереву. Линь Цзинфэн взмахнул ножом. Кровавый младенец уставился на Тан Ю и издал пронзительный вопль: звуковая волна едва не заставила всех харкнуть кровью. Удар звука пришёлся прямо на Тан Ю. Тот мгновенно потерял сознание и повалился на землю. Линь Цзинфэн взревел и прыгнул вперёд, занося нож прямо на кровавого младенца. Зелёный младенец моментально развернулся, уставился на Линь Цзинфэна, раскрыл рот и показал ряды острых клыков. Линь Цзинфэн вогнал нож прямо в пасть кровавому младенцу. Вторая голова двойного дитя выплюнула облако зелёного тумана. Линь Цзинфэн поднял руку, чтобы заслониться. Бусины алойного дерева разлетелись по земле. Кровавый младенец бросился вперёд и вцепился зубами в запястье Линь Цзинфэна. "Аааа!" — Линь Цзинфэн, не обращая внимания на прокушенную руку, резко крутанул нож левой рукой, правой рванул что есть силы и живьём снёс кровавому младенцу голову! "Сяо Цзянь! Беги!" Тут же набросились несчётные трупные нао. Линь Цзинфэн глубоко вдохнул, выхватил барабанный револьвер (左輪槍, дословно "пистолет с левым колесом"; барабанный пистолет/револьвер; в китайском оружейном слэнге "левое колесо" — курок, расположенный слева от барабана). Шесть выстрелов и каждая пуля точно угодила в череп трупному нао, выбив наружу чёрно-серое месиво. Убитые нао привлекали новых: те набрасывались на трупы своих и пожирали их. Ещё больше чёрных нао прорвалось сквозь охрану запретного места и принялись тянуть корни древнего дерева, пока не перевернули его целиком. Зелёный гу-младенец исторг мучительный вопль. Линь Цзинфэн принял удар первым: харкнул кровью и отлетел далеко в сторону, забившись в судорогах. Огромный тигр яростно взревел и бросился вперёд. Гу-младенец снова закричал. Тигр замер в прыжке и в этот миг гу-младенец взмахнул лапой, ударил его в брюхо. Рёбра хрустнули. Тигр рухнул под дерево. Гу-младенец остановился. Чжань Синь тяжело дышал, стоя под деревом. В руке у него что-то поблёскивало золотом. "Ты наполовину зомби" — произнёс Чжань Синь сквозь одышку. "Ты не боишься этого? Иди сюда!" Гу-младенец отступил на шаг. Чжань Синь с буддийской костью в руке шагнул вперёд. В глазах гу-младенца появился страх. Он разинул рот с острыми зубами: хотел закричать, но не смог. Чжань Синя пробрал холод. Держа буддийскую кость, он снова шагнул вперёд. Гу-младенец отступил за пределы Священного дерева. Самый тёмный час перед рассветом. Звёзды погасли. Все лежали вповалку. Чжань Синь и сам не знал, что делать дальше. Стоял с буддийской костью в руке и медлил. Линь Цзинфэн с трудом выкашлял кровь: "Беги, Сяо Цзянь!" Чжань Синь произнёс дрожащим голосом: "Я... я не побегу. Что мне... делать?" Он смотрел, как пульсирует родничок (鹵門, дословно "воротце рассола"; макушка черепа; в народной медицине и шаманстве — уязвимое место, через которое входит и выходит духовная сила) на голове гу-младенца. Пришла мысль: а что если воткнуть туда буддийскую кость? Может, прикончит его? Чжань Синь снял с плеча лук. Листья баньяна зашелестели. Он положил буддийскую кость на тетиву, натянул лук. Гу-младенец, казалось, чуял свой конец: смотрел на Чжань Сина с дрожью и ужасом. Несколько раз открывал рот, но голоса не было. Воздушный корень баньяна нежно потянулся к нему, мягко обвил правую руку, натягивавшую лук. Другой корень подхватил буддийскую