Революция в глубинах души

Линь Цзинфэн смотрел на Рыжего. Левый зрачок у того был золотистым, правый темно-красным — это производило какое-то неописуемое впечатление. Словно перед ним был владыка. Рыжий произнёс: "Ты Чжуан Минцин." Чжуан Минцин, замотанный бинтами от груди до живота, понимал, что его ждёт. Рыжий произнёс: "Забирай сестру и уезжайте. Надеюсь, в следующий раз не мне лично придётся тебя прикончить." Чжуан Минцин перевёл дыхание, глядя на Рыжего. Тот небрежно добавил: "Можешь проваливать. Без лишних слов." Синеглазый, Зелёный берет и Золотистый сидели и стояли вразброс у дивана в комнате отдыха, слушая распоряжения Рыжего. Пулю из Цуй Вэня уже достали. Он сидел в инвалидном кресле, бледный, и смотрел на всех. Линь Цзинфэн произнёс: "Ты предал Тан Чу." Цуй Вэнь честно кивнул. Линь Цзинфэн продолжил: "Что старик тебе пообещал?" Цуй Вэнь ответил: "Он сказал... возьмёт меня с собой." Линь Цзинфэн: "Куда?" Цуй Вэнь: "Из Хабаровска (哈巴羅夫斯克, китайское название Хабаровска; крупный город на Дальнем Востоке России у слияния рек Амур и Уссури) на корабле во Владивосток (海參崴, дословно "морской женьшень у бухты"; старое китайское название Владивостока), потом въедем в Японию, оттуда в Австралию." Рыжий: "То есть они уже ждут там?" "Да... да," — кивнул Цуй Вэнь. Линь Цзинфэн произнёс: "Весь груз старика уже здесь. Когда он велел тебе явиться на встречу?" Цуй Вэнь ответил: "С двадцать восьмого февраля по второе марта. Найти связного в Фуюане и сесть на корабль. Прийти прямо на причал и ждать его." Линь Цзинфэн: "Что за пароль для связи?" Цуй Вэнь: "Это знала только старшая сестра Цю. Я не в курсе... Правда не в курсе. Не убивайте!" Линь Цзинфэн: "Сдать тебя полиции, тоже смертный приговор." Цуй Вэнь взволновался и крикнул: "Ты тоже не уйдёшь! Я знаю, что ты из тех же!" Линь Цзинфэн: "Конечно. Но это не твоё дело." Рыжий подумал и произнёс: "Прибудешь в Фуюань: берёшь вещи, садишься на корабль, находишь связного. После этого ты мне больше не нужен. Дальше сам." Синеглазый: "Если они поймут, что мы за ним следим, он не боится, что свои же его уберут?" Рыжий ответил: "Это уж как повезёт. Три часа на сборы, потом выдвигаемся." Чжань Синь сидел в номере с Тан Ю и забавлялся с медузой. За окном ветер чуть поутих. Маленький стеклянный пузырёк с медузой стоял на столике. У каждого был лист бумаги, и они по очереди рисовали наброски медузы, которая то открывалась, то сжималась. Рисунок Тан Ю был аккуратным. У Чжань Сина вышло какое-то кривобокое чудище с двумя огромными глазами на шляпке, разинутым ртом и высунутым языком. "Как думаешь, что они придумали?" — Тан Ю думал о другом и всё порывался подслушать. Чжань Синь снял с его уха подслушивающее устройство и произнёс: "Рыжий уже обещал. Не беспокойся." Тан Ю только и мог, что уныло рисовать. Вернулся Линь Цзинфэн. "Собирайтесь. Через два часа выезжаем," — произнёс он. Тан Ю отложил рисунок и пошёл укладываться. Линь Цзинфэн увидел этюд Чжань Сина с медузой и уголок его рта невольно дёрнулся. "Что решили?" — Чжань Синь выжидающе смотрел на Линь Цзинфэна. Тот надел перчатки и принялся проверять оружие, не поднимая головы: "Им нужна твоя помощь." "Когда Хун-эр с командой первый раз приехали в Фуюань, люди старика их уже засекли. Хо-гэ тоже знают. Тан Ю — брат Тан Чу. Про меня и говорить нечего. Все на виду." Чжань Синь напрягся: "Что это значит?" Линь Цзинфэн протянул ему перчатку: "Без тебя никак. Ты единственный, кто не засвечен." Чжань Синь произнёс: "Я много чего умею." Линь Цзинфэн спокойно ответил: "Да. Когда прибудем в Фуюань, твоя помощь понадобится. Ты с Цуй Вэнем идёшь на место встречи и ждёшь. Если всё пойдёт по плану, вас возьмут и отведут к старику. Всё держится на тебе." Чжань Синь радостно произнёс: "Без проблем!" Встал, взял протянутую Линь Цзинфэном перчатку и надел: "Наконец-то перестану быть обузой (拖油瓶, дословно "тащить бутыль с маслом")." Линь Цзинфэн смотрел на Чжань Сина. Помолчал немного и произнёс: "Да, и правда. Не ожидал. Когда сядем в машину, Рыжий объяснит