Революция в глубинах души

Пекин, ресторан "Юйпинь Шэньчу". Все расселись. Чжань Синь спросил: "Что будете?" Лу Шао Жун беззаботно ответил: "Гость следует за хозяином. Подождём второго дядю, спросим его?" Чжань Синь почесал затылок. Цена любого блюда здесь равнялась его дневному заработку в музее, сколько бы он ни разговаривал. Чжань Синь произнёс: "Четыре чашки риса и тарелку солёных овощей." Лу Шао Жун: "..." Чжань Ян: "..." Лу Шао Жун мягко поправил: "Шесть чашек. Второй дядя и Лу Яо разве не едят?" Чжань Синь: "Ну, говорят, Лу Яо сейчас на диете..." Линь Цзинфэн: "Скорее восемь. Хо-гэ как минимум две миски съест." Чжань Синь: "У Хо-гэ дела, он ушёл. Может, пересядем в другое место?" Чжань Ян настоял: "Других мест я не знаю. Второй дядя каждый раз, как я в Пекине, водит именно сюда, да?" Чжань Синь окончательно сдулся. Линь Цзинфэн, давясь смехом, взял меню и сделал заказ: "Ещё двое гостей, подавайте, когда придут." Официант унёс меню. Чжань Синь налил чай отцу. Чжань Ян рассеянно постучал указательным пальцем по столу и завёл неспешный разговор. "Надо бы как-нибудь позвать старшего и маленькую тётю погулять," — с улыбкой произнёс Лу Шао Жун. "Сяо Цзянь водит отменно. Когда вся семья поедет на весеннюю прогулку, гид не понадобится." Чжань Синь рассеянно буркнул что-то в ответ. Линь Цзинфэн тихо спросил его: "У тебя ещё родственники есть?" Чжань Синь ответил: "Есть маленькая тётя. У Лу Шао Жуна есть побратимы (結拜, дословно "побратимство через клятву"; обряд братания, при котором не связанные кровью люди клянутся быть братьями и сёстрами) — четверо: старший дядя, второй дядя, он сам и маленькая тётя. Маленькая тётя замужем, раньше тоже нравился ей второй дядя." Линь Цзинфэн: "..." Чжань Синь догадался, о чём тот думает, и тихо засмеялся: "Второй дядя — ходячий магнит для людей (萬人迷, дословно "любимец десяти тысяч людей"; человек, которому все симпатизируют). Он и правда собирался жениться на моей сестре когда-то, но это целая запутанная история. Думали, она вырастет похожей на Лу Шао Жуна..." Линь Цзинфэн тихо произнёс: "Вы оба с сестрой симпатичные, но она не похожа ни на твоего папу, ни на Чжань Яна. На кого же она похожа?" Чжань Синь таинственно произнёс: "На бабушку по маминой линии. Мне вообще-то бабушка нравится." Линь Цзинфэн: "??" Чжань Синь: "Но бабушка всю жизнь целенаправленно пыталась разлучить Чжань Яна с Лу Шао Жуном. Чжань Ян её на дух не переносит... Второй дядя пришёл, потом расскажу." Великий магнит Сунь Лян появился. Лу Яо сидела воплощением нежности и изящества. Сунь Лян произнёс: "Маленькая девочка, зачем краситься? Опять заставила второго дядю ждать и краснеть. Прости уж." Лу Яо: "..." Лу Шао Жун поспешил её утешить: "Яо-яо уже выросла." Все дружно закивали: "Ну да, ну да." Только тогда Лу Яо немного подобрела. "Уже заказали?" — спросил Сунь Лян, решив, что сам угощает. Официант склонился и перечислил блюда. Сунь Лян тут же произнёс: "Почему всё к рису? Каждому добавьте акульи плавники с молодым кокосом (椰青翅, дословно "плавник с молодым кокосом"; деликатес из акульих плавников, приготовленный с кокосовым соком), и принесите бутылку красного вина из двухтысячного года..." В голове у Чжань Сина грянул гром среди ясного неба. Лу Шао Жун сочувственно посмотрел на него. Линь Цзинфэн с трудом сдерживал смех и никак не мог выровнять дыхание. Сунь Лян болтал легко и непринуждённо. Чжань Синь сам не заметил, как перестал переживать. Линь Цзинфэн с любопытством слушал: этот отпрыск