кость и вытянул её. "Прости," — прозвучал женский голос. "Мой ребёнок натворил бед." Чжань Синь поднял голову к дереву: "Кто? Кто это?" Женщина тихо ответила: "Я." Чжань Синь посмотрел на Бо-Му в стволе дерева: "Это ты говоришь со мной?" Голос Бо-Му ответил: "Да." Линь Цзинфэн произнёс: "Ты... Сяо Цзянь... с кем ты разговариваешь?" Чжань Синь растерянно покачал головой. Голос Бо-Му, похоже, слышал только он. Нежный голос Бо-Му вошёл в его сознание: "Она моя дочь. В её теле шэнгуан-гу (神光蠱, дословно "гу священного света"; гу-насекомое, выбирающее преемницу Бо-Му). Не поможешь мне?" Чжань Синь: "Но ты же умерла. Как ты могла родить ребёнка?" Бо-Му тихо произнесла: "Моя душа слилась с Деревом десяти тысяч гу. Великий Сы-Цзи триста лет назад надел свою маску. На него снизошёл Цюн Шан (卭觴, дословно "чаша [имя собственное]"; имя Великого Сы-Цзи из трёхсотлетней давности). После того как расстановка звёздных гробов была завершена, он не захотел уходить и остался здесь надолго..." — Голос её стал тише. Чжань Синь, кажется, услышал её вздох. Чжань Синь спросил: "Цюн Шан — это... кто?" Бо-Му: "Не будем об этом. Он тоже умер. Я всё это время... спала. Без того, что у тебя в руках, я, возможно, не проснулась бы никогда. Если бы не ты, я бы, наверное, спала вечно. Прости. Здесь слишком много нао. Она просто искала, с кем поиграть, и не думала, что так много нао превратятся в нежить... Ребёнок ни в чём не виноват. Она ещё маленькая и ничего не понимает. Прости." Чжань Синь: "Тогда... что мне делать?" Бо-Му: "Достань из её тела жемчужину девяти облаков. Тогда шэнгуан-гу сможет выйти на свободу." Чжань Синь: "Твоя погребальная жемчужина у неё в теле?" Бо-Му ответила: "Да." Воздушный корень вернул Чжань Сину буддийскую кость и поднял гу-младенца. Под угрозой буддийской кости гу-младенец широко раскрыл рот. Чжань Синь с опаской смотрел на острые зубы. Линь Цзинфэн с трудом поднялся, его шатало и спросил: "Что делаем?" Чжань Синь ответил: "Из его рта... надо достать жемчужину." Линь Цзинфэн посмотрел секунду и запустил руку внутрь. Вытащил зелёную жемчужину, переливающуюся мерцающим светом. Из лба гу-младенца вылетел сверкающий жук и взмыл в ночное небо. Гу-младенец послушно закрыл рот и смежил веки. Воздушный корень забрал погребальную жемчужину. Снова раздался голос Бо-Му: "Спасибо вам, чужестранцы." На этот раз Линь Цзинфэн тоже услышал: "Бо-Му? Это ты говоришь?" Чжань Синь спросил: "Твоя дочь... у неё есть имя? Как её зовут?" Бо-Му ответила: "Её зовут Нянь Шан (念觴, дословно "вспоминающая о чаше"; имя, отсылающее к памяти об отце; 觴 — та же часть, что и в именах Цин Шан и Цюн Шан, связывающая трёх персонажей). Ты потрудился. Предки народа Бо желают вам мира на весь ваш век." Воздушные корни потянулись со всех сторон. На стволе рядом с Бо-Му открылось ещё одно небольшое отверстие. Корни бережно уложили в него спокойного гу-младенца вместе с жемчужиной и один за другим запечатали вход. Запретное место стихло. Будто ничего и не было. На вершине скалы рассветное солнце окрасило половину в алый цвет. Ветер не унимался. Листья активно покачивались. Рассветный свет заливал всё вокруг. По земле вповалку лежали все, кто мог лежать: люди и звери, победители и побеждённые. Из всего отряда на ногах остались только Чжань Синь и Линь Цзинфэн. Хо