потерянный рай

      Дин сидел над тетрадкой, высунув кончик языка от усердия. Он пытался написать короткую записку Касу, чтобы оставить её под подушкой, но буквы выходили корявыми, а правила русского языка казались ему китайской грамотой. ​— «Скучяю по тибе», — вслух произнес он, выводя «с-к-у-ч-я-ю». — Кас, а «чя-щя» пишется с буквой «а»?       ​Кас, который в это время заваривал чай в старой щербатой кружке, обернулся и мягко подошел сзади. Он обнял Дина за плечи, накрывая его ладонь своей, в которой была ручка. ​— Да, Дин. «Ча» и «ща» — всегда с «а». ​— Чёрт, — выдохнул Дин, чувствуя затылком тепло его груди. — Почему всё так сложно? Проще мотор перебрать, чем эти каракули выучить. ​— Зато ты пишешь правду, — Кас поцеловал его в макушку, вдыхая запах шампуня и пыли. — Это важнее орфографии. ​      Дин бросил ручку, резко развернулся на стуле и притянул Каса к себе за талию, утыкаясь лицом в живот. — Я тебе напишу самое длинное письмо в мире, когда мы уедем отсюда. Без единой ошибки. Обещаю.       ​Кас гладил его по жестким волосам, зная, что Дин никогда не напишет его без ошибок. Но в ту минуту он верил, что у них впереди целая вечность, чтобы выучить все правила этого мира.                                     март 2038       Кастиэль замолчал, глядя на свои руки — морщинистые, узловатые. Те самые руки, которые когда-то учили Дина писать грамотно. ​— И что было в письме, дедушка? — тихо спросила Чарли, с сочувствием глядя в его глаза. — В том самом, последнем? ​      Кас слабо улыбнулся. Его взгляд был устремлен куда-то сквозь стены комнаты, в то далекое воскресенье девяносто пятого года. — Там было всего несколько строк, милая. Он так и не научился писать длинно. Но там было слово «Всигда». И всегда через букву «и». — Кас смахнул слезу, которая запуталась в его седой бороде. — Он так и не выучил это правило. Но он выучил главное — как остаться в моём сердце навсегда.       Джек включил на планшете старую оцифрованную запись «Арии». Сквозь шум времени и помехи пробился голос Кипелова. Кастиэль закрыл глаза, и на мгновение ему показалось, что в комнате пахнет горячим хлебом, дешевым табаком и той самой клубничной жвачкой из далекого девяносто пятого.