Революция в глубинах души

Лоб-Нор (羅布泊, дословно "озеро Лоп"; высыхающее озеро на западе Китая в Синьцзяне; в древности было одним из крупнейших озёр Центральной Азии, являлось центром цивилизации Лоулань; к концу XX века практически полностью пересохло). Ранняя весна марта. Снова прошёл год. "Нынче смеёмся, в следующем году снова, осенние луны да весенние ветры текут себе у ворот тихо, редки кони и повозки, в зрелые лета стала я женою торговца (цитата из поэмы Бо Цзюйи (白居易, дословно "Бо, живущий в покое"; великий поэт эпохи Тан, 772-846) «Пипа» (琵琶行, дословно "поэма о пипа"; знаменитая поэма 816 года о встрече поэта с опальной певицей; образец классической тоски о несбывшихся надеждах))..." Чжань Синь качал головой и вздыхал, глядя на яркую весеннюю красоту, разлившуюся перед "Бурными годами". Линь Цзинфэн произнёс: "Хочешь, чтобы тебя муж до смерти прикончил? Экуюю (皮裡陽秋, дословно "снаружи кожа, внутри осень"; идиома, означающая говорить одно, а подразумевать другое; "春秋" — "Вёсны и осени" — название летописи, намекающей на скрытые смыслы; здесь: замаскированная жалоба через цитату). Думаешь, если стихи читаешь, муж не поймёт, что ты жалуешься?" Чжань Синь тут же улыбнулся: "Нет-нет... Муж велик и могуч!" А ведь раньше красавцев приходило видимо-невидимо. Теперь же целыми днями в лавку заглядывают в основном пожилые господа. Большую часть времени дела идут вяло, прибыль за год всего сотня тысяч юаней, едва хватает на еду. Два супруга сидят в лавке. Хо Ху развалился на спине в обнимку с маленькой плюшевой игрушкой-динозавром и греется на солнышке во дворе. Линь Цзинфэн сидит в интернете. Чжань Синь читает книгу. Каждый занят своим делом. Не успели даже развернуться во всю мощь, а уже живут как на пенсии. Что же делать? Чжань Синь закрыл книгу и предложил: "Поехали путешествовать?" Линь Цзинфэн уставился в экран монитора и поманил рукой. Чжань Синь тут же приплёлся. "Ай! Ай! Мм!" Стул перевернулся с грохотом. Чжань Синя утащили за прилавок. Он высунул руку, Линь Цзинфэн её поймал и прижал к полу. "Мм?" — Линь Цзинфэн запечатал ему губы и при белом свете дня принялся расстёгивать одежду. "Мм-мм!" — Чжань Синь для виду чуть поборолся, но уже задыхался. Обнял Линь Цзинфэна за шею и принялся целовать с азартом. Оба затихли и сосредоточились на поцелуе. Через несколько минут у прилавка звякнул колокольчик. Линь Цзинфэн был в синей шёлковой куртке в стиле эпохи Тан и шёлковых боевых шароварах, уже успел отогнуть полу и потянулся к поясу, кое-что твёрдое давало о себе знать. Пришлось с неохотой обернуться. "Чем могу помочь?" — Линь Цзинфэн встал. "Ой!" — Молодой человек у прилавка вздрогнул от неожиданности и чуть не упал. Линь Цзинфэн одёрнул воротник, прикрывая след от поцелуя на шее. На щеках проступил неловкий румянец: "Барышня просто смотрит?" Молодому человеку было на вид лет семнадцать-восемнадцать, кожа белая как у девушки, волосы смоляные. Он нерешительно произнёс: "Чжань Синь... господин Чжань, он здесь?" Мужчина? Линь Цзинфэн удивился, заметил адамово яблоко и нахмурился: "Да... а вы с ним знакомы?" Чжань Синь, в растрёпанной одежде, держась за штаны Линь Цзинфэна, поднялся. Молодой человек снова вздрогнул, на лице появилось выражение человека, который не знает, смеяться ему или плакать. "Это... вот как вышло." "О, красавец!" — Чжань Синь прикрыл лицо Линь Цзинфэна ладонями и оттолкнул его в сторону. "Чем могу быть