богатой семьи разговаривал развязно, но темы подбирал занятные. Умение в любой момент завладеть вниманием слушателей, острить, посмеиваться над собой всё это у Чжань Сина один в один. Линь Цзинфэн невольно взглянул на него и нашёл наконец источник, не надо даже спрашивать: в детстве Чжань Синь боготворил Сунь Ляна и тянулся за ним. "Помнишь, Сяо Цзянь?" — произнёс Сунь Лян. "Больше всего я боялся с тобой на Паньцзяюань." Чжань Синь засмеялся: "Помню." Сунь Лян продолжил: "Тогда вот такой малюсенький был, только погляди, уже вырос. И всё норовил купить сломанную пополам шпильку, чтобы свистеть в неё как в птичий свисток..." Чжань Синь покраснел: "Помню, помню! Не надо!" Лу Шао Жун с улыбкой добавил: "Та шпилька называлась Юйинь Дянь (玉音鈿, дословно "нефритовый звук — нарядная заколка"; старинное украшение для волос; название намекает на чистый, как нефрит, звук, который она издаёт)." Линь Цзинфэн замер. Лу Шао Жун продолжил: "Принёс домой и через несколько дней Ян-Ян так его отчитал, что он больше не решался в неё дуть. Потом куда-то делась." Линь Цзинфэн спросил Чжань Сина: "Она была... сломана пополам?" Чжань Синь растерянно кивнул: "Но дуть можно было. Ты о ней слышал?" Линь Цзинфэн покачал головой и улыбнулся, ничего не сказав. Ужин вышел на редкость весёлым. Наконец настал момент расплаты. Сунь Лян произнёс: "Выпишите чек на меня." Лу Шао Жун: "Сяо Цзянь сегодня угощает." Сунь Лян: "..." "Как это Сяо Цзянь платит?!" "Я же сказал, что угощаю, второй дядя, не перебивай..." "Никто мне не говорил, не галдите все... Сяо Цзянь! Сколько ты успел заработать за несколько дней? Отдавай! Ты... ты что, на второго дядю руку поднял? Старший брат, нехорошо так, стоишь и смотришь, не помогаешь?! Эй, ты что помогаешь Сяо Цзяню вырвать?!" "Отпусти... отдай мне!" Посреди всей этой кутерьмы Чжань Синь всё же выхватил счёт. Поправил воротник: "Сколько тут? Дайте посмотрю." Сунь Лян: "Ты... лучше бы нарисовал свинячью рожицу! Ты что, с ума сошёл?" Чжань Синь яростно произнёс: "Не надо! Сам заплачу!" Сунь Лян: "Ну зачем так? Заплатишь в следующий раз. Папа твой не часто в Пекин приезжает..." Чжань Синь покраснел как варёный рак, полез за картой, а денег не хватало. Линь Цзинфэн спокойно протянул свою карту: "Возьми мою." Чжань Ян произнёс: "Это дело Сяо Цзяня." Линь Цзинфэн вежливо пояснил: "Я передал все деньги ему. Это одно и то же, они у него." Никто особо не возразил. Чжань Синь взял другую карту и пошёл платить. Сунь Лян достал пачку сигарет, угостил всех. Линь Цзинфэн поднёс огонь Чжань Яну. Чжань Ян прищурился и молча посмотрел на него. Немного погодя Линь Цзинфэн произнёс: "Дома ещё не всё разобрали, как-нибудь приглашу вас." Чжань Ян кивнул. Лу Шао Жун спросил: "Сяо Цзянь говорил, что музей это подработка. Как дела с учёбой? Нужна помощь?" Линь Цзинфэн немного помолчал: "Пока не нужно. Завтра схожу, посмотрю, как устроен набор в пекинских вузах." Лу Шао Жун тоже кивнул. Чжань Синь вернулся с оплатой. Лу Шао Жун сказал сыну: "Мы переночуем у второго дяди и завтра улетаем в Америку." Все вышли прощаться к воротам ресторана. Сунь Лян потрепал Чжань Сина по голове: "Если в выходной не работаешь, приходи ко второму дяде пообедать." Чжань Синь улыбнулся: "Хорошо." Сунь Лян вместе с семьёй Чжань Яна сел в "Кадиллак". Чжань Синь и Линь Цзинфэн взялись за руки и спустились в метро. Два мира, каждый домой. Вечер девятого часа. Огни города зажглись. Из уличных фонарей лился приятный тёплый жёлтый свет. Линь Цзинфэн