Ху очнулся первым. Голый. Чжань Синь взобрался на скалу, принёс ему одежду. Когда тот оделся, очнулся и Чжан Шуай. Чжан Шуай перевязал кровоточащие раны брата. Потом помог Хо Ху вправить сломанные рёбра. Выслушал рассказ Чжань Сина молча. Потом произнёс: "Спасибо. На этот раз без вас не справились бы." Очнулись Чжан Хуэй и Тан Ю. Полевой лазарет прямо на земле. Чжан Шуай сказал: "Я пока не могу уйти. Надо сначала убрать всё, что наследил гу-младенец. Потом сжечь трупных нао, чтобы не было сюрпризов. Третий господин, забери их? Возвращайтесь?" Линь Цзинфэн ответил: "Мои раны несерьёзные. Лучше я останусь и помогу. Пусть Сяо Цзянь отведёт их обратно в ворота. Чжан Хуэй ранен серьезно, ему нужно лечение." Тан Ю, превозмогая боль, собрал ворот. Втроём они подняли раненых наверх. Чжань Синь повёл всех назад, к Воротам десяти тысяч гу. Два дня спустя. Линь Цзинфэн всё ещё не возвращался. Чжань Синь лежал на животе на кровати, листал книги и пялился в пустоту. В архивах Ворот десяти тысяч гу хранился богатый и обстоятельный свод сведений. Братья Чжан учились в Гуйяне (桂陽, дословно "светлый Гуй"; городской округ в провинции Хунань; в тексте подразумевается, что братья получили университетское образование на юге Китая) и, вернувшись, перевели часть старинных текстов на современный китайский с комментариями. Чжань Синь набрёл на один из родословных сводов (門譜, дословно "родословная школы/клана"; книга, фиксирующая историю, традиции и преемственность поколений в клане или тайной организации). Там подробно описывалось, как народ Бо переселился из Сычуани в Юньнань и Гуйчжоу и смешался с местными народами и особо перечислялись Великие Сы-Цзи каждого поколения. Листая назад, он нашёл запись о первых двух жрецах, покинувших Ба-Шу. Великий Сы-Цзи Цюн Шан. Малый Сы-Цзи Цин Шан. Цюн Шан унёс с собой тело брата и вместе с более чем десятью тысячами людей народа Ба-Шу долго скитался по Сычуани. Когда наконец было основано новое поселение, он перестал есть и пить. Держа на руках тело Цин Шана, рыдал девять дней и девять ночей и умер. После смерти выпустил звёздного гу. Духи обоих братьев слились воедино в поиске нового жреца. С тех пор должности Великого и Малого Сы-Цзи больше не разделялись. Чжань Синь листал дальше и нашёл запись трёхсотлетней давности. Тогда Великий Сы-Цзи охранял Бо-Му, расставил звёздные гробы, запер в земле духа нао. После смерти звёздный гу разделился. Великий Сы-Цзи любил Бо-Му. Но так и не сказал ей об этом. В последний момент Великий Сы-Цзи с трудом определил судьбу троих. Кто-то должен был остаться прикрывать отход. Он отказался от возлюбленной и хотел уйти вместе с братом. Но Малый Сы-Цзи... он всё понял. Не захотел уходить. Остался сам, встал против армии Цинь, чтобы Бо-Му и Великий Сы-Цзи могли уйти. Но Бо-Му не смогла оставить его. И тоже осталась в Ба-Шу. В конце концов Великий Сы-Цзи всё равно вернулся. Почему же звёздный гу снова разделился после смерти Великого Сы-Цзи триста лет назад? Неужели Малый Сы-Цзи пробудился? Чжань Синь вдруг вспомнил: когда дух-дерево запечатал дочь Бо-Му, из неё тоже вылетел шэнгуан-гу и покинул запретное место. Куда же он полетел? Луна стояла в зените. Весна принесла аромат цветов в каждый угол двора. За дверью послышался голос Чжан Хуэя: "Чжань Синь." "А, заходи," — Чжань Синь