Революция в глубинах души

Как только корабль причалил, толпа хлынула вперёд. Сходившие с борта устремились к автобусам у причала и рынка. Чжань Синь миновал контроль билетов и таможню, обернулся и нашёл взглядом троих. Один шёл и жевал: голова замотана так, что торчала как дубина. Это, конечно, Хо Ху. Тан Ю был в клетчатой рубашке навыпуск, с широкополой круглой шляпой, ну вылитый молодой щёголь с шанхайских улиц эпохи Китайской Республики (民國, дословно "Республика народа"; период Китайской Республики, 1912-1949; в массовой культуре ассоциируется с особым стилем одежды и городской жизнью Шанхая). Линь Цзинфэн был в чёрной куртке, стройную высокую фигуру не скроешь нигде. Вокруг шеи белый шарф, капюшон надвинут, прикрывая половину красивого лица. Это тоже было частью плана Рыжего: пусть Линь Цзинфэн сделает вид, что использует Чжань Сина как приманку, позволив Синей усадьбе это заметить и потерять бдительность. Богомол ловит цикаду, но за богомолом следит иволга (螳螂捕蟬，黃雀在後, дословно "богомол ловит цикаду, а жёлтая птица — иволга — притаилась позади"; идиома, означающая "пока одни заняты своими делами, другие незаметно их используют"; предупреждение об опасности с тыла). Как только Чжань Синь себя раскроет, Синяя усадьба догадается, что Линь Цзинфэн рядом, и нацелится на него. В этом и состоит истинный удар цепной приманки: четыре бойца спецназа действуют из тени. Никому не придёт в голову, что у расхитителя гробниц могут быть связи с подразделением специальных операций. Как Рыжий замаскировался? Чжань Синь оглядывался кругом и не обнаружил ни следа спецназа. Сел на борт палубы. Вокруг был народ: в основном это русские женщины в платках и толстых ватных стёганках. Загудела сирена. Судно отчалило, раздвигая редкий тонкий лёд на Амуре, и пошло вниз по течению. Это были "мешочники" (倒包, дословно "переворачивать тюки/мешки"; разговорное название людей, занимающихся мелкой приграничной торговлей; они въезжают в страну в старой одежде, покупают новые товары, надевают их на себя или набивают ими одежду и провозят через границу). Чжань Синь слышал от Линь Цзинфэна: они оформляли туристическую визу, приезжали в Китай в старом, покупали новую одежду и надевали её поверх, а ещё набивали товаром куртки, пояса и штаны. Таможня обычно ограничивала вес провоза, но несколько тётушек, набив себя товаром под завязку, сидели на палубе в ожидании долгого и скучного пути. Чжань Синь отодвинул кресло, сел спиной к борту, вытащил пачку сигарет и потряс ими. Цуй Вэнь молча смотрел на него, потом вдруг спросил: "Говорят, семья у тебя богатая? Ты из тех, кто в Пекине... " Чжань Синь, не поднимая головы ответил: "Племянник Сунь Ляна. Будешь?" Цуй Вэнь: "Нашёл бы себе нормальную работу, зачем сюда было тащиться?" Чжань Синь беззаботно ответил: "Моя мечта. Тебе не понять." Цуй Вэнь фыркнул. Чжань Синь протянул ему сигарету. Цуй Вэнь спустя долгое время произнёс: "Спасибо." Чжань Синь: "Ты хорошо знал брата Сяо Тана?" Цуй Вэнь: "С детства. Он и ввёл меня в дело." Чжань Синь кивнул. Деньги оказались для Цуй Вэня дороже Тан Чу, такие люди ему никогда не нравились, и вступать в разговор не хотелось. Немного погодя Цуй Вэнь снова спросил: "Почему все читают?" Чжань Синь огляделся без особого интереса. Плыть было ещё несколько часов. Пассажиры, казалось, поголовно держали в руках книги: мужчины, женщины, пожилые, молодые. "Русские — народ, который любит литературу," — произнёс