Революция в глубинах души

Цзилинь, Яньбянь (延邊, дословно "Пограничный берег"; Яньбянь-Корейский автономный округ в провинции Цзилинь; район, населённый преимущественно корейским этническим меньшинством). Арендованный джип медленно карабкался по горной дороге. Едва поднялись выше, всё вокруг сменилось. Последняя волна сибирского холода ещё не успела добраться сюда, на склонах чуть потеплело. На обочинах в сгущающихся сумерках стояли мокрые чешуйчатые сосны (魚鱗松, дословно "рыбочешуйчатая сосна"; Picea jezoensis, ель аянская; распространена в горах Северо-Восточного Китая) и клёны. Далеко впереди над вершиной, видимой невооружённым глазом, клубился огромный серо-чёрный циклон. Он нависал над хребтами как тень зимнего великана, угрюмо ворча запоздалой метелью и изморозью, зрелище было грандиозное. "Вы не справитесь. Честно говорю," — произнёс Чжуан Минцин. "Заткнись," — одновременно огрызнулись Тан Ю и Чжань Синь. Чжуан Минцин: "В нашем деле главное не умение драться, а умение бегать и выкручиваться. Вот ваш учитель Третий Господин..." Чжань Синь: "Кто сказал, что мы в вашем деле? Никакого профессионализма, даже древнесяньбийский текст прочитать не умеешь." Тан Ю: "Слишком медленно. Давай я поведу." Они менялись за рулём по очереди. Из Ляонина добрались до Яньбяня, здесь жили корейцы (朝鮮族, дословно "народ Чосон"), и говор был совершенно непонятен. Ночь брала своё. На многие километры вокруг только рокот двигателя и вой северного ветра. Далеко на склоне, в ореоле тёплого жёлтого света, стоял трёхэтажный домик местный туристический центр. Чжуан Минцин подал голос с заднего сиденья: "Слушайте, нам нужно вправо. В объезд этой дороги. Прямо дорога идёт на пик, к Небесному озеру (天池, дословно "Небесный пруд/Небесное озеро"; кратерное озеро на вершине Чанбайшань, глубиной более 300 м; священное место для маньчжуров и корейцев). Нам нужно к китайско-корейской границе." Тан Ю повернул руль. Чжуан Минцин продолжал наставлять: "Потише едь. Дорога плохая, не ровен час костей не соберёшь. Здоровяк, поменяйся со мной местами. Когда будем подниматься, ты жмись к горной стене." Чжань Синь дремал, привалившись к окну. Хо Ху и Чжуан Минцин поменялись местами. Тан Ю включил дальний свет. Под колёсами уходил в пропасть крутой склон, дорога была чёрная от вулканического пепла, которому было больше тысячи лет. Тан Ю произнёс: "Твой учитель ехал этой же дорогой." "Что?" — Чжань Синь сонно открыл глаза и увидел в свете фар несколько полос от колёс на дороге. Чжань Синь потянулся расстегнуть ремень: "Не обязательно они." Расстегнул и уже хотел выйти посмотреть и вдруг замер. На обломке сухого дерева у обочины сидел ребёнок лет семи-восьми. Весь в красном: красная куртка, красные штаны. "Ты видишь, Тан Ю?" — тихо произнёс Чжань Синь. Тан Ю дал задний ход, развернул машину, включил дальний свет. Ребёнок поднялся и медленно пошёл вдоль края обрыва, раскинув руки, покачиваясь, уходя в темноту словно приглашая следовать за собой. Тан Ю переглянулся с Чжуан Минцином. Никто ничего не сказал. Снаружи было ниже нуля. Обычному ребёнку здесь взяться неоткуда. Напрашивался единственный вывод. Хо Ху произнёс: "Может, горный дух. Я слышал о таком." Чжань Синь нахмурился: "Куда он нас ведёт? Идём за ним?" Тан Ю немного подумал, включил передачу и медленно покатил следом. "Есть ли божество на Чанбайшань (長白山, дословно "Вечнобелые горы"; горный массив в провинции Цзилинь на границе с Северной Кореей; вулкан со священным озером Тяньчи на вершине; священная гора маньчжурского народа)?" — спросил он, не отводя взгляда от силуэта ребёнка. Чжань Синь включил лампочку в салоне и уткнулся в листы перевода: "Есть." "Чанбайшань — место маньчжуров (滿人, дословно "люди Маньчжурии"; маньчжурский народ; основатели династии Цин, правившей Китаем с 1644 по 1912 год)," — произнёс Чжань Синь. "Со времён Нурхаци (努爾哈赤, дословно "кожа дикого кабана"; основатель Поздней Цзинь, предтечи династии Цин; жил 1559-1626; объединил маньчжурские кланы) эта гора их священное место. И Канси (康熙, дословно "процветающее и лучезарное"; девиз правления императора Сюанье, 1661-1722), и Цяньлун (乾隆, дословно "небесное процветание"; девиз правления императора Хунли, 1735-1796) слагали поминальные стихи в её честь." Тан Ю: "А какая связь между сяньбийцами (鮮卑, дословно "гордые воины"; древний кочевой народ Восточной Азии; в IV-VI вв. создал несколько государств на севере Китая) и маньчжурами?" Чжань Синь: "Никакой прямой. Именно поэтому эти сведения бесценны. Они доказывают одно: Сяньбийская гора (鮮卑山, дословно "гора Сяньби") не в Большом Хингане (大興安嶺, дословно "Большой Хинган — горы великого процветания"; горный хребет в Северо-Восточном Китае), а здесь, на Чанбайшань. Твой брат с товарищами чуть было всё это не погубил." Тан Ю не совсем понял, что это значит, прибавил газу и произнёс: "Объясни подробнее." Чжань Синь: "За рубежом существует множество версий о происхождении сяньбийцев. Мой отец какое-то время участвовал в этих дискуссиях. По общему мнению учёных, сяньбийцы существовали ещё более двух тысяч лет назад, в эпоху Ся. Согласно их древним преданиям, место происхождения народа называлось Сяньбийская гора." "В самые ранние времена у сяньбийцев были свои религия и боги. Каким именно было это верование нам неизвестно." Чжань Синь поднял глаза и посмотрел вперёд: ребёнок входил в тёмную рощу. Хо Ху спросил: "Разве они не буддисты?" Чжань Синь ответил: "Это пришло позже, когда возникли Северные династии (北朝, дословно "Северные дворы"; период с 386 по 581 год, когда северным Китаем правили некитайские народы, в том числе сяньбийцы). Изначально они буддизма не знали. Поэтому этот документ может раскрыть одну из величайших тайн истории северных народов Китая. Многие учёные считали Сяньбийскую гору святым местом и долго искали её в хребтах Большого Хингана и не подумали о Чанбайшань, ведь Чанбайшань всегда считалась колыбелью маньчжуров. Это самым очевидным образом отводило все подозрения." Чжуан Минцин вставил: "В святом месте живёт их бог." Чжань Синь кивнул: "Именно так говорится в документе. До того как сяньбийцы вошли в Центральную равнину, они поклонялись другому богу. После того как дом Тоба (拓跋氏, дословно "клан Тоба"; правящий дом сяньбийского государства Северная Вэй; принял буддизм и сделал его государственной религией в V в.) обратился к буддизму, весь сяньбийский народ отрёкся от своего прежнего бога и запечатал его на Чанбайшань. Те несколько трупов, которых вы нашли в Дуньхуане, стражи святого места. Они явились в гробницу усуньского принца за одним растением." Тан Ю спросил: "За каким?" Чжань Синь покачал головой: "За растением, которое способно поддерживать жизнь их бога. Это слово я не смог