спрыгнул с кровати. Чжан Хуэй произнёс: "Не открывай. Я скажу пару слов и уйду." Чжань Синь спросил: "Раны заживают?" Чжан Хуэй усмехнулся: "Почти." Чжан Хуэй был без рубашки, живот и грудь все в бинтах. Прислонился к стене, опустился на землю. Запрокинул голову, в глазах отразилась полная луна в ночном небе. "Третий господин уже едет обратно. Желаю вам с ним не ссориться и жить счастливо," — произнёс Чжан Хуэй. Чжань Синь с улыбкой ответил: "Спасибо. И тебе желаю поскорее влюбиться." Чжан Хуэй произнёс спокойно: "Тогда в Лючжоу я украл ту погребальную жемчужину. Хотя она и не пригодилась, ты не упрекнул меня. Я благодарен." Чжань Синь ответил: "Ты уже благодарил." Чжан Хуэй снова серьёзно произнёс: "И ещё хочу поблагодарить за то, что помог нам с братом разобраться с этим делом." Чжань Синь замотал руками: "Это не одно моё дело. Мы все вместе." Чжан Хуэй произнёс: "И за то, что поверил мне в Лючжоу." Чжань Синь ответил: "Эй, не надо так официально... у меня аж мурашки." Чжан Хуэй произнёс: "Гонорар Третьему господину я выплатил и спокоен. Маленький Тан и Хо-гэ... они на самом деле слушались тебя. Из-за тебя пошли. Поэтому я только что отнёс им кое-что в знак благодарности. Говорят, у тебя дома деньги есть, ни в чём не нуждаешься. Не знаю, что тебе дать. Но рад, что в этом мире есть такой друг, как ты." Чжань Синь спросил: "Куда идёшь?" Чжан Хуэй: "К невестке." Чжань Синь: "К невестке?" Чжан Хуэй промолчал. Через мгновение вдруг спросил: "Когда ты надел маску, ты слышал его слова?" Чжань Синь тут же воскликнул: "Да! Ты тоже видел воспоминания Малого Сы-Цзи?" Чжан Хуэй ответил: "В детстве несколько раз. Надевал случайно, не понимал почему. Узнал многое о нём." Чжань Синь загорелся: "И что ты видел?" Чжан Хуэй произнёс: "Всякую мелочь о нём. Великий Сы-Цзи водил его играть у реки. Лепили из глины горшки. Катались на закорках (騎脖馬, дословно "скачка верхом на шее"; народная игра, когда ребёнок сидит на плечах взрослого; символ нежных отношений между старшим и младшим). Смотрели на цветы персика. Всё такое." Чжань Синь: "А кто-нибудь другой может посмотреть? У тебя есть то, чего я не видел?" Чжан Хуэй вдруг сказал: "Воспоминания духа в той маске на самом деле смотрят не через лицо. Хочешь попробовать?" Чжань Синь: "Конечно! Как?" Чжан Хуэй вошёл в комнату, вынул маску Малого Сы-Цзи, положил на стол и немного подумал: "Это один из важных способов передачи шаманского искусства народа Бо. Каждый Сы-Цзи добавлял в маску новые шаманские правила и знания, которые он создавал при жизни. Когда новый Сы-Цзи принимал должность, он мог прочитать из маски много полезного." Чжань Синь с любопытством произнёс: "Что-то вроде энциклопедии?" Чжан Хуэй кивнул: "Но открыть её можно только кровью жреца. В тот день обе маски почуяли мою кровь и потому захватили вас." Он прикусил палец, провёл кровью по губам на маске и произнёс: "Возьми меня за руку." Чжань Синь взял его длинную ладонь. Чжан Хуэй поднял другую руку и мягко надавил перед собой. В тот же миг тёмная комната, лунный свет, желтоватое мерцание лампы — всё разлетелось. Впереди раскинулись бесконечные синие горы Ба-Шу. На этот раз они стали свидетелями. Вошли в таинственный мир более чем двухтысячелетней давности. Колонна беженцев, покидавших Ба-Шу, петляла по горным тропам. "Циньцы