Чжань Синь. "Ты не знаешь? Достоевский (陀思妥耶夫斯基, дословно "транслитерация"; Фёдор Михайлович Достоевский, 1821-1881; великий русский писатель), Тургенев (屠格涅夫, дословно "транслитерация"; Иван Сергеевич Тургенев, 1818-1883; русский писатель), Гоголь (果戈裡, дословно "транслитерация"; Николай Васильевич Гоголь, 1809-1852; русский писатель)... У них и в точных науках сильны: география, океанология, биология." Цуй Вэнь не ответил. Долго помолчал и произнёс: "Надо было в детстве больше учиться. Сейчас уже не будет возможности." Чжань Синь рассеянно листал сборник Пушкина: "Учиться никогда не поздно. Было бы желание в любой момент можно. И не обязательно в школе." Цуй Вэнь вздохнул: "Либо Синяя усадьба убьёт, либо ваши братцы, либо электрический стул..." Чжань Синь вдруг подумал о будущем Цуй Вэня. Перспективы у него и правда не радужные. Он произнёс серьёзно: "Цуй Вэнь, я думаю, в этом мире... многое можно начать в любой момент. Да и будущее непредсказуемая штука." Чжань Синь сам не был уверен. Он слышал истории о том, как перед смертью люди вдруг говорили умные вещи, а слышал и о том, как другие, загнанные в угол, тащили за собой всех подряд. Выживет Цуй Вэнь или нет кто знает. Рыжий и остальные не принимали его всерьёз. Если что-то пойдёт не так, это не шутки. "Тебе сильно нужны деньги?" — спросил Чжань Синь. Цуй Вэнь уныло ответил: "Да. Жаль, пошёл не тем путём. Теперь уже поздно сожалеть." Он вздохнул. Чжань Синь открыл страницу и с улыбкой произнёс: "Друг, не жалей о прошлом. Потерять бесцельно прожитое время не беда." Цуй Вэнь спросил: "Почему?" Чжань Синь ответил: "Потому что впереди ещё есть надежда. Тан Чу твой друг. Неужели не хочешь дожить до встречи с ним и попросить прощения?" Цуй Вэнь замолчал. Чжань Синь сказал сам себе: "Ты ещё молод. Ещё много кто полюбит тебя." Цуй Вэнь спросил: "Это тоже он сказал?" Чжань Синь кивнул. Чжань Синь заговорил серьёзно: "Цуй Вэнь, слушай внимательно. Когда окажешься перед стариком, ни в коем случае не говори всего сразу. Веди себя так, будто ещё кое-что недосказал. Тогда они точно не убьют, будут думать, что ты ещё можешь выдать что-то важное. Запомни: всегда оставляй что-то в запасе, мнись, будто хочешь сказать и не решаешься. Когда придут за мной, я попрошу маленького учителя вытащить и тебя." Цуй Вэнь произнёс: "Даже если выберусь, Рыжий меня не отпустит." Чжань Синь: "Отпустит! Верь мне. Я сделаю всё возможное, чтобы тебя вытащить. Начало оно всегда не поздно." Цуй Вэнь, кажется, не верил: "Что ты вообще можешь сделать?" Чжань Синь чуть улыбнулся. Сил у него немного, это правда. Но Цуй Вэнь с того момента ушёл в себя. Может, думал о прошлом. А может, о будущем. Корабль прибыл в Хабаровск (哈巴羅夫斯克; китайское название — 伯利, дословно "умиротворённая ли"; исторический китайский топоним города Хабаровска, встречающийся в старых текстах). Это был первый город на российской стороне Амура. Многие делали здесь пересадку. Город был не особенно большой, но в сравнении с шумными рынками китайского Фуюаня здесь было больше народу и пестрее. Магазинов меньше, зато людей целые толпы. Цуй Вэнь самостоятельно скатил кресло по сходням: "Связной должен быть в одном месте. Оно называется «Пекинский ресторан»." Чжань Синь спросил: "Что говорить, помнишь? Повтори, чтобы проверить." Цуй Вэнь молчал и не ответил. Чжань Синь не торопил. Неспешно катил его в толпе, время от времени оглядываясь. Метрах в пятидесяти он