перевести." Тан Ю спросил: "Столкновение двух религий?" Чжань Синь ответил: "Вполне возможно. Подумай: более тысячи лет назад пять варварских народов (五胡, дословно "пять варварских племён"; хунну, сяньбийцы, цзе, ди и цян; вторглись в Китай в период смуты IV-V вв., известной как "хаос пяти варваров") хлынули в Китай. Сяньбийцы осели на севере Центральной равнины. Буддизм вступил в конфликт с их исконной верой. В конце концов клан Тоба покинул Большой Хинган и берега Нэньцзяна (嫩江, дословно "нежная река"; приток Сунгари в Северо-Восточном Китае) и перенёс важнейшие священные реликвии на Чанбайшань. Чтобы китайцы не нашли, спрятали под видом земель народа мохэ (莫吉族, дословно "народ мохэ"; другое название чжурчжэней; предки маньчжуров), то есть чжурчжэней (女真人, дословно "нюйчжэни"; тунгусо-маньчжурский народ; предки маньчжуров; основали Золотую династию Цзинь в XII в.). Под таким прикрытием никто и думать не стал бы о сяньбийцах." Тан Ю прибавил скорость: "Там опасно?" Чжань Синь ответил: "Вероятно, встретим их тотем тысячелетней давности и какое-то шаманство. Согласно тексту, там когда-то жил очень старый жрец. Жрец умер..." Чжань Сина вдруг что-то осенило. Он уставился вперёд. Тан Ю на миг замер за рулём: "Про ребёнка же ничего не говорилось?" Чжань Синь: "По-моему, это никак не связано... Куда он нас ведёт?" Хо Ху произнёс: "А по-моему, это женьшеневый мальчик (人參娃娃, дословно "малыш-женьшень"; персонаж северо-восточного китайского фольклора; считается, что древние корни женьшеня обретают душу и принимают облик ребёнка, блуждающего по горам). Слышали? В горах Северо-Востока корни женьшеня обретают дух и начинают бродить... Осторожно!" "А!" — одновременно закричали Чжань Синь и Тан Ю. Джип резко накренился вперёд. Зрачки Чжань Сина сузились в точку, перед ним разверзлась пропасть! Тан Ю вдавил тормоза. В салоне закувыркалось всё вперемешку. Чжуан Минцин взвыл от ужаса. Попугай захлопал крыльями и заорал: "Чего надо! Чего надо!" И тут, не успел никто опомниться, как с гребня в десятках метров над ними вылетел трёхзубый крюк на длинной верёвке. Звонко клацнул по заднему бамперу. Нос джипа нырнул вниз. Вся машина, опираясь на днище как на точку опоры, медленно клонилась к обрыву. Тан Ю в панике: "Что происходит?! Что делать?! Бегите! Выскакивайте!" Хо Ху: "Что случилось?! Дайте-ка посмотрю!" Чжуан Минцин в ужасе воскликнул: "Здоровяк, не лезь вперёд! Свалишься!" Чжань Синь: "Не двигаться! Все к спинкам сидений! Не шевелиться!" Попугай: "Чего надо, чего надо!" Чжань Синь заорал: "Тихо!" Джип медленно выровнялся. Стоял под углом сорок пять градусов, уставившись фарами в бездонную тьму пропасти. Два луча света уходили в бесконечный мрак. Казалось, в этой тьме смотрит на них какое-то чудовище. Чжань Синь произнёс: "Хорошо. Сейчас подумаю." Тан Ю: "Здесь же была дорога! Я правильно ехал!" Чжань Синь: "Знаю! Никто тебя не обвиняет!" Тан Ю: "Хо-гэ, ты и Кирпичная рожа осторожно выходите." Чжань Синь: "Нет, нет! Молчи. Теперь слушаешь меня." Хо Ху ни в коем случае нельзя было выходить первым, уйди он, и машина тут же полетит в пропасть. Чжань Синь медленно поднял руку и нажал кнопку люка. Люк тихо открылся. В салон ворвался холодный ветер. "Кирпичная рожа, лезь наружу, держись за корму." Чжуан Минцин выполнил. Джип, как качели, медленно осел назад. Чжань Синь продолжил: "Тан Ю, перебирайся