тебе все подробности." Чжань Синь упёрся рукой в стену, подцепил пальцем подбородок Линь Цзинфэна и поцеловал его в губы: "Жена не беспокойся, муж вернётся целым!" Линь Цзинфэн не знал, смеяться ему или плакать. В тот же день Рыжий снарядил бойцов, посадил семерых в машину, выехал с Чанбайшань на шоссе и двинулся к самой восточной точке границы Китая — Фуюаню. "Кто позволил тебе есть эту гадость!" — вспыхнул Чжань Синь. Хо Ху обнимал большой пакет и азартно хрустел: "Денег нет, зато вкусно. Молочный. Хочешь попробовать?" Чжань Синь: "Попкорн — ладно, но корм для кошек! Раз уж ешь кошачий корм, мог хотя бы выбрать нормальный бренд! Вискас это вообще можно есть? Ещё и взял корм для взрослых кошек, ладно, но это же для котят! Я..." Чжань Синь швырнул Хо Ху по голове семейной упаковкой молочного корма для котят и простонал: "Найдите на дороге какой-нибудь супермаркет, остановимся, куплю нормальной еды." В микроавтобусе Зелёный берет и дядька Цай резались в карты: "Заодно угости нас. Знаем, что у тебя денег навалом." "Угощу," — буркнул Чжань Синь. "Говорите, чего хотите. Из семейных денег я не беру ни копейки, всё сам зарабатываю." "Неплохо," — Рыжий поправил очки. "Продолжай в том же духе." Линь Цзинфэн откинулся на сиденье и задумчиво потрескивал суставами пальцев. Немного погодя с улыбкой притянул Чжань Сина к себе. "Тот глиняный кувшин, который вы разбили, стоил два миллиона восемьсот тысяч," — с болью в голосе произнёс дядька Цай, выслушав рассказ о приключениях в пещере. Чжань Синь: "Два миллиона восемьсот тысяч." Линь Цзинфэн: "На сколько тебе хватило бы? Подумай." Чжань Синь принялся загибать пальцы: "Триста юаней в день, триста рабочих дней в году, тридцать лет..." Линь Цзинфэн с улыбкой смотрел на него и молчал. Впрочем, Чжань Синю на такие деньги было в общем-то наплевать. Он долго думал и произнёс: "Но это же не мои вещи. Эти антиквариаты, которые мы везём как приманку, потом надо сдать в музей." Линь Цзинфэн безразлично ответил: "Как хочешь." Четверо бойцов весело переговаривались. Вскоре Чжань Синь влился в их компанию. На остановке купили пива и вяленой говядины и весело коротали время в микроавтобусе, с азартом резались в карты. Эти бойцы спецназа ничем не отличались от обычных людей. Никогда не скажешь, что у каждого за плечами мастерство высочайшего класса. Рыжий виртуозно владел мечом и обладал исключительной физической подготовкой. Синеглазый был снайпером, точность прицела у него превосходила даже способности Чжань Сина. Зелёный берет, похоже, знал немало хитрых трюков непонятного происхождения. А дядька Цай что умел? Через двое суток они добрались в Фуюань. Самая восточная точка трёх провинций. Хотя уже наступало начало марта, белая морозная дымка ещё медленно рассеивалась. Семена под чёрной землёй ещё не проклюнулись. Стужа отступала неторопливо. У жителей крайнего севера есть свой обычай — "зимовать как кот" (貓冬, дословно "кошачья зима"; народное выражение жителей Северо-Восточного Китая, означающее привычку сидеть дома всю зиму, как кот; зимняя спячка для людей). С наступлением холодов работу бросали, вся семья забивалась в дом греться. С приходом весны, когда снег начинал медленно таять, жизнь понемногу просыпалась. На улицах Фуюаня было многолюдно. Женщины ходили в платках. Смешанная китайско-русская кровь — азиатские черты, но глаза чёрные с голубоватым отливом, прямой нос, молочно-белая кожа. Красивые люди. Хо Ху воскликнул: "Привет!" Несколько высоких русоволосых девушек прошли мимо с улыбкой, не обратив на здоровяка никакого внимания. Чжань Синь поймал Хо Ху за ухо и оттащил в сторону: "Ну что ты, что ты делаешь!" Хо Ху засмеялся: "У них волосы золотые, красивые! Что тут едят?" Фуюань стоит у Амура (黑龍江, дословно "Река чёрного дракона"; китайское название реки Амур; одна из крупнейших рек Дальнего Востока, разграничивающая Китай и Россию) рыбы здесь в изобилии. Зимой пограничная река замерзала. С глобальным потеплением последних лет граница ледостава каждый год сдвигалась вперёд. В марте уже