заметил Линь Цзинфэна. Шарф развевался в холодном ветре. Линь Цзинфэн поднял руку, сложил указательный и средний пальцы, провёл ими по худым нежным губам и тихо послал воздушный поцелуй. Цуй Вэнь безразлично произнёс: "Поторапливайся. Всё равно конец один." Чжань Синь облокотился о спинку кресла: "Пейзаж тут неплохой, хватит быть пессимистом. Смотри вон туда. Та девушка нам улыбается..." Цуй Вэнь посмотрел в указанную сторону. Золотоволосая русская девушка с синими глазами купила газету и обернулась, уставившись на них. Цуй Вэнь с самоиронией покачал головой. Чжань Синь закатил его в Пекинский ресторан. Подошла официантка. "Что будете заказывать?" — Официантка протянула меню. Чжань Синь внутренне насторожился. Официантка тихо добавила: "Не поднимайте голову. Люди старика ждут его уже несколько дней." Чжань Синь произнёс: "Принесите... кхм, тут, кажется, только копчёное мясо. Выберите за меня, спасибо. У вас, кажется, грудь искусственная?" Сестра Бинь ответила: "Они ещё не знают о смерти Цю Юэ. Бородач в углу был одним из её любовников." Чжань Синь с хитрой ухмылкой поднял глаза. На ней был передник с кружевами, на голове шапочка горничной. Золотистые кудри светились как солнечные лучи. Губы накрашены в соблазнительный розово-красный цвет. Кожа молочная, белоснежная — вылитая Грета Гарбо (嘉寶, дословно "прекрасная драгоценность"; транслитерация имени Greta Garbo; легендарная голливудская актриса шведского происхождения, 1905-1990; эталон красоты эпохи). Загримированная сестра Бинь улыбнулась Чжань Сину и убрала меню. Вскоре она появилась с подносом: две рюмки водки, холодное копчёное мясо, жареная сельдь, чесночная колбаса и большая корзина чёрного хлеба. Цуй Вэнь: "Почему не заказал китайскую еду?" Чжань Синь беззаботно ответил: "Когда выбираешься поздно надо пробовать местное, разве нет?" Он посмотрел на официантку. Та облокотилась о стойку, рассеянно покачивала ногой в туфле на каблуке и смотрела в угол зала. Там сидела компания русских: бородачи, румяные от выпивки, от них разило перегаром. Чжань Синь чокнулся с Цуй Вэнем, хлебнул и в следующую секунду расплескал по всему столу. Цуй Вэнь: "Хахаха!" У Чжань Сина перекосило лицо: "Это же как технический спирт пить!" Один из бородачей, покачиваясь, подошёл к ним, поставил стакан на стол и прогудел по-китайски: "Молодой человек, откуда приехал?" Положил руку на плечо Чжань Сина и сжал его щёку. Чжань Синь произнёс: "У меня есть кое-что из Китая. Хочу продать... Знаете, где тут рынок для подержанных вещей?" Бородач осоловело ухмыльнулся: "Как тебя зовут?" Цуй Вэнь беспокойно откатился на кресле назад, словно хотел сбежать. Бородач спросил просто так и, не дожидаясь ответа, перевёл взгляд на дверь, видно, почувствовал, что кто-то вошёл. В стеклянных вращающихся дверях появился молодой человек в чёрном плаще. Закинул парусиновый рюкзак в угол, оперся одной ногой на него, другую вытянул, достал из внутреннего кармана плаща маленькую губную гармошку. Линь Цзинфэн поставил перед собой на пол небольшую жестяную коробочку и поднёс гармошку к губам. "Катюша" (喀秋莎, дословно "транслитерация"; советская лирическая песня 1938 года на стихи Михаила Исаковского). Звук был тихим. Из-под пальцев в перчатках без пальцев лилась мелодия. Бородач лениво произнёс: "Есть. Проводить вас?" Чжань Синь улыбнулся: "Было бы отлично. Далеко отсюда?" Бородач встал, бросил несколько монет в жестяную коробочку Линь