на заднее сиденье и вылезай через люк." Тан Ю, весь в холодном поту, медленно выбрался. Только тогда машина хоть немного успокоилась. "Хо-гэ, теперь ты. Но не слезай с машины..." — Чжань Синь оглянулся. Полмашины нависало над обрывом. Хо Ху толкнул дверь. Тан Ю заметил верёвку и изумлённо произнёс: "Это что такое?" Верёвка тянулась к вершине горы. Чжань Синь перевёл дыхание и выбрался с заднего сиденья. Пронесло. Чжань Синь выдохнул: "Все слезайте. За корму больше не держитесь. Эта верёвка..." Тан Ю нахмурился и дёрнул верёвку. Хо Ху спросил: "Вытянуть машину?" Не успел договорить, вдали щёлкнуло. В десятках метров выше по скале верёвка оборвалась. Тан Ю: "Кто там?!" — выхватил пистолет. Чжань Синь не успел среагировать. Джип вместе с верёвкой ухнул в пропасть. Конец верёвки молнией хлестнул в темноте. Хлопнуло и на щеке Чжань Сина появилась кровавая полоса. Прошло пять долгих секунд, прежде чем из глубины донёсся глухой удар и следом отдалённый взрыв. "Маленький учитель," — крикнул Чжань Синь в темноту. "Я знаю, что это ты. Выходи." Никто не ответил. Только ветер. Машины нет. Двигаться дальше не на чем. Почти всё снаряжение осталось в джипе, а джип на дне пропасти. "Что теперь?" — растерянно спросил Тан Ю. "Сяо Цзянь, придумай что-нибудь." Чжань Синь, не слушая, уже карабкался вверх по камням. Тан Ю крикнул: "Не беги куда попало, спустись!" Чжань Синь не обернулся. Хо Ху тут же полез следом. Ветер гулял над тёмной безбрежной землёй. На самом верху, на стволе большого дерева, была намотана верёвка с чистым, ровным срезом. На стволе были вырезаны два иероглифа: "Уходи (回去, дословно "возвращайся"; прямой приказ уйти назад)." "Я не уйду," — тихо произнёс Чжань Синь про себя. Было уже около двух ночи. Они забились за большой камень, укрывшись от ветра, закутались в штормовки и продрожали так до рассвета. На следующий день. "Я тоже не уйду," — произнёс Тан Ю. Они молча тронулись в путь. Перекусили, разделив то, что осталось, и пошли дальше. Ветер был как нож, казалось, режет руки до крови. Тан Ю беспокойно покосился на Чжань Сина: у того была только одна перчатка, на правой руке, да и та без пальцев. Чжуан Минцин посмотрел на него сочувственно и сделал жест: "Засунь руки в карман." Чжань Синь отмахнулся: ничего страшного. Начался снег. Они спустились в долину по горной тропе. Там лежали обломки джипа разбитого вдребезги, догоравшего всю ночь. Сейчас угли ещё хранили тепло. Чжань Синь, весь красный от мороза, рылся в обломках окоченевшими руками. Нашёл перевёрнутый рюкзак. Осмотрели, большая часть снаряжения уцелела. Ноутбук Тан Ю разбился. Чжань Синь спросил: "Твоя сестра у них, так? Где находится эта сяньбийская сокровищница?" Чжуан Минцин ответил: "Если бы машина не разбилась перевалили бы за эту дорогу, там уже рядом." Чжань Синь надел тёмные очки и произнёс: "Идём. Потихоньку дойдём." Боковые пики Чанбайшань громоздились один за другим. Дорог почти не было. Повсюду мхи и лишайники, какие бывают только в полярных краях. Летом здесь снег тает и уходит в землю, расцветают яркие цветы. Они карабкались руками по застывшей вулканической земле. Чжань Синь посмотрел вниз и ему вдруг стало не по себе. "Хо-гэ, может, ты лучше подождёшь нас на туристическом пункте?" У Тан Ю пропал брат, у Чжуан Минцина сестра. Оба уйти не могли. А Хо Ху... Чжань Синь не знал, что