начинался ледоход. Ледоколы прокладывали путь по фарватеру, огромные белые льдины разлетались в стороны. И хотя холода ещё не отступили, рыбаки вдоль берега уже вовсю готовились к первому улову. Рыжий, Синеглазый и остальные сняли военные куртки, чтобы не привлекать внимания у границы. Все переоделись в кожаные куртки. Чжань Синь и Линь Цзинфэн были в свитерах и стояли у реки, держась за руки, смотрели на пейзаж. Бойцы собрали у всех документы и удостоверения личности и отправились в приграничное бюро оформлять туристические визы. В уединённом месте у края улицы группа собралась вместе. Зелёный берет раздал туристические визы на случай, если придётся пересечь границу, чтобы российские пограничники не могли выслать их обратно. "На этот раз задание вполне может выйти за пределы страны," — произнёс Рыжий. "Все должны знать меру. Сяо Тан и Чжань Синь вы особенно. Если задержат российские пограничники, не выпендривайтесь." Синеглазый добавил: "И не бросай бомбы в центре города. Сяо Тан, ты слышишь?" Тан Ю неохотно промычал что-то неопределённое. Рыжий произнёс: "В Хабаровске можно говорить по-китайски, большинство его понимают. Но в полицейском участке уже другое дело." Чжань Синь: "Понял... Эй, маленький учитель, а почему у тебя рабочая виза? У всех туристические..." Линь Цзинфэн неловко сунул паспорт в карман: "Откуда я знаю?" Зелёный берет с улыбкой произнёс: "Ему с рабочей удобнее." Тан Ю нахмурился: "Рабочую визу же оформляют по месту прописки?" Линь Цзинфэн произнёс: "Я заранее оформил, ещё до приезда. Предвидел, что придётся въезжать в Россию..." Чжань Синь подумал, что, наверное, дело в бюрократических процедурах, и не стал допытываться. Рыжий продолжил: "Пока свободное время. В половину второго собираемся у причала. После этого начинаем выполнение задания. Нужно будет рассредоточиться, сесть на корабль по отдельности, раствориться в толпе. Больше нельзя держаться вместе..." Рыжий взглянул на Линь Цзинфэна и Чжань Сина и произнёс: "Все расходятся? Вы двое вместе?" Чжань Синю почему-то стало тревожно: что-то было не так. Он произнёс: "Хо-гэ, пойдём рыбы поедим... ты же..." Линь Цзинфэн спокойно произнёс: "Хорошо, я с ним пройдусь." Хо Ху попытался увязаться, но Рыжий поймал его и ушёл с бойцами. Чжань Синь: "???" Линь Цзинфэн взял Чжань Сина за руку и больше не отходил от него ни на шаг. Чжань Синь вдруг остановился: "Что вы задумали? Ты опять собираешься бросить меня и сбежать?" Линь Цзинфэн рассмеялся: "Да что ты." Чжань Синь произнёс: "А расписка?" Линь Цзинфэн забыл. "Вечером обязательно напишу. Отдам тебе." Чжань Синь кивнул: "Вот это другой разговор." На улице было шумно. Приграничный городок: множество русских покупали товары на базаре, чтобы отвезти на продажу на Сахалин (庫頁島, дословно "остров Кукай"; китайское историческое название острова Сахалин), во Владивосток и в другие места. Водка, украшения, одежда, обувь — всё раскупалось нарасхват. Попадались и лотки с русскими изделиями народного промысла. Чжань Синь остановился у одного прилавка и принялся разбирать матрёшку. Папа с пышными усами, внутри мама в венке, вынул дочку в сарафане, а в самой глубине пузатый мальчик в комбинезоне. Чжань Синь давился от смеха, поднёс усатого папу к лицу Линь Цзинфэна. Тот смотрел с каменным выражением и всё понял: "Чего уставился." Чжань Синь сам себе посмеивался: "Ты всё больше становишься похож на папашу." Линь Цзинфэн парировал: "Это ты невозможный, не уследишь за тобой. Хочешь купить? Подожди, что ты делаешь?" Чжань Синь выкинул мальчика и засунул внутрь деревянную фигурку, которую ему дал Линь Цзинфэн, и пробурчал: "Вот теперь одна семья." Линь Цзинфэн взял с прилавка двуязычный сборник стихов Пушкина (普希金, дословно "Пушкин"; транслитерация имени А. С. Пушкина; великий русский поэт, 1799-1837), полистал и заплатил. Много лет спустя Линь Цзинфэн всё ещё помнил этот день до мельчайших подробностей: что они делали, каждое движение Чжань Сина, каждую его улыбку. На базаре они накупили разных безделушек. Чжань Синь купил