идут!" — в панике закричал кто-то из племени, догоняя остальных. Малый Сы-Цзи обернулся и спокойно произнёс: "Знаю." Человек из племени: "Цин Шан! Куда ты? Бо-Му велела тебе скорее идти за братом!" Малый Сы-Цзи шёл через охваченные войной деревни и вышел за стены древнего города: "Скажите Бо-Му уходить. Я остаюсь." Человек из племени воскликнул: "Ты Малый Сы-Цзи! Ты ведаешь продолжением рода народа Бо! Без тебя духи предков не будут хранить процветание нашего племени!" Чжань Синь держал руку Чжан Хуэя. Большой и маленький стояли у городских ворот. Чжань Синь произнёс: "Этого я не видел." Чжан Хуэй сказал: "Мы идём за ним. Не отпускай мою руку, иначе воспоминания выбросят тебя." Чжан Хуэй вёл Чжань Сина следом за Малым Сы-Цзи как два человека, которым нет дела до этого мира. По пути вдоль стен стояли воины народа Бо. Одни с обнажёнными торсами держали бронзовые алебарды. Другие укрывались кожаными щитами и отдавали поклон Малому Сы-Цзи Цин Шану. Малый Сы-Цзи поднялся в каменный храм. Свет сразу потемнел. По всем сторонам пылали жаровни. Их огонь освещал женщину, сидевшую в каменном кресле у алтаря. Красивую и утончённую. Чжан Хуэй произнёс: "Бо-Му. Ты помнишь, как она выглядела." Чжань Синь: "Похожа." — Он посмотрел на Чжан Хуэя, потом на Малого Сы-Цзи, сравнивая черты лиц, и добавил: "Ты и Цин Шан тоже немного похожи." Чжан Хуэй чуть улыбнулся. Малый Сы-Цзи тоже улыбнулся: "Уходи. Я остаюсь." Бо-Му сердито произнесла: "Как так можно! Договорились же, что вы с братом уйдёте вместе! Если ты не уйдёшь, как продолжится кровь племени на тысячи лет вперёд?" Малый Сы-Цзи снял с головы маску, сел перед алтарём и задумчиво смотрел на огонь в жаровне. В старинном таинственном храме поклонялись диковинным богам Ба-Шу. В свете огня переливалось бронзовое старинное дерево восхитительным светом. Бо-Му не успела договорить, вскочила и позвала на помощь. Малый Сы-Цзи произнёс: "Не зови. Я всех отправил к городским воротам." Бо-Му вздохнула и молча опустилась обратно в кресло. "У твоего брата не было другого выхода... он должен был вести племя," — произнесла Бо-Му в раздумье. "Цин Шан, ты слишком своенравен." Малый Сы-Цзи безразлично произнёс: "Как сильно ты любишь моего брата? Ты сделала такой выбор. Разлучить двух людей навеки лишь бы исполнилась воля каждого." Бо-Му взглянула на него и тихо произнесла: "Ты не поймёшь, Цин Шан." Малый Сы-Цзи поднялся и произнёс: "Уходи скорее. Живи рядом с братом." Бо-Му обернулась: "Что ты собираешься делать?" Малый Сы-Цзи встал под деревом, закрыл глаза. В тот же миг его одежды взметнулись. Бронзовое дерево распалось. Ветки рассыпались. Листья закружились. Медный лист с иероглифом "觴" (шан, дословно "чаша для вина"; здесь часть имён всех троих ключевых персонажей: 邛觴, 清觴, 念觴) промелькнул перед Чжань Синем и Чжан Хуэем и открыл великую битву. Чжань Синь произнёс: "Она всё равно не ушла." Чжан Хуэй кивнул: "Смотри, какой магический предмет он использует." На высоких стенах города Малый Сы-Цзи держал в руке тот бронзовый лист, весь в крови. Золотой жук летел с другого края горы. Вокруг Малого Сы-Цзи кружилось серебряное сияние. Чжан Хуэй произнёс: "Звёздный гу покинул тело. Из Цин Шана вышел серебряный гу-жук-перо." Чжань Синь: "Зачем?" Чжан Хуэй: "Поднять шаманскую силу до предела. В конце он умрёт." "Цин