спросил: "Наелся?" Чжань Синь потрогал живот: "Не совсем. Безобразие! Такие деньги! Мне полмесяца работать, чтобы один раз так поесть!" Линь Цзинфэн усмехнулся: "Вот мир богатых людей. Ужин у них даже не доводят до конца, беречь себя надо (養生, дословно "вскармливать жизнь"; философия здорового образа жизни, уходящая корнями в традиционную китайскую медицину)." Чжань Синь не нашёлся что ответить и спросил: "А ты наелся?" Линь Цзинфэн подумал и ответил: "Тоже не очень. Кстати, ты помнишь, в какой лавке тогда купил ту шпильку?" Чжань Синь покопался в памяти и не вспомнил ровным счётом ничего. Линь Цзинфэн рассеянно провёл ладонью по его голове. Это воспоминание он запечатал и убрал в самый дальний уголок памяти. С неба посыпал мелкий снег. Под фонарём Линь Цзинфэн наклонился к уху Чжань Сина и тихо произнёс: "Я люблю тебя, Сяо Цзянь." Чжань Синь: "??" Чжань Синь: "Ты что, разгорелся, маленький учитель? Но мы же вечером не ели лук-батун (韭菜, дословно "китайский лук-батун"; в народных представлениях считается афродизиаком и усиливает мужскую силу)! Или это потому что весна? Но сейчас ведь не особо и тепло... эй, маленький учитель, куда ты? Подожди!" Линь Цзинфэн потащил Чжань Сина в маленькое кафе на обочине. При тусклом дневном свете заказали пару жареных блюд на поздний ужин. Навалили по большой миске риса. И только тогда, сытые и довольные, наконец отправились домой. Так прошло несколько дней. Чжань Синь вставал спозаранку и ходил на работу невзирая на снег и ветер. Линь Цзинфэн принёс бланки заявлений из нескольких вузов: для поступления в пекинские университеты нужно было сначала проучиться семестр на подготовительном отделении (預科, дословно "подготовительный курс"; обязательный этап для иностранных абитуриентов или студентов из других регионов). Из Нью-Йорка Лу Шао Жун прислал по факсу документы об образовании Чжань Сина. Линь Цзинфэн подал документы: в апреле вступительный экзамен, учёба до конца лета, потом независимые вступительные испытания вузов (獨立招生考試, дословно "самостоятельный вступительный экзамен"; тест, который некоторые китайские университеты проводят независимо от общенационального экзамена гаокао). Чжань Синь всё чувствовал, что Линь Цзинфэн что-то скрывает. Однажды он крадучись вернулся домой пораньше и полез в его телефон. Там хранились все сообщения от Чжань Сина до последнего, он сохранял каждое. Чжань Синь листал вниз и наткнулся на сообщение с незнакомого номера: "Единственный способ, которым они действуют, обратная подмена груза (倒包, дословно "перевернуть/поменять мешок"; жаргон контрабандистов и торговцев незаконными артефактами; означает тайную замену или переброску ценностей). Больше никаких вариантов нет. В других местах контроль куда жёстче, чем у острова Хэйсяцзы (黑瞎子島, дословно "остров Медведя"; пограничный остров на реке Амур между Китаем и Россией; часть территории была возвращена Китаем в 2008 году). Последние сведения об Тан Чу, он замечен в районе Фуюаня (撫遠, дословно "умиротворение дальних"; административный центр в Хэйлунцзяне, самая восточная точка Китая). Сестра Чжуан Минцина в руках у Цю Юэ." Чжань Синь: "!!!" Он ещё не долистал, как в замке заскрипел ключ. "Сяо Цзянь, что ты делаешь дома?" — Линь Цзинфэн толкнул дверь, но она открылась только на щёлку, цепочка. Чжань Синь, не поднимая головы: "Занимаюсь онанизмом (打手槍, дословно "стрелять из пистолета"; разговорный эвфемизм). Сейчас не заходи." Линь Цзинфэн: "..." Линь Цзинфэн почуял неладное и гневно произнёс: "Открой дверь!" Чжань Синь: "Ты собираешься снова в могилы? Обещал же! Что такое обратная подмена груза? Где остров Хэйсяцзы? Этот номер... 