Цзинфэна, перекинулся словами с компанией. Русские мужчины покинули зал и пошли к лобби. Бородач сделал галантный жест: "Прошу." Прямо здесь, в гостинице? Чжань Синь и Линь Цзинфэн одновременно подумали об одном. Мелодия на губной гармошке своевременно сделала паузу и сменилась на "Подмосковные вечера" (莫斯科郊外的晚上, дословно "вечер за городом у Москвы"; известная советская лирическая песня 1956 года, ставшая символом русской лирики за рубежом). Чжань Синь встал, покатил Цуй Вэня следом. Бородач нажал кнопку лифта, он вёл в подземную парковку гостиницы. В зале ресторана Линь Цзинфэн высыпал монеты из коробочки на поднос сестры Биня и скользнул к выходу. Чжань Синя с Цуй Вэнем усадили в машину и отвезли в подземное казино. Свет там был тусклый. Бородач распорядился, и Цуй Вэня увезли. Чжань Синь мысленно пожелал тому удачи. Самого его провели в отдельный кабинет. Бородач небрежно взял кий для бильярда, присел у стола: "Рассказывай. Зачем приехал?" Чжань Синь принялся выкладывать из рюкзака: "Я хочу заключить сделку. Скажите, у вас есть человек по имени Тан Чу?" Уголок рта бородача дёрнулся: "Ты ищешь Тан Чу? Кем ты ему приходишься?" Чжань Синь положил свёрток на стол: "Его брат попросил меня забрать его." Бородач даже не взглянул на свёрток: "Я знаю этого человека. Сколько ты готов заплатить?" Чжань Синь: "Здесь всё, что принадлежало вам..." Бородач произнёс: "Это не то, что мне нужно. К тому же я не решусь это взять." Чжань Синь озадаченно нахмурился. Бородач продолжил: "Скажу прямо. Я это я, они это они. Моё дело — управлять всеми делами господина Синего (藍先生, дословно "господин Синий/Голубой"; прозвище Старого Ланя, отражающее его псевдоним "Лань" — синий) на российской стороне границы. В его прямые сделки я не вмешиваюсь." Сердце Чжань Сина ухнуло в пятки: "Где он сейчас?" Линь Цзинфэн прижал руку к наушнику. Сквозь помехи доносился разговор бородача с Чжань Сином, почти неразборчиво, явно несколько слоёв блокировки. К счастью, оборудование связи Тан Ю было мощным, можно было разобрать голоса. В другом ухе послышался голос Тан Ю: "По трекеру, который на Сяо Цзяне, они сейчас находятся в подвале. Вход к цели: от тебя повернёшь на левом углу и прямо триста метров, на втором перекрёстке повернёшь направо, третий квартал, второе здание." "Ты знаешь Цю Юэ?" — вдруг произнёс Чжань Синь. Бородач ответил: "Это не моя забота. Меня просто удивляет, почему в этот раз другой человек." Чжань Синь произнёс: "Потому что она умерла." Бородач кивнул и спросил: "Как тебя зовут?" Чжань Синь: "Имя не меняется ни в дороге, ни в покое (行不改名，坐不改姓, дословно "идёшь — не меняешь имени, сидишь — не меняешь фамилии"; классическая китайская фраза, означающая "я открыто называю себя настоящим именем и ничего не боюсь"; характерна для героических персонажей в романах-боевиках). Цю Сяоцзянь (仇小健, дословно "враждебный маленький силач"; вымышленное имя; фамилия "仇" читается как Цю, что созвучно "仇玥" — Цю Юэ, из чего слушатель может предположить, что говорящий из её окружения)!" Линь Цзинфэн стоял напротив подземного казино, придавил пальцем передатчик на левом ухе: "Слышу голос твоего брата. Он тоже внутри." Тан Ю глубоко вдохнул: "А Сяо Цзянь?" Линь Цзинфэн: "Конечно же, их заперли вместе." Тан Ю ответил: "Остальные сейчас допрашивают Цуй Вэня. Пока не входи." Чжань Синь не успел договорить, как бородач произнёс: "Хорошо. Подожди здесь." Забрал свёрток и затолкнул Чжань Сина в