сказать. "Значит, старший брат тебе не нужен," — громко отозвался снизу Хо Ху. Чжань Синь усмехнулся и ничего не ответил. Тан Ю, забравшийся выше всех, настороженно обернулся, одной рукой держась за альпинистскую верёвку, другой резко подал знак: тихо. Ветер донёс обрывки разговора: женский голос. "Лао... нелегко..." Чжань Синь встрепенулся. С трудом вскарабкался повыше и лёг рядом с Тан Ю на скале. Снизу, через узкую расщелину, доносились голоса. Выстрел. Все замерли. Чжань Синь вытянул руку и медленно покачал ею. Тан Ю нашёл источник звука. Перед ними открылся удивительный рельеф, рождённый вулканом: десятки тысяч тонн лавы когда-то, почти десять тысяч лет назад, вырвались из жерла и растеклись, образовав узкое горловинное ущелье. У его устья был провал. В самом конце провала — огромная газовая каверна (氣孔, дословно "газовое отверстие/пора"; пузырь, образовавшийся при остывании лавы; характерная вулканическая форма рельефа). Лава расплавила и расколола огромный кусок скалы надвое, создав два каменных ущелья, стоящих друг напротив друга как створки ширм. Внутри не росло ни травинки. Это особый рельеф, который встречается только здесь, на Чанбайшань, и нигде больше в вулканическом мире. Чжань Синь с Тан Ю и остальные находились на одной из таких каменных "ширм". Скала за тысячи лет выветрилась. Сквозь трещины проникали звуки и можно было смутно разглядеть, что происходит в маленьком ущелье. На земле лежал человек, бившийся в луже крови. В мелькнувшем свете Чжань Синь не успел разглядеть кто. Тан Ю узнал и сложил губы в беззвучный силуэт: "Цуй". Цуй Вэнь громко стонал и звал на помощь. Вдруг Цю Юэ хлестнула его плетью. Хлопок и затих. Цю Юэ с чарующей улыбкой произнесла: "Ты ещё и в такую даль за мной потащился. Поистине, пока не упрёшься в Жёлтую реку (不到黃河心不死, дословно "пока не доберёшься до Жёлтой реки, сердце не успокоится"; идиома, означающая "не остановится, пока не зайдёт в тупик"). Где жена второго?" Линь Цзинфэн стоял всё в том же длинном чёрном плаще и тёмных очках. На исхудавшем лице ни малейшего выражения. Одной рукой держал Пустынного Орла. Не отвечал Цю Юэ. Уходил от стремительного удара плети, как уходят от броска змеи и прыгнул на боковую скалу. Несколькими шагами взлетел на уступ, вытянулся почти горизонтально, оттолкнулся обеими ногами и стремительно прошёл по дуге. Три выстрела подряд. Цю Юэ метнулась в сторону, щёлкнула плетью. Удар и каменная крошка брызнула во все стороны. Линь Цзинфэн пригнулся, приземлился и холодно произнёс: "Бить так бить. Без болтовни. Спешу домой, жена ждёт." Цю Юэ с нежной улыбкой произнесла: "Боюсь, на этот раз ты не вернёшься." У Чжань Сина сердце подскочило к горлу. Он не смел дышать. Тан Ю что-то заметил и ладонью надавил ему на затылок, заставив поднять взгляд. Чжань Синь увидел ребёнка в красном. Тот стоял у входа в расщелину и неподвижно смотрел на сражающихся Цю Юэ и Линь Цзинфэна. Линь Цзинфэн тоже это заметил. Очки съехали на нос. Лоб покрылся испариной. Он нахмурился и прищурился. Цю Юэ, почуяв что-то, заходила кругами как самка леопарда, медленно надвигаясь на Линь Цзинфэна. Ребёнок в красном смотрел на них с ненавистью. Левая половина лица у него была детской нежной, семилетней. Правая же была морщинистой, как куриная кожа, дряблой, с седыми волосами. Словно кто-то содрал половину лица старухи и пришил к лицу ребёнка.