158, это же Сестра Бинь? Зачем она опять посылает тебя в такие опасные дела?" Линь Цзинфэн: "Я никуда не иду. Открой, дай объяснить." Чжань Синь: "Почему там речь про запретные зоны? Ты снова уходишь?" Линь Цзинфэн яростно произнёс: "Я не иду в могилы! Открой дверь!" Голос у Линь Цзинфэна был слишком громким. За стеной открылась соседская дверь. Чжань Синь поневоле пошёл открывать. Линь Цзинфэн отодвинул его, выхватил телефон и начал удалять сообщения. Чжань Синь вспылил: "Ты тайком переписываешься с Сестрой Бинь у меня за спиной! Почему не сказал мне?!" Линь Цзинфэн не ответил. Вышел на улицу позвонить. Чжань Синь с силой захлопнул дверь, глубоко вдохнул. Хотел что-нибудь грохнуть об стену, но сдержался. Линь Цзинфэн позвонил и захотел войти обратно. Чжань Синь снова закрыл на замок. Он стоял у двери, облокотившись на неё, и смотрел в пустоту. Линь Цзинфэн постучал: "Сяо Цзянь, открой. Это наш дом. Ты не можешь выставить меня за дверь." От этих слов у Чжань Сина навернулись слёзы. "Не открою," — произнёс он. Линь Цзинфэн вздохнул, привалился к двери с той стороны и опустился на пол. Достал маленький свисток с кольца для ключей. Через мгновение полилась несмелая мелодия, Линь Цзинфэн не помнил мотива целиком и выдал что-то вроде: "Зайка белый, зайка маленький (小兔子乖乖, дословно "маленький послушный кролик"; первая строчка популярной детской песенки; в оригинале поётся "白兔乖乖，把門開開" — "белый зайка, открой дверцу")... открой скорей свою дверцу..." Мелодия звучала криво и фальшиво. Чжань Синь слушал и смеялся несмотря ни на что. Линь Цзинфэн доиграл и спокойно произнёс: "Всё ещё не откроешь?" Чжань Синь открыл дверь. Линь Цзинфэн произнёс: "Обещаю: в могилы больше не пойду. Правда." Чжань Синь спросил: "Тогда зачем переписывался с Сестрой Бинь?" Линь Цзинфэн ответил: "Речь о другом. У брата Тан Ю неприятности. Ещё когда вернулись из Гуйчжоу, я попросил её разузнать. Тан Ю всё-таки наш друг, разве не нормально?" Объяснение было разумным. Чжань Синь с трудом принял его и с тревогой спросил: "Нужно позвонить Тан Ю, рассказать про его брата? Но он не оставил мне своих контактов..." Линь Цзинфэн произнёс: "Оставь это. У каждого своя судьба, мы не в силах за всем следить." Чжань Синь ещё спросил: "А что такое обратная подмена груза?" Линь Цзинфэн не ответил. Лёг на кровать, вытянул руки и задумчиво уставился в потолок. Потом вздохнул: "Не спрашивай. Это сложно, Сяо Цзянь. Дай мне побыть одному." Чжань Синь всё равно беспокоился, но не мог же он стоять над душой. Здоровый взрослый человек, если захочет уйти, не удержишь. Пришлось отпустить. "Пришёл денежный перевод," — объявил Чжань Синь, открыв почтовый ящик. Линь Цзинфэн произнёс: "Угу." Чжань Синь добавил: "На твоё имя. Двадцать тысяч. От кого?" Линь Цзинфэн ответил: "Остаток гонорара. Сестра Бинь прислала. Оставь, я завтра получу." На следующий день Чжань Синь ушёл на работу. Линь Цзинфэн забрал деньги, вернулся домой и долго сидел на краю кровати, серьёзно думая. Он положил на низкий столик конверт с письмом, открыл шкаф. Внутри лежало снаряжение для раскопок: чистое, выстиранное, аккуратно упакованное Чжань Синем в полиэтиленовые пакеты. Линь Цзинфэн вытащил куртку и брюки, разорвал пакет. Встряхнул куртку и рука прилипла. Внутренняя подкладка была обклеена мышеловкой-клеевой ловушкой (粘鼠膠, дословно "клей для ловли