комнату без окон. Тот неловко удержал равновесие. Из темноты послышался мужской голос, насторожённо спросивший: "Кто там?" По голосу Чжань Синь сразу понял, что это Тан Чу. Тан Чу он помнил, а тот его нет. "Курьер доставку привёз," — Чжань Синь размотал шарф, скинул куртку и с улыбкой произнёс: "Каменная гравюра Будды Медицины, бронзовое зеркало Трёх Гунов. Помнишь?" Тан Чу резко сел. Что-то звякнуло, и он повалился обратно. В комнате было темно. Чжань Синь долго привыкал к слабому свету, падавшему сквозь тройную железную решётку под потолком, и наконец разглядел грязного, израненного мужчину, сидящего на кровати с одним костылём. "Тан Ю умер," — произнёс Чжань Синь. Тан Чу спросил: "Кто тебя прислал? Цуй Вэня поймали?" Чжань Синь ответил: "Он тебя предал. Цуй Вэнь, Цю Юэ и спецназ "Южного Клинка" столкнулись на Чанбайшань. Тан Ю погиб." Тан Чу выплюнул кровь и упал на пол. Бородач недоуменно прищурился, слушая разговор из камеры. Рядом стоял позеленевший Цуй Вэнь. "Он только первое звено ловушки," — произнёс Цуй Вэнь. Бородач спросил: "Что он задумал?" Цуй Вэнь: "Они хотят выманить старого господина Ланя двумя антиквариатами. Третий Линь притупит вашу бдительность третьим предметом. Договорились: Линь отвлечёт вас, убедив, что он и есть главная угроза. Тогда старый господин Лань успокоится и выйдет забрать товар. Ещё четыре бойца спецназа ждут в тени. Они следят за этим парнем, у него на теле сигнальный передатчик." "Цю Юэ жива?" — спросил бородач. "Я не... не знаю," — ответил Цуй Вэнь. "Где старый господин Лань? Мне тоже нужно с ним встретиться. Доложить о произошедшем." Бородач произнёс: "Я пойду получу указания. Подожди. И если солжёшь..." Цуй Вэнь: "Каждое слово это правда. Я столько для него сделал, пусть возьмёт меня с собой! Иначе, когда вернусь, я..." Бородач жестом велел успокоиться и позвонил Синей усадьбе. Через минуту повесил трубку и сказал Цуй Вэню: "Господин Лань выражает вам благодарность. Он просит вас сделать кое-что последнее. После этого возьмёт вас с собой. Машина ждёт у реки. Можете садиться в неё с вещами." Линь Цзинфэн тихо произнёс: "Всё время молчит о местонахождении старика. Где же он?" Сестра Бинь в передатчике произнесла: "Хочешь войти и проверить?" Тан Ю произнёс: "Подождём." Цуй Вэнь произнёс: "Перед смертью Тан Ю попросил Линь Цзинфэна с учеником вытащить брата. Тот парень внутри друг Тан Ю." Бородач усмехнулся: "Друг." Чжань Синь помог Тан Чу лечь на кровать. Немного погодя тот пришёл в себя. "Тан Ю был моим другом," — произнёс Чжань Синь, излагая то, о чём договорились заранее. "Перед смертью попросил об одном. Велел мне взять антиквариат и выкупить тебя." Тан Чу закрыл глаза. Лицо серое. Потом всё лицо залили слёзы, он заплакал, громко и горько. Рыдания Тан Чу накатывали волнами, он давился от боли. Чжань Синь сочувственно произнёс: "Мёртвых не вернуть. Он оставил кое-что для тебя. Велел вернуться домой и посмотреть." Сестра Бинь произнесла: "План идёт гладко. Старика, скорее всего, там нет. Ускоряйтесь, переходите к следующему шагу. Не давайте управляющему времени думать." "Тан Ю?" — произнёс Линь Цзинфэн. Тан Ю сидел в кафе и смотрел в ноутбук, вслушиваясь в плач брата. Линь Цзинфэн несколько раз окликнул, тот очнулся. Тан Ю произнёс: "Теперь можно заходить. Если всё по плану, войдёшь с парадного входа, они выведут тех двоих через задний вход." Линь Цзинфэн оправил воротник и вошёл в подземное казино.