полезен (找小爺有什麼貴幹, дословно "какое у вас почтенное дело к маленькому господину"; изысканно-шутливая формула приветствия в торговой среде; 小爺 — самоназвание с лёгким хвастовством; 貴幹 — вежливый вопрос о цели визита)?" Молодой человек весь залился краской: "Меня зовут... кхм, Ди Цин." Ди Цин достал удостоверение личности, дал Чжань Сину проверить и произнёс: "Дело в том, что Чжан Хуэй попросил меня вас найти. Он сказал, что вы его очень хороший друг... Случилось кое-что, ему нужна ваша помощь." Чжань Синь сразу понял, что дело нехорошее. Нахмурился: "А его брат где?" Ди Цин с беспомощным видом ответил: "Чжан Шуай несколько дней назад поссорился с ним. Чжан Шуай уехал в Перу развеяться. Сейчас с ним не выйти на связь." Чжань Синь растерялся: "Из-за чего поссорились?" Ди Цин закусил губу, опустил голову и не отвечал. В глазах стояли слёзы. Чжань Синь впервые сталкивался с таким слезливым молодым человеком, все его знакомые были куда прямее. Пришлось утешать: "Не плачь, не плачь. Расскажи толком, что случилось? Ты знаком с Чжан Хуэем?" "Брат Хуэй... пропал," — Ди Цин достал шкатулку и поставил на прилавок. Шкатулка была пустой. Внутри старинный узор, потёртый красный узорчатый шёлк (錦, дословно "парча"; шёлковая ткань с вытканным узором) с выбеленным оттиском круга. "Мы с братом Хуэем были в Урумчи (烏魯木齊, дословно "красивое пастбище"; столица Синьцзян-Уйгурского автономного района; название восходит к монгольскому языку), гуляли. Кхм..." — Ди Цин помедлил. "Купили вот эту шкатулку." "Это футляр для кольца," — удивился Чжань Синь. Поднял шкатулку, повернул лампу-прожектор у прилавка. Линь Цзинфэн снова подошёл, облокотился на плечо Чжань Сина. Оба склонились над шкатулкой. Линь Цзинфэн полез за монокулярным определителем, изготовленным Тан Ю: "Давайте, пусть специалист посмотрит." "Да что ты понимаешь!" — рявкнул Чжань Синь. Тут же повернулся к гостю: "Извините, супруг немного не к месту." У Ди Цина на лице было написано "хочется и плакать, и смеяться". Чжань Синь: "Этой вещь более двух тысяч лет. Откуда она? Правда купили?" Ди Цин произнёс: "Да, купили. Внутри сначала было..." "Лежало кольцо," — удивился Линь Цзинфэн. "Только одно? Мужское?" Ди Цин: "Да. Брат Хуэй хотел найти парное древнее кольцо того же вида. Пока не нашёл, он надел одно и пропал." Чжань Синь и Линь Цзинфэн в один голос воскликнули: "Пропал?!" Глаза Ди Цина покраснели: "Он... в гостиничном номере. Надел кольцо и буквально... исчез в воздухе." Линь Цзинфэн спросил: "Что сказал перед тем, как исчезнуть?" Ди Цин покачал головой. Линь Цзинфэн произнёс: "Это против всякой логики. Если он пропал, как ты об этом узнал?" Ди Цин ответил: "Он... когда мы гуляли в Ганьсу, упомянул одного друга... в Пекине на Паньцзяюань есть лавка..." Чжань Синь: "И ты нашёл нас здесь?" Ди Цин достал ещё один предмет: телефон Чжань Сина. "Я... я не знал, к кому обратиться. Не мог дозвониться до его брата. Чжан Шуай меня и не любит. Потом посмотрел на его телефон... там был ваш адрес..." Ди Цин перевернул страницу телефонной книги. В разделе "Семейные контакты" значились только два имени: Чжан Шуай и Чжань Синь. Чжань Синь слегка растрогался: "Расскажи мне подробнее об этой шкатулке. Откуда она взялась?" Ди Цин покачал головой, явно ничего не знал. Линь Цзинфэн спросил: "Ты откуда родом?" Ди Цин растерянно произнёс: "Я не знаю..." Линь Цзинфэн не знал, смеяться или же посочувствовать