потерянный рай

      Дин сидел на старой табуретке в кухне Бобби, сосредоточенно пытаясь зашить дыру на своей рабочей куртке. Его движения были резкими, злыми. Он то и дело чертыхался, когда игла соскальзывала, но стоило Касу войти в комнату, как Дин мгновенно «выставил иглы» — выпрямил спину и нацепил свою самую непроницаемую маску. ​— Тебе помочь? — тихо спросил Кас. ​— Сам справлюсь, — огрызнулся Дин, даже не подняв глаз. — Нечего на меня смотреть, Кас. У меня дел по горло. ​       Кас проигнорировал этот выпад. Он подошел ближе и сел на соседний стул.        Дин весь подобрался, словно ожидал удара. Когда Кас медленно протянул руку, чтобы просто коснуться его плеча, Дин дернулся, почти отпрыгнув. — Не трогай меня, — прошипел он. Его глаза метались, как у дикого зверя, загнанного в угол. — Я не из тех, с кем нужно нежничать, ясно? Я не девчонка и не Сэмми. ​— Дин, ты весь дрожишь, — спокойно ответил Кас. — Ты защищаешься от того, кого здесь нет. Я не хочу тебя ударить. Я не хочу тебя оценивать. Я просто хочу, чтобы ты перестал воевать хотя бы на пять минут. ​       Кас снова потянулся к нему — на этот раз медленнее, давая Дину время привыкнуть. Он накрыл ладонью сжатый кулак Дина, лежащий на столе. Дин замер. Его костяшки были белыми от напряжения, но Кас не убирал руку. Он начал медленно, едва заметно поглаживать большим пальцем суставы Дина. — Пусти… — выдохнул Дин, но в его голосе уже не было злости, только растерянность. ​— Нет, — Кас мягко взял его вторую руку. — Посмотри на свои руки, Дин. Они всегда в кулаках. Ты всегда готов к драке. Но здесь нет врагов. Расслабь пальцы. По одному.       ​ Это было похоже на дрессировку дикого животного. Дин сопротивлялся каждой клеточкой тела. Для него расслабиться означало стать уязвимым. Но тепло ладоней Каса было таким обезоруживающим, что медленно, мучительно долго, кулак Дина начал раскрываться. ​— Вот так, — шептал Кас, переходя к предплечьям. — Это называется нежность, Дин. Это не слабость. Это способ сказать телу, что оно в безопасности. ​       Дин вдруг шумно, со свистом выдохнул и уронил голову на грудь. Его «иглы» осыпались. Он выглядел изможденным от этой внутренней борьбы. Когда Кас осторожно обнял его, притягивая к себе, Дин сначала задеревенел, но через секунду буквально рухнул в эти объятия, вцепившись в Каса так, будто тот был единственным плотом в океане, соломинкой надежды. ​— Я не умею… — прохрипел Дин в плечо Каса. — Меня не учили… быть таким. Жизнь учила меня только кусаться. ​— Я научу тебя, — пообещал Кас, баюкая этого колючего, испуганного «ежа» в своих руках. — Мы будем учиться по пять минут в день. Пока ты не поймешь, что мои руки — это твой дом, а не клетка.                          март 2038       ​ Десять утра. Первое марта. Солнце уже вовсю заливает комнату, и тени прошлого кажутся совсем прозрачными. Старый Кастиэль улыбнулся, вспоминая того колючего подростка. ​— Он кусался, — тихо сказал Кас. — В буквальном смысле. В те первые месяцы он мог внезапно оттолкнуть меня или наговорить гадостей, просто потому что испугался собственной мягкости. ​       Кас посмотрел на свои ладони. ​— Но я знал, что под этими иглами — самое нежное сердце в мире. Ему просто нужно было время, чтобы понять: любовь не ранит так, как линейка в приюте. И в итоге он стал самым ласковым человеком, которого я знал. Он просто долго не верил, что ему это разрешено.       Кастиэль вздохнул и подошел к окну, открывая его навстречу весеннему шуму. ​— Ты научился, Дин. Ты стал мастером нежности. И я никогда не забуду, как твой кулак впервые раскрылся в моей ладони.