Шан!" — раздался с огромного расстояния мучительный крик Великого Сы-Цзи, он пронёсся через сотни ли голубого неба. Малый Сы-Цзи закрыл глаза. Золотой жук несколько раз ударился о его плечо, пытался унести серебряного жука с собой, словно умолял: лети со мной. Но серебряный жук раз за разом оставался равнодушен. В конце концов гудение и крылья сложились и жук, превратившись в кукольный кокон, ушёл в лоб Малого Сы-Цзи. Бо-Му смотрела на это издалека. Потом обернулась, подхватила подол, сошла со стен и молча направилась к алтарю в центре города. Малый Сы-Цзи произнёс: "Почему ты не ушла." Бо-Му тихо ответила: "Кто-то должен был остаться." Малый Сы-Цзи негромко произнёс: "Этот кто-то — я." Бо-Му: "Ладно. Оба останемся. Ты умер и мне с ним вовек не будет покоя." Чжань Синь произнёс: "Ну и как они оба умудрились стать пушечным мясом?" Чжан Хуэй: "..." Чжан Хуэй произнёс: "Она красивая, правда?" Чжань Синь кивнул. Чжан Хуэй добавил: "Неудивительно, что мой брат её полюбил." Чжань Синь: "Это его брат. Не твой." Чжан Хуэй произнёс: "В детстве я долго смотрел эти воспоминания. Только повзрослев, начал понимать, что к чему." Чжань Синь: "Твой брат не объяснил тебе?" Чжан Хуэй спокойно ответил: "Он не видит этого. Только если я привожу тебя с собой только тогда можно увидеть всё." Чжань Синь кивнул и произнёс: "Он, наверное, смотрел через маску Великого Сы-Цзи..." Чжан Хуэй прервал: "Именно. Дальше ты уже сам видел. Пойдём." Чжань Синь вдруг засмеялся. Чжан Хуэй спросил: "Чего смеёшься?" Чжань Синь произнёс: "Вы двое забавные. Могли бы поменяться масками и посмотреть, не так ли?" Чжан Хуэй провёл ладонью и оттолкнул видение перед собой. Они снова оказались в комнате. Чжан Хуэй выдохнул и произнёс: "Зачем? У каждого человека своя точка зрения. Иногда лучше не видеть всего целиком." Чжань Синь произнёс: "Не ссорься больше с братом." Чжан Хуэй буркнул что-то, поднялся: "Ухожу. Свидимся, если такова судьба, Сяо Цзянь." Чжань Синь немного постоял у двери, на душе было странно и немного горько. Вернулся на кровать и заснул. В середине ночи кто-то тихо открыл дверь и поцеловал его в губы. "Вернулся?" — сонно спросил Чжань Синь. Линь Цзинфэн весь пропах потом. Разделся догола и залез под одеяло. Чжань Синь обнял его. Линь Цзинфэн совсем выбился из сил: "Всё убрали." Чжань Синь немного проснулся и потёрся о лицо Линь Цзинфэна: "Ты воняешь..." Линь Цзинфэн засмеялся: "Чжан Шуай тоже вернулся. Завтра помоюсь. Потерпи пока. Пусть воняет, зато свой муж." Чжань Синь ворчал-ворчал, сжал в руке его штуковину (唧唧, дословно "пищалка"; ласковый эвфемизм для мужского достоинства; звукоподражательное слово, используемое в детской речи и нежных контекстах) и заснул. Три дня спустя. Чжан Шуай разобрался со всеми делами в воротах и лично проводил всех до Кайли (凱里, дословно "победная деревня"; административный центр Мяо-Дунского автономного округа юго-восточного Гуйчжоу; главный транспортный узел региона). Чжан Шуай с улыбкой произнёс: "Снова расставаться. Берегите себя, Третий господин." Линь Цзинфэн с рюкзаком за плечами легонько стукнул кулаком о кулак Чжан Шуая: "И ты тоже." Чжань Синь сидел на корточках у дороги и явно не хотел расставаться с Тан Ю: "Ты уже уезжаешь. Дядя Хун с ними тебя побьют? Если будут обижать..." Тан Ю закатил глаза: "Ты за