юноше: "Ты даже откуда сам не знаешь? Покажи удостоверение личности." В удостоверении Ди Цина значился сианьский адрес. Он объяснил: "Брат Хуэй говорил, что я когда-то ездил в Сычуань и сорвался в горную расщелину, ударился головой. Чуть не погиб. Потом брат Хуэй спас меня... Мы... ну, он отвёз меня обратно в Сиань. Там уже всё снесли под застройку. Пошли в полицейский участок восстанавливать домовую книгу (戶口本, официальный документ регистрации населения в Китае). Отца у меня нет, только мать где-то за рубежом, я боюсь с ней связываться..." Чжань Синь из этих обрывочных рассказов примерно понял всю историю и с сочувствием произнёс: "Бедняга. Ничего из прошлого не помнишь?" Ди Цин покачал головой. Линь Цзинфэн погладил его по голове и в густых волосах нащупал шрам. "Как давно это было?" — спросил Чжань Синь. "Три года назад," — ответил Ди Цин. Линь Цзинфэн кивнул: "Иди отдохни немного. Мы посмотрим на шкатулку и тогда ответим." "Этого парнишку подобрал Чжан Хуэй?" — пробормотал Чжань Синь. "Вот повезло человеку." Линь Цзинфэн рассеянно смотрел в экран: "Не болтай. Ещё услышит. Парень несчастный." Чжань Синь по-семейному воспользовался служебным доступом и без лишних церемоний вошёл в базу данных Нью-Йоркского мирового музея с аккаунта Лу Шао Жун. Принялся листать материалы, качая головой: "Это несправедливо." Линь Цзинфэн согласился: "Точно. Мне тоже никто такого не подбросил." Чжань Синь шарахнул кулаком по столу: "Не в том дело! Прыгнул со скалы и уже при маленьком государе народа бо! Ещё и красавец! Почему мне так не везёт!" Линь Цзинфэн: "..." Чжань Синь: "..." Чжань Синь продолжал искать. Линь Цзинфэн ткнул пальцем жену в голову: "Ты всё-таки тайно влюблён в Чжан Хуэя, признайся. В своей миске ешь, а на чужой горшок поглядываешь (吃著碗裡的還想著鍋裡的, дословно "ест из миски, а думает о том, что в котле"; идиома о жадности или неверности, когда человека не устраивает то, что уже имеет)..." Чжань Синь торопливо изобразил улыбку: "Ничего подобного! Брат Хуэй же мне как родной... Просто, ну... ты понимаешь — невестки и золовки всегда друг другу поперёк горла." "Потише," — Линь Цзинфэн кинул взгляд в зал. Ди Цин тихо сидел там. Линь Цзинфэн: "Ещё не известно, не болтай зря. Напугаешь его." "Такой трогательный, такой жалостливый, слёзы на глазах (梨花帶雨, дословно "цветок груши под дождём"; классический образ красивой плачущей девушки из китайской поэзии; здесь применён к юноше иронически)... Маленькая грудь, самая большая жертва (平胸受最大, дословно "плоскогрудые несут наибольший ущерб/жертву"; интернет-шутка о типаже нежного молодого человека в гомоэротическом контексте)," — проворчал Чжань Синь. В MSN (MSN, дословно "транслитерация"; Microsoft Network Messenger — популярный в Китае интернет-мессенджер начала 2000-х) пришло сообщение от контакта "Лу Шао Жун". "Чжань Сяо Цзянь, ты опять что задумал? Мог бы не мешать? Пишу исследовательский доклад на полпути, из базы данных меня вышибло твоим принудительным входом! (Злое выражение лица)" Чжань Синь сразу нашёл спасителя и ответил: "Ахаха, папа, ты в такой час ещё не спишь? Вот удача, помоги посмотреть кое-что." Чжань Синь включил камеру и открыл видеозвонок с Лу Шао Жуном: "Смотри вот на это." Лу Шао Жун взглянул. Камера была направлена на шею Линь Цзинфэна. Через три секунды пришёл ответ: "Подумаешь, след от поцелуя. Чем хвастаешься? Доказываешь, что у тебя мощное всасывание?" Чжань