Линь Цзинфэну плетёный браслет на ногу украинские женщины плели такие для возлюбленных. Три цвета: красный, синий, чёрный. Смысл: сколько бы дорог ты ни прошёл, как бы далеко от дома ни оказался однажды вернёшься ко мне, вернёшься домой. Полуденное солнце косо лежало на шпиле церкви. На скамейке в сквере у площади Линь Цзинфэн снял армейские ботинки. Чжань Синь встал на одно колено и завязал плетёный кружок у него на щиколотке. Поднял голову, лицо Линь Цзинфэна в солнечном свете было размытым. Они немного постояли у церкви, глядя на свадьбу. Потом Линь Цзинфэн обнял Чжань Сина за плечи, и они пошли в ресторан. Заказали всё, что любил Чжань Синь, и речных мидий первого улова (江蚌, дословно "речная ракушка"; двустворчатый пресноводный моллюск, деликатес районов Амура). В одной мидии Чжань Синь обнаружил маленькую, причудливой формы жемчужину. Оба расхохотались. Чжань Синь положил жемчужину в стеклянный пузырёк, пусть побудет вместе с медузой. Медузе не нравился яркий свет, она немного поникла. Чжань Синь поохал и решил, что по возвращении зайдёт в аквариум проконсультироваться. Они держались за руки и катались на коньках по замёрзшему искусственному озерцу. Откуда-то прибежали прогонять их: оба в панике упали, вскочили и припустили прочь. Пробежали несколько переулков, сели на скамейке бок о бок, под весенним солнцем, в одинаковых парных свитерах и одинаковых шарфах. Линь Цзинфэн читал Чжань Сину Пушкина вслух: "Избранный томительными снами, узрит свет отрады." Чжань Синь: "Хахаха! Прочитай по-ганьсуйски!" Линь Цзинфэн с серьёзным видом прочёл на ломаном местном диалекте. Чжань Синь хохотал до слёз. Линь Цзинфэн за свою жизнь объездил всю страну и знал немало диалектов. Он переходил с дунбэйского (東北話, дословно "северо-восточная речь"; диалект провинций Ляонин, Гирин и Хэйлунцзян) на сычуаньский (四川話, дословно "речь четырёх рек"; диалект провинции Сычуань), сианьский (西安話, дословно "речь западного покоя"; диалект города Сиань, провинция Шэньси) и другие говоры. Прочитает строфу, сменит говор. Чжань Синь чуть не свалился со скамейки от смеха. Линь Цзинфэн смотрел на него с улыбкой. Этот обезьяний характер, способность находить радость в чём угодно, было в этом что-то очень притягательное. Неизвестно, с какого дня Линь Цзинфэн перестал быть тем мрачным подростком, который сидел в тёмных склепах и бездумно смотрел на гробы и покойников. Давным-давно замурованный слуховой люк глубокого каменного зала наконец открылся. Чжань Синь спустил верёвку и собственными руками вытащил его из сырого, тихого, тёмного мира. "Пойдём," — Линь Цзинфэн закрыл книгу и посмотрел на часы. "Пора." Бойцы спецотряда вместе с Цуй Вэнем ждали за складом у причала. Лицо Тан Ю было тревожным, как бы ни старался он это скрыть. Чжань Синь произнёс: "Всё ещё киснешь? Давай прочитаю тебе стишок, хахаха, маленький учитель научил... Э-кхм... Изьбранный томильными снами..." — Чжань Синь закачал головой, ещё не начав читать, и уже захлёбывался смехом. Все смотрели на него с одинаковым странным выражением лица. Тан Ю пнул ногой. Чжань Синь увернулся. Тан Ю заорал на него: "Давай за дело! Мой брат неизвестно жив ли, а ты стихи читаешь!" Чжань Синь засмеялся: "Ладно, ладно, хватит дурачиться. Хотел тебя немного развеселить." Убрал книгу, принял от Рыжего инвалидное кресло, где сидел вялый Цуй Вэнь. Рыжий передал Чжань Сину небольшую сумку и два билета на корабль. Чжань Синь закинул сумку за спину. Рыжий, против обыкновения, произнёс: "Будь осторожен." Чжань Синь кивнул, поцеловал Линь Цзинфэна, взял Цуй Вэня и свернул за угол. Вышел из склада. Тан Ю окликнул его. "Чего?" — обернулся Чжань Синь. Тан Ю произнёс: "Спасибо. Сяо Цзянь. Тебе досталось." "Да ладно," — Чжань Синь отмахнулся, покатил кресло Цуй Вэня и встал в очередь на посадку. "Хороший парень," — Синеглазый, что с ним редко случалось, произнёс это вслух. "Береги его." Линь Цзинфэн хмыкнул в ответ. Глаза чуть повлажнели. Он убрал длинный нож. Все растворились в толпе, каждый со своим билетом пошёл в очередь.