себя говоришь? Я не такой задиристый, как ты. Побьют меня, ты что сделаешь? Тебя как цыплёнка придушат, ты даже не дёрнешься. На, это тебе." Тан Ю вытащил из рюкзака чёрную блестящую плоскую штуку: "Вы собираетесь осесть в Пекине? Это пока пригодится." Чжань Синь: "Разделочная доска?" Тан Ю: "Можно как разделочную доску использовать. Если вытащить и раскрыть боковые складные панели работает как гриль и микроволновка. Подключишь к сети и повесишь на стену как водонагреватель. Приставишь шланг к патрубку как стиральная машина, после сушит сама... На стену вешается и как водонагреватель тоже. Вот этот удлинённый откидной лоток открывается работает как холодильник. Летом поставишь на подоконник задней стороной к улице будет кондиционер..." Чжань Синь бросился обнимать Тан Ю, в слезах и соплях: "Уааа! Ну как ты так уходишь!" Тан Ю: "Уааа!" Чжань Синь жалобно произнёс: "Без инструкции-то как мне этим пользоваться, уааа!" Тан Ю: "..." Чжань Синь: "Ты-то ладно, тебя побьют не страшно. Но ты же с собой и Хо-гэ моего уводишь! Его обидят, что я сделаю?" Тан Ю поперхнулся. Хо Ху произнёс: "Большой брат довезёт его до дома, а потом приедет к вам в Пекин. Служить в спецназе не стану, там жить не на что." Чжан Шуай взглянул на троицу и с улыбкой обратился к Линь Цзинфэну: "Сяо Цзянь говорил, Третий господин собирается завязать?" Линь Цзинфэн подумал и ответил: "Наверное. Денег ещё не хватает. До своей цели не дотянул. Возможно, придётся съездить в Дуньхуан." Чжан Шуай понимающе кивнул и спросил: "Ближайшие планы?" Линь Цзинфэн произнёс: "Сначала в Пекин. Нужно сдать в музей буддийскую кость, что у Сяо Цзяня. Потом найти ему жильё. Остальное по обстоятельствам. Так дальше продолжаться не может." Чжан Шуай произнёс: "Хорошо. Когда устроитесь дайте адрес. Буду наведываться к вам." Линь Цзинфэн кивнул. Чжань Синь, Тан Ю и Хо Ху подошли. Чжань Синь спросил: "Твой брат куда вообще делся?" Чжан Шуай ответил: "Пошёл искать шэнгуан-гу. В Десяти тысячах великих гор больше семи тысяч деревень. Должно быть немало кровных потомков народа Бо." Тан Ю удивлённо произнёс: "Если найдёт у тебя появится сноха?" Чжан Шуай неловко усмехнулся и ничего не ответил. Чжань Синь прищурился и с подозрением изучил Чжан Шуая: "Что-то не то. Позавчера он сам говорил... разве не помочь тебе найти жену?" Чжан Шуай с совершенно серьёзным видом произнёс: "Этот негодник (小畜生, дословно "маленькая скотина"; ласково-бранное обращение к младшему, которым гордятся, несмотря на проказы) хочет найти жену или невестку разве я могу его контролировать? Говорят же: старший брат — как отец (長兄如父, дословно "старший брат — как отец"; китайская поговорка об ответственности старшего брата за младшего в традиционной семье). Ничего с ним не поделаешь, пусть сам решает. Сфотографируемся на память? Сяо Цзянь же любит фотографироваться?" Чжань Синь вытащил телефон и щёлкнул снимок. Чжан Шуай произнёс: "Ну что, братцы? Здесь и разойдёмся?" Все по очереди обнялись с Чжан Шуаем. Чжань Синь произнёс: "Желаю и вам хорошей жизни." Глаза у Чжан Шуая чуть покраснели: "Встречайтесь почаще. Вот ваши билеты. Берегите себя, братья!" Расстались в Кайли. Каждый пошёл своей дорогой. Линь Цзинфэн и Чжань Синь взялись за руки и сели на поезд до Пекина. Хо Ху помахал вслед Чжан Шуаю и повёл Тан Ю в Гуанчжоу.