Синь: "Не след от поцелуя смотри! Шкатулку! Шкатулку смотри!" Линь Цзинфэн покраснел до корней волос, взял шкатулку и поднёс к камере. Лу Шао Жун: "У Чжань Яна на шее тоже есть. Хочешь посмотреть?" Чжань Синь: "Папа, пощади. Смотри на антиквариат." — И тут же оттолкнул Линь Цзинфэна, взял шкатулку и показал Лу Шао Жуну. Линь Цзинфэн прошёл в парадный зал, одёрнул полу халата и сел. Красивее некуда. Ди Цин мельком глянул на него и снова молча уставился в пол. "Что вы делали в Ганьсу?" — произнёс Линь Цзинфэн. "Супруг мой обычно говорит невпопад, не обращайте внимания." Ди Цин с благодарностью кивнул: "Путешествовали." Линь Цзинфэн провёл пальцем по подбородку и прищурился: "Расскажите подробнее. Только тогда смогу вам помочь. Кем вы приходитесь Чжан Хуэю? Рядом больше никого не было?" Ди Цин произнёс: "Кхм... Я его... возлюбленный." Линь Цзинфэн подумал: этот Чжан Хуэй держал в тайне, ни слова не сообщил. Ди Цин произнёс: "Он хотел привезти меня в Пекин, познакомить с вами. Но... едва приехали в Ганьсу всё это и случилось." Линь Цзинфэн кивнул: "Вы, по сути, были в свадебном путешествии (蜜月, дословно "медовый месяц"; китайское обозначение медового месяца)?" Ди Цин тихо ответил: "Да." Линь Цзинфэн вздохнул. Похоже, впервые имел дело с таким типажом нежного гея (小GAY, дословно "маленький гей"; неформальное ласковое прозвище молодого гомосексуала, часто нежного или стеснительного). Пришлось утешать как девушку, произнёс небрежно: "Не расстраивайся слишком. Мы что-нибудь придумаем." Ди Цин кивнул. Чжань Синь вышел со шкатулкой: "Это вещь из Лоулани (樓蘭, дословно "скрытая орхидея на башне"; название древнего оазисного государства на Шёлковом пути, существовавшего около озера Лоп-Нор; исчезло около IV века н.э.; его руины были обнаружены шведским исследователем Свеном Хединым в 1900 году). Нам нужно съездить на озеро Лоп. Торговец, у которого купили, ещё там?" Ди Цин встал: "Нет. Вы говорите, кольцо связано с Лоб-Нором?" Чжань Синь внимательно посмотрел на Ди Цина и вдруг спросил: "Вы умеете насылать ядовитых насекомых-гу?" Ди Цин ответил: "Брат Хуэй немного учил меня." Чжань Синь: "Когда мы в прошлый раз виделись, он искал кое-кого. Уж не Мать-Бо ли вы?" Бровь у Линь Цзинфэна чуть приподнялась. Про себя отметил, что Чжань Синь всё-таки сообразительный: несколькими вопросами докопался до истины. Чжань Синь продолжил: "Постой, если вы Мать-Бо, то по логике вещей вы должны быть женой Чжан Шуая. И как вы тогда мужчина..." "Я я я... Я и сам не знаю," — произнёс Ди Цин. "Когда они с братом поссорились, тоже что-то говорили о "матери". Я правда не понимаю." "Вы вы вы... Ай, напугал человека. Дай-ка проверю, вы на самом деле женщина, верно?" — Чжань Синь бросил шкатулку и шагнул к нему. Линь Цзинфэн: "Эй! Руки убери от чужого человека. Жена друга священна (朋友妻不可戲, дословно "жена друга не для шуток"; устойчивое выражение о недопустимости флирта с супругой друга) не знаешь?" Чжань Синь: "Какое там, у людей же говорят: "жена друга хоть куда катайся" (朋友妻隨便騎, дословно "жена друга — езди как хочешь")..." Ди Цин в панике пятился, чуть не споткнулся. Чем больше Чжань Синь смотрел, тем сильнее удивлялся. В конце концов произнёс: "Вы правда мужчина?" Ди Цин с бьющимся сердцем кивнул. "Он без дурного умысла," — Линь Цзинфэн удержал Чжань Сина и объяснил Ди Цину. "Эй, Дораэмон, расскажу тебе кое-что интересное." Четверть часа спустя Чжань Синь