потерянный рай

Сорвался — и как все —

Как во сне, —

Я — ни я.

Не моя карусель,

И мечта — не моя...

Или дым, или грусть,

Или дождь — по глазам.

Я вернусь, я вернусь...

Полчаса, полчаса...

      На улице выл ветер, а в комнате Каса было натоплено. Дин сидел на стуле, зажатый и непривычно тихий. Кас только что вручил ему сверток — мама Кастиэля связала свитер, и Кас упросил её сделать один «для друга». ​— Надень, Дин. Констатирую факт: на улице минус двадцать, а твоя кожанка греет не лучше бумажного пакета.       ​Дин нехотя стянул куртку и натянул свитер. Он был ярко-оранжевым, с дурацкими белыми узорами и высокой горловиной, которая смешно обрамляла его лицо. Дин выглядел в нем не как уличный боец, а как домашний, уютный мальчишка.       ​Кас подошел ближе и начал поправлять воротник. Он задержал руки на шее Дина, глядя на него с таким восхищением, будто перед ним был не парень в колючей шерсти, а принц. — Тебе очень идет, Дин. У тебя в нем глаза совсем зеленые. ​      Дин вдруг замер. Его щеки медленно, но верно начали наливаться густым пунцовым цветом. Он отвел взгляд в сторону, изучая трещину на плинтусе, и начал нервно дергать за край рукава. ​— Да ладно тебе, Кас... — пробурчал он, и его голос дал петуха. — Выгляжу как придурок. Бобби увидит — засмеет. Скажет, Винчестер окончательно одомашнился. ​— Ты выглядишь... красиво, — тихо добавил Кас, делая шаг еще ближе. ​Дин сглотнул. Его кадык дернулся. Он был так смущен этой простой, бытовой похвалой, что у него начали подрагивать ресницы. Он привык, что его хвалят за драки или за то, что он быстро перебрал движок, но никто никогда не говорил ему, что он красивый в вязаном свитере. ​— Слышь, ты... — Дин попытался вернуть себе наглый тон, но получилось слабо и жалобно. — Хватит так пялиться. У меня аж затылок чешется.       ​Он закрыл лицо ладонями, пытаясь спрятать свой румянец, но уши всё равно пылали, как два маленьких костра. Кас мягко убрал его руки от лица. ​— Дин, посмотри на меня. ​      Винчестер нехотя поднял глаза. Он выглядел таким уязвимым и милым в этом громоздком свитере, со своими растрепанными волосами и пылающими щеками, что Кас не выдержал и легонько поцеловал его в самый кончик покрасневшего носа. Дин зажмурился, издал звук, похожий на сдавленный писк, и уткнулся лбом в плечо Каса. — Всё, константируй факт: ты меня добил, — прошептал он в ткань рубашки. — Я теперь этот свитер вообще не сниму. Буду в нем спать. И в гараж ходить. Только не смотри на меня так больше, а то я... я вообще членораздельно говорить разучусь. ​      Кас обнял его, чувствуя, как Дина всё еще бьет легкая дрожь от смущения, и тихо рассмеялся, прижимая к своей груди своего «грозного» парня.

​март 2038

​      Кастиэль достал из шкафа тот самый оранжевый свитер. Моль кое-где проела дыры, и шерсть давно свалялась, но он до сих пор хранил этот оттенок — цвет самого чистого смущения в мире. ​— Он так стеснялся быть просто любимым, — сказал Кас, поглаживая старую ткань. — Каждый раз, когда я говорил ему что-то приятное, он вел себя так, будто я его уличал в чем-то секретном. Он прятал лицо, ворчал, злился... Но при этом всегда прижимался ближе.       ​Чарли коснулась рукава свитера. — Он его долго носил, пап? ​— Пока рукава не стали коротки, — улыбнулся Кас. — А потом он хранил его под подушкой. Потому что этот свитер пах не шерстью, а тем, что он наконец-то был дома.