мышей"; листы с сильным клеем, используемые для отлова грызунов; здесь применена не по назначению). Линь Цзинфэн: "..." На нагрудном кармане куртки висела записка с нарисованной рожицей: "Даже не думай сбегать из дома." Линь Цзинфэн смеялся, и не знал что сказать. Потратил целый час, чтобы отклеиться, и полез за нижним бельём. Толстые тёплые носки к военным ботинкам все были Чжань Синем обрезаны у носка. Линь Цзинфэн был окончательно побеждён. Порылся ещё немного и на дне коробки обнаружил маленькую коробочку. В ней лежали чёрные мужские стринги из тонкой ткани. Рядом записка: "Подарок на день рождения." Наверное, подсмотрел в удостоверении личности, подумал Линь Цзинфэн. Он открыл коробочку, убрал стринги в рюкзак, взял ручку и написал рядом с запиской: "Получил. Спасибо. Я тебя люблю, Сяо Цзянь." Записку положил рядом с письмом и придавил кофейной кружкой. Подошвы военных ботинок(берцы) отмытые до блеска, стояли на дне шкафа. Линь Цзинфэн поневоле натянул спортивные носки. Сунул ногу и сразу почувствовал неладное. Так и есть: ступня прилипла. Линь Цзинфэн: "..." Два часа он провозился, прежде чем разобрался со всеми засадами. Закинул за спину альпинистский рюкзак, набил поясную сумку деньгами до отказа. Перед уходом последний раз оглядел комнату. В глазах стояла тихая грусть. Ключи оставил на столе. Уже взявшись за ручку двери, задумался и всё же открыл рюкзак, чтобы ещё раз как следует проверить. Как и ожидал: Всё снаряжение для экспедиций было вынуто. Вместо него лежал полный пакет грецких орехов... Линь Цзинфэн был на грани слёз. Перевернул всё вверх дном, нашёл вещи, переложил заново. Было уже пять вечера. Зазвенел будильник. Смена почти кончается, пора идти встречать жену. Линь Цзинфэн вдруг опустил рюкзак, и в ту же секунду в нём что-то дрогнуло: никуда не ходить. Он помолчал. В десять минут шестого принял окончательное решение. Всё же закинул рюкзак, вышел из маленького подвала, сел в метро и поехал на вокзал. Чжань Синь ждал в Гугуне, пока не стемнело. Никто не пришёл. Экскурсоводы разошлись по домам. Один он остался стоять у ворот с бейджиком на шее и микрофоном в руке, немного скучая. "Господин Линь Цзинфэн!" — Чжань Синь поднёс микрофон к губам и крикнул в сторону площади: "Ваш потерявшийся малыш ждёт вас у входа в Дворцовый музей Гугун! Просьба срочно явиться за ним!" На площади становилось всё меньше людей. Охранники начали выпроваживать последних посетителей из музея. На открытом пространстве перед воротами репетировал почётный эскорт (儀仗隊, дословно "отряд церемониальной стражи"; воинское подразделение для торжественных мероприятий). Чжань Синь дождался, пока уйдёт и эскорт, молча поднялся, позвонил на телефон Линь Цзинфэна. Выключен. Метро шумело людьми. Чжань Синь добрался домой сам. Лёг в кровать посреди пустого маленького подвала. Весь вечер пролежал и смотрел в потолок. Ужинать не стал. В полночь Линь Цзинфэн не вернулся. Письмо на столе так и осталось нераспечатанным. Ночь прошла. На рассвете косой утренний свет упал в мансардное окошко. Чжань Синь перевернулся на другой бок. Заиграл будильник на телефоне. Он его выключил. Позвонил в музей и взял отгул. Упрямо лежал в кровати, не ел, не пил. Пролежал в их маленьком доме ещё день. Солнечный луч из окошка полз по стене, добрался до пола, потом до стола. В сумерках тихо освещал конверт. Голова кружилась от голода. И только тогда Чжань Синь понял окончательно: Линь Цзинфэн не вернётся. В дверь постучали. "Сяо Цзянь! Ты дома?"