стоял у дверей "Бурных годов" и трещал в телефон. Голос в трубке прокричал: "Оставь ты меня! Не можешь посидеть спокойно?!" "Не могу! На этот раз дело серьёзное..." — Чжань Синь принял деловой вид, выплюнул окурок и продолжил. В трубке тоже трещало: "Не рассчитывай снова меня заманить! Некогда! Я в аспирантуре! Не думай, что раз купил мне йогуртницу, я теперь обязан жизнью расплачиваться!" Чжань Синь парировал: "Эй, за историю с йогуртницей у нас ещё счёт не закрыт! Ладно, не будем ворошить прошлые обиды. На этот раз без тебя никак. Вся наша золотая команда только тебя не хватает. Знаешь, да Чжан Хуэй надел кольцо, вдруг вспышка белого света..." — Чжань Синь резко переменился в лице и с преувеличенным ужасом в трубку. "И он просто исчез в воздухе! Живой или нет, неизвестно, но уж явно пол-жизни на кону!" Линь Цзинфэн тут же подхватил: "Сяо Цзянь говорит правду! На этот раз ты должен приехать. Иначе Чжан Хуэй в опасности!" Ди Цин с недоумением и тревогой смотрел на обоих супругов. Через некоторое время заплакал. Чжань Синь злодейски поднёс телефон поближе: "Слышишь, слышишь? Жена Чжан Хуэя уже плачет..." Из трубки ответили: "Ладно. Еду прямо сейчас. Билет за твой счёт." "Не плачь." — Хо Ху услышал шум в парадном зале, пришёл из заднего двора, оглядел всех троих, немного посмотрел на Ди Цина и непонятно почему произнёс: "Здравствуй." Ди Цин со слезами на глазах через силу кивнул. Хо Ху галантно протянул руку для пожатия: "Женщина?" Ди Цин указал на адамово яблоко, давая понять, что мужчина. Хо Ху оторопел и принялся ободрять: "Настоящий мужчина не роняет слёз (男兒有淚不輕彈, дословно "у настоящего мужчины слёзы не льются попусту"; классическая строка из стихотворения Ли Кай-сяня эпохи Мин, ставшая крылатой фразой о мужской стойкости). Держись!" Той же ночью, в глухой час. "Ну, все в сборе," — произнёс Линь Цзинфэн, сидя в парадном зале. Тан Ю спросил: "Все в сборе?" Линь Цзинфэн: "В сборе. Я, Сяо Цзянь, ты. Должно хватить..." Тан Ю воскликнул: "Все в сборе, мог бы хотя бы сначала впустить меня! Три с лишним часа летел в Пекин и стою под дверью вашей лавки слушаю лекцию!" Чжань Синь: "Постой там немного! Мы только что заперли лавку, сейчас выходим!" Тан Ю через кошачий лаз в двери завопил: "Хоть воды дайте! Ужин пропустил!" Линь Цзинфэн: "Сначала летим в Урумчи, потом Таримский бассейн (塔里木盆地, дословно "Таримский бассейн"; крупнейшая бессточная впадина в Китае, расположена в Синьцзяне), оттуда идём в пустыню Такла-Макан (塔克拉瑪乾沙漠, дословно "транслитерация уйгурского названия"; означает "место, откуда нет возврата"; вторая по величине подвижная песчаная пустыня в мире). А пока тебя просим посмотреть за лавкой, Хо-гэ..." "Так не пойдёт," — произнёс Хо Ху. "Я столько ждал, когда снова поеду с вами..." Чжань Синь: "Ты здесь посиди." Дальше Чжань Синь и Хо Ху полтора часа спорили о том, может ли Ами смотреть за лавкой и не придут ли воры. У Тан Ю за дверью уже голова кружилась от их споров. В конце концов пришли к соглашению: Хо Ху едет с ними, а охранять лавку позовут побольше кошек. Линь Цзинфэн произнёс: "Ну... выдвигаемся." Ноги у Тан Ю ослабели от голода. Он лежал пластом у парадной двери снаружи. Хо Ху просунул ему через дверь вяленой говядины. Чжань Синь скомандовал: "Пошли, пошли!" — Подтолкнул голову Тан Ю, захлопнул кошачий лаз, навесил замок. Все закинули рюкзаки, перелезли через забор заднего двора и отправились в Лоб-Нор.